Смятение. 1990 год. Телефонный начальник

Глава 1. Каждому по труду?

Праздник – он и есть праздник, а тем более – новогодний. Настроение – настроением, а детишкам родители и ёлку поставили, и подарки от деда Мороза утром, для них, под ёлкой, нашли. Поблагодарили советские люди ушедший год за то, что был интересным, и позволил сделать много нужных и полезных дел, пожелали успехов себе и близким, – и только хорошего, в Новом году. Насладились поздноночными, праздничными, телевизионными представлениями, отоспались неспешным сном в отведённое Законом, праздничное время и… наступили будни.

Бодрит январь. Легко на душе. Сброшены с плеч заботы прошлого года – новые, только прикидываются, примеряются. Отвоёвываются Природой от ночи секундочки. Робко-робко, совсем незаметно, но ширится, увеличивается дневное время, несёт новые надежды, несёт новые тревоги, ставит новые задачи…

В последние годы январь-месяц наиболее комфортен для линейно-кабельного цеха, для кабельной бригады. В этот месяц – самый минимум повреждений на сети. Закована морозами земля в твёрдые субстанции ледовых глыб. Превратилась, где в простые глади, где в причудливые формами фигуры.

Впала в крепкий летаргический сон вода, расположившись на ровных поверхностях, в углублениях и укромнейших закоулках земли. Не беспокоит связистов, до назначенного природой часа, до поры, когда тёплые весенние лучики вольют в неё энергию стихии, вызволят на простор и дадут возможность мягкою своею силою пробовать на прочность всё – с чем соприкасается, и… портить уничтожать, всё ненадёжное, всё – имеющее в своём нутре слабину.

Первый же рабочий день после праздника разрушил, ставшее уже привычным, январское спокойствие и разбил в пух и прах безмятежное, расслабленное состояние.

Расстроен и встревожен Бугаенко Иосиф Александрович. Расстроен тем, что опять в больницу угодил Висящев. Делится со мной опасениями и переживаниями.

– Виктор Васильевич, он, конечно же, бодрится перед вами, старается не показывать своего состояния, но я ведь постоянно нахожусь рядом, плечом к плечу, и вижу – сдал, очень сдал здоровьем Александр Дмитриевич, и на деле, все эти больничные процедуры, и назначенное лечение, мало ему помогают. Боюсь, Виктор Васильевич, что не выкарабкается Висящев – бросает он из себя, выдавливает на выдохе… – И то, что из начальников ему надо уходить как можно быстрее – это определённо, так.

Я замираю от его слов, как будто лбом в стену ударяюсь, понимаю, не сгущает Бугаенко краски, совсем не сгущает. Не нужно ему этого. И всё-таки – неужели всё так серьёзно? Неужели…

Отторгаю пророчество, бодрю себя и его словесной надеждой. А что ещё остаётся, – врачи вершат судьбу Висящева, профессиональные опытные врачи – не эскулапы…

Расстроен Бугаенко, – не расстроен, а полновесно впрягаться в обязанности начальника цеха опять ему придётся, в который уже раз, за последнее время…

Бугаенко и не возражает, лишь робко произносит просьбу. Я не узнаю Бугаенко! Он меняется прямо на глазах, смотрит на меня заискивающе, собственно стесняясь того, что произносит, мнётся, корёжится весь от внутреннего неудобства, но всё-таки – неувереннее некуда – произносит:

– Виктор Васильевич, я ведь уже несколько месяцев тяну цех, без Висящева, – один. Я понимаю, что должен! Но, может быть, всё-таки можно мне компенсировать разницу окладов – разницу между моим, и окладом Александра Дмитриевича – пока я его замещаю?..

Мне неудобно за его просительный тон, – да, конечно – да! Непременно нужно отдать человеку им заработанное, всё справедливо должно быть. Но почему это ещё не сделано моими финансистами и кадровиками? Почему не они внесли предложение по коррекции оплаты труда Бугаенко? Почему именно он, достойный и ответственный работник, должен напоминать мне о несправедливости к нему, должен унижаясь просить себе очевидное, им заработанное?..

