Конд Корви. Его Невозможное Величество
- -
- 100%
- +
– Белокурая. Голубые глазищи – что твоя чашка, – Воля кивнула на ту чашечку, что я все еще держала в руках. Срослась с ней, можно сказать. Увлеченная разговорами, я не заметила, что продолжаю греть о нее, пустую, пальцы. – Красивая, надменная, холодная. Невесты от нее воют. Муштрует и выговаривает за малейший проступок.
– А вторая какая?
Про первую я уже все поняла. Блондинка вжилась в роль мамки, хотя не прочь поваляться с молодым правителем в постели. Предана королю и безжалостна к претенденткам на его тело. Такая сгноит похлеще злющей свекрови. И убрать ее будущей королеве будет нелегко. Я уже жалела ту несчастную, что чуть ли не ежедневно примется устраивать истерики на ровном месте. Так королю будет казаться, поскольку Розмари начнет действовать исподтишка, выставляя соперницу дурой. В конце концов, Конду надоедят капризы жены, и он вновь метнется за покоем в тихую гавань под названием «Мамочка Розмари».
– Вторая фаворитка дерзкая, – Шаманта поморщилась. – И шумная.
– Леди Николь словно ветер, за ней не уследить, – Волюшка пыталась смягчить впечатление от слов подруги. – Волосы вольной копной. Такие не соберешь. Непослушные, как и она сама.
– Верткая, языкатая, – Шаманта продолжала сыпать не очень приятными определениями, – и дикая, словно горная кошка.
– Но красивая, согласись? – Воля взяла у меня чашку из рук и, поднявшись, быстро ополоснула. Открыв дверь и впустив в дом морозный воздух, вылила содержимое таза наружу. – Ой, батюшки!
– Кто у нас тут красивый? – в дом, стряхивая воду с подбитого мехом плаща, вошел Дант.
– Паулиночка наша красивая, – Волюшка кинулась за полотенцем, чтобы им обтереть намокшую ткань незваного гостя. Мы все как по команде встали и вытянулись в струнку. – Верно же говорим, милый?
– Красивая, – Дант, отмахиваясь от хлопочущей вокруг него кухарки, широко мне улыбнулся. В его глазах плясали черти. – Не изволите, леди, вернуться в свои покои? Я уже вас обыскался.
– Я… Я… Я зашла узнать, что будет на завтрак, – нашла себе оправдание я. – Ужин как–то не задался.
– Ах, мы ж растяпы! – Волюшка с укоризной посмотрела на Шаманту. – И ведь не предложили ничего дорогой гостье!
– Я до утра потерплю, – я оправила платье, чувствуя себя неловко. Не знала, куда деть руки.
– Где ваша верхняя одежда? – Дант посмотрел на кухарок, но те лишь пожали плечами.
– Я так пришла. Да здесь и не далеко…
Я мысленно цыкнула на себя. С чего вдруг трепещу так, будто овца перед волком? Дант – мой слуга. И вести себя нужно соответственно. Никто же не знает, что под личиной милого юноши прячется сам король.
Выпрямив спину и вздернув нос, я шагнула за дверь. На плечи мне полетел плащ и укутал меховым облаком. Я оглянулась.
– Еще не хватало, чтобы вы заболели, – проворчал выходящий следом Дант. За него самого беспокоиться не приходилось: помимо жилета, фигуру обтягивал добротный камзол.
Так и потрусили до другого, более помпезного входа, когда обнаружили, что на кухонную дверь навесили огромный амбарный замок.
– Я где только тебя не искал, – прошипел недовольный король. Облачка пара вырывались из его рта. – На кухне уже темно и ни души. Хорошо, что догадался спросить у ротозея, назначенного караулить тебя. Стоял, как истукан, у двери. Говорит, леди зашла и не выходила. Только тогда я сообразил, что искать тебя следует на помойном дворе за одной из дверей.
– Вы в каждую стучались? И к свиньям? – я злилась. Ну не ребенок же я, чтобы так отчитывать. Что со мной могло случиться у кухарок? Я родителям такого контроля над собой не позволяла. Хотя, если бы позволила, сейчас не вышагивала бы по чужому миру.
– И к свиньям тоже. Была у меня однажды такая. Все на птичек бегала смотреть.
Его слова царапнули. «Была у меня такая». Сколько их было? И с каждой в постели кувыркался? А может, и сразу с двумя, раз уж его любовниц на кухне обсуждают?
