Ведьмин костёр: обожжённые любовью

Глава 8

Я постучалась к соседям на противоположной стороне улицы. Купеческая семья издавна дружила с моими родителями. Двери приоткрыла старуха-мать. В мирные времена она была дородной и величавой и всегда отличалась богатством платья. Сейчас же точно сдулась, отчего морщин на лице прибавилось, да и одежда уже не дразнила дорогими тканями. Странно было и то, что двери открыла сама, а не челядь, которой прежде не было числа.

– Ох, – она поднесла руку ко рту. Тронула дрожащими пальцами губы, – поначалу думала, княжна Ясна стоит на пороге… Рыжий волос обманул. И белое личико. А сейчас вижу, не она.

– Не она, – подтвердила я, хотя поначалу сердце обдало холодом: неужели и в таком виде узнали? – Мы из ватаги перехожих скоморохов.

Я кивнула на стоящих поодаль сотоварищей.

– Что хотела, милая? – она бросила испуганный взгляд на обозных.

– Давно не были в вашем городе. Думали, представление дать для княжеской семьи, а оно вон как… – я, вздохнув, махнула рукой на сгоревший терем.

– Не до представлений нам, – старуха воровато огляделась, не подслушивает ли кто. – Живем под рукой грозного князя Горана, а тот не любит шумных сборищ в городе. И вам бы уйти отсюда подобру-поздорову, пока его люди не явились по ваши души.

– А где сейчас князь Беримир и его семья? Я с княжной Ясной была немного знакома.

– На погосте все, – старушка горестно сжала губы.

– Так уж и все? – надо было отыграть свою роль до конца. – Неужели никто не спасся?

– Точно не скажу, – купчиха покачала головой. – Говорят, кто-то из сестер выжил, но вот где бедняжка теперь, знать не знаю.

– Спасибо, что подсказали, – я низко поклонилась. Как положено, когда благодаришь старых. – Схожу на их могилки, отдам дань уважения.

– А чего далеко ходить? Все семейство здесь, – старуха указала на пепелище. – На заднем двое закопали, точно собак. И Беримира с женой, и челядь, что пыталась на защиту встать. Но мой сын все же поставил памятный камень. Боялся гнева нового князя, но поставил. Иначе как-то не по-божески…

Старуха, печально вздохнув, захлопнула ворота.

У меня отказали ноги, и я вынуждена была рукой опереться о стену. Яков сразу понял, подскочил, подставил плечо, о которое я оперлась и потихоньку пошла. Вдоль покосившегося забора, в обход упавших почерневших бревен, что некогда были стенами верхних палат, по запорошенному снегом пеплу, что чавкал под ногами. Так, гуськом, и добрались до пустых конюшен.

Камень я приметила сразу. Валун, который еще нужно было умудриться притащить сюда, пестрел буквами. Я увидела имя отца, матери и… свое. Схватилась за сердце.

– Почему я? – спросила вслух, беспомощно оглянувшись на Петра. – Перепутали? Не поняли, кого хоронили? Волосы, что ли, не видели? Или обгорело все так, что трудно было узнать?..

Одно предположение было страшнее другого.

Дядька подошел ближе. Обнял за плечи.

– Вот и хорошо, что считают тебя мертвой, – попытался утешить он.

– Но искали же! Сама была свидетелем, когда всадники в черных одежках расспрашивали, с рыжих девок платки сдергивали. Значит ли это, что кому-то хочется, чтобы меня считали мертвой? Если так, то где имя моей сестры? Неужели жива?

– Не думаю, милая. Горан ее за волосы в сарай поволок, а потом вышел с окровавленным ножом. Сам видел. Я думаю так: предатель приказал всех закопать, а попутали имена не его люди, а соседский сын, что камень сюда приволок.

– Да, купчиха сказала, что одна из дочерей выжила, но не знает, какая, – нашла я оправдание словам Петра.

Постояли молча. Я поплакала. Погладила камень, когда прощалась с родными.

– Теперь в крепость Ратиборов сходить хочу, – сказала я, когда шли обратной дорогой.

– Не пущу, – резко возразил Петр. – Горан близких не пожалел, деревню сжег, а ты в его руки добровольно попасть вознамерилась?

– Сам же говорил, что я на себя не похожа. Даже если столкнемся, не опознает. А мне очень надо на кладбище при крепости попасть. Хочу с Игорем повидаться. Рассказать ему о нашем дитя.

– Нет, не буду рисковать. Не пущу.

– А если выступить с представлением? – вмешался в разговор Яков. – Пойдем всей ватагой. Не люди они, что ли, чтобы отказаться от веселья? Пусть даже не заплатят, но мы Горана и его дружину отвлечем и дадим Ягори могилку отыскать. Пусть поговорит, раз сердце просит.

Петр долго сомневался, но, когда мы вернулись к обозу, Мирела поддержала Якова.

– Девка тоску в себе носит. Пока собственными глазами могилу не увидит, так и будет маяться.

