Здесь драконы не пролетали?

Глава 6. В гостях у эльфа

– Что это было? – спросила я, оказавшись в безопасном месте.

– Да Тьма его разберет, – откликнулся Дайко, отряхивая одежду от мелкой пыли.

Рыцарь, чьего имени я не удосужилась узнать, сдернул с головы погнутую железку и сунул в седельную сумку.

О, оказывается, у моего спасителя есть конь! Такой же белобрысый и длинногривый, как и хозяин. Блин, это же целый принц на белом коне, а я в него тяжелой флягой!

– Такое часто случается после нашествия демонов. Проседают пустоты и ходы, которые они прокопали. Второй по величине город Алой Зари Версифил тоже трясло–трясло, думали выстоит, ан нет, недавно все–таки рухнул. Теперь одни башни торчат из воды. Она хлынул уже после, когда река русло поменяла, – «принц», несмотря на металлические пластины на плечах и груди и болтающийся у бедра меч, легко запрыгнул на коня. Натянув кожаные перчатки, подал руку мне. Что? Хочет, чтобы я лезла туда же? С какой стати?

– Жуть, – поддакнул Дайко. – Я был в Версифиле. Смотался поглазеть.

Не дождавшись, когда я подам руку, меня просто выдернули и взгромоздили впереди себя.

– Мне неудобно, – я поерзала.

– Хочешь в очередь вернуться? – дыхание рыцаря, пошевелившее завиток волос у уха, заставило передернуть плечами. Пришлось посмотреть, чем меня пугают: пешего народа скопилось столько, что пришлось бы простоять до вечера.

– Здесь каждый день такое столпотворение?

– Нет, ищут ведьмака. Староста Сосенок постарался, раструбил на всю округу. Надо же на кого–то сгоревший лес списать.

Я покрепче прижалась к груди эльфа и позволила себя обнять.

Скептически осмотрела другую очередь – из телег и всадников, жаждущих въехать в город через широкие врата. У них творилось нечто странное: знакомую пасечницу заставили снять башмаки. Она ворчала так громко, что ее голос доносился и сюда.

– Что они делают?

– Примеряют оставленную ведьмаком обувь, – эльф тряхнул головой. Поднявшийся ветер перепутал наши волосы. – Порядок есть порядок: сказано всем, у кого нога как у медведя, мерить, вот и выполняют.

– Уф, а я уж думала, ищут Золушку. Чуть не расстроилась, что не поучаствовала в отборе, – я конечно же узнала «свои» кроссовки.

– Кто такая Золушка?

– Еще худшая замарашка, чем я, однако ей подфартило с принцем. Обувка оказалась как раз, – вспомнив, что на мне ворованные мюли, которые тоже возможно ищут, живо поинтересовалась: – Есть другой вход?

Эльф не ответил, стукнул коня коленями по бокам, и тот, аккуратно маневрируя между собратьями и мельтешащими под ногами людьми, направился вдоль городской стены. Дайко бежал рядом. Ну чистый пес.

Хорошо, что другой вход находился недалеко, иначе я отбила бы себе весь зад. Телеги так раздолбали дорогу, что сразу вспомнились наши, родные, российские.

Что порадовало – это царящие у входа в город тишина и чистота. Ни тебе телег, ни людей с мешками за плечами, ни особой грязи под ногами. Ворота открыли, предварительно глянув в узкую щель. Рыцарь сунул стражнику золотую монету.

 «Пф–ф–ф, я тоже так могла», – скривила лицо я.

– Благодарю за помощь пострадавшим от пожара, – монета исчезла в щели металлической бочки. – Кто сопровождает достопочтимого муфа Эливентора?

– Невеста и пес, – рука, что придерживала меня, сжалась чуть сильнее.

– Вы что, с ума сошли? Какая я вам невеста? – прошипела я, как только мы миновали ворота. Стоило мне сутки пообщаться с простым народом, как налет благовоспитанности благополучно слетел. Что значат три года элитной школы против пятнадцати лет влияния коммуналки?