Я поморщилась. Не могла представить в одной кровати холодную рассудительную Розмари и дикую кошку Николь. Черт, не успела расспросить о ней поподробнее. Вдруг встречу и не узнаю, с кем столкнулась? Придется снова найти предлог, чтобы посетить кухарок. Не дослушала я.
В нижней зале и на лестнице продолжали флиртовать невесты. Правда, остались самые стойкие. На нас смотрели с неприязнью. То ли я так раздражала, то ли мой спутник, поскольку стоило нам появиться, как близко стоящие друг к другу парочки расступились. Некоторые девицы так и вовсе поторопились спрятаться за веерами.
– Что с ними? – тихо спросила я. – Откуда такая досада на лицах?
– Все знают, что Дант служит королю, – так же тихо ответил «слуга». – Что не увидел один, всегда заметит второй.
– М–м–м, так мне достался личный слуга Его Величества? – дыхание сбилось. Я слишком резво поднималась по лестнице. Мне жгли спину чужие взгляды, поэтому хотелось побыстрее убраться.
– Вам достался сам король. Советую не пренебрегать его к вам расположением.
– Спасибо за совет. Я с удовольствием воспользуюсь им при случае.
– Позовете спинку потереть? – косой взгляд в мою сторону и усмешка на губах Данта заставили запнуться. Лишь подставленная рука слуги не позволила рухнуть носом вперед. Наверняка, этого падения многие желали.
– Я поблагодарю его за гостеприимство, когда будут закрываться дверцы лифта, – я опять подхватила юбки.
Подбитый мехом плащ ужасно мешал. Я скинула его с себя движением плеча.
– Его Величество в силах сделать так, чтобы эти дверцы никогда не открылись, – «слуга» подобрал шубу и легко догнал меня. – Даже если леди Адель встанет на вашу сторону.
– Конд Корви мне угрожает?
Двери в королевское крыло широко распахнулись.
– Предупреждает.
– Хорошо. Я поняла. Больше не буду уходить, не поставив вас в известность.
– Король рад, что его верно поняли.
В покоях меня ждал накрытый стол. Я тут же все простила и королю, и Данту. У меня на глазах даже выступили слезы. Такая забота. Мило.
– Почему вы продолжаете исполнять роль слуги? – я ополаскивала руки, тогда как Дант лил воду из кувшина. – Кто–то грозился найти мне служанку.
– Я понял, что не хочу, чтобы в королевском крыле находились посторонние люди. Служанки здесь никогда не появлялись и не появятся. Достаточно тех сплетен, которые вы уже насобирали.
– Так отселите меня. Все проблемы разом уйдут, – я мысленно скрипнула зубами – наверняка король слышал, как мы сплетничали с Шамантой и Волюшкой. Он вполне мог догадаться, чью персону мы обсуждали.
– Не могу. Третий этаж забит.
– Неужели нет других покоев? Дворец велик, я с улицы заметила, – я стянула с крюка полотенце, а когда, вытерев руки, подняла голову, то столкнулась с невозможно голубыми глазами Данта. Какими–то прозрачно–хрустальными, притягательными. Я даже замерла, любуясь на их дивный цвет.
– Вот поэтому и не хочу, – просто ответил «слуга», вынимая у меня из рук полотенце. Желание бесконечно смотреть в его прекрасные глаза моментально схлынуло. – Я вижу, как на вас действуют мужчины.
– Позвольте! И как по–вашему на меня действуют мужчины? – чтобы не вносить сумятицу в столь серьезный разговор, я тоже перешла на «вы».
– Немного магии, и вы готовы упасть в объятия даже такого юнца, как Дант. Что уж говорить, когда вами заинтересуется более опытный обольститель.
– С чего ему мной заинтересоваться? – в моем голосе появился металл. В качестве самозащиты. Видите ли, ко мне применили магию приворота, а я и поплыла. – Я не из принцесс, у меня нет ни гроша за душой, и вообще, я здесь временно.
– Во–первых, вы красивая женщина.
Тут я перестала дышать. Смотрела на губы Данта и не могла оторваться.
Да что со мной? Опять магия?
– А во–вторых, король выделил именно вас. Многим захочется попробовать запретное. Я уже говорил, что вы сделались добычей.
Ну да. Наверняка не всякой протеже короля при первой же встрече захотелось бы подставить подножку.
– Добычей? А может, подсадной уткой? Взбаламутить общество, направить все внимание на меня и ждать, когда враг совершит ошибку?
