Под созвездием Падшего Ангела

А Джас в это время провожала друга детства. Стоя на цыпочках, гладила и целовала его лицо, прижималась щекой к груди, когда он слушал наставления родителей, и проехалась с ним в телеге до околицы. Жаль, что Хельгерт так и не узнал, что она нашла способ проводить его.

Открыв глаза, Тина увидела обеспокоенное лицо матушки.

– Я же сказал, сомлела, – буркнул лекарь, уставший от причитаний заламывающей руки родительницы.

***

Между тем, на левом берегу реки, в Орлином гнезде, где накануне младший принц устроил дикое представление, явившись высоким гостям в обнаженном виде, царило оживление. Но на этот раз не Родерик был тому виной. Главы знатных родов рассаживались за огромным круглым столом, в центре которого лежала такая же большая карта мира. На ней разноцветными флажками были отмечены два соседствующих королевства: Гордевир и Лерея. Территорию первого сплошь занимали черные горы, за исключением нескольких пятен зеленых равнин на севере, второе же блестело изумрудными и золотыми красками полей и смотрелось выигрышно даже в цвете.

Приподнятое настроение лордов соответствовало творимому в замке историческому событию, чье место будет в анналах истории – Слету прекраснокрылых. Именно так древний народ называл себя, нисколько не смущаясь помпезности слова. И надо отдать должное, они не кривили душой: все представленные в зале образчики были прекрасны ликами и телами, но плюс ко всему, боги наградили их возможностью летать.

Никто не мог сказать, как действует магия, но крылья вырастали за спиной всякий раз, стоило только пожелать того. Никакой прорези на одежде или таскания за спиной сложенных крыльев – ничего этого не требовалось. Если посмотреть со стороны, то за столом сидели люди как люди, и никак нельзя было бы догадаться, что каждый из них одарен возможностью распахивать крылья и взлетать высоко в небо.

Начался Слет с пламенной речи хозяина замка, Его Высочества принца Кайла.

– Наши деды не сумели вернуть исконные земли Гордевира, – тут оратор прямо обвинял почившего короля, чье правление началось с поражения в войне с Лереей, оставившей Долины за собой. – Нам предстоит исправить эту досадную ошибку! Накоплены боевые амулеты, обучены войска, пополнены отряды крылатых собратьев, за что спасибо нашим женщинам!

– Да! Да! – послышалось с мест. – Мы не бездействовали! Три мои жены принесли одиннадцать сыновей!

– А моя одна справилась с десятью!

– Но половина из них девчонки! – хохотнул кто–то из сидящих рядом.

– Я обучил их ратному делу! – взвился гордый отец. – Отличные получатся воины! Да и жены выйдут не хуже!

Последнее замечание еще больше оживило присутствующих. Многие из них хотели бы породниться с новой династией королей, где на данный момент лакомым призом выступали сразу два холостых принца.

Пока кричали и хвастались количеством готовых к подвигам детей, не заметили, как в зале появился еще один человек. На этот раз одетый. Принц Родерик, сохраняя на лице ухмылку (ведь помнил, как вчера светил телесами), прошел к креслу старшего брата. Наклонившись к нему, что–то прошептал на ухо. С лица Кайла моментально слетела торжествующая, порожденная энтузиазмом присутствующих лордов, улыбка.

– Не мог сказать раньше? – недовольно он обернулся на младшенького.

– Занят был, стрелу из крыла вытаскивал.

В зале всякий знал, попади инородное тело – арбалетный болт или стрела, в крыло, и его невозможно будет закрыть, а значит, оно не исчезнет, будут мотаться за спиной, причиняя невыносимую боль. Да и потом, когда причина устранится, отголоски поражения еще долго будут мучить хозяина. Многие утверждают, что лучше рана в теле, чем магическая дыра. За любой дар нужно платить, если не кровью, то болью. Боги, видимо, специально так подстроили, чтобы человек не возгордился и не думал, что с магией стал равным им.

