Союз пяти королевств. Тайны Свон
- -
- 100%
- +
– Он же старый и толстый! – скривилась одна. – Не хотела бы я такого мужа. Но видать денег много. Кольца, почитай, на каждом пальце, да и одежда вся каменьями украшена. Горят, как звезды!
– Это Силинде принц такое наказание удумал, чтобы меньше силки в чужих кроватях раскладывала.
– Да ладно жених! Вы того, в черном, заметили? Как он на меня зыркнул! Словно ушат ледяной воды вылил. Б–р–р–р.
– Ой, и на меня посмотрел! Аж до сих пор дрожу вся!
– Цыц, бабоньки! – прикрикнула повариха, – Это он на меня смотрел! Краси–и–и–вый мужчина! Так и хочется для него силки разложить!
Все опять засмеялись, но под строгим взглядом появившегося дворецкого быстро разошлись: кто овощи чистить, кто мясо разделывать, а кто и соснуть часок перед вечерним приемом в господском доме. Свон пошла в комнату вместе с поварихой. Берта всегда укладывалась в кровать после завтрака: ей приходилось крутиться на кухне до поздней ночи, а здоровье нет–нет и подводило: то ноги болели, то спина ныла.
Распахнув двери в комнату, женщины замерли: кто–то рылся в их шкафах и разбросал все вещи по полу.
Неизвестный посетитель оставил дверцы шкафа открытыми. Свон подбежала к нему и ахнула. Все три платья, бережно хранимые ею, были изрезаны на лоскуты. Два из них она сама переделывала из старых нарядов девиц Шовеллер: сестры, уезжая в столицу, бросили вышедшие из моды вещи за ненадобностью. А третье платье, зеленое, с бархатными вставками и шитьем по подолу, что так шло ей, подарили Алекс и матушки на восемнадцатилетие. Свон надела его всего лишь раз и берегла для какого–нибудь особого случая. От обиды слезы неудержимо побежали из ее глаз. Свон села на пол и прижала к лицу изрезанную юбку.
Не успела повариха произнести и слова утешения, как в комнату влетел слуга и затараторил:
– Свон велено прийти в приемную залу. Сказано прилично одеться. Ее Величество королева Елизавета Эрийская изволили видеть ее.
– Ты подожди, не убегай, – повариха схватила его за рукав у самых дверей. – Объясни толком!
Видя, что слуга морщит нос, Берта пригрозила:
– Не дам больше колбасок, как ни проси.
Молодой слуга, с сожалением глянув на плачущую Свон, сдался – набрал в грудь воздуха, встал в соответствующую случаю позу, копируя манеру театрального рассказчика, и как на духу выложил все что видел:
– Сразу после завтрака управляющий послал меня дежурить у дверей малой залы, где собрались высокородные леди: графиня с дочерями и их подруги, приехавшие по случаю предстоящей помолвки. Черт, я чуть не уснул от их монотонного щебета, но сон сняло как рукой, когда я заметил, что по коридору идут трое: королева и два ее сына. Ее Величество едва дождались, когда я произнесу положенные слова, оповещающие о прибытии ее и принцев. Я ступил за дверь, но оставшаяся щель позволила видеть ту часть залы, где сидели наша графиня и королева.
«Все ли женщины замка Шовеллер находятся здесь?» – громко спросили Ее Величество.
«Все, – с поклоном ответила графиня и с улыбкой добавила: – Если конечно не считать слуг».
«А где же ваша воспитанница?»
Миледи конечно сильно удивилась: «Какая такая воспитанница?»
Королева, стукнув веером по своей ладони, так коротко ей бросает: «Свон. Хочу ее видеть».
А наша заартачилась: «Ах, зачем, Ваше Величество? Она же просто подкидыш! Да и не знаю я, где эта корова гуляет!» – и на Чарис глаза скосила. Та все поняла и юркнула за дверь, едва не сшибив меня. Я, честно говоря, думал, она за Свон побежала.
А королева как отрезала: «Мне решать». Подайте, мол, Свон сюда и конец на этом!
Тут графиня Алель подозвала меня, а когда я приблизился и склонился над ней, нарочно громко проговорила, видать, чтобы королева слышала, как ее распоряжение выполняют: «Ступай, приведи Свон, да пусть эта неряха оденется приличнее». А сама ущипнула за локоть.
Слуга оголил руку, на которой красовался синяк.