– Думайте, что хотите, но жить до приезда леди Адель будете здесь, – отрезал Дант и, развернувшись на каблуках, вышел.
Я ненадолго осталась в ванной наедине с ночной вазой. Накрывая горшок крышкой, твердо решила, что никому не позволю дотронуться до него. У меня самой хватит сил вынести горшок за дверь. Потом. Ночью.
Ужин прошел в молчании.
Когда я сложила вилку и нож на тарелке, Дант поднялся с дивана, на котором коротал время, рассматривая меня. Открыв дверь, он впустил двух слуг. Один быстро собрал на принесенный с собой поднос посуду, второй ринулся в ванную и вышел оттуда с злополучным горшком.
Хо–хо! Проблема–то уже решена. Хотя вопросы остались.
– А почему с самого начала нельзя было привлечь этих же слуг? Зачем самому заниматься не совсем приятными обязанностями, когда их есть кому выполнять?
– Почему неприятными? Мне понравилось ходить с вами в купальни.
Я тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли.
– Я говорю о ночной вазе.
– Ах, это. Хотел лично убедиться, что вы не беременны.
Я открыла рот.
– У вас есть тесты на беременность? – когда я смогла говорить, мой голос сорвался в писк. Уже представила, как король распаковывает тест и производит с ним манипуляции.
– Мы по старинке. С помощью амулета.
– Зачем вам это?!
– Речь о престолонаследии.
– Да боже ж мой, мы же уже прояснили, что я останусь в Рогуверде ровно до приезда вашей сестры! Я не ваша истинная половинка, нет! Ищите другую невесту. У вас их целый третий этаж.
– Но узнать о вашем состоянии не мешало.
– Да делайте что хотите! Только не стройте иллюзий, – мое лицо полыхало, а Дант опять растянул губы в улыбке. – И не смейте меня привораживать! Никакая магия вам не поможет. Я никогда не выйду замуж по принуждению. Только по любви.
– Что ж. Тогда я влюблю вас в себя, – его улыбка сделалась еще шире. Да он издевается! Я топнула ногой и отвернулась к окну. – И кстати, сейчас я не применял магию.
– Тем хуже для вас. Я скорее влюблюсь в вашего пажа, чем в вас.
– А вот это действительно проблема, – произнес «слуга» задумчиво. Я хотела смерить его торжествующим взглядом, но решила держать марку – продолжала смотреть в темное окно. – Вы знаете, что непочтительно стоять к королю спиной?
– Вы уж определитесь, кто вы сейчас, – сказала и почувствовала, как по позвоночнику пополз холодок. Изменившийся голос заставила меня обернуться. Передо мной стоял король. Я сглотнула и присела в почтительном поклоне. Не знаю, использовал он сейчас магию или нет, но говорить мне вовсе расхотелось.
– Я решил, – Его Невозможное Величество был серьезен, – что буду оставаться собой наедине с вами.
Я вскинула на него глаза.
– И нет, я не попадусь, – продолжил он, изучая мое лицо. – Никто не посмеет войти в эту комнату без моего разрешения.
Через некоторое время удалившийся Дант вернулся. Он принес кое–какие мужские вещи и повесил их в шкаф, отодвинув мои платья.
– Вы что, перебираетесь ко мне жить? – я поднялась с постели, придерживая у груди покрывало. Я уже приготовилась отойти ко сну и никак не ожидала повторного визита «слуги».
– Да, – кивнул он, расстегивая жилет. – Я буду жить в ваших покоях. В моих, видите ли, поселился бастард лорда Лоури. А соседнюю комнату заняла стража. Не идти же мне на третий этаж?
Я задохнулась от такой наглости.
Глава 8
Пока король возился с запонками, я искала действенные слова. Чтобы раз и навсегда отучить его принимать решения, которые меня не устраивают.
– Что скажут люди? – задавая вопрос, я не думала о собственной персоне. Прикоснуться к себе не дам, в этом ни минуты не сомневалась. А если говорить об испорченной в чужом мире репутации, то через две недели меня здесь не увидят, и все королевское безобразие я буду вспоминать как дурной сон.
– Какие люди? – Конд не смотрел на меня, продолжал увлеченно раздеваться.
– Его Величеству стоит подумать о том, сколько благородных отцов затаят обиду. Король, мало того, что выделил неизвестную девицу без титулов и состояния, так еще позволил себе ночевать в ее комнате, тогда как их дочери томились на третьем этаже без внимания. Разве ваши вассалы поприветствуют столь развратное поведение своего сюзерена? На время отбора вам следовало бы забыть о любовницах. Факт вашего прелюбодейства унизит будущую королеву.
