Позывной – «Кобра» (Записки разведчика специального назначения)

Пошло дело

Следующий заказ на «адскую машинку» пришел довольно быстро. На этот раз объектом диверсии был склад ракет «земля-земля» в том же Пагманском уезде. В полу одноэтажного дома был вырыт глубокий окоп крестообразной формы, в котором сложено около трех десятков ракет, множество боеприпасов к безоткатному орудию, выстрелы к РПГ, ручные гранаты.

На этот раз Васэ получил четыре кумулятивных заряда КЗУ-2 с мангнитами, полкило пластита, два отрезка детонирующего шнура длиной по четыре метра. Я подробно разъяснил, как установить заряды. Ракеты следовало сложить боевой частью в одну сторону, на них прикрепить магнитные мины. Соединить все заряды детонирующим шнуром, а на пересечение отрезков прилепить пластит со взрывателем.

Результат получили довольно быстро: через два дня. Правда, Васэ внес свои поправки в установку зарядов, в итоге громкого взрыва не получилось. Ракеты начали гореть и разлетаться в разные стороны. Селяне с перепугу разбежались кто куда. Советская сторожевая застава в Пагмане, зафиксировав странные пуски ракет, добавила туда жару из гаубиц.

За эту диверсию я получил от Васэ вторую бутылку «Белой лошади» и вторую нахлобучку от шефа. Валентин Иванович строжайше запретил хулиганить, потому что бомбить душманские склады не входит в наши обязанности. Советники Представительства КГБ тоже неодобрительно косились в нашу сторону:

– Допрыгаетесь, ребята, что когда-нибудь душманы подсунут бомбу вам самим.

Но, при всем желании, я уже не мог остановить процесс, поскольку передал Васэ целый ящик различных взрывателей, мин и зарядов, и он начал действовать самостоятельно. До конца нашей первой командировки, таким образом, партнеры успели взорвать шесть складов. По результатам одной диверсии у нас возникли разногласия с советниками зоны «Центр». У них была информация, что часть оружия со склада душманами предварительно было вывезено и продано.

Нашей девятой группой было изготовлено несколько самодельных мин для зарубежных акций. Для ликвидации одного из лидеров афганской оппозиции слепили магнитную мину с элементом необезвреживаемости. Чувствительность взрывателя Ваня с Василием Ивановичем настраивали, прилепив мину под днище своей машины и раскатывая по улицам Кабула.

Кроме того партнерам было показано, как изготовить кумулятивный заряд с ударным ядром большой мощности для душманской штаб-квартиры в Пешаваре, которая располагалась в двухэтажной вилле, отстоящей в глубине двора примерно в 50 метрах от каменного забора. Для мины понадобилось около трехсот килограммов пластита и огромный чугунный казан. Мину следовало замаскировать в кузове автомашины. Машину поставить на стоянку у забора. Было подготовлено две диверсии, одна в Пакистанском городе Парачинаре на складе, где хранилось около пяти тысяч противотанковых мин, другая планировалась в иранском городе Захедане на крупном нефтехранилище.

В Парачинаре диверсант, которому я присвоил условное имя «Кудлатый», внедренный под соответствующей легендой в охрану склада, должен был сперва купить на базаре противотанковую мину и вставить в нее замедлитель. Затем, в момент погрузочно-разгрузочных работ, выдернуть чеку взрывателя и занести мину на склад. Если это не удастся, должен был действовать грубо: снять часовых, сбить замок с дверей и применить старый добрый огневой способ. Поскольку обитую железом дверь подвала круглосуточно охраняли двое часовых, диверсанта снабдили бесшумным пистолетом «Гроза». «Кудлатый» предпочитал острый нож и имел по мокрушным делам богатый опыт, а ко всякого рода пистолетам с глушителями относился с предубеждением. Однако «Гроза» ему очень понравилась. В комнатах над складом проживало около тридцати моджахедов. Поэтому, на всякий случай, я дал ему автоматный глушитель ПБС и два магазина спецпатронов УС, трофейную химическую гранату нервно-паралитического действия. С диверсантом я занимался по индивидуальной программе почти месяц. В том числе отрабатывали возможность подрыва противотанковых мин с помощью ручных гранат РГД-5. Самое поразительное в том, что на испытаниях от гранат мины не детонировали, а разрушались!

