Тысяча Граней. Инкарнация

– Иди ко мне, мой милый…

Я шагнул к ней навстречу.

– Да, иди, – она замерла и чарующе улыбнулась, её глаза горели, как два янтаря.

Ещё шаг. Ещё. Медленно. Притворяюсь, будто я в трансе. А в голове всё гремели и гремели гитарные риффы песни Re-Align. В мыслях я подпевал мощному вокалу Салли Эрны. И это помогало сохранять ясность ума.

– Подойди. Я подарю тебе вечную любовь и вечное блаженство, мой милый.

Ещё ближе. Главное, точно ударить. Второго шанса у меня уже не будет!

Теперь, когда я стоял лишь в шаге от неё, у меня невольно тряслись поджилки. Проклятый адреналин!

Ламия возвышалась на добрый метр надо мной, раскачиваясь из стороны в сторону, словно бамбуковая тростинка на ветру. Она с улыбкой на алых губах продолжала вещать о вечном блаженстве, которое я получу, оказавшись в её объятиях. Вообще, я очень рисковал. Стоит ей понять, что я не под гипнозом, и она совьётся вокруг меня стальными кольцами. Из такой хватки я уже не выберусь. Но, похоже, змеедева была полностью уверена, что жертва находится в её власти.

– Это воля великого Ану направила тебя ко мне, – она принялась медленно обвиваться вокруг меня, но при этом не сдавливала кольца. Да и зачем? Я всё равно не вырвусь из образовавшегося живого колодца, через отверстие которого девушка спускалась ко мне. Зависнув надо мной, она обняла меня руками за голову и стала гладить по волосам. Она пахла приятно… Даже слишком! Сладкий аромат дурманил, тоже пытаясь загипнотизировать.

– Ты такой хороший… такой сладкий, – прошептала она. – Ты не представляешь, как долго я тебя ждала. Жила в одиночестве ради тебя одного, мой сладкий.

Её язык коснулся моего уха.

– Ах, я больше не в силах терпеть… иди ко мне. Мы сольёмся с тобой навсегда.

Она приподнялась надо мной, придерживая руками мой подбородок и заставляя смотреть в её янтарные глаза. А затем… нижняя челюсть ламии вытянулась, шея раздулась. Она открыла рот, который с каждым мгновением всё больше превращался в змеиную пасть…

…однажды я просматривал видеоролик, как питон заглатывает цыплёнка живьём. Тот пытался вырваться, но хищник не оставил бедняге никаких шансов. Даже будучи проглоченной, жертва трепыхалась и пищала внутри змеи. Ещё тогда я подумал, каково это осознавать, что ты съеден, понимать, что больше не увидишь солнечного света, чувствовать, как тебя переваривают заживо! Вот, представилась возможность…

Распахнутая пасть медленно опускалась к моей голове. По спине забегали мурашки. Адреналин ударил в кровь пуще прежнего. Палец нажал кнопку на рукояти ножа, и одновременно с этим левая рука, словно сама, рванулась к толстой шее. Промахнуться было невозможно. Клинок вошёл в мягкую плоть. Ламия взвизгнула от боли, дернувшись вверх, а я наоборот резко присел и с криком рванул рукой вниз, делая разрез ещё более длинным. Мне на лицо закапала горячая кровь твари. Кольца вокруг меня ослабли, живой колодец стал разваливаться, и я кинулся вырываться из смертельной ловушки. Не хватало ещё, чтобы она придавила меня своей тушей!

Вырвавшись наружу, я перевёл дух. Сердце по-прежнему колотилось, как бешеное. Дурман, наведённый ламией, чуть не поглотивший моё сознание, рассеивался. Я обернулся и ладонью вытер залитое кровью лицо. Змеиная часть твари всё ещё дёргалась в агонии, поднимая клубы пыли, а вот человеческая, уже вернувшаяся в прежнее состояние, лежала неподвижно.