– Где вы видите королевских любовниц? – он театрально оглядел небольшое помещение. – Здесь их нет? Тогда и говорить не о чем. А касательно невест и моего к ним непочтения скажу одно: разве вы забыли, что Его Величество лежит в своих покоях тяжело больной?
– Ну–ну, – я выставила палец, который уткнулся в грудь наглеца – этим жестом я пыталась остановить чересчур поспешное расстегивание пуговиц на рубашке. – Не значит ли это, что весь дворец уже в курсе, что Конда Корви лишился магического дара?
– Нет, о болезни короля никто, кроме врага, не знает. Весь этот спектакль исключительно для него. Но то, что его слуга таскается в комнату некой земной девицы, а с сегодняшнего дня и ночует, будет известно многим. Я сам распущу слухи.
Мои брови взлетели вверх.
– Вы решили окончательно добить меня? – я выдернула руку из его ладони. Не заметила, как он перехватил уткнувшийся в его грудь палец и прижал к губам.
– Дело было сделано, когда вы появились на лестнице в штанах в обтяжку и нелепых сапогах до колена.
Я зашипела, Конд же снисходительно улыбнулся.
– Мое пребывание в ваших покоях в ночное время имеет иную причину, – произнес он, погасив улыбку. – Мне уже доложили, как одна из дам пыталась столкнуть вас с лестницы.
– Вы как–то ее наказали?
– Никак.
Я не стала просить убрать ее из дворца. Это значило бы победу змеи: я струсила и побежала прятаться за королевскую спину. Да и кто я такая, чтобы лишать Его Высочества удовольствия от общения с невестами, даже с такими подлыми? Мое дело продержаться две недели и свалить.
– Я ничего не буду менять, пока не выясню, кто враг. Но в то же время, я не хочу подвергать вас опасности. Пусть знают, что подобраться к вам задача не из простых. Дант отлично владеет приемами ближнего боя.
– А, так вы теперь не просто мой слуга, но еще и охранник?
– Совершенно верно. Не подселять же в ваши покои одного из тех истуканов, что дежурят у моих дверей?
– Истуканов точно не надо, – я помотала головой, только представив, что рядом с кроватью будет стоять груда железа. – Но неужели у вас нет какой–нибудь супер–шпионки, которой можно поручить мою охрану?
– Хотите познакомиться с леди Розмари?
– С вашей престарелой любовницей?
– Мне кажется, или я на самом деле слышу нотки ревности? – король сдернул с себя рубашку и остался в одних штанах. Я невольно прошлась взглядом по его гибкому стану, развитой мускулатуре, тонкой талии и…
Мне сделалось жарко.
– Леди Розмари, – в глазах Конда плясали черти, – только кажется моей любовницей. Благодаря придуманной нами легенде, я могу вызывать ее в любое время суток, уединяться без стеснений и даже увозить ее в романтические путешествия. Никто не посмеет мешать нашим любовным играм. А они бывают порой весьма опасны. Под ее юбкой чего только не найдешь: начиная с оружия, заканчивая ядами. Сейчас я доверил ей самое дорогое, что у меня есть.
– И что же это? – мои мысли метнулись к Николь, которая наверняка не состоит в отряде шпионов. И опять червячок ревности крутанулся в моей груди. Я – не самое дорогое.
– Как что? Мои драгоценные невесты. Я должен знать, чем дышат подданные. А через молоденьких, не умудренных дворцовыми интригами девушек не трудно выяснить, какие настроения царят в их семьях. Желая понравиться моей любовнице, которая даст рекомендацию королю относительно выбора жены – об этом тоже распущен слух, они рассказывают весьма интересные вещи. Как о себе, так и о своих соперницах.
Пока я пребывала в прострации, поражаясь продуманности ходов Его Величества, Конд уже облачился в длинный халат. Подойдя к кровати, он откинул одеяло со второй ее части.
– Что вы делаете?! – я едва не выронила покрывало.
– Собираюсь спать.
– Но не на одной же со мной постели!
– Где вы видите вторую?
– А диван?
– Он не предназначен для сна.
– Тогда я пойду на диван, – я подхватила концы длинного покрывала и потащилась в «гостиную». – Сдается мне, что вы не столько боитесь за меня, сколько решили воплотить в жизнь план по обольщению.
