Союз пяти королевств. Тайны Свон

– Меня зовут Камиль Бахриман, я из рода жрецов и гость со стороны жениха. А вы Свон – воспитанница графа Шовеллер, я уже слышал о вас.

– Жрецов? – переспросила Свон, услышав странное для ее краев слово. – Извините, но этот титул мне не знаком.

– Это не титул. Это каста, относящаяся в Сулейхе к правящей. Я как–нибудь расскажу о жрецах, если вы позволите.

Свон не хотелось давать обещания, но сейчас проще было согласиться. Она кивнула.

Камиль, не стесняясь, рассматривал ее лицо. Свон стало не по себе, и она решилась прервать молчание.

– Меня не всегда называют воспитанницей графа, обычно я просто Свон. И кроме этого «титула» у меня никакого другого нет, – она застенчиво улыбнулась. Ей хотелось, чтобы Камиль понял, что она простая девушка, не имеющая четкого статуса в замке. – Я не знаю, кто я. Воспитанница, служанка или… няня, – Свон вспомнила Дака и свое трудное детство. – По сути, сейчас вы танцуете с никем.

– Неужели я могу поставить себя выше принца Уильяма? Или посмею усомниться в правильности выбора ваших правителей, пригласивших вас на бал? – улыбка озарила смуглое лицо Камиля, и глаза перестали казаться холодными.

Следующее движение медленного танца предполагало скрещение рук ладонями вверх. Когда встретились левые руки Камиля и Свон, ее ладонь прошила острая боль: и если девушка ахнула и отшатнулась, то мужчина озадаченно нахмурился.

Танец определенно был испорчен и, чтобы не мешать остальным, пара вышла из круга. Камиль жестом указал на открытый балкон, где не было лишних глаз, и Свон последовала туда, потряхивая ладонью, пытаясь вернуть ей чувствительность.

– Боже, что случилось? – испуганно спросила она. – Почему было так больно?

– И я не понял, но подозреваю, что это действие магии, – ответил Камиль, потирая свою руку. – Скажите, Свон, какая магическая вещь у вас есть? Древний колдовской оберег? Защитный амулет?

– Никакой. На мне жемчуг, который я надела в первый раз. Может быть, он? – Свон боязливо потрогала колье.

– Нет, не жемчуг. Боль появилась, когда мы скрестили руки. Покажите вашу левую руку.

Свон послушно ее протянула.

– Ну, конечно! Кольцо! Откуда оно у вас? – Камиль с интересом стал рассматривать тонкую золотую полоску.

– Я всегда догадывалась, что оно особенное, – прошептала Свон, испытывая противоречивые чувства: страх – из–за того, что, оказывается, кольцо может причинить своей хозяйке боль, а радость – из–за того, что наконец приоткроется завеса его тайны. – Кольцо появилось на моем пальце после того, как я чуть не утонула. Видимо, человек, спасший меня, надел его на мой палец. Странное, оно даже растет вместе со мной.

– И спаситель не потребовал столь ценную вещь назад? – увидев отрицательный жест, Камиль задумался. – Странно, все очень странно.

– Пожалуйста, объясните, что происходит?

– Это крайне редкая вещь. Кольцо Жизни. Вы заметили, что с тех пор, как оно оказалось у вас, болезни отступили? И если даже появлялась какая–нибудь ранка, то необычайно быстро заживала? Да? Скажите спасибо своему спасителю. Но весьма странно, что он не забрал кольцо. Такими вещами не разбрасываются, а хранят и передают из поколения в поколение, и добровольно не расстаются.

– Я не могу ответить ни на один из ваших вопросов. Я не знаю, кто меня спас и почему не забрал кольцо.

Немного подумав, Свон предположила:

– А может он просто не смог?

– Не смог? – почему–то заволновался Камиль.

– Да, не смог! Оно же не снимается!

Для доказательства Свон повертела и подергала кольцо.

И поразилась странной реакции нового знакомого: он отшатнулся от нее, словно только что разглядел в ней кого–то другого.

– Оно не снимается?!! Так это значит…

– Разрешите пригласить на танец вашу даму?

Свон была так взволнованна последней фразой Камиля, что не заметила подошедшего человека. Представитель рода жрецов, продолжая глядеть на Свон в изумлении, машинально кивнул, но поняв, кто пригласил ее на танец, быстро вернул себе холодное выражение лица.