– А когда я уставился на нее, не понимая, почему меня ущипнули, она одними губами прошептала: «Быстро приведешь, розгами запорю!». Вот я и шел к вам кругалями, по самой длинной дороге. Кому захочется отведать розги?
– Это что же выходит? – хлопнула себя по бедрам повариха. – Чарис тут ножиком орудовала, пока ты за Свон шел? Э–э–х, гадины какие! Не хотят, чтобы наша девочка красоту их затмила! Ну, ничего, милая! Не плачь. Мы сейчас что–нибудь придумаем. А ты, ступай, доложи, что Свон скоро появится. Вечером за колбаской не забудь заглянуть. Заслужил.
Когда слуга удалился, Берта устало опустилась на кровать.
– Ох, и зачем же ты королеве понадобилась? Странно все это!
– Не знаю, матушка, – Свон вытерла о рваное платье мокрые глаза. – Мне страшно – вдруг она знает, что это я с Даком у беседки сидела… Но и ослушаться приказа я не могу. Надо идти, вот знать бы только в чем…
– А ты иди в платье, в котором в деревню бегала. Амали его еще вчера починила и постирала. Не в форме же служанки перед королевой предстать.
Свон, умыв лицо, сходила на задний двор и принесла оттуда высохшее платье. Расправив подол, грустно вздохнула – хоть одна ее вещь, благодаря заботливой Амали, избежала мести Чарис.
Повариха переплела Свон косу, красиво уложила на голове, вдела в уши свои золотые сережки, поцеловала и выпроводила из комнаты, а сама осталась прибираться, ворча и ругаясь, что подлые господа простому люду ходу не дают.
Свон остановилась перед тяжелой дверью, которую, согласно заведенному порядку, должен был открыть слуга, доложив, что явилась воспитанница графа Шовеллер, но того отчего–то на месте не оказалось. Свон замерла, не зная, что делать. Войти в залу, где находилась королевская семья, открыв двери самой, казалось неловким. Но в тоже время, не век же ей здесь стоять, вдруг слугу отправили по какой–то надобности?
Взволнованная предстоящей встречей, Свон вытерла вспотевшие ладони о юбку и взялась за резную ручку.
Сзади послышались шаги. Они были такими стремительными, что Свон не успела обернуться, чтобы понять, кто к ней приближается. Внезапно все вокруг потонуло в серой дымке. Свон не сразу поняла, что на ее голову высыпалось что–то мелкое, похожее на порошок, которое осело не только на одежде, но и покрыло плечи, волосы, попало в глаза. Не успела она осознать произошедшее, как последовал сильный толчок в спину, от удара двери распахнулись, и Свон, едва удержавшись на ногах, влетела в залу, где разговоры тут же оборвались.
Невыносимо жгло глаза, Свон почти ничего не видела, хотя и пыталась стряхнуть с лица серый порошок. Не найдя ничего лучшего, она наклонилась и вытерла лицо о подол.
– О, боги! – громко воскликнула графиня Шовеллер. – Неужели нельзя было умыться, прежде чем прийти сюда? Вы же, милочка, вся в грязи!
Послышались смешки, шепот и шелест от быстрых взмахов вееров.
– Эта и есть та самая Свон, Ваше Величество, – графиня нарочито громко вздохнула.
Свон распрямилась и сквозь слезы увидела, что она находится перед королевой, за спиной которой стоит темноволосый принц и пристально смотрит на «грязную милочку».
Мало кто из собравшихся заметил, что наследник, видя перед собой растерявшуюся девушку, чью одежду, волосы и лицо покрывал слой золы, стиснул зубы и едва сдерживал себя от гнева. На его недовольство обратил внимание лишь светловолосый принц, сидящий на кушетке рядом с Аделаидой. Леди, расположившиеся на диванах и креслах, расставленных полукругом напротив массивного кресла королевы, были заняты тем, что кривили лица и зажимали носы, показывая друг другу, как им отвратительна Свон.
Светловолосый принц, медленно встав с кушетки, протянул ей носовой платок. Свон посмотрела на мужчину со смущением, но кружевной платок приняла. Промокнув краешком платка слезы, смутилась еще больше – белоснежная ткань окрасилась в бурый цвет. «Боже, что сейчас происходит с моим лицом?»
– Н–да, – между тем произнесла королева, – вижу. Как–то она не удалась… Можете идти, дорогая! – взмах руки, позволяющий выйти, и тут же возвращение к прерванной беседе: – Так на чем мы остановились? Это будет бал или маскарад?