Осторожно приблизившись, я взглянул на творение моих рук. Шея и горло змеедевы были разрезаны по косой дуге от сонной артерии до челюсти. От увиденного содержимое желудка тут же попросилось наружу. Согнувшись пополам, я исторгнул завтрак на пыльную землю. Проклятье! Никогда не понимал и даже сейчас не понимаю, почему убийство вызывает подобный рефлекс! Твою мать. А я ведь был на волосок от гибели! Надеюсь, подобных тварей в лабиринте больше не водится!

Придя в себя, я вновь подошёл к туше ламии. Кончик её хвоста ещё нервно подрагивал, беспокоя дорожную пыль. Не знаю, что на меня нашло, но, опустившись на колени, я потянулся к нему левой рукой и сжал в ладони холодный змеиный хвост. И тут чёрные дуги и спирали, покрывавшие мою руку сетью узоров, пришли в движение. Боль вгрызлась мне в кисть и предплечье. Я закричал, всё сильнее сжимая против своей воли хвост змеедевы. Затем схватился правой рукой за левую, чтобы разжать на ней сомкнутые мёртвой хваткой пальцы. Лучше б я этого не делал! Узор из белых линий на правом предплечье вспыхнул ярким светом, одаривая меня новым взрывом боли!

Когда она наконец отступила, и я смог открыть глаза и облегчённо вздохнуть, увидел, что тело ламии покрывал смешанный узор из чёрных дуг, спиралей и белых ломанных линий. Ужасная рана на её горле затянулась, охладевший хвост вновь пульсировал живым теплом. Проклятье! Что же я сделал? Убил, а теперь воскресил? На кой хрен?!

Пальцы на руках девушки шевельнулись, а затем змеедева приподнялась, распахнула веки и уставилась на меня янтарными глазами. Адреналин вновь ударил в кровь, волосы встали дыбом, вдоль позвоночника заструился холодок, с виска по щеке скатилась капелька пота.

Некоторое время мы так и сидели, смотря друг на друга: я с распахнутыми от ужаса глазами, замерев, как кролик, уставившийся на удава, а она – с интересом, наклонив голову набок. Затем её взгляд остановился на моих ладонях, которыми я по-прежнему сжимал хвост змеедевы. Ламия снова посмотрела на меня, неожиданно улыбнулась и произнесла:

– Меня зовут Садара.

Её тело взорвалось клубами чёрного дыма, заставив меня зажмуриться и прикрыть глаза правой рукой. Левой я всё ещё сжимал её хвост… Когда дым рассеялся, я обнаружил, что держу в руке вычурную, покрытую красной блестящей чешуёй рукоять кнута. Сам кнут был свёрнут в тугие кольца и оканчивался небольшой змеиной головой.

Мда… это что же? Убил, воскресил, превратил в оружие? Что-то не замечал я за собой таких способностей. Не об этих ли талантах говорил Даир? И неужели каждый раз, когда узоры на руках будут пробуждаться, я буду орать от боли? Или привыкну со временем? Хотя не представляю, как к этому можно привыкнуть. Я вздохнул. Ладно, пора продолжать путь. Надеюсь, дальше будет легче…

* * *

Башня госпожи Таргин была всё ещё далеко, но Алая на этот счёт не волновалась. Времени – более чем предостаточно. Успеет. Конечно, вернуться первой и получить особую награду хозяйки – было бы неплохо, но… не так уж и важно, если подумать. Куда важнее – исследовать этот мир, узнать его сильные и слабые стороны, понять, на что стоит рассчитывать мастеру клинка в Дархасане. Всегда можно кого-нибудь поучить фехтованию за деньги, но это долго и требует много терпения как от учителя, так и от ученика… а она не для того сюда прибыла. Ведь дома ждут родители, сёстры и ослепший младший брат. Даир обещал, что маленькому Ониду вернут зрение, если Алая победит на турнире. Упускать такую возможность она не имела никакого права.