– Да, Ваше Высочество, – Камиль низко поклонился. Когда он распрямился, его губы что–то быстро прошептали, и только внимательно наблюдающий за иноземцем мог бы заметить посланные в спину уходящей паре странные пассы пальцами.

Яркий свет бальной залы ослепил, ведь на балконе было достаточно темно, и только когда глаза привыкли, Свон, наконец, разглядела своего кавалера. Ей ладонь держал не Уильям, как она того ожидала, а старший принц, наследник. От этого открытия сердце пропустило удар. Эдуард внимательно посмотрел на Свон, и, заметив ее замешательство, подбодрил улыбкой. Но Свон не верилось, что ее – воспитанницу графа Шовеллер, подкидыша, ведет в танце самый значительный человек в Эрии. Прикосновение теплых рук Эдуарда вызывало душевный трепет, прямой взгляд завораживал, полуулыбка притягивала внимание к его губам.

Свон захотелось понравиться Эдуарду, стать самой красивой на балу, показать все умение и грацию в этом волнующем танце, умно поддерживать беседу, показать, что она не безграмотная служанка, а образованная воспитанница семейства Шовеллер.

Но, увы, Свон почему–то не могла разобрать, что ей говорит принц. Ей казалось, что расслышать его слова мешает невозможно громкая музыка, но если даже музыка затихала, все заглушало собственное сердцебиение. С ужасом Свон понимала, что Эдуард ожидает ответа, но она не может произнести ни звука: то в горле пересыхало, то дыхание начинало сбиваться.

Да и столько раз отрепетированный танец вдруг перестал получаться: Свон путала фигуры и не попадала в такт. И, наконец, в полном отчаянии от того, что не владеет собой, умудрилась наступить на ногу партнеру. Эдуард сделал вид, что ничего не случилось, но его тревожный взгляд смутил партнершу еще больше, и она, выполняя разворот, налетела на наследника всем телом. Это было краем неловкости, и ее заметили остальные пары, не спускающие с неизвестной дебютантки, с которой поочередно танцуют принцы, глаз. Свон загорелась румянцем стыда и, быстро извинившись, бросилась вон из залы. Сказочный вечер оказался безнадежно испорченным.

– Что за напасть такая? – шептала Свон, глотая слезы. Она летела по парковой аллее, не осознавая куда бежит, не замечая, что ее ярко освещенная часть осталась далеко позади. – Ну почему у меня ничего не получается? Пустили на бал корову! Как же стыдно! Правильно говорит Берта, наше место на кухне, возле горшков и черпаков! А я, глупая, возомнила себя воздушной и сладко пахнущей!

Озарение пронзило словно молния. «Запах! Тот самый чудесный запах!»

Свон даже задохнулась от догадки, возвращая в памяти момент, когда запнулась и ударилась о грудь Эдуарда. От принца пахло духами цветущих цитрусовых деревьев!

«Нет, не может быть! Неужели он – тот самый незнакомец, что целовал меня у сторожевой башни?», – Свон прижала пальцы к губам.

– Смотри–ка, кто к нам в руки бежит! – глумливый голос резанул слух.

Двое мужчин преградили ей дорогу.

– Нам повезло! Это же подстилка Уильяма и Эдуарда! А то, что можно им, можно и нам! Наших сестер шлюхами посчитали, а сиротка, значит, сгодилась?

Произнеся это, Маларкей толкнул Свон в руки Конарда. Тот засмеялся.

– Попалась! Сейчас мы тебе, дорогуша, покажем, что ничем от принцев не отличаемся. Защитников нашла? Жизнь нам всем испортить решила?

И опять пихнул в руки куражащегося Маларкея.

Близнецы, изрядно пьяные, потерявшие страх, в хмельном угаре вспомнившие давнюю обиду, злобно скалились. От них даже пахло зверями. Дикими, необузданными.

Свон закричала, но один из братьев ударил ее по лицу, и она затихла, уже не веря, что сможет выпутаться. Вдруг в начале той парковой аллеи, на которой разворачивались страшные события, раздались голоса, среди деревьев замелькали огни факелов.

– Черт, Маларкей, мы влипли! – враз протрезвел Канард и зашипел на брата. – Зачем ты ее ударил? Нам этого не простят!