Свон повернулась к двери, которую и видела–то смутно. Стыд и осознание того, что над ней открыто насмехаются, вызвали желание бежать из этого страшного места, но… ноги не слушались. Боясь запнуться о подол и предстать перед королевской семьей в еще более странном свете, Свон медлила. Вдруг гомон женских голосов прервал хорошо поставленный мужской голос.
– Я хочу, чтобы Свон пришла на бал.
В зале моментально смолкли все разговоры. Свон повернула голову и увидела, что к ней навстречу идет светловолосый принц.
– Милая, я зайду за вами в шесть часов, – он встал перед ней и, низко наклонившись, поцеловал руку, в которой «замарашка» мяла грязный платок.
Свон, оглушенная зловещей тишиной, быстро покинула залу.
Лакей, на этот раз вновь появившийся за дверью, заметив, в каком состоянии находится служанка, приглашенная к королеве, не удержался – подал руку и проводил до комнаты.
ГЛАВА 6
Упав на постель, Свон расплакалась.
– За что они так?
– Что опять случилось, деточка? – Берта протяжно зевнула и, откинув плед, поднялась со своей кровати. – Ох, божечки! Откуда эта грязь? Ты упала?
– Нет, кто–то высыпал на меня золу и втолкнул в залу прямо к ногам королевы! Все смеялись! А потом, словно мне не хватило позора, светловолосый принц пригласило меня на бал! Он тоже решил посмеяться надо мной, да, матушка?
– Пойдем, родная, умоемся. Ты успокоишься и все подробно расскажешь нам с Амали. Вставай, милая…
Услышав «милая» и вспомнив, что так ее называл принц, Свон разрыдалась еще пуще.
После того, как подопечную искупали в прачечной (только там, кроме кухни, можно было найти горячую воду в столь неурочное для купания время), женщины собрались на совет.
– Я не пойду на бал, – покачала головой Свон, сдергивая с волос полотенце. – Во–первых, нет никакого подходящего платья, а во–вторых, не думаю, что принц пригласил всерьез. Я боюсь, что это опять какой–нибудь злобный план. Тем более, что мы не знаем, как на его поспешное желание отреагировали королева и темноволосый принц. Я правильно поняла, ведь это он и есть тот самый грозный наследник?
– Ты права, он старший сын короля. Но давай уже называть их по именам. Наследника зовут Эдуард, а светловолосого принца – Уильям, и если он пригласил, то идти следует. Я слышала, братья дружат и решение одного – закон для другого.
– Пойти–то можно, – вздохнула Амали, – но вот беда – в чем?
– Пока Свон плескалась в ушате, я расспросила наших прачек, – Берта взяла в руки гребень и встала за спиной своей девочки. – Есть пара платьев, из которых можно быстро сшить одно. Магда уже взялась за дело. Тебя все любят, милая, и хотят помочь, – она расправила длинные волосы и запустила туда гребень. Свон скривила лицо от боли. Берта вздохнула, ее беспокоило совсем другое. – Только боюсь, до шести швея не управится. Ее все время дергают: то кружево отпоролось, то крючок оторвался. Наши девушки утюжат, наверное, сотый наряд.
– Но для тебя, дорогая, они найдут время, не переживай! – решила поддержать доченьку Амали, похлопав ту по руке.
В дверь постучали, и Свон торопливо завернулась в простыню. Берта набросила сверху свой плед, посчитав, что простыня не та одежда, в которой следует встречать гостей.
Открыв дверь, Амали повисла на шее у любимого. Это пришел Алекс.
– Ну, что тут у вас происходит? – мужчина сел на подставленный кухаркой стул. – Что за паника в вашем сонном царстве?
– Не такое теперь и сонное, – вздохнула Свон. – Неприятности так и валятся на мою бедную голову.
Алекс, слушая сбивчивый рассказ, хмурился. Единственное, что Свон утаила от друга семьи – историю о найденной записке, где черным по белому указывалось, что тайной любовницей Себастьяна Шовеллер является королева. И это совсем не от недоверия. Свон боялась ненароком втянуть родных ей людей в опасное дело. Кроме того, зачем рассказывать о королевском бастарде, если ты так и не поняла, кто есть тот самый таинственный сын? Может быть, у королевы их не два, а три, и имя третьего скрывают именно потому, что он незаконнорожденный? Могущественный бастард, который действует по указке королевы… Бр–р–р–р! Любой может лишиться головы, если королева только догадается, что ее тайной владеют посторонние люди.