Легенда прикрытия «Кудлатого» была интересной. Сперва его, сильно обросшего и изможденного, пришлось оставить без документов на базаре. Там его загребли в армию. В афганскую армию «призывали» методом облавы, и за каждого будущего защитника революции патруль получал приличную сумму. Оперработник ХАДа, посвященный в план операции, как бы случайно оказавшись на фильтрации призывников, распределил «Кудлатого» охранять районный партийный комитет в Кабуле.

Вскоре «Кудлатый», пригрозив стволом, заставил солдат-охранников связать друг друга, обокрал контору, забрал пять автоматов и укатил в Пакистан на новеньком парткомовском УАЗике. Машина, оборудованная тайниками, была специально подставлена для операции. Большую опасность для него представляли советские ночные вертолеты-охотники. Однако он благополучно достиг цели, заложил тайник со спецоружием, продал трофейные автоматы, внедрился в охрану склада и дал знать о готовности к операции.

Что касается диверсии в Захедане, два брата-диверсанта должны были на мотоцикле подъехать к нефтехранилищу, пробить из РПГ-7 цистерны с горючим и поджечь вытекающий бензин бронебойно-зажигательными и трассирующими пулями. Затем всю ночь до утра на головы несчастных пожарных должны были падать китайские ракеты «Земля-земля», снабженные замедлителями пуска.

Эти зарубежные акции не были осуществлены по политическим соображениям и отменены распоряжением нашего большого руководства. «Кудлатому» пришлось возвращаться в Кабул и вернуть спецоружие. Впоследствии он участвовал во многих интересных мероприятиях. Сейчас он проживает в Пакистане, сильно пристрастился к наркотикам. Недавно я связался с ним через посредника, пригласил в гости в Москву. Когда он приедет, придется сходить к ребятам в МВД, попросить граммов двести анаши для старого друга.

Убедившись в эффективности диверсий, партнеры на базе 5-го управления ХАДа создали самостоятельный 8-й отдел, который через пару лет превратился в 58-е управление со своей спецлабораторией, складами и персоналом, прошедшим подготовку в Союзе. Бессменным начальником этого диверсионного подразделения оставался мой друг Васэ. У него работали и советники, и прикомандированные специалисты из Союза, занимавшиеся радиоминами. Другим нашим ребятам общаться с сотрудниками спецлаборатории было категорически запрещено. Однако, пользуясь своим исключительным положением, я продолжал встречаться и работать с ними и в последующем.

Глава 12. Ургунская операция

В ночь на 31-е декабря 1983 года на город Ургун напали душманы. Афганский пограничный полк частично разбежался, частично попрятался в крепости. Со всех сторон доносился лязг гусениц и рев танковых моторов, неслись вопли:

– Алла! Алла!

И тогда Бадам, который оказался там со своей разведгруппой, пинком распахнул дверь блиндажа, в котором трясся от страха полковник Сыдык и командир пограничного полка. Потребовал ключи от оружейных складов. Ключей не оказалось. Пришлось сбивать замки. Среди всякого хлама обнаружил семь гранатометов. С крепостной стены наугад на звуки моторов разведчики открыли огонь и кричали «Ура!». Это чтобы душманы решили, что имеют дело с советскими солдатами. Шум поутих. Тогда Бадам с несколькими бойцами совершил вылазку. На фоне свежевыпавшего снега заметил силуэт танка и решил его брать. Но танк удрал. Подобрав двух раненных душманов, приволок в крепость. Из щелей вылезли перепуганные пограничники и запинали несчастных до смерти.

В это время в самом городе Ургуне горстка ГРУшников тоже приняла бой.