– Говори, пусть все знают, – приказал старший брат младшему.

– Вчера по покоям блуждала какая–то светящаяся магическая сущность, – Родерик сделал паузу, чтобы все оценили сказанное.

Лорды пришли в волнение.

– Лазутчик?!

– В Орлином гнезде завелись мыши?

– Вы ее задержали?

– Еще не знаю, почему я видел эту сущность и даже смог поймать, когда остальные ее не замечали, но удар стрелы не дал разобраться, кто и с какой целью проник в наш замок.

– Что за сущность? Как она выглядела? – брат задавал правильные вопросы. Кайл готовился к войне, чтобы поддержать значимость королевской династии. Но если в замке завелись посторонние уши, то нападение на Долины не будет неожиданным, мыши успеют привести своих людей в боевую готовность.

– Я даже не понял, кто прячется за мороком: мужчина или женщина, – Родерик, не замечая того, пошевелил пальцами, вспоминая, что почувствовал, когда подхватил костлявое тело. Дали бы ему еще раз подержаться за ребра прячущегося за мороком человека, и даже из сотни мышей он точно смог бы выделить ту, что побывала в его руках. Была одна особенность, которую он нащупал, но говорить о том остальным не следовало – у лазутчика практически не было груди. – Скорее женщина, поскольку была легка и мала ростом. Плечи хрупкие. Как у ребенка.

– Но не ребенок точно, – Кайл поднялся с места. Заложив руки за спину, в раздумьях принялся ходить вокруг стола. Гости провожали наследника встревоженными взглядами. – У мышей дар открывают только в совершеннолетие. Поэтому ты, брат, прав. Скорее всего шпионила низкорослая юркая женщина.

– И бесстрашная к тому же. Сигануть с обрыва в бурную реку… – Родерик вовремя оборвал себя. Не хотел показывать лордам, что восхищен смелостью врага. Отвагой маленькой женщины, побывавшей в его покоях и благополучно избежавшей пленения. Он не видел, кто сопровождал ее, но однозначно, такой же отчаянный смельчак.

Никто не сомневался, что в Орлином гнезде побывал кто–то из знати Долин. Только у обладателей благородных кровей их проклятый Святой ключ открывал магический дар. За чем следовала шлифовка в академии и на свет являлись умелые воины, способные противостоять лордам гор.

– Что ты предлагаешь? – Кайл продолжал двигаться по кругу. По дергающимся желвакам было заметно, что принц злился. Его грандиозные планы срывались. – Надеюсь, сейчас этой сущности в зале нет?

Лорды забеспокоились, заозирались. Сделалось шумно.

– Нет, шпионов здесь нет. Я постоял в дверях, прежде чем войти. Но неизвестно, какие сведения мыши успели разведать. Всякий из нас под воздействием вина мог наговорить лишнего. Да и без разговоров понятно, для чего прекраснокрылые собрались на границе – развязать войну. Поэтому предлагаю разойтись. Сделаем паузу. Успокоим мышей бездействием. Собьем их с толку. Пусть погремят оружием впустую.

– Как надолго? – старший брат резко развернулся к Родерику.

– Время есть. Наш отец стар, но продержится несколько лет. Отложим войну с лерейцами на момент твоего восхождения на престол, брат. Сделаем не его, а тебя героем, который вернул Долины.

Все заговорили одновременно, но замолчали, стоило Кайлу поднять руку.

– В любом случае, торопиться не следует. Наша тайная встреча провалена. Уверен, уже сейчас гонец лорда Варандак несется в столицу с требованием увеличить число магов на границе. Мы же будем вести себя как обычно. А когда мыши расслабятся, поняв, что тревога была ложной, ударим.