Странно, но ещё её волновал Шаин. Никто из людей ранее не привлекал её внимания. Да и не мог привлечь – в своём мире Алая ненавидела людей. А тут… Вот вроде Шаин слабак слабаком, а держится достойно, не прогибается. Опять ты, Алая, допускаешь ту же ошибку, оценивая его по физическим качествам. Есть в нём что-то, что не видно на первый взгляд. Девушка тряхнула головой, качнув водопадом серебристых волос. Ну, конечно! У него же на руках узоры двух цветов… в отличие от остальных гладиаторов. Алая взглянула на оранжевые волны, аккуратным рисунком украшавшие правую руку от запястья до локтя. Её предназначение улучшило и без того отточенные навыки фехтования. А у Шаина… два предназначения?! Алая внутренне замерла от подобной догадки. Если он ставил ладони на два образа… Великая Мать! Он же пережил невероятную пытку. Нет! Такой человек не может быть слабаком!

С подобными мыслями девушка шла по улочкам Дархасана. Занимаясь повседневными делами, вокруг сновали люди. Почти все одевались в белые балахоны. Этот цвет прекрасно отражал свет и был хоть какой-то защитой от палящего солнца. Иногда встречались на улицах играющие дети, взрослые постоянно пытались загнать озорных непосед под прохладную тень неказистых каменных домов. То тут, то там появлялись патрули городской стражи с копьями и мечами наперевес. Солдаты хмурым взглядом смотрели по сторонам. На шумных и суетливых базарных площадях, через которые Алае приходилось буквально протискиваться из-за толпящихся там людей, блюстители закона и порядка встречались чаще. Но даже это не помешало какому-то ловкому карманнику стащить её драгоценный кошель с деньгами! Вспомнив это, девушка скрипнула зубами от досады. Хорошо, что она ещё в начале пути потратила часть выданных денег на покупку еды и воды, покоившихся сейчас в заплечном мешке.

Поиски вора оказались бесплодными. Поди найди того нечестивца в такой толпе! Делать нечего. Пришлось искать того, кому может пригодиться помощь гладиатора. Но всё оказалось не так просто…

Большинство мужчин, завидев прекрасную, хоть и со странным цветом кожи, девушку, тут же предлагали ей лечь с ними в постель ради жетонов гладиатора. Похотливые скоты! Алая еле сдерживалась, чтобы не покрошить их на мелкие кусочки. Процеживая сквозь зубы очередной отказ, она отворачивалась и уходила. Но полоса невезения, в конце концов, закончилась.

Наученная горьким опытом с воришкой, Алая плавно огибала прохожих и старалась не задеть их. Базарных площадей она теперь сторонилась. Да и что ей там делать без монет? В походном мешке, покоилась горсть жетонов. Было бы досадно лишиться и их. Не деньги, конечно, но всё же плата за выполненное задание.

Идя к намеченной цели, Алая вздохнула, погладив рукоять верного клинка и вспомнив встречу с демоном…

* * *

– Помоги, юная воительница, – проскрипел старческий голос, заставив Алаю обернуться.

Маленький невзрачный дед с седой, достигавшей груди бородой стоял, опираясь на кривой посох, смотрел на Алаю серыми глазами и слегка щурился из-за палящего солнца.

– Чем я могу тебе помочь? – вздохнув, спросила девушка.

– Наша община отдаст тебе десять жетонов, если ты поможешь разобраться с нечистью, поселившейся у нас на кладбище.

– Что за нечисть?

– Демон, наверно, – старик пожал плечами. – Нападает на неосторожных людей и убивает всех.

– Откуда ты знаешь? Кому-то удалось спастись? – Алая недоверчиво приподняла бровь.

Старик одарил девушку серьёзным взглядом из-под кустистых бровей и кивнул, качнув седой бородой.

– Хорошо, ведите.

Алая уже заметила, что люди в Дархасане живут, в основном, семейными общинами. Старик, которого звали Фарх, ковыляя тесными улочками и обходя базарные площади, провёл девушку до кладбища. Погост был огорожен высокой, в два человеческих роста, каменной стеной. Вход обозначала прямоугольная арка, сделанная из толстых деревянных столбов. В мыслях Алая покачала головой: и где только люди добывали лес, камень, металл и, главное, еду? Ведь, судя по всему, Дархасан огромен. А девушка так и не встретила ни каменоломен, ни лесов, ни возделываемых полей. Однако в городе имелись и кузницы, и мастерские, и базары с полными товаров лавками. Ладно, с этим потом можно будет разобраться… Сейчас куда важнее предстоящая работа.

