Альтернатива для грешников

Глава 6

Увидев фотографию, подполковник Звягинцев не сказал ни слова. Он помнил и о журналистке, и о сестре погибшего Скрибенко. Звягинцев, подумав немного, положил фотографию обратно и сказал, обращаясь к хозяйке дома:

– Вы не будете возражать, если мы заберем этот альбом с фотографиями?

– Вы хотите забрать все фотографии? – встрепенулась женщина.

– Нет, конечно, – быстро ответил подполковник, – достаточно будет, если мы заберем десять-двенадцать штук: они будут нужны для последующего опознания вашего брата. – Он сказал первое, что пришло в голову, но женщина даже не стала прислушиваться к его словам, а вот журналистка удивленно посмотрела на подполковника.

– Заканчиваем, ребята, – твердо сказал подполковник, – составьте протокол выемки. Я думаю, нужно отобрать несколько фотографий.

Шувалов кивнул, понимая, что в числе изъятых должна оказаться и эта фотография. Бессонов подошел к столу.

– Нашу журналистку можешь использовать в качестве понятой. И пригласи кого-нибудь из соседей. – Звягинцев отошел к окну и достал сигареты. Потом, спохватившись, обернулся к Бессонову. – Пронумеруйте фотографии, и пусть хозяйка дома распишется.

– Пригласите Константина Гавриловича, – предложила женщина, – он встает в шесть утра и делает зарядку. Это бывший генерал пограничных войск. Он живет над нами.

– Пригласи, пригласи, – разрешил Звягинцев, устало посмотрев на часы. Было уже без пятнадцати шесть. Звягинцев вышел на лестничную площадку, чтобы выкурить сигарету. За ним вышла журналистка.

– Вам на самом деле так нужны фотографии погибшего? – спросила она, искоса взглянув на подполковника.

– Конечно, – невинным голосом ответил Звягинцев, – фотографии всегда нужны. Нам еще намылят голову за то, что этот ответственный сотрудник Кабинета Министров выбросился в окно.

– Вы считаете, что он был связан с бандитами? – уточнила она.

– Пока мы ничего не знаем, – осторожно ответил подполковник, – возможно, что оказался в квартире случайно.

– А как вы считаете, он попал туда случайно? – не унималась та.

– Я не знаю, – Звягинцев затянулся, – я еще не составил определенного мнения. Во всяком случае, вы можете выключить магнитофон, который вы прячете в сумочке. К теме нашей беседы он не имеет никакого отношения. Мы же договаривались, что без моего согласия вы не опубликуете ни строчки.

Она покраснела. Потом решительно тряхнула своей короткой стрижкой и, засунув руку в сумочку, выключила магнитофон.

– Я бы все равно ничего не использовала из этой записи без вашего согласия, – оправдываясь, сказала она.

– Надеюсь, – без тени улыбки заметил подполковник, – но в любом случае это было нарушением нашей договоренности. Мы взяли вас на очень опасную операцию, – он опять перешел на «вы», и это было признаком охлаждения их взаимоотношений, – позволили участвовать в наших мероприятиях, стать свидетелем захвата банды преступников, привезли на место происшествия, а вы использовали наше доверие, решив обмануть нас. У меня есть все основания больше вам не доверять.

– Нет, – попросила она, – я не нарочно. Просто мне хотелось сделать так, чтобы репортаж по-настоящему получился.

– Для этого вы должны были хотя бы проинформировать нас, – выдохнул подполковник, оглядываясь на дверь. Он разговаривал с ней, не давая возможности вернуться в комнату. Сверху спускались Петрашку и пожилой человек, сохранивший удивительную выправку. Несмотря на раннее утро, он был тщательно выбрит и даже успел надеть галстук к белой сорочке. Звягинцев невольно улыбнулся. У генерала пограничников была своя многолетняя закалка старой школы.

– Доброе утро, – весело сказал он, – извините, что побеспокоили так рано.