– Что делать? Что делать? – запаниковал второй близнец и крепче прижал к себе пытающуюся вырваться Свон.

– Тащим ее к оврагу, там решим! – предложил Канард, озираясь на бегущих людей. –  Прибить бы ее и дело с концом. Мертвые не разговаривают!

Свон, слыша ужасные слова, попыталась позвать на помощь, но Маларкей зажал ей рот и поволок пленницу вглубь парка. Сучья рвали платье, царапали кожу. Свон задыхалась, но ничего не могла изменить.

Когда одуревшие от страха похитители уже выбрались за пределы парка и бежали к стене, окружающей замок, в надежде перебраться через нее, путь им преградила неизвестно откуда появившаяся повозка с тремя мужчинами разбойного вида.

– Стоять! Кто тут у нас? – грозно окликнул один из них, спрыгнул с облучка и подошел к братьям, пристально вглядываясь в их ношу.

Канард, быстро сообразив, что незнакомцы появились в пределах графского замка не просто так, а явно в надежде поживиться за счет прибывших на праздник гостей, крикнул срывающимся голосом:

– Плачу тысячу, и вы забираете эту девчонку с собой!

– Плачу еще одну, – задыхаясь от быстрого бега с тяжелой ношей, поддержал порыв брата Маларкей. – И чтобы она никогда не вернулась!

– Убить, что ли? – уточнил подошедший. Он был самым крупным из всей троицы. Двое других разбойников застыли за его спиной, сжимая в руках острые ножи, поблескивающие в лунном свете.

Братья закивали головами. Появился шанс избежать возмездия принцев и трепки от отца.

– И закопать так, чтобы не нашли!

Расторопные мужики, по знаку главаря, подхватили Свон и бросили на дно повозки, укрыв сверху тряпьем. Разбойник взял деньги, но разглядев одежду братьев и поблескивающие драгоценности, покачал головой:

– Надо бы доплатить. Девка–то не простая. Вон на ней платье какое.

Маларкей возмутился было, что оплачено по уговору, и нечего сверху требовать, но Канард начал снимать с себя кольца:

– Не торгуйся, отдай все, – и уже тише добавил, – своя голова дороже.

Как только братья скрылись в кустах, из–за деревьев появились люди в ливреях, по чьим цветам можно было определить, что они из свиты жениха. Крепкие парни подбежали к повозке и запрыгнули на облучок, сменив сидящих там людей. Лошади рванули с места, без задержки миновали ворота и скрылись за деревьями. Теперь только медленно оседающая пыль могла бы подсказать прозорливому глазу, в какую сторону удалились разбойники, но никто из снующих по парковым аллеям за пределы замка так и не вышел. Факельный свет удалялся совсем в другую сторону.

– Повезло нам. Девчонка оказалась просто золотой! – засмеялся главарь. Он и еще трое сидели по краям крытого возка, в центре которого лежала Свон. Ее связали и заткнули рот кляпом.

– Да, почти ничего делать не пришлось, – поддакнул тот, кто еще недавно был в ливрее, – мы только за ней пошли, а тут эти олухи. Еще и деньжат доплатили.

– На дамочке серьги сверкают, надо бы снять. Может, еще какие безделушки есть?  – заметил один из мужиков.

– Сам снимай, если хочешь, – лениво откликнулся другой, – мы и так вдвое больше срубили. Хорошую работенку нам подкинула Аде…

– Тихо ты, разболтался. Девка все слышит! – оборвал главарь.

– Ну и что? Ей все равно не жить. Поразвлечемся и в омут головой! – откликнулся тот, кто приметил серьги.

– Только попробуй, я сам тебя в омут с головой. У меня другие планы. Она мне целая нужна. Уши не порви, когда серьги снимать будешь.

– Никак договор нарушишь, не убьешь?

– То, что я с ней сделаю, похуже смерти будет. Считай мертвая она. Я ее старухе Изре продам.

– О, третий куш! – откликнулся разбойник, управляющий лошадью. – Изра хорошо платит за красивый товар! А сколько она доплачивает, когда привозят девственниц? А девка–то девственница? Может и тут повезло?

– Убедиться хочешь? Тогда и половины денег не возьмем, – предостерег главарь. И добавил: – У Изры свои способы проверки. Нам неведомые.