– Это все, что ты хочешь рассказать? – строго спросил Алекс, сведя брови к переносице.
Женщины замерли. Они впервые видели его таким серьезным. Веселый, легкий в общении, рассказывающий бесконечные истории о столичной жизни, страстно влюбленный в Амали, хотя она гораздо старше его, учитель и друг для Свон – таким они знали Алекса, таким он для них был привычным. А теперь за столом сидел чужак с острым взглядом и сжатым в узкую полоску губами.
– Еще меня пригласил на бал принц, – с дрожью в голосе добавила Свон. Но Алекс от ее сообщения отмахнулся.
– Когда уехал Дак? Сразу после скандала? – уточнил он еще раз.
– Да, я заходила в его комнату, постель даже не расправляли.
– Ты была в его комнате? – застонал Алекс. – Зачем?! Тебя кто–нибудь видел?
Пришлось Свон рассказать о худощавом мужчине, следовавшем за ней по пятам до самой прачечной.
– Да–а–а, – протянул Алекс, – столько ошибок, которые могут стоить жизни. Не надо было возвращаться за чепцом, приходить в комнату Дака и интересоваться у конюха об отъезде хозяйского сына в Дохо.
– Что же теперь делать? – встревожилась Берта.
– Вам ничего. Ведите себя, как прежде. А вот Свон нужно уехать. Под любым предлогом.
– Уехать? – в один голос произнесли матушки. – Свон некуда ехать, она сирота. Кроме нас у нее никого нет!
– Есть я. Поедет ко мне. Нужно будет пересидеть, пока гости не разойдутся. Предлог? Что–нибудь придумаем. Да хотя бы вот этот – она же моя ученица? В моем имении есть большая библиотека, поможет разобрать книги, составить каталог.
– В дом к холостому мужчине? – замялась Амали.
– Лучше на кладбище?
– Ой, нет, пусть будет твой дом.
В этот момент опять постучали. Все трое замерли в ожидании, пока Алекс открывал дверь.
– Для леди Свон, – произнес незнакомый мужской голос, и спустя мгновение, в комнату вернулся Алекс с большой коробкой, обтянутой розовым шелком.
Положив посылку на стол, он оглянулся на Свон, но увидел, что не только она, но и Берта с Амали тянут шею, желая узнать, что же такого интересного принес посыльный.
Алекс обреченно вздохнул.
– Я выйду, нужно кое с кем встретиться. Меня не будет пару часов. А вы пока собирайте вещи Свон.
Как только за мужчиной захлопнулась дверь, умирающие от любопытства женщины подскочили к коробке и, развязав бант, подняли крышку. Послышался восторженный визг на три голоса.
– Ох уж эти женщины! – вздохнул задержавшийся у двери Алекс. Покачав головой, он направился в западное крыло замка.
В коробке обнаружились бальное платье и туфельки – все нежно–голубого цвета. В углу нашли маленькую шкатулку с жемчужным комплектом из сережек и изящного колье. Рядом лежала карточка, где четким почерком было написано: «Ровно в шесть. У.».
Матушки, увидев такую красоту, сразу же забыли о наставлениях Алекса. Выпутав Свон из простыни, облачили воспитанницу в платье.
– Красавица! Ты просто красавица! – ахнула Амали. – Посмотри, оно тебе впору! А туфли? Туфли не жмут? Ну–ка, топни ножкой!
Свон не могла поверить, что на ней такое красивое платье. Топнула ножкой, а потом покружилась, и юбка легко поднялась вверх, красиво струясь волнами. У платья оказался простой крой, но он выгодно подчеркивал ее стройную фигуру.
– Я сбегаю к Магде, скажу, чтобы не беспокоилась, наряд у тебя есть. И приведу городскую горничную, она умеет красиво укладывать волосы.
Амали поспешила выйти. В замке сейчас находилось много женщин, нуждающихся в помощи умелой горничной, но для Свон она всегда найдет время, и их с Бертой дочка станет самой красивой. Пусть у девочки будет праздник, она заслужила.
Когда Алекс вернулся, в комнате уже никого не было. На столе лежала пустая коробка и ворох тончайшей оберточной бумаги. Закрыв дверь на щеколду, Алекс приступил к тщательнейшему осмотру. Когда в кармане серого фартука, брошенного Свон на спинку стула, Алекс нашел записку от Дака и прочел ее, то побагровел лицом и выругался.
– Глупая девчонка! О чем она думает?