– А вы к Мурносовой обращались по этому вопросу?

Гасит взгляд Бугаенко, какую-то жалкую пронзительно просительную искорку в глазах гасит, тушит блеск.

– Да, обращался… – говорит она, что не положено. Обязан замещать, – и всё!..

Вот она – Мурносова! Вот её натура, вся на виду. Я наливаюсь досадой и злостью. Любую оплату дополнительную в радиоузел своим протеже, для любого работника, пользующегося её личной благосклонностью, выбьет. Протащит любую надбавку, хитростью, аргументацией связной, и изворотливостью. Удобный, подходящий для этого момент, когда начальник или добрый, или замороченный, вычислит…

Но Бугаенко в число удобных, нужных для экономиста людей видимо не входит. Даже такой Бугаенко, – обходительный в отношениях с экономистом, умеющий стать мягким, и даже унижающимся, но наверняка, так и не сумевший достигнуть необходимой планки предупредительности, установленной Мурносовой.

Если Бугаенко не укладывается в ранжир благосклонности Курносовой, – что уж тогда о Висящеве говорить – дерзком, и колючем, режущим правду-матку в глаза…

Вспоминается совсем недавнее жёсткое противостояние с экономистом, когда настоял я своей властью и буквально заставил её, надбавку к должностному окладу Висящеву определить. И тогда, наконец, согласившись с моими доводами, сразу же, – совсем не глупая баба, – прикинулась она дурочкой и под момент, попыталась выбить такую же надбавку Сторожиловой. Висящеву – понятно за что, а ей…

Ведь всё предельно просто. Висящев ранее работал начальником радиоузла, и с удовольствием вернулся бы на эту работу, считая её райской после обладания нынешней своей должностью. А вот Сторожилова, ни за какие деньги с ним не поменяется – не говоря уже о том, что никогда с работой начальника цеха ГТС не справится. Так почему же у них зарплата должна быть одинаковой? И даже – у начальника радиоузла – больше, исходя из гораздо более привлекательных возможностей на, совсем не таком, как на ГТС, хлопотном хозяйстве, гораздо чаще получать призовые почётные места в межцеховом социалистическом соревновании, с премиальным, денежным придатком.

Возмутился сильно я тогда, не позволил экономисту баловаться уравнительным подходом, дал понять, что на грубость нарывается. Тут же, стихла Мурносова, состроила с металлом в глазах многозначительную, и в то же время, угодливую мину, не преминув бросить:

– Слово начальника – Закон, – и как бы, между прочим, добавила – под Вашу ответственность…

Под мою, под мою…

– Иосиф Александрович, я сегодня же дам указание! Всю получите разницу в деньгах, и за прошедшие периоды болезни Висящева, задним числом, и за теперешний. Нет вопросов! Это я сам виноват, что раньше не распорядился, – не доглядел…

Глава 2. Январское «купание» в пару

Разговор о компенсации разницы в окладах, – это так, мимолётом. Расстроенность и озабоченность на лице Бугаенко вновь перебивает его минутное униженное выражение. Эта озабоченность передаётся и мне – есть из-за чего.

По телефонной канализации, по одной из мощных её ветвей, на улице Горького распространяется горячая вода. Давно распространяется, с начала отопительного сезона. Накопилась и под самые горловины заполнила колодцы. Это случалось и раньше. Висящев высказывал опасение фактом её наличия в колодцах, бил тревогу – ведь кабели телефонии – это сплошь – полиэтилен, и под воздействием горячей воды, высокой температуры они просто могут свариться, расплавиться, в местах стыка, на муфтах, да и самой оболочкой…

Мы делали потуги, но ни письменные, ни устные мои обращения в горком, горисполком, обком партии, наконец, не смогли помочь повернуть тепловиков на устранение своих утечек. Не до этого в северной области, в разгар отопительного сезона, людям, отвечающим за жизнеобеспеченность города! Ведь угроза разморожения, даже одного из районов города, гораздо страшнее, чем какое-то, из-за горячей воды, количество неработающих телефонов. Потенциально неработающих… Зимой – тепловики в приоритете! Зимой – все подстраиваются под них.