Как потом выяснилось, моджахедов поддерживали всего два танка. Просто душманы записали шум моторов на магнитофоны и устроили психическую атаку. Если бы не Бадам, противник захватил бы город. А когда в Ургун вошли советские дивизии, ребята были использованы в качестве наводчиков, что позволило уничтожить огневые точки противника и захватить богатые трофеи. Результаты его деятельности были оценены высоко. Начштаба 40-й Армии Сергеев лично жал Бадаму руку.

Глава 13. ЧП в Кандагаре

1-го января 1984 года наша девятая группа готовилась десантироваться на Ургун, но операцию отменили. Зато поступила шифровка из Кандагара. Случилось несчастье в нашей колонии: в результате взрыва есть убитые и раненные. Для расследования ЧП из Кабула командируются три человека: полковник из отдела кадров Представительства КГБ, подполковник из Представительства МВД и я, в качестве эксперта по взрывным устройствам.

Спецрейсом прибываем в кандагарский аэропорт, далее нас отвозят в ООНовский городок. ООНовский городок – это обнесенные каменным забором двухэтажные виллы, в которых проживают военные, сотрудники КГБ и МВД, гражданские специалисты. Во дворе несколько БМП охраны. Вокруг забора густые заросли камыша в два человеческих роста. Их в свое время пытались выжигать огнеметами, но безрезультатно: быстро прорастают. И тогда внешний периметр просто заминировали, причем без составления карточек минных полей. Все равно наши за забором не лазают.

Новому коменданту городка этого показалось мало, поэтому на расстоянии нескольких метров от забора армейские саперы начали натягивать МЗП. Пространство между ними нашпиговали противопехотными и сигнальными минами.

На крыше виллы, где размещаются наши ребята из «Омеги», огневая точка АГС-17, обложенная мешками с песком. За мешками скучают солдаты в касках и бронежилетах. На другой крыше – корпус подбитого БТР. Его крупнокалиберный пулемет КПВТ без пламегасителя по ночам пугает духовских лазутчиков трехметровым факелом и страшным грохотом. Внутри БТР – койка. На ней по ночам дремлет дежурный офицер.

Вокруг городка пологие склоны, дальше на многие сотни километров пески пустыни Регистан. Жарко, несмотря на январь. А что же творится здесь летом?

Мы с кадровиком размещаемся на вилле «Омеги», а подполковник МВД – у своих советников. С тех пор мы его больше не видели. Начинаем расследовать вдвоем. Выясняется следующее.

31 декабря ребята отмечали Новый год. Сначала встретили по Сахалинскому времени, как и полагается вскрыли бутылку шампанского и отсалютовали в воздух ракетой. Затем наступила очередь поднять бокалы за Благовещенск. После этого пили за алма-атинцев, ташкентцев, душанбинцев. Шампанское кончилось, перешли на самогон. В 24:00 по Московскому времени «Омегу» пришли поздравлять соседи: капитан-таджик из МВД и новый руководитель разведточки ГРУ. Таджику захотелось пустить ракету. Наши пожадничали. Тогда ГРУшник вручил милиционеру ключи от своего сейфа: там лежали две ракеты, оставшиеся от прежнего хозяина. В это время все вышли покурить. Таджик в кругу ребят поднимает руку с осветительной ракетой вверх, дергает шнур: Взрыв! Ему оторвало по локоть левую руку и кисть правой руки, снесло по колено осколком левую ногу. Начальнику разведточки ГРУ выбило глаз. Двое наших офицеров тяжело ранены, легко ранило солдата, стоявшего спиной.

Затащив раненых в комнату, ребята наложили жгуты на ампутированные конечности капитана, перевязали остальных, вкололи всем промедол. Затем, погрузив в «Волгу», помчались в госпиталь, расположенный в трех десятках километрах от городка – в аэропорту (кто бывал в Кандагаре, представляет что это такое: ехать ночью через камыши). Рано утром прилетел военный самолет. Офицера ГРУ приняли на борт. Пилоты согласились подождать, пока окажут медицинскую помощь остальным. Но какой-то ублюдок дал команду на взлет:

– Кагебешники набедокурили, а наш офицер мучается. Никого ждать не будем.