***

Если бы Джастина и Хельг задержались на скале, где они предавались слезливому прощанию, то были бы поражены необычным явлением, происходящим по ту сторону реки. Крылатые лорды, нисколько не таясь, покидали Орлиное гнездо. Устрашающее и вместе с тем великолепное зрелище, когда в небо взмывала огромная стая крылатых людей.

Но к чести лорда Варандак, лазутчиками были не только Хельгерт и Джас. Граница не дремала. Поэтому он тут же получил сообщение, что Орлиное гнездо опустело. Но все равно, мудрый правитель Долин не отменил своих распоряжений. Враг коварен, и отлет птах мог быть обманным маневром.

Но прошли неделя, месяц, полгода, а никакого движения во вражеском лагере не наблюдалось. Покупка провизии вновь сократилась до минимума. Везде царили мир и покой, о чем неустанно сообщали лазутчики, добравшиеся аж до столицы Гордевира. В Хоттендере коронованный старик Айвер готовился отдать богам душу, поэтому его старший сын и наследник постоянно находился при нем. Новому королю требовались сильная реку и трезвый ум.

Хозяином Орлиного гнезда сделался младший принц, который, в отличие от Кайла, не проявлял недружественных жестов. Дошло до того, что лорду Долин донесли: Родерик Айвер частенько прогуливается по приграничной ярмарке.

– Как он себя ведет? – Варандак с интересом уставился на человека, пришедшего с докладом.

– Доброжелателен, улыбчив и щедр, – по–военному коротко доложил наблюдатель. Немного помявшись, добавил. – В него влюблены все женщины Долин.

– Так уж и все? – глаза лорда Варандак смеялись.

– Даже ваши дочери. Они не пропускают ни одну ярмарку. Боюсь, если так пойдет дальше, он придет просить руки одной из них.

Известие удивило и озадачило отца. Он, не думая о том, начал стучать пальцами по подлокотнику кресла.

«Вот уж поистине, не знаешь, на какую дорогу толкнут тебя боги. Породниться в Айверами? Да ни за что!»

Лорд Варандак не имел сына, и по законам королевства Лерея наследницей после смерти отца могла стать его старшая дочь, а значит, ее муж однажды войдет во владение Долинами.

– Неужели они решили таким хитрым образом захватить мои земли? – Варандак прищурил глаза и воззрился на неприметного по внешности доносчика. Тот повел плечами. То ли не знал ответа, то ли ему сделалось жутко под сверлящим взглядом лорда. – Хорошо придумали. Без войны, без крови, просто через постель.

Никто из них не заметил, как дернулась занавеска, закрывающая окно. Это закусила кулак, чтобы не закричать от гнева, Джастина.

– Предательницы! Дуры! Крутят хвостами перед врагом! – шипела она, покидая свой наблюдательный пост, после того, как кабинет отца опустел.

Чтобы убедиться в моральном падении сестер, она сама решила наведаться на ярмарку. После того, как милого друга Хельгерта угнали в дальние края, отец пристально следил за ней, и Джас пришлось доказывать, что она покорная дочь. Изучение сонетов, прилежание в учебе, вышивка шелком. Больше никаких ползаний по скалам или купаний в Безумной Бесси. Да и сама Джастина не отважилась бы отправиться в разведку без подстраховки. Тот случай, когда ее обнаружили спящей в поле, надолго отрезвил. Пользоваться даром без надежного плеча она уже не могла, но и посвятить в свою тайну кого–либо не решалась. Слишком многим рисковала. Лучше уж позабыть о магии. В сыне кузнеца она была уверена, он спас ее от смерти и этим поступком навсегда заслужил ее уважение и любовь.

Джас долго тосковала по Хельгу, но, когда узнала, что его женили тут же по приезду в Дубы, а через два месяца выяснилось, что его жена ждет ребенка, как–то поостыла. У него началась своя жизнь. А раз исправно исполнял супружеский долг, чему беременность была доказательством, значит, смирился. Подслушанный вчера вечером разговор родителей Хельгерта только подтвердил, что ее друг счастлив. Джас лежала в кустах под открытым окном, поэтому слышала все так хорошо, словно сама сидела рядом с кузнецом.