И выбежал за дверь.
Ровно в шесть Свон выпорхнула из своей комнаты. Несмотря на предупреждение Алекса, она не решилась пропустить бал, который, скорее всего, больше никогда в ее жизни не повторится. И как отказаться, если незадолго до назначенного срока слуга принес конверт с запиской: «Жду у парадного входа. У.»? Она же убедила матушек, что рядом с принцем их девочке ничего не грозит.
Прочитав еще раз записку уже перед самым выходом, Свон приложила руку к груди, где сердце колотилось, как сумасшедшее: ее ждал принц – мечта любой девушки! Тем более, если эта девушка одета под стать принцессе.
Быстрые ножки понесли ее через замковые службы – это был кратчайший путь до парадного входа. Матушки, глядя ей вслед, вытирали слезы умиления. Слуги, успевшие заметить красивый наряд Свон, кричали добрые пожелания и улыбались, словно это у них сегодня был праздник. Не успевшие повидать зрелищный пробег местной принцессы через анфиладу хозяйственных помещений жадно слушали рассказы о том, как она выглядела, и тоже радовались за нее – добрая и отзывчивая Свон никогда не вызывала зависти. Прислуга испытывала гордость за то, что представительница их круга была приглашена на бал. Может быть, и другим когда–нибудь повезет!
– Потанцуй за меня! – кричала ей вслед одна из служанок.
– Откажи какому–нибудь франту! Пусть знает наших! – советовала другая.
– Околдуй принца! – желала третья.
– Будь счастлива, милая!
Пожелания и поддержка придавали Свон уверенности, хотя глубоко спрятанный страх нет–нет и пробуждался, сковывая ледяными пальцами сердце. Как все сложится? Не насмешка ли это всесильных господ?
У парадной лестницы собралась немалая праздничная толпа. Подъезжали кареты, суетились слуги, помогая прибывающим гостям выбраться на ковровую дорожку, конец который пропадал в сияющем пространстве за открытыми настежь дверями.
На самой верхней ступеньке стоял Уильям, и, как только показалась Свон, поспешил к ней навстречу. Взяв за ладонь, радостно улыбнулся, получив ответную улыбку и вздох облегчения.
– Милая Свон, как же вы красивы! – принц галантно наклонился и поцеловал руку, что заставило девушку, не привыкшую к такому обращению, зардеться. Гости, вышагивающие по лестнице, оборачивались на столь выдающуюся пару и, не скрываясь, перешептывались. Уильям в белой одежде, так гармонирующей с голубым нарядом его спутницы, и сама спутница с ослепительной улыбкой и блеском счастья в глазах вызывали пересуды. Принцы являлись лакомыми кусочками для незамужних женщин Эрии, и появления соперницы не могло не вызвать интереса.
«Кто она такая?»
«Может быть принцесса из Андаута? Я слышал ее готовят для Уильяма».
«Нет, та брюнетка, и ростом гораздо выше».
«Может наследница из Корпа?»
«Нет, Корпская, говорят, не так хороша собой».
Гостей встречал яркий свет сотен люстр, оркестр гремел, приглашая к танцу, а от калейдоскопа цветных нарядов рябило в глазах.
Свон с замиранием сердца разглядывала все вокруг. От смеси страха, нетерпения и восторга ее пальцы подрагивали в крепкой мужской руке.
Уильям, глядя на свою спутницу, широко улыбался. Не было снисходительных манер богатого человека, во его взгляде светились лишь интерес и удовольствие.
Сразу, как спустились в залу, Уильям и Свон включились в круг танцующих.
Перемена рук, переход от одного партнера к другому, повороты и сложные шаги – все движения Свон были знакомы. Она мысленно поблагодарила Алекса за уроки танцев, хотя, вспомнив о нем, не могла не укорить себя за ослушание: возложила на плечи взрослого друга опасную тайну, а сама сбежала на бал. Успокоила себя лишь тем, что в бальной зале ей ничего не угрожает – великодушный принц не даст в обиду. Ведь Уильям постарался, чтобы она выглядела достойно.
И только сейчас Свон задалась вопросом: а зачем ему это было нужно? К чему приглашение на бал простой служанки, пусть и носящей звание воспитанницы графа Шовеллер? Может быть, он хотел утешить незаслуженно обиженную девушку? Если так, то откуда взялось платье, да еще и подходящего размера? Или здесь кроется какой–то другой интерес?