Как-то обходилось, в прошлый сезон. Толи температура носителя-воды, у тепловиков была заниженной, толи морозная земля её разрушительные возможности нейтрализовала, но сейчас вот – случилось. В самый разгар морозов выходит из строя магистральный двухсотпарный кабель на 615 шкаф. В канализации. На участке – полностью заполненном горячей водой. Как в ней работать, как до повреждения добраться, как его устранять?..

Кабель, очень важный своей наполненностью – по нему работают телефоны роддома, городской больницы… Нельзя ни на минуту такие объекты без связи оставлять, а возможности – организовать им временную, обходную связь – крайне ограничены.

На первый взгляд, кажется, что беспокойство Бугаенко сильно преувеличено. Казалось, откачай воду из колодца в котором кабель повреждается, – какая разница – что обычную, что горячую, – и работай, колдуй над муфтой… Но когда выезжаем мы с ним на место и видим как из этого колодца, насколько возможно, уже освобождённого от воды, парит, как в его горловину из которой вырываются клубы пара пытается втиснуться нахрапом, то бесстрашный и ничего не боявшийся Чурсин, то осторожный, все свои действия предварительно просчитавший, Цехменструк, и как окутанные паром, они мокреют на глазах, и ни тот ни другой так в этом колодце ничего не разглядев, как искупавшиеся в воде котята, выбираются из него на насытившийся морозом воздух, – понимаю насколько серьёзно дело. Для ребят, выбравшихся из водяного облака, надышавшихся паром, воздух многократно усиливает свою морозную жгучесть, непрерывно движет её под ветряным напором. Холодит неимоверно.

Наскоком – ничего здесь не решить. Даже если устранить приток воды из смежных колодцев, а это полностью выполнить вряд ли удастся – колодец долго ещё, накопившейся в нем сыростью, влажностью, всё равно будет парить. Это означает, что муфту кабеля в таком колодце нельзя вскрывать, не говоря уже о том, что и монтировать её нельзя. Запас кабеля мизерный в колодце и вытащить её наверх, не позволяет.

Никуда не деться – надо найти обходные связи для больницы. Надо втащить в смежные пролёты канализации новый кабель, благо он есть в запасе из сэкономленного на строительстве ПСК-47. Надо обрезать сухие концы повреждённого кабеля, в смежных колодцах таким образом, чтобы можно было, уже из этих колодцев, их вытащить наверх, чтобы потом, за пределами колодцев, на земле, спокойно прозванивать и соединять со вставкой. Далеко, ох как далеко, похоже, будет до соединения и прозвонки – ведь всё, предшествующее этому, надо делать в адском, затмевающем всё, пару…

…Кабельщики нашли всё-таки и организовали обходные связи для двух телефонов приёмного покоя больницы и роддома. Критически приемлемый минимум. И как ни старались потом – устраняли повреждение целых десять дней.

И все эти десять дней сопровождало меня, и всех, имеющих прямое отношение к этому повреждению, работников, невероятное напряжение. Тревожащее, будоражащее беспокойство. Ведь, больница без связи… роддом…

Совсем не абстрактные люди находятся в этих заведениях для каждого, конкретного связиста. К примеру, там сейчас лечится их прямой начальник – Висящев… Каково там врачам работать – без связи? Каково там ему…

Благо, профессионализму и ответственности телефонного начальника доверяет сейчас и горком и горисполком – не докучают опекой, требованиями, накачками и наставлениями. Знают, – и сам начальник и люди его, выкладываются на полную катушку.

Ознакомленное с ситуацией, руководство города взяло паузу. Накал эмоций в городе из-за отсутствия нормальной связи с больницей так и не успел набрать силу для выплёскивания наружу. Паузы нам, связистам, хватило. Справились, – всё восстановили в лучшем виде.