– Не пройдет? – Конд, нисколько не смущаясь, сбивал подушку, чтобы удобнее улечься.
Диван на самом деле не предназначался для сна. Даже для меня, невысокой, он оказался слишком мал и неудобен. Шелковые подушки просто разъезжались, а ноги, если мне хотелось распрямиться, упирались в подлокотники.
Я промаялась полночи, а Его Несносное Величество даже не предложил поменяться. Конечно, не королевское это дело валяться на диване.
Уснула кое–как. Скорее, впала в забытье на какое–то время. Проснулась от того, что ломило тело, а покрывало совсем не грело. Меня сотрясал озноб, но я держалась: нельзя поддаваться слабости и перебираться на кровать, где вольготно развалился малознакомый мужчина. Пусть любовницы спят у него под бочком, а я уж как–нибудь обойдусь.
«Да отчего же так холодно?»
Будь у меня настоящий слуга, я бы послала его натопить комнату получше. Еще одна такая холодная ночь, и я сдохну.
– Что ты все время вертишься? – как через вату до меня донесся недовольный голос Величества.
– З–замерз–заю, – простучала я на языке азбуки Морзе, между прочим отметив, что со мной опять на «ты».
– Как можно мерзнуть в жарко натопленной комнате? Здесь дышать нечем, – на этот раз в словах Величества слышалось недоумение. Не успела я ответить, как он оказался возле меня. Прохладная рука дотронулась до моей щеки. Я отмахнулась. – Да ты вся горишь!
Конд Корви наклонился и для верности приложился губами ко лбу.
– З–з–з–з… – прозудела я, забыв другие слова.
– Я сейчас, – он метнулся за дверь.
Я укрылась с головой, стараясь надышать тепло и хоть как–то согреться.
Черт, неужели заболела? Добегалась в одном платье по помойному двору. Если бы на кухне не вспотела, ничего не случилось бы. Как бы теперь в несовершенном мире не подохнуть от ангины или воспаление легких. Без антибиотиков будет мне труба.
Я ждала прихода доктора и боялась его визита. Помнила о жутких средневековых лекарских приемах, от которых скорее в гроб ляжешь, чем выздоровеешь. Наверняка или кровь пустят, или пиявок насадят.
– Леди нужно положить на постель и раздеть, – мягкий голос доктора, звенящего склянками в сундучке, заставил вынырнуть из–под одеяла. Дант был тут как тут и тянул свои руки, чтобы поднять меня.
Я отмахнулась. Завернувшись в одеяло поскакала на кровать. Теперь это мое законное место. С больными не спорят.
– Уберите покрывало и снимите рубашку, леди, – доктор поправил на носу круглые очки. Дант суетился рядом, принося и зажигая лампы.
– Д–для чего? – поход до кровати хоть и не был долгим, но окончательно заморозил.
– Я вас послушаю.
Стоило доктору открыть свой сундучок, как из него густо пахнуло лекарствами.
– Пиявок и кровопускания не будет?
– Леди, мы не в дремучем веке живем, медицина продвинулась далеко вперед, – он сел на кровать и повертел перед моим носом причудливой слушательной трубкой. На такой впору в оркестре играть, слишком уже замысловаты были ее изгибы.
Поглядывая на Данта, проявляющего положенную слугам активность, я распустила на груди завязку и приспустила ткань, позволив доктору прижать ко мне свою трубку. Последовало привычное с детства: «Дышите – не дышите, а теперь повернитесь ко мне спиной». Я ежилась от прикосновения холодного предмета к горячей коже.
– Откройте рот, – доктор пощелкал пальцами, чтобы поднесли яркий свет.
Я высунула язык и скосила глаза на Данта.
– Ну что же, как вы и думали, ваша госпожа хватанула проклятье, – почему–то лекарь обращался не ко мне, а к моему слуге.
– Какое? – лицо Данта сделалось опасным. Исчезли мягкие черты юного мальчика, глаза сузились и потемнели.
– Судя по тому, как потемнел кодонкул, – доктор пальцем показал на один из концов слушательной трубки, и я явственно разглядела, что блестящий прежде, он сделался опаленным, словно его лизало пламя, – а язык покрылся характерным налетом, леди стукнули жабьим проклятьем.
– Что это значит? – я прижимала покрывало к груди и умирала от страха. – Оно лечится?