Мягко, почти беззвучно клинок скользнул из ножен, сверкнув в лучах солнца, и Алая прошла на кладбище. Держа меч перед собой, она внимательно осмотрелась. Над редкой, еле достигавшей середины голени, травой возвышались резные надгробные камни в несколько рядов. То тут, то там росли чахлые кустики, иногда подрагивавшие ветками на ветру. Дальше виднелась тройка каменных приземистых склепов. Видимо, демон прятался в одном из них.

Хмыкнув про себя, Алая зашагала вперёд, отчего мелкие камешки захрустели под подошвами сапог. Девушка принюхалась и вслушалась… нет, никаких подозрительных запахов и звуков. Значит, надо быть ещё более внимательной. Как учил её отец – мастер фехтования: довериться звериным инстинктам и чутью. А они никогда не подводили. Благодаря им, девушка заранее ощущала опасность, что не раз спасало ей жизнь ещё там – дома. Так было и в этот раз.

Что-то прошелестело справа, и девушка привычным, отточенным движением прыгнула в сторону, одновременно рубанув клинком. Брызнула кровь, раненая тварь оглушительно завыла.

Надо же. Невидимка! Неудивительно, что демон так легко убивал любого, кто смел явиться на кладбище. Существо с бычьей рогатой головой стояло на ногах, оканчивающихся копытами. А вот рука – вторую Алая разрубила почти у локтя, и обрубок теперь безжизненно валялся на земле – была четырёхпалой с длинными кривыми когтями.

Теперь уже видимая тварь смотрела на девушку горящими ненавистью жёлтыми глазами и остервенело хлестала хвостом по земле, то и дело взметая каменное крошево, песок и пыль. Существо превосходило Алаю на две головы в росте. Его тело покрывала чёрная грязная шерсть, а под кожей бугрились стальные мускулы.

– Уходи отсюда, – вдруг прорычал демон. – Тебя я не трону.

Девушка недоверчиво приподняла бровь, по-прежнему держа меч перед собой. Слегка присев, она приготовилась уклониться от удара или самой резко атаковать в любой миг.

– Не тронешь? Поэтому напал?

Демон зарычал.

– Я готов тебя отпустить. Мне нужны только жители общины!

– Почему?

– Я был когда-то одним из них… пока мой завистливый брат не изнасиловал мою любимую на этом самом кладбище, а затем убил! И всё подстроил так, будто это я обезумел и убил её. Община поверила ему, а не мне! Моя ненависть и жажда мщения переродила меня в демона.

Алая, поколебавшись, чуть опустила клинок. Нет! Это демон! Ему нельзя верить! Острие меча вновь поднялось, уставившись в грудь врага.

– Почему бы тебе не покинуть кладбище и не убить людей, пока община спит?

– Я привязан к могиле моей любимой. И не обрету покоя, пока не перебью их всех до единого!

Это походило на правду… но демону всё равно не хотелось верить.

– Как тебя зовут? И как звали твою любимую?

– Меня – Масир. А её… – демон запнулся на мгновение и тяжело вздохнул, – Изман.

Алая кивнула.

– Ты уйдёшь и позволишь моей мести свершиться?

– Прости, не могу. Обманутые люди ни в чём не повинны. Я не допущу, чтобы ты их убил.

– Они повинны в том, что поверили ему, а не мне! – взревел демон. – Уходи, воительница, и иди с миром, пока у тебя есть возможность!

– Нет!

Демон оскалился, зарычал и бросился на Алаю, пытаясь достать её уцелевшей лапой. Девушка тут же ушла в сторону. Блеснуло сияющей дугой лезвие меча, но наученная горьким опытом тварь отскочила назад, избежав рокового удара. Демон исчез.

Алая замерла, вновь доверившись инстинктам: они кричали, что враг никуда не делся, что он ходит вокруг, выжидая удобного мгновения для атаки. И что было опаснее всего, копыта твари не издавали ни звука, даже дыхание демона не тревожило чуткий слух девушки. Опасно! Он, возможно, приближается, а она его в нужный момент не заметит и не услышит.