Матушка Хельга съездила в Дубы навестить молодых и с восторгом описывала красавицу–невестку. И брови у той соболиные, и взгляд кроткий, и коса до колен. Всем хороша! А Хельг с нее глаз не спускает, смотрит так, что матери сделалось понятно – любит. Руку жене на живот кладет, где ребеночек вовсю пинается.

Джас не стала плакать. Сжала зубы и побежала на утес. Легла на его край и долго смотрела, как бесится внизу река. А сегодня еще более худшее известие – ее сестры кокетничают с врагом. Космы бы им повыдергать за такие выходки!

Напялив ненавистную шляпку, надев перчатки и взяв корзинку, Джас зашла к матушке предупредить, что собирается прогуляться до ярмарки.

– Зачем тебе идти самой? Пошли слуг, – леди Варандак явно была не в курсе, что вытворяют на ярмарке ее старшие дочери. Поэтому не встрепенулась, услышав, что и младшая туда же собралась.

– Я книги из столицы в книжной лавке заказывала. Надо проверить, пришли ли.

– О любви, небось? – матушка оторвалась от вышивки, но смерив взглядом мальчишескую фигуру дочери, на которой даже платье сидело как–то неловко, поняла, что сказала лишнее. Подросла Тина, определенно подросла – это видно по подолу, не закрывающему туфли, но тело так и осталось щуплым, грудь едва проклюнулась.

– Об управлении магическим даром. Хочу заранее понять, чему в Академии учат и зачем годы жизни напрасно тратить.

– Без диплома Академии тебе не разрешат даром пользоваться, наложат ограничения. Будешь, как леди Берли пальцем камин разжигать да в служанок молнией шарахать. А могла быть великим воином, который птах на лету сшибал и крылья их поганые подпаливал.

– А за что с ней так? – Джас уже забыла, что собиралась на ярмарку. Отставила корзину, устроилась в ногах у сидящей в кресле матушки.

Леди Варандак замялась, даже иглу воткнула не в то место, где собиралась продолжить вышивку.

– От излишних страстей все, – матушка осуждающе покачала головой. – Рано тебе еще такие речи слушать, но продолжу. Лучше уж я предостерегу, чем ты успеешь совершить непоправимое.

Джас перестала дышать. Вдруг она уже совершила что–то, чего не исправить? С этими взрослыми не поймешь, где соломку стелить. Вечно не договаривают или предупреждают слишком поздно.

– Ну же! – поторопила она, хотя страшилась услышать тайное.

– Нельзя работать с неукрощенным даром, если в животе у тебя ребеночек. А леди Берли слишком поторопилась познать телесный трепет. Еще во время учебы в Академии влюбилась и совершила грех. Вот и ограничили ее, чтобы не мешать развитию дитя. Сама же знаешь, что до совершеннолетия магия детям вредна. Но тут вред, как выяснилось, уже был нанесен. Слишком поздно распознали, почему у Агнетты вырос живот. Бедняжечка еще в утробе хлебнул ее сполна.

– Почему бедняжечка?

– Мальчик родился с открытым даром. Представь себе несмышленое дитя, под которым люлька полыхает. Кормилицу, присосавшись к груди, нечаянно убил. У нее вот такая дыра была на спине, – матушка показала пяльцы, чтобы дочь оценила силу магии. – Насквозь магический заряд прошел. Моментально умерла.

– И что с ним сделали? – Джас и без объяснений матери догадывалась, к чему привела неосмотрительность леди Берли.

– Запечатали дар. Навсегда. Жаль, что у нас не научились открывать его заново, хотя в старину, говорят, умели. Иначе не было бы все так безысходно.

Джастина от удивления открыла рот. Она впервые слышала, что дар можно восстановить.