И опять – середина января, и на сети – 14 кабельных повреждений. Многовато конечно! Хотя – как посмотреть… Вот, и «не случается в январе кабельных»…

Всколыхнуло тревогой кабельную бригаду безобразие теплоэнергетиков, разогнало в их жилах, застоявшуюся после новогодних праздников, кровь. Устранили аварию, вошли в стандартный зимний режим, и вновь успокоились люди. До весны…

Глава 3. Неожиданное признание

И всё-таки хорошо на душе. Лучше – некуда! Резко поднял настроение Юмакулов. Он только что вернулся из горкома. На лице улыбка гуляет загадочная. Присел, покопался в папке, – извлёк, и довольный очень, торжественно протянул мне – по виду – Почётную грамоту.

– Вот, вручили нам Виктор Васильевич! Поздравляю, от всей души поздравляю! Разве, ещё год назад, можно было такого ожидать, разве мыслимо было – даже думать об этом?..

Разворачиваю грамоту, вчитываюсь в текст:

СВИДЕТЕЛЬСТВО

Переходящее Красное знамя Синегорского городского комитета Компартии Казахстана, исполкома городского Совета народных депутатов, городского комитета ЛКСМ Казахстана присуждено коллективу Городской телефонной станции за высокие производственные показатели, достигнутые в социалистическом соревновании за четвёртый квартал 1989 года.

Постановление бюро горкома Компартии Казахстана, исполкома городского Совета народных депутатов, бюро горкома ЛКСМ Казахстана от 25.01.1990 года №81—2.

Да, действительно, – вот уж не ожидал…

Тычков по поводу и без повода, на «плохую» работу связи – ожидал.

Чтобы власти не дёргали по пустякам, не мешали работать, и не делали из связистов города козлов отпущения, за чужие промахи, потерявших свою долю ответственности, за «свою связь», руководителей многочисленных городских предприятий – яростно боролся против этого со всеми, невзирая на ими занимаемые должности – и… ожидал.

Того чтобы, наконец, удовлетворились горожане, в общем-то, нормальным её состоянием, всё для этого делал и… – ожидал.

Но вот – чтобы завоевать первое место среди предприятий во внутригородском соревновании и Переходящее Красное знамя?.. Об этом и мыслить не мыслил.

Вот уж сюрприз… Действительно, сюрприз!

Скромный, с изображением Ленина на титульном листе, наградной документ. Без премии, без материального сопровождения. Но как дорого стоит. Ведь это официальное признание, наконец, достойной работы телефонной связи в городе. Признание, жёстким, требовательным и взыскательным городским Комитетом партии, признание – людьми-потребителями телефонных услуг.

Выделили городское предприятие связи за достойную работу – из строительных, торговых, промышленных и каких там ещё – сверх важных организаций. От которых, нам связистам, по большому счету, – ничего не нужно. А значит, и нет необходимости отслеживать их работу.

А вот им всем от нас – нужно, и они все нас – оценивают, да ещё как! Нужно всем, без исключения, нормальной, надёжной телефонной связи и – в достаточном количестве…

Как воздуха, – без которого задыхаешься. И это мой коллектив им её достойно обеспечил.

К этому коллектив шёл, выкарабкиваясь из безнадёги, преодолевал мыслимые и немыслимые препятствия, выпутываясь из числа отстающих. Шёл – долгие четыре года, ЦЕЛЫХ четыре года… Не ставил специально цели стать лучшим в городе – но добился её. Ценой, каких усилий, ценой каких потерь…

Инженер измеритель Ларионов – ушёл из жизни.

Висящева, начальника линейно-кабельного цеха, одолевает тяжелейшая болезнь. Висящева, вклад, которого в признанный сейчас всеми труд – просто неоценим. В больнице Висящев, надо обязательно об этом ему сообщить. Пусть порадуется…

А как было бы можно добиться этого признания без Макарычева, злого и колючего – точно там, где надо. Предельно собранного, рационально, тонко по инженерному мыслящего, чётко и расчётливо, по военному действующего.

Как без рядовых работников – любящих и не всегда любящих свою работу, но честно и добросовестно её исполнявших.

Пусть порадуются.

Да и по мне самому, не сдерживаемое, катится волной затаённое в самих глубинах души, невидимое, несмело ожидаемое удовлетворение, вырвавшееся, наконец, наружу. Удовлетворение, – признаться в достижимости которого я отказывался сам себе – годы.