Возникшее волнение быстро улеглось, когда Уильям пригласил ее и на второй танец, и на третий. Он не отходил от своей спутницы ни на минуту, и ее воодушевляла его поддержка. Свон в первый раз находилась в обществе благородных людей, было о чем поволноваться, но уверенные движения принца, который, оказывается, хорошо танцевал, помогли освоиться. Отточенные годами па давались легко. Все приглашенные на бал смотрели на чудесную пару, ставшую украшением праздника. Свон с благодарностью принимала свалившееся на нее внимание красивого мужчины и никак не решалась задать мучивший ее вопрос «Почему я?».
Вскоре грянула торжественная музыка – в зале появились король и королева.
Заняв полагающиеся им места на богато оборудованном возвышении, правящая чета благосклонно приветствовала подходящих к ним для представления дворян. Первыми к королевской чете подвели жениха с невестой. Напыщенный барон Гобблер и Силинда с заплаканными глазами и сильно напудренным лицом склонились перед правителями Эрии подобострастно низко. Следом стали подходить и другие осчастливленные вниманием монархов гости. Уильям, взяв Свон за руку, тоже повел ее к возвышению.
Королева, увидев младшего сына, просияла.
– Уильям, представь свою спутницу, – мягко проворковала она и перевела взгляд на Свон.
– Воспитанница графа Шовеллер… – начал он, и Свон присела в низком реверансе, но когда подняла голову, неприятно поразилась: с лица королевы слетела улыбка.
Елизавета Эрийская напряженно всматривалась в лицо спутницы сына, словно до этого никогда ее не видела.
«Вполне возможно, что так и есть», – попыталась успокоить себя Свон, вспомнив в каком виде появлялась перед королевой до этого: на пыльной дороге, где кувыркнулась в канаву, а и в приемной зале, где из–за высыпанной на голову золы невозможно было разглядеть лица.
Но что еще было удивительно, и что заставило сердце Свон сжаться: взгляд королевы не казался взглядом ревнивой женщины, увидевшей рядом с сыном хорошенькую девушку. Он был тревожным, испуганным, даже злым.
Елизавета Эрийская, была истинной королевой – коротко взглянув на супруга, увлеченного беседой с наследником, она взяла себя в руки и вновь широко улыбнулась Свон. Но теперь ее улыбка не казалась радушной. Королева словно силилась придать лицу приветливое выражение. Нетерпеливым жестом руки, подозвав к себе Аделаиду, королева что–то шепнула ей, и, убедившись, что та поняла, опять вернулась к замершей в ожидании паре.
По спине Свон пробежал холодок, словно внезапно закончилось лето, и лютая зима распахнула двери душной залы. Но светловолосый принц вел себя спокойно, не замечая ни перемены в лице матери, ни внимательного взгляда Аделаиды, коим она прошлась по фигуре его протеже.
Свон опять засомневалась: «Может быть, королеве не понравилось то, что ее сын уделяет внимание простолюдинке? Но она же сама была там, в приемной зале, когда Уильям пригласил меня на бал»
Следующая мысль заставила побледнеть: «А вдруг Ее Величество уже знает, что я стала свидетельницей ее свидания с графом Себастьяном? Тогда следует вернуться к Алексу, и как можно скорее покинуть замок!»
Уильям, поприветствовав отца и старшего брата, вновь повел Свон в круг танцующих, и это немного успокоило ее. Но дальнейшие события показали, что и принцы могут оставить свою спутницу без той защиты, на какую она возлагала надежды.
– Смена партнеров, – певуче произнесла Аделаида и широко улыбнулась. Первую фрейлину королевы сопровождал недавно прибывший с компанией жениха человек в черном. От неожиданности Свон сделала шаг назад и оступилась бы, если бы ее не поддержал Уильям.
Рокировка произошла так стремительно, что Свон не заметила, как оказалась в объятиях некогда испугавшего ее человека.
– Камиль, – произнес он, начиная движение.
Мужчина был высок и широк в плечах, под рукавами камзола бугрились сильные руки, что выдавало в нем умелого воина, да и двигался он легко, и танцевать с ним было вроде бы не сложно, но какая–то тревога поселилась в душе Свон, отчего невозможно было ни вздохнуть, ни выдохнуть. Рядом с Уильямом она чувствовала себя в безопасности, а тут…
ГЛАВА 7
– Камиль, – еще раз повторил незнакомец.
– Простите, что вы сказали? – откликнулась Свон и, подняв голову, встретилась с черными мерцающими глазами.