– Хочешь, чтобы я всем рассказал, что ты пожаловала к нам из–за Бугра? Тогда точно не увидишь своего настоящего жениха.

– К вам часто попадают из–за Бугра? – я смерила Дайко злым взглядом. Предатель. Все разболтал. А еще называется верный пес. Шавка брехливая.

– Нечасто. Потому вы и интересны нам.

– Кому нам?

– Власти.

О–па! А я, выходит, ему не просто железяку, а форменную фуражку с кокардой набекрень сбила. Стесняется теперь, бедняжка, в порченной ходить.

Я мстительно прищурилась. Не забыла, как рыцарь провел меня с укусом змеи и заставил показать сиськи. Но ничего, мое слово еще впереди. Теперь бы еще выяснить, он из местной полиции, или мной заинтересовалась разведка? Хотя, что с меня взять, кроме сожженного леса и погнутого шлема? Пусть лучше разбираются с теми, кто крадет чужих женихов и тащит их из–за Бугра.

– А вы, выходит, власть? И совсем не боитесь, что ваш маленький обман раскроется?

– Какой обман?

– Что я ваша невеста.

Он закатил глаза. Я специально смотрела.

– Нас видели, – продолжила я, смакуя каждое слово, – а значит, могут рассказать вашему начальству, у которого и шлем побольше и меч подлиннее, что вы прибыли в город с невестой. Причем, через черный вход, не дав ей примерить ведьмовской башмачок. Как бы не вышло конфуза. Маменька, небось, всполошится: как так, первая встречная поперечная и сразу невеста? Папенька будет грозиться лишением наследства.

– Пусть тебя не беспокоят мои папенька и маменька. Я раз сорок в году заезжаю в город с невестами, – его улыбка сделалась еще ехидней. – Не могу же я прилюдно обозвать тебя шлюхой?

Я пихнула рыцаря локтем, но лишь дернулась от боли, забыв, что его торс защищен металлическими пластинами. Попутно отметила, что эльф перешел на «ты».

– Гы–гы–гы! – развеселился Дайко.

Ничего, милый, еще поплатишься.

– Куда мы едем?

– Ко мне, – эльф, устав отворачиваться от моих волос, что при каждом порыве бросал в его лицо ветер, скрутил их в жгут и, нисколько не заботясь, что делает больно, сунул мне же за шиворот. – Переоденешься в подобающую одежду.

– А как у вас одеваются шлюхи?

– У нас шлюхи раздеваются. Ты с этим отлично справляешься. Лично убедился.

Лицо опалило жаром. Как же лихо я стянула платье и лифчик, думая, что меня укусила змея! Не прощу себе такой промашки.

Над ухом фыркнули.

Дайко трусил рядом, и лишь мокрые кончики его волос выдавали, что нейверу приходится непросто. Я не жалела его. Пес есть пес. Если бы не золотой браслет, лежала бы сейчас у ручья мертвая. Поэтому никакой снисходительности.

Город, точно позабытая детьми старуха, выглядел грязным и неухоженным. Старые обшарпанные здания, знавшие когда–то величие, а теперь глядящие на сутолоку подслеповатыми окнами. Колонны – как костыли, лишь подпирали, но не держали. Дома для людей попроще – низкие, максимум в два этажа, вросшие чуть ли не по подоконники землю. Или это дощатый настил, накладываемый на прежний, сгнивший слой, поднял уровень тротуаров так высоко? По нему люди и эльфы ходили с осторожностью – не дай бог сорваться, тогда по щиколотку окажешься в нечистотах. Запах царил соответствующий.

Немногим лучше выглядела центральная площадь, где над всеми зданиями стражем высилась ратуша. Вместо ожидаемой каменной брусчатки, смесь из опилок, хляби и конского навоза.

– Этому городу тоже не помешало бы искупаться в реке, – напомнила я многострадальный Версифил. Рядом река, почему бы и нет? Тем более, что совсем недавно тряхануло.