«Омеге» пришлось вызывать из Кабула самолет Представительства КГБ. На это ушло еще 3 часа. Капитана МВД не довезли, он скончался в воздухе…

Для нас это было дико. Годом ранее Джалал-Абаде загибался от тропической лихорадки «Каскадер» Володя. Он уже впал в кому. Нужны были какие-то редкие импортные препараты. И тогда братва выдала «SОS» по радиостанции «Сатурн». Центр отреагировал мгновенно и послал шифровки во все свои закордонные резидентуры. В одной из европейских стран были куплены необходимые лекарства и самолетом «Аэрофлота» в тот же день переброшены в Москву. В «Шереметьево» ящик с медикаментами был перегружен на борт андроповского ТУ-134 и доставлен в Кабул. Оттуда военным бортом в Джалал-Абад. Володя был спасен.

Пока кадровик КГБ опрашивает свидетелей, я должен определить, что же взорвалось? Провожу осмотр места происшествия. Два двухэтажных здания, отстоящие друг от друга примерно на 10 метров, и гараж между ними в плане образуют букву «П». Во дворе стоит белая «Волга». У машины выбиты стекла правого борта. Верх и правые двери в нескольких местах пробиты осколками. На поверхностях крыши и дверей радиально расходящиеся следы копоти. Поскольку они отложились в двух плоскостях, легко определяю центр взрыва. Провожу по этим следам пальцем – копоть жирная. Это человеческий жир. Левая кисть капитана, державшая ракету, была разнесена в клочья. В таком случае фрагменты кисти должны быть разбросаны по кругу во все стороны. Оглядываюсь вокруг. Что-то слишком много мух на стенах. Подхожу ближе и вижу, что они роятся над мельчайшими частицами человеческой плоти, налипшими на штукатурку.

Собираю в бумажные кулечки все, что мог обнаружить: металлические осколки, косточки, кусочки мяса. Затем разбираю пробитую осколком дверцу «Волги» и обнаруживаю там донную часть осветительной ракеты. Все ясно. Взорвалась ракета, начиненная взрывчаткой. Я сам умею изготавливать такие сюрпризы. Только я обычно добавляю в пластит шарики или мелкие гвозди. В этой ракете убойных элементов не было. Иначе погибли бы все.

Детально обследую и поверхность земли. За моими действиями со стороны внимательно наблюдает старичок с погонами генерал-майора. Затем он подходит и заговорщически шепчет:

– Гранату могли бросить сверху – и показывает пальцем на бойцов, дежурящих на крыше.

Похоже, дед малость «не того».

Где вторая неиспользованная ракета? Вдруг и та сюрприз?

Часовые показали, что вторую ракету после ЧП выбросили через забор в камыши. Ее нужно найти. Перебираюсь через МЗП и, чуть не наступив на гюрзу, взлетаю на стену. Впереди густой камыш. Придется спуститься вниз и шарить руками. А там – страшно подумать: всякие ползучие и членистоногие. Бр-р!

Пока переминаюсь на заборе и раздумываю, издалека раздается автоматная очередь: кто-то пытается меня срезать. Но стреляет он неважно и пули поют довольно высоко. Осторожно сползаю со стены, и прокалывая землю складным ножом, углубляюсь в заросли. Через некоторое время нахожу не одну, а две ракеты. Возвращаюсь по своим следам обратно.

Штаниной все-таки цепляюсь за крючок МЗП. Хлопок сигнальной мины, жуткий вой, трассеры! Прибегает злющий подполковник-сапер:

– Твое счастье, что этот участок я вчера не успел заминировать. Попробовал бы отойти на пару десятков метров правее! И вообще, какого хрена ты шатаешься по моему минному полю?