Алая понимала, что во второй раз может не повезти, но всё же закрыла глаза, полностью сосредоточившись на мече. Зрение сейчас ей не помощник, а может, наоборот, отвлечь от цели. Слух тоже не играл никакой роли. Скрытый за изнанкой эфира демон был недосягаем для её чувств. Надёжная и острая сталь, точно направленная в цель – только это в её положении поможет избежать смерти.

Демон близко! Сейчас ударит! Только надо понять откуда!

Время замедлилось, волнистый узор на её руке пришёл в движение. Лезвие меча полыхнуло огнём, обдав Алаю волной нестерпимого жара, но, стиснув зубы, она удержала рукоять оружия в сомкнутых пальцах. Резко развернувшись, девушка рубанула клинком перед собой, явно ощутив страх врага, напуганного неожиданной вспышкой огня.

Каким бы сильным ни был демон, подобный удар он не мог ни заблокировать, ни увернуться от него. Раскалённое лезвие меча беспрепятственно прошло сквозь тело твари от макушки до паха.

Чудовище простояло несколько мгновений, удивлённо разглядывая противницу, затем из страшной раны брызнула во все стороны кровь, и демон развалился на две аккуратные половинки.

Волнистый узор, всё это время двигавшийся по руке Алаи, замер, и тут пришла знакомая боль, будто сотни огненных лезвий одновременно впились в кожу! Забрызганная кровью врага девушка рухнула на колени и закричала. Меч упал рядом, звякнув клинком о камешки.

Когда, спустя некоторое время, боль отступила, Алая, тяжело дыша, вытерла со лба смешавшийся с кровью пот. Так вот какая цена уплачивается за способности предназначения? К этому придётся привыкать и об этом стоит помнить. Иначе в следующий раз пробудившаяся боль может привести её к смерти.

Подняв меч, Алая вложила оружие в ножны. Встав на ноги, оглядела труп поверженного врага. На её удивление, тело быстро гнило и разваливалось. А через несколько мгновений ветер развеял оставшуюся после него горку пыли.

– Ты убила… – начал было старик и вздрогнул, увидев изгвазданную в крови воительницу, вышедшую из ворот кладбища. – Создатель! Ты не ранена?

– Всё в порядке, – Алая показала Фарху ладонь, остановив шагнувшего к ней деда. – Устала немного. Но с демоном покончено.

– Хвала Всеблагому Ану! Наконец-то! Пойдём. Наша община со всем радушием примет тебя. Заодно отдохнёшь и смоешь кровь.

Алая устало кивнула и последовала за стариком.

Фарх привёл её в довольно просторный двор, окружённый десятком домов, среди которых своей убогостью выделялись курятник и хлев. В середине двора широким, каменным пеньком торчал колодец. Под навесом сидели три женщины, одетые в белые платья, и взбивали палками баранью шерсть, разложенную на тёмной скатерти. Рядом с ними играли дети в какую-то игру с камешками.

– Эй, Манья! – сложив ладони перед губами, позвал Фарх, едва они с Алаей оказались во дворе общины.

Одна из женщин встала из-под навеса и быстрым шагом направилась к прибывшим.

– Долгих лет вам жизни, отец, – подойдя, произнесла она и поклонилась.

– Куда уж ещё дольше жить? – проворчал старик. – Уже девятый десяток разменял. Лучше помоги нашей гостье смыть кровь, а потом проведи её домой, пусть отдохнёт.

Фарх ушёл по делам, оставив с Алаей Манью.

Относительно обещанной платы девушка волновалась чуть-чуть. Сидела в ней слабая мысль, что её могут обмануть и не отдать обещанных жетонов. Хотя с другой стороны – зачем им это делать? Жетоны не представляли для простых людей особой ценности…

Смыв у колодца запёкшуюся кровь, и приведя себя в порядок, Алая почувствовала себя лучше. Затем Манья повела воительницу к себе в дом. Девушка переступила порог вслед за хозяйкой, после Манья тихо и аккуратно притворила за ними дверь. На немой вопрос Алаи хозяйка улыбнулась и прошептала:

– У нас дочка спит.