– За провокационные речи можешь оказаться в тюремном подвале. Начальство в большом шлеме и с длинным мечом быстро определит.

– Нет уж, лучше шлюхой побуду.

– Я запомнил.

Я тоже. Демоны рыли катакомбы давно, а эльфы так и не придумали, как обезопасить свои города. Тайные проходы сетью опутали земли Трех королевств. Того и жди, что подземные опоры не выдержат, и, устало подломившись, обрушат какой–нибудь дом, а то и весь город. Еще неизвестно кто в подземелье промышляет. Не зря же время от времени на Бобровой плотине появляются бутылки с мольбой о помощи.

Вторая часть города, отделенная от первой шлагбаумом и будкой с часовым, порадовала резкими изменениями. Сады, лужайки, счастливые лица детей. Любопытные взоры взрослых, направленные на меня. Мой эльф со всеми раскланивался и делал вид, что ничего странного не происходит: впереди него не сидит лохматая девица, а рядом с ногой не бежит верным псом нейвер.

Неужели у них так принято, не стесняться и не скрывать свои низменные потребности? Ну везет к себе лорд очередную шлюху, ну капает слюной от счастья Дайко – брехучая шавка, которую пустили в элитный район. Вон, как лыбится во весь рот. Когда еще побывал бы в стане богатых эльфов?

Красавица эльфийка, еще более прелестная в своей юности и летящем наряде персикового цвета, завидев нашу троицу, вовсе не смутилась, а оставив подруг, проводивших ее завистливым взором, подбежала к ограде и звонким голосом поприветствовала:

– Муф Эливентор! Как я рада вас видеть!

Рыцарь не остановил лошадь, только заставил ее сбавить шаг. А юная эльфийка так и шла вдоль ограды, пальцами, как по струнам, водя по узорчатой решетке.

– И я вас рад видеть, прекрасная миффи Дарлина. Вам идет эта роза в волосах.

Девушка смущенно потрогала цветок и, наконец, решилась спросить. Не зря же кусала губы.

– А вы сегодня придете к нам? Родители устраивают музыкальный вечер, будут танцы. Или у вас дела? – она перевела взгляд на меня.

– Дела подождут, – спокойно ответил эльф и ослабил хватку на моей талии.

Девица просияла, а я облегченно выдохнула. Дела обязательно подождут. Иди, прекрасный эльф, на все четыре стороны, дай делам выспаться, наесться и обдумать свое положение. Пока ты будешь отплясывать с юной девой, я поищу источник информации. Должен же найтись хоть один словоохотливый или обиженный слуга. От самих эльфов фиг чего добьешься. Гордецы с эльфийским холмом на ушах.

Дом Эливентора оказался ухоженным особняком. Таких больших на широкой улице разместилось с дюжину. Ворота открыли слуги в ливреях, у лестницы, ведущей в здание, выстроилось десятка три слуг. А ничего у них здесь масштаб!

Мы еще только сгружались (для меня споро принесли скамеечку, чтобы я изящно соскользнула на нее, а не шмякнулась на землю как лягушка), а на крыльцо уже выкатили кресло со старушкой, которая проявила бурную радость и в нетерпении помахала рыцарю платочком.

– Эли, мальчик мой! – черный чепец делал ее лицо еще более безжизненным, лишенным красок. Водянистые глаза, тонкий нос, разлет светлых бровей. Внук совсем не был на нее похож.

– Эли? – произнесла я, стараясь не лыбиться во весь рот. Эльф недовольно цыкнул и возвел очи к небу.

– Бабушка? Вы когда приехали? – он легко взбежал по лестнице и, встав на одно колено, с чувством поцеловал старушке обе руки.

– Еще вчера. А ты где пропадал?

– Лес горел у Сосенок.

– А это, как я понимаю, тот самый источник огня? – старушка прозорливо дернула подбородком в мою сторону. – Иначе ты не привел бы незнакомую девушку в дом.