Я на него не в обиде. От солдат я и так знал, что на этом участке мин нет. Когда все утихомирилось, начинаю колдовать над ракетами: разбирать или нет? Кто ж этих ГРУшников знает, вдруг изделие поставлено на необезвреживание? Колупнешь крышечку и бывай здоров! Решаю выстрелить. Привязав ракеты к козлам для пилки дров, длинным шпагатом из-за угла привожу их в действие: первая срабатывает как и полагается осветительной ракете. Дергаю второй шнурок. Взрыв!

Опять набегает народ. Сапер орет на меня. Он подумал, что этот идиот опять полез через забор и подорвался на мине.

Виноват, не спорю.

Меня беспокоят другие мысли. Когда военнослужащий гибнет в бою, его семье выдается денежное пособие. Например, за майора полагается 1000 рублей. Хоронят его с музыкой и троекратным салютом. По этому поводу, отправляясь на боевые, мы иногда подначивали Серегу:

– Командир, садись вперед. Случись что, тебя будут хоронить с музыкой. А нам надо еще дослужиться до майора.

Сергей не спорил и, посмеиваясь, послушно занимал место рядом с водителем БТР.

Если смерть военнослужащего не была связана с боевыми действиями, его семье ничего не полагается.

Конечно, как член комиссии, я обязан установить истинную картину происшествия. Но если эта истина пойдет ребятам во вред – я не колеблясь уничтожу вещдоки и буду доказывать всем, что имел место душманский обстрел. С этой целью я даже привез с собой из Кабула пару железок: хвостовые части 82 мм мины и реактивной гранаты ПГ-7В. Армейцы будут молчать: сработало их специзделие.

Вечером переговорил с кадровиком Представительства КГБ. Он согласен прикрыть ребят, но просит подготовить несколько других правдоподобных версий, поскольку весь городок знает, что никакого душманского обстрела в новогоднюю ночь не было. Сажусь писать справки, дополняю их цветными рисунками. Излагаю факты:

– центр взрыва находился примерно на высоте 180 см от поверхности земли;

– взорвалась осветительная ракета;

– ракета взорвалась в руке погибшего капитана.

Далее выдвигаю возможные версии:

– взорвавшаяся ракета имела заводской дефект;

– в корпусе осветительной ракеты находилось взрывное устройство.

По последнему пункту предполагаю:

– сюрприз могли подложить душманы;

– сюрприз мог быть изготовлен сотрудниками ГРУ для спецмероприятий (иначе зачем простые осветительные ракеты хранить в сейфе), но предыдущий начальник разведточки по какой-то причине не поставил в известность своего преемника.

А подполковник МВД, не поставив нас в известность, уже улетел в Кабул. Странно.

Номер и серия второго взорвавшегося специзделия совпадает с номерами ракет армейской бригады, дислоцирующейся возле Кандагарского аэропорта.

Едем туда. Комбриг дает команду собрать все ракеты этой серии. Их более ста штук. Нужно их проверить. Заниматься этим в расположении бригады не разрешают. Уезжаем на «Волге» подальше. Нам выделяют БТР сопровождения. Уже вечер. Алый диск солнца на багровом фоне неба, черные силуэты скал, черная земля, а на ней серебристые ручейки. Красота-то какая!

Впереди на обочине «бурубахайка». Бородатые мужики душманского вида, завидев нашу «Волгу», не спеша рассредоточиваются по обе стороны дороги. Я начинаю нервно нащупывать пистолет, потому что неделю назад в этих краях из такой же «бурубахайки» впарили в корму БТР. «Духи», заметив позади нас далеко отставший бронетранспортер, возвращаются обратно к своей машине. Слава богу, нас не трогают. Подъезжаем к мосту. Привязываем ракеты к перилам и длинным шнуром из под моста начинаем их запускать.

Примерно через час заканчиваем работу. Ни одна не взорвалась. Чтобы проверить версию заводского брака, даже заклиниваю осветительную ракету в корпусе, проткнув лезвием ножа ее картонную оболочку насквозь. Не взрывается. Ракета прорывает плотный картон и улетает вместе с ножом. Я был неправ, у нас выпускают надежное оружие!

