Суперпозиция неопределённости Я. Свободное Я — миф, свободна лишь мысль без Я

© Олег Абдрашитов, 2026

ISBN 978-5-0070-8047-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Оглавление

Глава 1. Западня выбора и самообман «Я»

Итак, рискну предположить, что если вы читаете эти строки, у вас есть большой интерес к познанию себя, других и жизни в целом. Иначе книга с подобным названием вряд ли бы привлекла ваше внимание. Мне кажется, что человек, упоенный комфортом или безотчетно пребывающий в потоке удовольствий, не станет прилагать серьезных усилий, чтобы вникнуть в идеи, изложенные в тексте. А ведь именно это предстоит сделать с первых же абзацев тому, кто серьёзно решит углубиться в чтение книги о фундаментальных вопросах природы «Я», свободе мышления и проблемах человечества. Поэтому я надеюсь, что если вы из тех, кто ищет ответы на свои вопросы, хочет разобраться в непростых жизненных обстоятельствах, стремится к осознанности, ищет смысл жизни или даже мечтает о том самом «просветлении», достижением которого заняты умы миллионов людей, то с этой книгой вы попали по адресу.

Жаль, что подобные желания разобраться в себе почти никогда не рождаются из ровного и довольного ощущения жизни — тогда можно было бы избежать появления внутренних конфликтов и противоречий. Но если уж они возникли, очень важно не остаться один на один с их содержанием, а обратить внимание внутрь себя, чтобы понять, в какой степени мы сами способствовали их возникновению, не ища при этом, на кого из окружения можно возложить вину. Важно осознать внутренние механизмы мышления своего «Я», которые делают это возможным.

В основе любого конфликта лежит что-то взаимоисключающее. Если понять саму возможность его причин, то и сложность выбора между противоположностями можно свести на нет. Да, трудно поверить, что сложный выбор, зависящий от всего нашего опыта, системы убеждений и ценностей нашего «Я», может стать легким и даже исчезнуть вовсе. Ведь по сути, каждый сложный выбор становится экзаменом, проверкой и подтверждением представления о себе — того, «какой Я» и «кто Я»

Но вот что важно: оказавшись перед лицом противоречивого выбора, вызов получает именно самопредставление о себе, которое является результатом мышления, направленного на себя, но с учетом интересов «Я». Это еще называется саморефлексией, но беда в том, что она не всегда направлена на анализ своих мотивов, ценностей, глубинных чувств и качеств. Чаще она направлена на подтверждение своего образа, своего самопредставления о «Я». Все, что важно для этого, становится ставкой в выборе и эталоном сравнения. Поэтому возникающие при этом страх, тревога и чувство ответственности перед собой за последствия неверного выбора с точки зрения «Я» не добавляют свободы и легкости. Мы очень боимся выбрать то, что может пошатнуть систему координат нашего «Я», мы очень боимся упасть в глазах других людей. Но если вдруг выбор оказался удачным с точки зрения «Я», это усиливает всю систему убеждений и ценностей, буквально «цементируя» ее при каждом успехе. И с каждым разом такому, еще больше уверовавшему в свое «Я», человеку оказывается сложнее согласиться на ошибку.

Таким образом, мы должны понимать: выбор — не просто неотъемлемая часть жизни, это то, посредством чего «Я» пробирается по дорожкам, наполняющим его содержание. Однако каждый раз, останавливаясь перед развилкой выбора, словно богатырь в сказке у развилки дорог, вне зависимости от результата, наше «Я» всё равно сохранит верность себе, даже если выбор был ошибочным. Оно обязательно придумает, почему виновато не оно, а что-то извне, ведь образ себя всегда находится на самом высоком пьедестале по сравнению с другими.

И оказавшись лицом к лицу с неверными последствиями выбора, человеку кажется, что причина — именно в неправильном выборе, но не в нём самом. «Выбрал бы другое — и всё было бы иначе», — наивно думает он. Ему кажется, что если выбирать тщательнее — сравнивать больше критериев, строить точные прогнозы, — можно избежать всяких неприятностей. Безусловно, такой подход имеет свои преимущества, но он оставляет нас в границах нашего опыта и системы ценностей. Все системы ценностей имеют разную значимость в зависимости от контекста. Это создает динамичные, невероятно сложные системы ценностей, где, переплетаясь и меняя свою значимость, они неминуемо приводят человека к сложной ситуации выбора не только между ними, но и тем, как этот выбор повлияет на его самооценку. Можно даже сказать, что это выбор не между А и Б, а между разными конфигурациями себя в будущем.