– У вас? – приподняв бровь, тихо спросила Алая.

– Да, муж мой с ребёнком остаётся, пока я работаю. И наоборот.

Алая кивнула, затем Манья провела девушку в небольшую гостиную и жестом пригласила гостью устроится на подушках, беспорядочно лежавших на узорчатом ковре.

– Я сейчас принесу попить и поесть.

Тут было темно. Свет еле пробивался сквозь занавешенные квадратные окна косыми лучами, в которых танцевала блестящая пыль. Алая откинулась на подушках, расслабилась и устало прикрыла глаза, наслаждаясь тенью и прохладой. Вспоминая скоротечную, но напряжённую битву с демоном, девушка волей-неволей возвращалась в мыслях к словам демона об изнасилованной возлюбленной. О том, что Масира убили люди этой общины. Глядя на старика Фарха и его дочь Манью, она не могла себе представить, что здешние люди способны на такое. Хотя дома, в своём родном мире, люди совершали и более ужасные вещи по отношению к её расе.

Хозяйка вскоре вернулась с подносом, на котором исходила паром чаша вареных белых зёрен с кусочками мяса сверху и кружка с каким-то напитком. Манья опустилась на колени и поставила поднос перед гостьей.

– Прошу, – хозяйка улыбнулась.

Еда пахла приятно, отчего живот очнулся и заурчал, а рот наполнился слюной. Взяв деревянную ложку, Алая принялась за угощенье. Довольно быстро покончив с блюдом, она пригубила напиток. Он оказался слегка сладким на вкус, горячим, но в то же время холодил язык и горло. Ничего подобного Алая никогда не ела и не пила.

– Спасибо за угощение, – произнесла она и благодарно кивнула. Её обуревали смешанные чувства, ибо не привыкла к тому, что люди относятся к ней дружелюбно.

Манья улыбнулась, взяла поднос и поднялась.

– Отдыхай. Отец скоро вернётся.

Она развернулась, чтобы уйти, но Алая вдруг заговорила:

– Скажи… ты знала Масира и Изман?

Манья замерла, а затем медленно развернулась к гостье. Алая всё поняла по лицу хозяйки.

– Масир… был младшим братом моего мужа. А Изман… моей младшей сестрой. В Масира вселился демон, он обезумел и убил мою сестру.

Проклятье! Алая замерла с открытым ртом, так и не решаясь спрашивать дальше.

– Прости. Я не знала. Иначе б…

– Ничего страшного, – Манья тяжело вздохнула.

Алае очень хотелось разузнать подробности их гибели, но она не имела права ворошить чужое прошлое и бередить чужие душевные раны. Но хозяйка сама продолжила:

– Пойдём, я покажу.

Алая без слов поднялась и зашагала вслед за Маньей. Они вышли из гостиной, прошли короткий коридор и остановились у одной из двух дверей. Манья приставила к губам палец, затем, грустно улыбнувшись, осторожно приоткрыла дверь.

В комнате, лёжа в маленькой деревянной кроватке, посапывал младенец. Рядом, устроившись на полу, спал на подушках мужчина.

– Дочку мы нарекли именем Изман, – прошептала Манья. – Она родилась год назад. Муж в ней души не чает.

Алая промолчала. А что ещё ей оставалось? Сказать, что муж гостеприимной хозяйки, возможно, в прошлом убил собственного брата и изнасиловал сестру Маньи? Нет. Не её это дело. Пусть уж лучше живут счастливо…

* * *

Солнце клонилось к горизонту, постепенно окрашивая небо в цвета пламени. Светившаяся тёплыми боками башня хозяйки Таргин возвышалась вдали. Алая уверенным шагом продвигалась к цели. А перед мысленным взором стояла картина: мирно спящие в одной комнате отец и дочь. Сказал демон правду? Или солгал? Это уже не имело значения. Если муж Маньи действительно повинен в смерти собственного брата и Изман, то, возможно, он теперь изменился. Как бы там ни было, Алая не считала себя вправе разрушать чужую семью из-за слов какого-то демона…