– Вы как всегда правы, бабушка.

Я замерла, чувствуя, как на мне скрестились взгляды. Дайко уже увели, коня тоже. И скамеечка исчезла, иначе я села бы на нее и сложила на колени руки, которые сейчас не знала, куда деть. Стоя в кольце слуг, я ощущала себя выставленным на продажу экспонатом.

Помня о своем желании собрать информацию, улыбнулась как можно приветливее. Не хотела, чтобы улыбка выглядела жалкой, поэтому подняла подбородок. Но и здесь проявила меру, чтобы не казаться нахалкой. Все, как учили в школе.

– Деточка, поднимись сюда, – старуха поманила меня. На лице рыцаря не дрогнул ни один мускул. Холодная отрешенность. Пойди догадайся, что сейчас будет.

Я наклонилась за сумкой, но ее ловко увел кто–то из слуг. Видно, получил сигнал, что старуха ко мне благосклонна, а поэтому и меня можно внести в список тех, за кем ухаживают. Спасибо и на этом.

– Здравствуйте, бабушка, – на колени перед ней опускаться не кинулась. И ручки целовать тоже. Не родня, но и не холопка, чтобы в ноги бросаться.

Думала, что услышу в ответ: «Какая я тебе бабушка?», но леди лишь улыбнулась.

– Что ты с ней сделал? – она послала внуку укоризненный взгляд. Тот лишь дернул плечом.

Я вытаращила глаза: а что он со мной сделал?

– Наклонись, – старушка дернула меня за рукав, и мне пришлось податься вперед. Ее сухонькие руки быстро выпростали мои волосы из–за шиворота. – Вот так лучше.

Я заулыбалась. Негодник ветер тут же принялся теребить и без того спутанные пряди.

– Покажи свои уши.

Эх, недолго длилась симпатия. Сейчас как увидит мои плоские уши, сразу отправит следом за Дайко.

Я опять наклонилась, убрала волосы, чтобы уж точно старушка не ошиблась – нет у меня эльфийского холма. Я уродина.

– В роду не было эльфов? – мое ухо ощупывали как на приеме у доктора.

– Нет. Я человек, – в моих устах это звучало гордо. Не буду себя записывать во второй сорт. Я первый. Родители подкачали, поэтому проявлю скромность, не скажу, что высший.

– Вот и славно, – получила неожиданный ответ. – Мой Эли тоже не эльф. Не люблю эльфов за излишнюю заносчивость.

Я вытаращила глаза.

Эли тряхнул длинными волосами. И с чего я решила, что он эльф? Потому что светловолосый? Но та девушка, что шла вдоль забора и уговаривала прийти на вечеринку, точно была эльфийкой. Я разглядела. Значит, врал Дайко, когда говорил, что для эльфов мы, плоскоухие, уроды? Сам он урод. Пес брехливый. Сколько всего наплел, разбирайся теперь, где правда, а где нет.

– Хотя я сама из эльфов, – продолжала меж тем старушка, чей кружевной чепчик не позволял разглядеть эльфийские холмы. – Интересно, да, почему я из рода гордецов, а мой внук нет?

– Ну… – промычала я, – теряюсь в догадках. Он, наверное, бастард? Хотя…

– Он найденыш. Мой сын наткнулся на него в Демоновой пади и вырастил, как собственного сына, – старушка махнула рукой, и слуга развернул кресло, чтобы увезти в дом.

Я оторопело посмотрела на Эливентора. Тот делал вид, что бабушка не раскрывала рта. Вежливое присутствие.

– И мы до сих пор гадаем, какого он роду племени, – бросила бабушка через плечо.

У меня разыгралась фантазия. Я словно видела индийское кино, где мне полагается броситься на шею Эли и заорать, что нашелся мой потерянный брат. Ведь говорила же баб Нюра, что был такой, но беспутные родители определили его к каким–то другим родственникам. Она двоих не потянула бы. Шутка шуткой, но вдруг Эливентор тоже из–за Бугра? Поэтому и проявил сострадание, не сдал как поджигательницу.