Пока они спорили, я представляла, как пойду на кладбище и не обнаружу имени Игоря на могильном камне. Хоть и привиделось мне прошлое, лица любимого я все же не разглядела. А мало ли рыжих среди нас? А может, само видение было обманным? Ведь могло такое случиться? Могло?

Не случилось. Я стояла у могилы Игоря и пальцами гладила грубо высеченные буквы. Кладбище обнаружилось за крепостной стеной, в самой низине. Здесь снег лежал ломкой коркой. И веяло от земли лютым холодом. Но даже отсюда было слышно, как поют скоморохи частушки, громко трещат балалайки и воют дудочки, а им в ответ раздается хохот зрителей.

Обоз остался дожидаться нас у реки. Коней не распрягали. Женщин и детей с собой не взяли, чтобы сразу, как только закончится представление, рвануть прочь.

На кладбище со мной вместе пошла только Зорька. Думали, что две женщины в темном меньше привлекут внимание. Обманулись.

– Что вы здесь забыли? – грозный голос заставил нас вздрогнуть. Мы крутанулись на пятках, не ожидая, что кто-то может так беззвучно приблизиться. Снежный наст под его ногой не хрустнул. Ворон, с камня наблюдающий за нами, не взлетел.

Это был Горан. Хмурый. От него, стоящего в двух шагах от нас, разило пьяной березовицей. От страха я не смогла вымолвить ни слова. Нашлась Зорька.

– Мы брошенное за ненадобностью собираем.

Она вытащила из кармана нитку бус, которую совсем недавно я видела на одной из могил. Моя подружка не может не красть.

– То жертвенный дар для Мокоши, – глаза Горана налились кровью. Он стоял, покачиваясь, весь такой запущенный, с нечесаными вихрами, с торчащей в разные стороны бородой. – А как смеешь ты, чумазая шлында, брать то, что не тебе дадено?

– От кривого тартыги слышу! – огрызнулась Зора, намеренно отвлекая Горана от меня.

Он пошел на нее. Зорька попятилась, дразня бусами, что заставило его еще больше озвереть. Горан сжал пальцы в кулаки, готовясь ударить. Я понимала, подруга давала мне время улизнуть. И я побежала.

Зря. Надо было крадучись удалиться. А я вновь, как когда-то в играх с Игорем, вызвала охотничий азарт. На этот раз у его брата. Только по крику Зоры: «Беги!», я поняла, что за мной гонятся.

Петляя между могилами, перепрыгивая через некоторые, скользя по снежной корке, я неслась изо всех сил. Молилась, как бы не упасть: широкая юбка то и дело путалась между ногами. Уже на краю кладбища, когда до сожженной деревни было рукой подать, а оттуда два шага до обоза, Горан меня нагнал.

Дотянувшись, он цапнул за пуховый платок. Я в него некрепко замоталась, а у могилы Игоря и вовсе распустила узел, поэтому вылетела из платка, как вареное яйцо из скорлупы. И услышала, как Горан пораженно вскрикнул:

– Ясна?!

Нет, нельзя было бежать, оставляя его в убеждении, что он видел княжескую дочь. Если так, Горан не успокоится, начнет преследовать. А найдя и поняв, что ошибся, все равно отыщет причину, чтобы отыграться на беззащитных людях. За то, что напрасно потратил время, за то, что выглядит, обманувшись, глуподырым.

Я остановилась и развернулась. Убрала волосы с лица и, расхохотавшись, прямо посмотрела на его вытянувшуюся харю.

– Что? Нравятся тебе рыжие? Думал, княжна пред тобой? Ой, а может, ты сотворил столько зла, потому что был влюблен в Ясну? Злился, что она досталась не тебе, а твоему брату, да? Жаль, что я не она! Иначе плюнула бы тебе в лицо, чтобы показать, как ты мерзок.

– Хорошо, что ты не она, – Горан сузил глаза и двинулся в мою сторону, наматывая мой платок на кулак. – Ее бы любил и лелеял, тебя же буду держать при себе, точно собаку. На цепи. И бить каждый день за дерзость твою. Чтобы знала свое место.

Я опять громко рассмеялась, намеренно отвлекая его на себя. Знала, что ничего из обещанного не случится. Зора не даст.

Камень метко попал по темечку злыдня. Зорька хоть и выглядела тонкой и звонкой, в жилистых руках силу имела. А если помножить ту силу на злость, так вообще убить могла. Горан закатил глаза и рухнул на спину. Зорька, еще не остынув от бега, от души попинала поверженного.

– Пойдем, – протянула мне руку. – Наши петь прекратили. Скоро появятся.

– А этот?

– Пусть здесь лежит, – девчонка сплюнула. – Если найдут до ночи, выживет, а если нет – туда ему и дорога. Замерзнет, как пес подзаборный. Но если хочешь крови поганой, давай убьем его. Отомстим за твоих мать и отца. Камнем как следует саданем, чтобы больше не поднялся, а?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.