На другой день возвращаемся в Кабул и узнаем удивительные новости: командование 40-й Армии о кандагарском ЧП в тот же час оповестило свое московское начальство. Министерство Обороны в своей интерпретации раньше других проинформировало об этом Кремль и свалило вину на наших ребят. По линии МВД подоспело уточнение: «В новогоднюю ночь 1984 года по инициативе сотрудников КГБ, в их расположении было организовано совместное распитие спиртных напитков домашнего приготовления, приведшее к ЧП с летальным последствием для сотрудника МВД».

Генеральный Секретарь Юрий Владимирович Андропов позвонил Председателю КГБ Чебрикову уточнить детали происшествия, а он первый раз об этом слышит! Руководителю Представительства КГБ в Кабуле от него изрядно перепало.

Кадровик попросил меня согласовать план дальнейших совместных действий с руководством Кабульского Представительства МВД. Мрачный милицейский генерал, молча выслушав мою пламенную речь, направил к тому подполковнику, третьему члену нашей комиссии. Подполковник извлек из сейфа разорванный в клочья пиджак погибшего капитана с бурыми пятнами запекшейся крови и фотографию, на которой запечатлены трое незнакомых ребят возле самогонного аппарата. Позже я выяснил, что это были советники МВД предыдущего заезда!

На все мои уговоры подписать подправленный протокол, он отказывался и упорно твердил:

– Они занимались распитием спиртных напитков!

Я озверел и перешел на «ты»:

– Слушай, мужик! Ты что, Новый год встречал всухую?

– Я ракеты не стрелял, – с обескураживающей простотой ответил он.

Короче говоря, в результате межведомственной грызни пострадала семья погибшего капитана милиции. В этом плане все же хочется отметить положительную практику 40-й Армии: независимо от причины смерти военнослужащего в Афганистане, на всех их оформляли документы как на боевые потери с положенными в таких случаях пособиями.

Глава 14. Операция «Забиулло»

31 января 1984 года в Кабуле я готовился отмечать свое 32-летие. Варились полтушки барана, наготове стояла трехлитровая банка «салимовки» – крепчайшего самогона, по рецепту «Каскада» гнавшегося местным дуканщиком Салимом. В предвкушении бешбармака братва выписывала круги вокруг большой кастрюли. Но тут возник дежурный офицер и передал мне срочный вызов к шефу.

Сперва задание показалось простым: требовалось срочно доставить начальнику разведотдела 5-го Управления ХАДа бесшумный пистолет «Гроза» с двумя патронами и обучить его пользоваться этой штуковиной. Сыпанув в карман на всякий случай пригоршню спецпатронов, я завел «таблетку» и поехал к афганцам.

Начальник разведки Рашид, крутой боевик-"мокрушник", ждал у себя в кабинете. Мне было совершенно не интересно, кого это партнеры собираются пристрелить. К тому же я торопился обратно на пиршество. Быстренько объяснив Рашиду устройство и принцип действия пистолета, я вставил кассету с двумя патронами и, решив продемонстрировать бесшумный выстрел, нажал на спусковой крючок. Раздался жуткий грохот! Пуля бабахнула по деревянной книжной полке, пробила ее, вдребезги разнесла цветочный горшок, отскочила от бетонной стены и упала нам под ноги, вращаясь и жужжа как муха. Распахнулись двери, в кабинет сунулись перепуганные афганцы. Рашид рявкнул на них, и дверь мгновенно захлопнулась.

Я был смущен. Мне следовало сообразить, что если по деревянной стенке даже просто ударить кулаком, это будет далеко не бесшумно. А тут – пулей. Вышли на балкон. Вторую пуля я всадил в стену дома. Громко чмокнув, она застряла в кирпичной кладке. Опять не то! Сменив кассету, я передал пистолет Рашиду. Он прицелился в водосточную трубу дома напротив. Рука его дернулась – тут же раздался звон пробитого металла. Да, стрелял он классно!