– Не надумай себе демон знает что, – бросил рыцарь, чуть отстав от кресла со старушкой. – Бабушка со всеми приветлива.

– Со всеми сорока шлюхами в году?

– Да.

– Деточка, – старушка наклонилась так, чтобы спинка кресла не мешала, – ступай за мной. Я сама выберу тебе покои.

– Только не моей матери, – грозно предупредил внук, но бабушка неожиданно показала ему средний палец. У меня в который раз вытянулось лицо. Вот это да!

Вскоре выяснилась и причина неприличного жеста. На среднем пальце старушки находилось кольцо, которое магическим способом открыло дверь в покои. У моего «эльфа» ходили на лице желваки, но бабушка была неумолима.

– Она та самая. Я думаю, ты сам это сразу понял.

– Какая «та самая»? – встряла я.

– Которую я могу впустить в покои, куда после смерти моей снохи никто не заходил.

Я чуть не спросила «Чтобы убраться?». Представляю, сколько там накопилось пыли, независимо от того, когда почила матушка моего рыцаря. Хорошо, что промолчала.

– Она недвусмысленно выразилась, что я с первого взгляда узнаю невесту Эливентора. Я узнала.

– Подождите–подождите, – я вцепилась в спинку кресла. Будто боялась, что старушку увезут и последнее слово останется за ней. – У меня уже есть жених, и я его сильно люблю. Федора похитили драконы, но я поклялась, что найду его. Кстати, здесь драконы не пролетали?

Бабушка выразительно вздохнула и посмотрела на внука.

– И ты уступишь ее драконам?

– Я помогу ей найти жениха. Настоящего жениха. А не того, кого вы с моей матушкой приготовили для нашей гостьи.

– Глупец, – бабушка обиженно поджала губы.

– Я…

– Ступай Эли, развлекайся с Дарлиной, – старуха повелительно махнула рукой. После такого жеста и я стушевалась бы. Чувствовалась в ней сила, способная заткнуть любого. – Она уже раз пять присылала слугу справиться, не появился ли ты.

– Я не подведу ее ожиданий, бабушка, – он вежливо поклонился и отступил за мою спину. Я неожиданно почувствовала его руку на своем плече. Дыхание «эльфа» обожгло шею. – Только попробуй называть меня Эли. Убью, – шепот Эливентора вызвал озноб.

Эльфийка дождалась, когда откроются обе створки двери. Я замешкалась у порога, но грозный глас «Я жду!» заставил шагнуть в чужую комнату.

Эливентор резко развернулся и скрылся в покоях напротив.

Отчего я чувствую себя виноватой?

Глава 7. Муфы, миффи, псы и шлюхи

– Позови Бизи и Гонзу, – бабушка Эливентора отослала слугу, стоявшего за спинкой кресла. – Здесь я без помощника справлюсь, – это уже предназначалось мне. – Ну, рассказывай.

– Госпожа… – как специально, никто из слуг не называл ее по имени.

– Называй меня миффи Дельфия, – подсказала старушка. Сейчас, когда она стащила с головы чепец, я увидела, что Дельфия действительно принадлежит к эльфийскому народу. Характерная форма ушей, белые, словно лунный свет, волосы заплетены в две косы. Освободившись от оков кружева, косы свободно упали на грудь. – Ненавижу черный, но как вдова вынуждена его носить до конца своих дней.

– Примите соболезнования…

– Не жалей. Мой муж был холодным и жестоким гордецом. Рядом с ним нам с сыном было неуютно. Счастье, что мой мальчик нравом пошел в мою родню. Он и Эли воспитал в традициях рода Генейдель.

– Эливентор тоже собирает найденышей?

– Да, ты не первая. Как–то ему выпало наткнуться на целую семью. Четверо братьев и сестер прятались в подвале разоренного дома. Старшему семь, младшему и месяца нет. Представляешь?