То есть, если выбор с точки зрения человека оказался верен, он раз за разом будет лишь подтверждать свои представления о том, «какой Я» и «кто Я». При этом набор объектов выбора принципиально не меняется, он остается зависимым от того, что окружает человека, во что он верит, что ценит, в чем убежден, что уже пережил и что считает своим. Все это служит эталоном, и все видится через соответствие ему. Как я уже говорил, главным остается сохранение постоянства самоощущения, внутренней непротиворечивости и целостности (того, «какой Я» и «кто Я»), поэтому все останется в рамках прежнего миропредставления.

Тюремщик самого себя: как «Я» сохраняет свою тюрьму

Приведу хороший пример этого постоянства. Когда однажды после раскрытия жестокого убийства, в котором преступник залил тело жертвы бетоном в яме своего гаража, его спросили, о чём он сожалеет и чтобы он сделал иначе, ответ шокирует: «Я сожалею, что неправильно выбрал место. Если бы я спрятал тело в лесу, вы бы меня никогда не поймали». Понимаете? Выбирает действующая на момент выбора версия «Я». И, как видите, оно готово выбирать даже самое ужасное, лишь бы поддержать своё настоящее самопредставление — любым способом, даже таким ужасным.

То есть, правильно выбирая — с точки зрения действующей версии «Я» в актуальной системе координат — мы лишь закапываем себя в свое «Я» еще глубже, перенося эту версию все дальше и дальше в будущее. Как бы это ни звучало обреченно, но наше обычное «Я» — это тюремщик самого себя. Самый изощренный механизм ограничения своей внутренней свободы — это не внешние обстоятельства, а инстинктивное стремление «Я» сохранить свою целостность любой ценой. В этой «тюрьме» опыт и ценности — не ресурс для роста, а материал тюремных стен. Они формируют «эталон», соответствие которому и является единственной целью системы. Мы видим мир не таким, какой он есть, а через призму соответствия или несоответствия этой внутренней модели.

Надеюсь, вы теперь видите, к чему я веду. Главный объект нашего внимания сейчас — не сам выбор и не техника выбора. Главный объект — тот, кто выбирает, и то, как изменится содержание его выбора, когда его «Я» в значительной мере изменит свое миропредставление, систему убеждений и ценностей. Очень важное замечание: набор объектов выбора даже может быть прежним, а вот значения этих объектов будут другими. Соответственно, многое из того, что должно было оказаться объектом выбора, им просто не становится. Само собой, от этого уже зависит и то, что будет выбираться, сколько в этом окажется конфликта и противоречий, и состоится ли выбор вообще. Я не буду прямо сейчас говорить, что конкретно должно измениться в миропредставлении конкретного «Я» и в нем самом, но именно об этом далее и пойдет речь. В книге будет максимально подробно разобран каждый фактор, влияющий на то, чтобы ваше «Я» смогло прийти к такому состоянию. И как вы понимаете речь идет о неизвестном вам до этого, состоянии «суперпозиции неопределенности „Я“», откуда будет видно всё о природе любых проблем человека и человечества в целом, не говоря уж о выборе. Говоря иначе, это новое для вас состояние тотальной потенциальности «Я» — не-фиксации и свободы от предопределенных версий «Я». Из него видна вся система человеческой реальности — вот к чему я веду.

Но сейчас я использую тему «выбора» как первую ступеньку к основной теме повествования. Акцент будет не на самом выборе, а на том, что ему предшествует, что позволяет ему случиться в принципе. И конечно же речь не о том, как ловко и правильно выбирать ради интереса «Я», делая его успешным. Все подобные способы достижения успешности, самореализации, саморазвития и прочего в изобилии представлены различными курсами, тренингами, семинарами. Но, как и в случае с убийцей — когда ужасное содержание его выбора продолжает восприниматься его «Я» как естественно правильная и единственная данность, — ваш выбор будет крутиться вокруг того, что значимо для вас сейчас. И со всем этим вы останетесь с прежним самоощущением и системой оценок происходящего, а значит, поводы для конфликта останутся. И беда в том, что такому «Я», зацикленному на этом содержании, не только не видно иных вариантов, но и собственной стопроцентной причастности к созданию себя, своего содержания и образа окружающей реальности, в которых оно и погрязло.