И не просто не верил, – бывало, – что, может быть, что-то получится путное с этой связью, а в минуты слабости – просто исходил желанием бросить всё и сбежать от неё. От нависающей глыбы, казалось, неразрешимых и нескончаемых проблем. Висящева и Макарычева – уговаривал остаться – и, отчаянно, от безысходности, удерживая их – сам мечтал сбежать.

Но никому этого не показывал, никому не дал возможности полюбоваться своей слабостью, демонстрировал уверенность в собственных силах и непоколебимое убеждение – что можно организовать и наладить достойный нормальный процесс эксплуатации безобразно запущенной связи в городе. Одновременно – демонстрировал, вселял во всех непоколебимую веру в успех, и одновременно, только сам в себе, потаённо наедине с душой, дав глоток затаившейся там, у пяток, слабости – мечтал сбежать…

***

Скромно, без помпы, передал городской Комитет партии нам Свидетельство о заслуженном признании. Также, коротко, на очередной планёрке – поведал о достигнутом, очень важном знаковом результате я своим помощникам. Показал и зачитал Свидетельство. От всего сердца поздравил их, и поблагодарил за солидарную, слаженную работу.

Начальник Областного предприятия связи Фенин Андрей Алексеевич, в обычной манере, всё-таки несколько опешив от моего, с гординкой в голосе, сообщения, бросил скороговоркой слова поздравления. Произнёс с явно проскальзывающими нотками равнодушия несколько, положенных по такому случаю, слов.

Его можно понять. Шерстят Фенина за связь в области, за многочисленные, по большой территории, разбросанные, её проблемы. С городом – да, стало полегче, – и это независимо от того – есть у ГТС первое место, – нет первого места… Не в грамоте дело. Проблемы со связью были, есть и будут. Давящие, повседневные проблемы…

Черпануло от такой чёрствой реакции непосредственного начальника обидой по сердцу… А впрочем, – Фенин он и есть Фенин, – что с него взять…

Глава 4. Без современной цифровой АТС – не обойтись!

Работать в городе стала связь действительно, гораздо надёжнее. Развязались наиболее кричащие проблемы с её мизерным присутствием, а где-то, совсем недавно, и полным отсутствием, в важнейших городских районах. В массовом порядке начали телефонизироваться квартиры горожан. Но этого мало, чудовищно мало. Доступ к информационному пространству, доступ к общению с кем бы то ни было, и по какому бы ни было поводу, стал жизненной потребностью современного общества. И по части общения, телефонная связь играет здесь первую скрипку. Нужна полная телефонизация города, – когда она наступит, как мы к ней движемся и достаточна ли скорость движения?

Укорачивается нашими делами дистанция к заветной цели, или увеличивается, правильно ли выбран путь, не приведёт ли он к потере приоритетного нашего завоевания – в первую очередь, стабильного качества уже работающих телефонных средств. Качество связи, оно, конечно, улучшилось, но до идеала – ещё ох как далеко. Поэтому, приоритет за этой частью нашей работы, работы над улучшением качества, должен обязательно сохраниться.

В последнее время мы с Макарычевым часто размышляем на эту тему. Обсуждаем, привезённые им с семинара, в конце прошлого года из Алма-Аты, новшества и рекомендации, примеряем их к нашему компактному и совсем не огромному городу, анализируем собственный опыт. Вырисовываются три очень важные вещи.

В условиях отсутствия в городе ливневой канализации, в условиях, когда большую часть годового времени телефонная канализация заполнена водой – обеспечить качественное содержание протяжённых кабельных магистралей, а через них и качественную связь – крайне проблематично. И проблема исходит именно от протяжённости.

Имеющие множество муфтовых соединений многопарные кабели длиной в три-четыре километра накапливают рассредоточенные по длине, слабые изоляционные места, и совокупным воздействием, суммарная, низкая изоляция снижает качество сигнала. По отдельности эти точки, в силу незначительности каждой из них, современными средствами измерений крайне сложно обнаруживать и локализовывать, а каждое новое вскрытие такого кабеля, в том числе и при поиске повреждения, самим фактом вскрытия неизбежно создаёт новый потенциальный очаг будущего повреждения.