Я представила. Эливентор устраивает троих малышей на лошади, а сам идет рядом и держит орущего младенца на руках.

– А куда делись их родители?

– Кто знает? Дети объяснить не смогли. Их закрыли и сказали сидеть тихо.

– А Эли о себе что–нибудь помнит?

– Нет, тут как отрезало, хотя его нашли большеньким. По человеческим меркам годов десять уже было.

Меня передернуло. Как я отважилась в одиночку идти по королевству, где люди целыми семьями пропадают?

В комнату вошли служанки.

– Искупать, одеть, накормить.

Я перевела взгляд на шкаф, который по–деловому открыла служанка.

– Не думай, тебя не облачат в одежду моей усопшей снохи. Здесь висит только то, что еще ни разу не надевали. Невеста моего Эли достойна только самого лучшего.

– Это все лишнее, – я устала убеждать, что у меня есть жених. – Я сама могу позаботиться о себе. За желание помочь спасибо. Я пойду, – я поискала глазами свою сумку. Она лежала у порога. Как что–то чужеродное в красивой обстановке, где не было и пылинки и всюду стояли свежие цветы. Пахло приятно, но меня душил этот густой цветочный аромат. Мне самой здесь не место.

– Как только ты переступишь порог, мой внук вынужден будет пойти следом, – голос миффи сделался жестким. – Он поклялся, что поможет тебе, и он сделает. Даже если смертельно устал. Считай, что сейчас я забочусь не о тебе, а о нем.

Я только открывала и закрывала рот. Возразить было трудно. Я и сама чувствовала себя плохо. Уже более суток, как я попала в чужой мир, едва не погибла от яда змеи, спала на земле. Не объяснялось ли мое желание бежать от помощи упрямством и ложной скромностью? Или меня гнала вперед любовь и тревога за Федора? Но справлюсь ли я одна? Рука от Эливентора, представителя власти и сильных миро сего – как чудо, на которое трудно было бы рассчитывать любой беззащитной попаданке.

***

Я полюбила Федора не сразу. Да, нравился, я даже считала себя счастливой. Какая девушка не гордилась бы собой, будь у нее такой поклонник. Чуткий, тактичный, не старающийся взять нахрапом. Я с самого начала принадлежала ему, так ведь? Но он был осторожен со мной, не напоминал, что я со всеми потрохами давно оплачена и должна плясать под его дудку. Ох хотел истинных чувств и своими поступками старался вызвать их.

– Хорошо. Я понимаю, что у меня нет выхода. Твой отец выбрал меня и посчитал годной для собственного сына. Но скажи, зачем я тебе? Разве вокруг нет тысячи девушек, с радостью надевших бы на голову фату, чтобы стать миссис Звездная?

– Они все видят только деньги. Им и их алчным родственникам нужен я лишь как придаток к банковскому счету.

– Ты урод? Нет. Тебе впору на обложки журналов. Может быть, импотент? Но я вижу, как твое тело реагирует на близость ко мне.

– Ты подходишь мне. И реакция тела только доказывает это.

– Ну а вдруг и я хочу только деньги? Ты не застрахован от моей меркантильности. Давай начистоту. Почему я? И почему ты согласен с решением отца?

– Хорошо, я расскажу, – Федор отставил бокал, который крутил в руках, наслаждаясь цветом вина. Мы сидели в том доме, который еще не был нашим. Как пункт передержки, где моему жениху предстояло укротить строптивую девицу. Квартира тоже была выбрана отцом. Снятая на время, обезличенная. На мой взгляд, я быстрее бы узнала и полюбила Федора, если бы находилась в доме, где Федя вырос, где хранились вещи, которыми он дорожил с детства, альбомы с фотографиями родителей и бабушек с дедушками, кучей двоюродных братьев и сестер, школьных друзей.

– Я слушаю.

– Я сам выбрал тебя. Мне первому показали всех троих. Да, отец позаботился и отобрал девочек по моему вкусу.