Вербальная матрица: как язык создает реальность для «Я»

Это все потому, что помимо самого опыта непосредственных переживаний, которые реальны для «Я» как ничто другое, содержание этого опыта закреплено лингвистически. Дело в том, что хоть мы и чувственно погружены в поток реальности, содержание, закрепленное понятийно, глубоко переплетено с этими ощущениями. Более того, субъективно они вообще тождественны. Вид вещи, ее образ в памяти, ощущения от контакта с ней и ее образом, ее название — все это слито воедино, и вызывает одинаковые реакции у «Я». И очень сложно понять, на что первое возникает эмоциональная реакция, на видимое, образ в памяти или название, прозвучавшее внутри. Вспомните: при встрече с агрессивной собакой звук лая, агрессивные прыжки в вашу сторону и прозвучавшее в мыслях или даже вслух слово «Собака» — все это поднимало вас на пик ощущения того, что вы переживаете в таких случаях. То есть вы узнали о ситуации сразу все вместе: слово, звук, вид — все было слито воедино в единый чувственный опыт. Но главным в этом оказывается то, что вербальная интерпретация этого события становится нитью, которая вплетается в ткань вашего персонального, концептуального и, главное, лингвистически оформленного образа реальности.

Взгляните прямо сейчас на любой предмет — внутри прозвучит его название. Очень сложно посмотреть и не назвать, это происходит непроизвольно. Вы бросаете взгляд куда-то, и при этом не создаете длинный список всего увиденного. Это как эффект боке в фотографии: в фокусе все выделено четко и резко, а вокруг — размыто. Это метафора внимания: оно выделяет только то, что значимо для содержания актуального «Я». А на то, что выделено вниманием, будут «наклеены» стикеры-ярлыки с надписями — названиями того, что интересно для этого актуального «Я».

Это сборище ярлыков — то самое содержание, за которое цепляется «Я» и в котором оно существует, поскольку это и есть среда обитания концептуализирующей составляющей этого «Я». «Я» не интересует, что отраженное психикой и лингвистически оформленное для него. Более того, это отраженное, во-первых, ограничено — мы не можем побывать во всех местах окружающей реальности и не можем охватить весь информационный поток знаний об этой реальности. Во-вторых, то, что всё-таки удалось увидеть и узнать, отфильтровано, искажено и обобщено благодаря природному алгоритму работы нервной системы вместе с мозгом. И в-третьих, содержание представлений «Я» о реальности — это всего лишь вербальная копия реальности, а в силу ограниченности языка эта копия обеднена не только его скудностью, но и его логикой. Об этом будет очень подробный рассказ.

А пока я прошу обратить ваше внимание на фундаментальную мысль о нашем языке в целом и нашей общечеловеческой способности к речи. Это отправная точка, без понимания которой всё остальное может показаться лишь красивой теорией.

Процессы, протекающие в организме, едины и неделимы. Наши эмоции, чувства, мышление длятся в нас постоянно, пока мы живы. Это непрерывный поток, река жизни, текущая внутри нас. Но, описывая и оценивая их словами, мы прерываем в себе ощущение этого движения всех сложных процессов, протекающих в нашей нервной системе. Таковы свойства слов и языка. Слово — это как фотография: оно может запечатлеть момент, но останавливает движение. По своей сути слова являются знаками и символами, которые призваны обозначать и замещать в нашем мышлении все объекты внешнего и внутреннего мира, упрощая всю его сложность и объемность для создания моделей реальности, для взаимодействия с ними как с реальностью.

Язык, рисунки, схемы — всё это является знаковым миром, который для человечества стал неотъемлемой частью существования. Мы живем не только в мире вещей, но и в мире их имен. Восприятие знаковых миров как некоей данности, без осмысления их истинной природы, и приводит к удивительным по своим проявлениям неоднозначностям и проблемам людей. Главной проблемой использования языка является неразличение его условной природы. Если сказать проще, то функция знака (слова) заключается в замещении объекта для удобства и эффективности нашего мышления в познании и общении. Используя язык, люди создают и передают свой опыт, культуру, они совершенствуют их так, что каждое поколение может продолжить свою деятельность с того, на чем остановилось предыдущее. Но к сожалению, вместе с этим наследуются и всё, тормозящее эволюцию мышления.

Очень трудно осознать, что, оперируя названиями, мы словно отвлекаемся от реальных вещей и начинаем воспринимать само слово как объект — как идола, занявшего место божества. Из средства интерпретации и описания слова превращаются в объекты восприятия, и человек поклоняется уже не реальности, а её имени. Но это упрощение, эта подмена реальности её знаком почти никогда не осознаётся — она игнорируется, как игнорируется воздух, которым дышишь. В результате люди помещают себя в упрощенные и обедненные миры, существующие по правилам языка, принимая клетку грамматики за бескрайний простор бытия.