Вот она, у нас за плечами, вбитая в память – мучительная эпопея с эксплуатацией двухсотпарного кабеля, прямиком идущего из центра города в Застанционный посёлок, именуемый в простонародье «Шанхай». Растянувшаяся на годы эпопея, мучавшая и нас и потребителей нескончаемыми повреждениями и завершившаяся, наконец, тем, что созрела техническая возможность, и абонентов посёлка переключили на ближайшую к нему ПСК-61, тем самым, уменьшив протяжённость кабеля вдвое, и этим – резко улучшив надёжность его работы.

То же сделано с кабелями на Бармашку, Элеватор, на другие окраины города. Поняли и выстрадали опытом урок – в идеале, протяжённость многопарных кабельных магистралей в городе не должна превышать полутора километров, и к этому мы стремимся.

Не лучше выглядит и эпопея с эксплуатацией пятикилометрового пятисотпарного соединительного кабеля между АТС-4 и АТС-7, который минимум раз в год – обязательно повреждается, и восстановление его каждый раз затягивается на десятки дней. Восстанавливаем, восстанавливаем, и с каждым восстановлением всё утрачиваются, помаленьку проседают его электрические параметры, и уже обыденно сопровождают почти каждый состоявшийся по нему телефонный разговор хрипы, трески и другие шумы, а бывает – и банальные, невольные прослушивания абонентами друг друга. Было время – с выходом из строя этого кабеля прекращалась полная связь города с абонентами АТС-7. Сейчас зарезервирована связь к ней – трёхсотпарным кабелем, и междугородным – четырёхчетверочным, по каждой из четвёрок жил которого, работает цифровая система уплотнения с импульсно-кодовой модуляцией, позволяющая вести по каждой четвёрке жил тридцать разговоров одновременно. Всего – шестнадцать жил в этом кабеле, а число соединительных линий такое же, как на пятисотпарном кабеле, и качества они лучшего – несравнимого с качеством по физическим линиям.

Если повредятся оба кабеля, – какой легче и гораздо быстрее устранить, – пятисотпарный с тысячей жил, или шестнадцати жильный? Ответ – очевиден и лежит на поверхности.

Соединительные линии к самой удалённой АТС Северной промышленной зоны тоже организованы именно с помощью уплотнённого цифровыми системами передач междугороднего семичетвёрочного кабеля. И это правильно. И нет у нас проблем с его эксплуатацией.

В последние годы построены и введены в эксплуатацию три локальные районные АТС. В Северной промышленной зоне, в Васильковском микрорайоне, в Юго-восточной части города. С короткими, как магистральными, так и межстанционными кабелями.

Прекрасно работают районные, новые АТС, избавленные от ошибок прошлого проектирования. В эксплуатации, не создают проблем связистам, в пользовании – абонентам. Что было бы с качеством связи, если бы вместо этих АТС, тянулись к удалённым районам города многокилометровые линии от центральной АТС-4?.. Наращивание связи в городе необходимо настоятельно продолжать, и делать это надо через дальнейшее её районирование. А для этого – нужны помещения под АТС.

И, конечно же, – нужна разветвлённая мощная телефонная канализация, построить которую можно только совместными усилиями всех строителей – и городских, и наших.

У нас с Макарычевым через обсуждения и размышления прощупана и складывается осязаемой логичной завершённостью перспективная, на многие годы вперёд, схема организации связи бурно развивающегося города. Мы убеждены в её рациональности. Вот, только бы её в жизнь воплотить…

Достойная задача. Нужно развёртывание и строительство новых районных АТС различных ёмкостей. Исходя из потребности, – непосредственно на Бармашке, непосредственно в Застанционном посёлке, в районе Старого мясокомбината, в разворачивающемся многоэтажными домами, городке Строителей, на проспекте Коммунистическом…

Нужны мощные технические здания под десятитысячную АТС в центре города, под десятитысячную АТС – в Васильковском микрорайоне, и для планируемых за ним, на пустыре в Петропавловском направлении, – микрорайонов Сары-Арка, Коктем и других…