– Но мы такие разные…

– В первом классе я влюбился в рыжую толстушку. Она была веселой и всегда носила в рюкзаке коробочку с леденцами. Мы грызли их, а солнце путалось в ее рыжих кудрях. Я был счастлив. И долго горевал, когда она уехала жить в деревню. После развода родителей она осталась с матерью.

Федор довольно точно описал Пуха. Та тоже жила в деревне.

– Я, помня о своей рыжухе, мог бы выбрать Анастасию Обухову. Но она уже не была толстушкой. То, во что ее превратил ваш Сим Симыч, не вызывало желания.

– Почему не Елена Корз? Она выросла в богатой семье, считала себя белой костью, и как никто из нас подошла бы в жены сыну олигарха.

– Моя «Елена Корз» была мягкой. Я влюбился в темноволосую девчонку, больше похожую на спичку, подростком. Она таскала меня по приютам для животных. Именно там я понял, что такое душевная щедрость. Никакими деньгами такую не купишь. А у вашей Косточки, – я вскинула глаза, понимая, что Федя на самом деле знает о нас много, – душевного тепла не выпросишь. Жесткая, капризная, злая.

– И осталась только я. Как–то плохо твой отец подбирал невест. У меня тоже был прототип?

– Нет. Я никогда не увлекался блондинками. Ты не сразу вызвала у меня интерес. Скорее из любопытства я наблюдал за тобой сутками…

– В школе стояли камеры? – я аж подскочила. – Но это… это неприлично!

– А прилично посылать Пуха в магазин за вином и сигаретами?

– Мы хотели попробовать, а она единственная из нас выглядела старше. Ну, пока не похудела…

– Ну–ну.

Я закрыла глаза, боясь даже спросить, что еще он видел. Да, мы как–то целовались с Пухом – на это нас тоже толкнула жажда знаний. Ну, не со сторожем же пробовать, что ты чувствуешь, когда твои губы накрывают чужие? А еще мы, напившись в первый и последний раз, танцевали голыми. Даже Кость присоединилась к нам. У нее совсем не было груди. Два торчащих соска темного цвета. Зато наша рыжуха уже тогда отличалась богатыми телесами.

– Так вот почему наши шалости никогда не проходили бесследно? И кто смотрел те камеры? Твой отец? Директриса?

– Нет. В школе не знали о видеонаблюдении. Только я и служба охраны.

Я закрыла лицо руками.

– Ту ночь я стер. Ее никто не видел, – Федор положил ладонь на мое колено. – Но именно она помогла мне определиться с выбором.

– Но нам было всего шестнадцать.

– Я два года только убеждался в своем мнении. Ты создана для меня, а я для тебя.

– Цветы в моей комнате от тебя?

– Да.

– А я думала, Пух попросила садовника. Они дружили. Косточка злилась, – последнюю фразу я произнесла на гелейском. Решила проверить, на самом ли деле мертвый язык – тайный язык общения сильных мира сего.

Федор улыбнулся.

– Одежду я тоже сам выбирал для тебя. И нижнее белье.

Я убедилась, что нам не врали. Федор легко перешел на гелейский.

– Я полюбил тебя и не мог дождаться, когда тебе исполнится восемнадцать. Да, мы оговаривали с отцом, что заберу тебя в двадцать один, но…

– А куда делась Настя? И на самом ли деле Косточку забрали родственники?

– У них все хорошо. Они устроены и счастливы. Тебе не надо переживать.

– Я могу встретиться с ними? Или хотя бы позвонить.

– Когда–нибудь.

А вскоре я заболела. До сих пор не знаю, что за боль терзала мое тело, но Федор выходил меня. Сам купал, менял белье после ночи в потном бреду, поил и кормил. Море заботы. Море человеческого сострадания и тепла. Тогда мое сердце дрогнуло. Тогда он стал для меня единственным, кому я безоговорочно доверяла. Я полюбила.