Особенно остро это ощущается в те моменты, когда мы реагируем на какие-то слова, и наша реакция оборачивается настоящим эмоциональным штормом. Слова «тупица», «лох», «секс» и им подобные заставляют нас обижаться или краснеть, и мы воспринимаем эти реакции как нечто естественное и обычное. Парадокс в том, что это всего лишь звуковая вибрация или чернила на бумаге, но они способны вызвать дрожь в коленях. И связано это, конечно же, с тем, что слово для нас становится таким же стимулом, как и сам объект, потому что мы объединяем его значение, опыт взаимодействия с объектом и свои ощущения.

Никуда не деться от того, что индивидуальный понятийный набор каждого человека, с помощью которого строится концептуальное представление о реальности, создает весьма отдаленные представления о ней.

Более того, удивительно и то, что значимость таких описаний для человека оказывается выше, чем значимость того, что есть на самом деле. В целом знаковый мир стал для людей важнее первичной реальности, поскольку руководящие идеи, выраженные его средствами и существующие в лингвистической среде, образовали для человека эту вторую реальность. И в конечном итоге именно словесная интерпретация представления о реальности оказывается тем, что направляет и регламентирует поведение «Я».

Легко представить, что навигация в им же созданном индивидуальном образе реальности, состоящем из хаотично представляемых образов памяти, воплощенных в различные концептуальные представления о мире, — это не что иное, как маршрут по созданному мышлением миру. Этот мир искренне воспринимается как объективная реальность. «Я» в этом случае выступает непроизвольным творцом мифа, разрешая или запрещая себе что-либо в собственном творении и тем самым загоняя себя в жесткие рамки долженствования, необходимости и невозможности. Но из этих состояний увидеть рукотворность своего образа реальности невозможно: они буквально ослепляют человека, и сколько бы ему ни говорили, что его представление о реальности — это миф, долженствования, необходимости и невозможности останутся стенами этого мифа, невидимыми изнутри. Проблемы коренятся не в мире, а в языке, которым мы этот мир описываем. Чтобы изменить жизнь, нужно не менять обстоятельства, а переписать внутренний текст — такой, в котором, например, следование гороскопу будет восприниматься с улыбкой, а не как правило жизни. Но для начала попробуйте помолчать: это очень просто — всего три шага эксперимента, и вы поймете, о чем я говорил чуть выше.

.

Шаг №1 Окиньте взглядом всё, что есть вокруг, и заметьте: вас окружают различные предметы, которые вам очень хорошо знакомы. Попробуйте их не называть. Но вы их обязательно назовете.

Шаг №2 А теперь подойдите к окну или выйдите на улицу. Окиньте взглядом пространство и найдите что-то, имеющее незнакомые очертания, из-за чего вы сразу не сможете его назвать. Я понимаю, что будет искушение обозвать это какой-нибудь «ерундой» или «фиговиной», но интервал до этого и будет вашим молчанием. Сделайте это несколько раз — и я уверен, этот опыт окажется для вас очень необычным, а состояние внутренней тишины понравится вам.

Шаг №3 Теперь, получив опыт молчаливого наблюдения на уровне объекта, попробуйте наблюдать за рождением названий известных предметов в такой же тишине, задерживая насколько возможно называние этого объекта. Вывод прост: нам кажется, что это мы говорим словами, на самом деле слова говорят нами. Но пойдем далее.

Творец и жертва: «Я» как автор эмоций и мыслей

Таким образом, совершенно очевидно, что, непроизвольно создавая индивидуальный и динамичный образ реальности, наше «Я» оказывается творцом всех наших эмоций, всех наших мыслей, ну и всего нашего «Я» в целом. Ведь ему приходится реагировать на созданные им же стимулы. Мы сами создаем свое «Я», не зная порядка этого творчества. Поэтому и получается то, что получается, а получается не очень… И, знаете, бессмысленно пытаться управлять эмоциями. Управление тем, что уже возникло, потребует немалых навыков и усилий для подавления пиковой интенсивности переживания. Единственный путь — это сделать так, чтобы в «Я» рождались те эмоции, которыми не нужно управлять. А для этого нужны те стимулы, которые не вызывают отрицательных эмоций. А это принципиально другое содержание «Я», в котором нет повода для возникновения такого рода эмоций. А следовательно, нет повода для конфликта и противоречия. Но это не только трудно сделать, это еще и сложно понять. Но если знать порядок того, как формируется значимое содержание «Я», все это и легко понимается, и легко меняется внутри.