– А я все–таки поищу, может на ней еще какие безделушки есть? Серьги–то золотые! И смотри как богато украшены жемчугами да алмазами, – сказал разбойник, рассматривая в едва забрезжившем утреннем свете снятые украшения. Потянувшись за ниткой жемчуга и не найдя застежку, просто рванул, порезав шею Свон. Та глухо застонала.

Жемчужины с приятным для слуха стуком рассыпались по дну повозки. Мужики, кряхтя и ругая подельника за торопливость, принялись собирать дорогие бусины.

Пленница была в панике. Болели связанные за спиной руки, душила тряпка, которую грубо сунули в рот. Если до разговора разбойников Свон думала, что попала в их руки случайно, то теперь поняла – за ней охотились. Так или иначе, но она все равно оказалась бы в этой повозке. Но кто приговорил ее к смерти? Оброненное слово «Аде» могло быть именем «Аделаида». Неужели из–за того, что Свон танцевала с принцем, его любовница заревновала?

Если бы они просто танцевали! Но Уильям подарил ей дорогой наряд и жемчуг! Может быть у него были какие–то свои планы, а Аделаиде они не нравились, вот и приняла она отчаянные меры?

Как же сейчас Свон жалела, что ослушалась Алекса! Соблазн побывать на бале вскружил голову, и она пренебрегла советом друга, забыв о том, что на кону ее жизнь.

Только к вечеру повозка добралась до шумного города. И тут стража на воротах беспрепятственно пропустила разбойников: те показали какое–то письмо. Еще немного тряски по булыжной мостовой, скрип открываемых ворот и шепелявый голос поздоровался с главарем:

– О, Марек! Неужели вшпомнил штарую Изру? Может и гоштинец бабушке привеж?

– Привез, привез. Там в повозке лежит. Сейчас мои ребята подарочек в дом занесут.

– Не в дом. Шразу в подвал. Шейчаш открою, – загремела ключами старуха. – Вовремя ты подарочек привеж! Выручил бабушку!

На улице стояла темень, и только факел в руках одного из мужчин освещал дорогу к каменному дому. Свон закинули на плечо, как мешок с мукой. Она почувствовала, как несколько оставшихся на нитке бусин соскользнули вниз и утонули в пыли.

Свернув за угол, старуха открыла тяжелую дверь. В глубине оказалось темное помещение. Спустившийся туда разбойник грубо бросил Свон на тюфяк, что лежал на полу, и тут же выбрался из мрачного подземелья. Дверь захлопнулась, послышался шум задвигающегося засова.

Пытаясь повернуться на бок, чтобы руки не так сильно болели, Свон застонала. Тут же рядом раздалось шуршание, и чьи–то пальцы ощупали плечи пленницы, спустились к запястьям и принялись за веревку. На слабый вскрик измученной Свон, девичий голос проговорил:

–Тише, тише. Я стараюсь помочь.

В кромешной темноте узлы с трудом поддавались, но незнакомка справилась. Когда Свон села, опираясь на холодную стену, застонала от боли. Соседка все поняла и помогла растереть руки.

– Пить, я так хочу пить, – пожаловалась Свон. Подруга по несчастью, словно кошка, видящая в темноте, метнулась в сторону, и вскоре к губам Свон приложили кувшин.

– Спасибо. Ты кто? – спросила она у отзывчивой девушки.

– Теперь никто, как и ты, – вздохнула та. – Называй меня Фокси. Я здесь уже неделю, слышала, старуха ждет какой–то корабль, куда нас отвезут. А тебя как зовут?

– Свон. А что с нами будет, Фокси?  Зачем нам на корабль?

– Отправят в Форш, там торгуют рабами. Если ты симпатичная, попадешь в дом утех. Девушек с торгов не берут в служанки. Какая хозяйка захочет пустить в дом соперницу?

– А если не симпатичная?

– Купит капитан какого–нибудь корабля для своей команды. Ну, считай, тоже для утех.

– Откуда ты все знаешь?

– Изра много болтает, когда спускается сюда. Веди себя хорошо, иначе старуха кормить не станет, а если начнешь упорствовать, отведаешь плетей. Не смотри, что Изра словно сухая палка, рука у нее сильная. А искалеченная ты только для корабельной команды и сгодишься.

– Фокси, тебе не страшно?

– Уже нет. Посиди неделю в темноте без еды, с горящими от хлыста ранами, тебе тоже станет все равно: жить или не жить.