– Лечится, леди. Лечится, – доктор возился в своем сундучке, гремя склянками, – если позволите натирать себя целебной мазью каждые два часа. Если же начнете капризничать, к утру ваша кожа приобретет зеленоватый оттенок, а через неделю покроется бородавками, отчего проклятье и назвали жабьим. Пренеприятное зрелище.
Он выставил несколько стеклянных флаконов и чашу с пестиком.
– Смешать в равных долях, – объяснил он «слуге», поднимаясь с кровати. Дант кивнул и проводил эскулапа до двери.
– Ну так что, – произнес Его Величество, раскладывая склянки на столе, – будем лечиться или хотим дождаться леди Адель жабой?
– Я бы на вашем месте поторопилась выявить, кто осмелился на преступление. Или сыпать проклятьями у вас привычное дело? Никакого порядка во дворце, – я так злилась, что даже перестала трястись от холода. – Бросаются заклинаниями все, кому не лень.
– Ведьму уже ищут, – спокойно ответил Дант, растирая пахнущую мятой траву и доливая в нее вязкой жидкости, похожей по цвету на мед.
– Ведьму?
– Магический дар в Рогуверде явление редкое. Носители колдовской крови под строгим контролем, тем более во дворце. И насколько я знаю, среди моих невест нет ни одной, обучавшейся в магической академии. Следовательно, ее талант развивался в домашних условиях. Жабье проклятье – типично женская месть. Стоит задаться вопросом, почему ведьма не рассказала о своих способностях леди Розмари, ведь даже самый плохонький дар ставит ее на ступень выше над остальными претендентками на корону.
– А может ведьма потому и скрывает, что желает зла не сколько мне, но и прежде всего вам? Вдруг она как раз тот враг, что подловил вас на Земле? Вы же сами обмолвились, что ходили на свидание с женщиной.
– Теперь я ясно понимаю, что меня просто выманили. Знали, что на крик о помощи Анны я непременно явлюсь, – лицо «слуги» хранило холодность, но мне почему–то казалось, что король надел очередную маску.
– И вы не видели, кто напал на вас? – я, ожидая ответа, закусила губу. Эта Анна все больше волновала маня. Такая привязанность к замужней женщине? Идет спасать по первому зову? Неужели Конд не доверяет ее мужу?
– Не видел. Ко мне подобрались сзади, когда я сидел на скамейке. Подошли неслышно. Даже снег под ногами не скрипел. Потом накрыли ладонями глаза. Трудно понять, женщина или мужчина стоит за спиной, если руки в перчатках. Пока я шутил и пытался угадать, в темечко вонзилось нечто острое, и я от боли потерял сознание.
– Но у вас на голове не было крови, я бы заметила. Любая рана в таком месте дает обильное кровотечение, я знаю.
– В меня вонзили не материальный предмет. Магическую иглу. Удивляюсь, что вообще выжил.
– Не знаю, права я или нет, но враг не хотел вас убивать. Иначе он воспользовался бы простым, но действенным методом. Я имею в виду материальные предметы: тот же нож или что–нибудь из огнестрельного оружия. А вас всего лишь лишили родовой магии.
«Всего лишь» королю не понравилось. Он в негодовании вздернул брови, но промолчал, позволив мне продолжить.
– А раз вы утратили способность открывать порталы, то напрашивается единственный вывод: вас хотели запереть в Рогуверде.
– Почему не на Земле?
«Да потому что кому–то сильно не нравится, что ты все еще любишь Анну», – подумала я, но, конечно же, вслух не произнесла. Я не знаю, какие у Конда отношения с герцогом Э, но моя мама определенно нервничала бы, если бы у папы была какая–то давняя любовь, к которой он бежал бы по первому зову. Так что один из подозреваемых у меня есть – это герцог Э.
– Но лифт же отвез нас не на стоянку? И портал открылся, хотя не должен был, – вполне резонно заметила я. – А значит, вам дали шанс вернуться.
– А может, снаружи в Рогуверд попасть легко? Вдруг портал работает только в одну сторону?
– Мы этого никогда не узнаем. Вы и ваша сестра находитесь по эту сторону дверей.
– Отчего же? Ключи от Рогуверда есть у Анны.
Я цыкнула и отвернулась к окну. Опять эта Анна. Теперь Конд будет надеяться, что Его Вечная Любовь обеспокоится его долгим отсутствием и навестит его. Что–то мне совсем не нравится эта Аня. Что за цаца?
– Анна имеет магический дар? – вполне резонный вопрос, если учесть с какой настойчивостью действует Конд. Надоел хуже редьки, вот его и выпроводили с Земли.