– Ничего, – ответил генерал, протягивая руку и сжимая ее в крепком рукопожатии, – ничего страшного. Я уже проснулся, только вашему товарищу пришлось подождать, пока я закончу бриться.

– Спасибо вам, проходите в квартиру, – предложил подполковник, чуть посторонившись. Взглянув на часы (было уже шесть часов утра), подполковник достал телефон и позвонил Зуеву. – Как у тебя дела?

– Все в порядке. Вернулись Байрамов и Дятлов. У Влада ничего страшного, сквозная рана.

– Ну, слава богу. Он в больнице?

– Нет, они вернулись. Нужно видеть, какой у него вид. Не хочет отсюда уходить, ждет, когда ты вернешься.

– А остальные?

– Маслаков звонил из больницы. Он дежурит рядом с раненым. У того положение хуже: может не выжить.

– Это будет совсем некстати, – пробормотал подполковник, – мне бы очень хотелось, чтобы он ответил на некоторые наши вопросы.

– Аракелов тоже вернулся, – сообщил Зуев. – У Скрибенко нашли родственников?

– Нашли. Но ее сейчас лучше не трогать, – чуть подумав, сказал Звягинцев, – это его сестра. Пусть немного придет в себя, и тогда привезем ее в морг. Звонки какие-нибудь были?

– Два раза кто-то звонил. Я уже просил проверить. Звонили с улицы, из телефона-автомата.

– В шесть часов утра, – задумчиво произнес Звягинцев, – интересные были знакомые у Коробка.

– Я об этом тоже подумал. И еще о Скрибенко. Почему погибший не боялся встречаться с бандитами в два часа ночи? Неужели они были так тесно связаны?

Подполковник покосился на стоявшую рядом журналистку, плотнее прижал к уху телефон:

– Это мы будем проверять.

– Представляю, какой будет скандал, – услышал он слова своего заместителя, – ответственный сотрудник Кабинета Министров оказался ночью в одной квартире с бандитом-рецидивистом Коробком.

– Ты еще себе не все представляешь, – пробормотал Звягинцев, – оставь кого-нибудь из ребят на телефоне. Возможно, что это их пункт связи. Хотя откуда о нем узнала любовница Коробка, ума не приложу. У тебя есть ее адрес? Нужно будет заехать к ней и потолковать.

– Мне заехать или вы сами?

– Давай лучше ты. Мы уже здесь заканчиваем и скоро поедем обратно на работу. А ты заскочи к этой дамочке. С ней работали ребята из уголовного розыска. Ты ее потряси, пусть скажет, откуда она знала о встрече и почему решила выдать своего бывшего ухажера. – Договорились. Вам нужен ее адрес?

– Давай.

– Улица Усачева, сорок два.

Звягинцев убрал телефон, взглянул на журналистку.

– У меня есть несколько вопросов, – улыбнулась она.

– Надеюсь, вы не включите магнитофон? – спросил подполковник без тени улыбки.

– Нет, конечно. Мне интересно, что могло быть общего у бандитов с этим погибшим. Судя по всему, он был не особенно решительным человеком.

– С чего вы взяли?

– Когда мужчина не может жить один и нуждается в опеке своей сестры, он не самостоятельный человек, – резонно заметила она.

– Интересное наблюдение, – кивнул подполковник, – мне тоже так показалось. Но в этом-то и загадка. Мы сейчас заканчиваем, – сказал он, демонстративно взглянув на часы, – по-моему, вы можете ехать домой. И не забывайте, что вы дали слово. Ни строчки об этом деле, пока я вам не разрешу.

– А когда вы мне разрешите?

– Через несколько дней, – дипломатично ответил Звягинцев, – договорились?

– Идет, – деловито сказала она, – тем более, что пока писать не о чем. Бандитов вы постреляли, а главный свидетель выбросился из окна. Слушайте, может, они держали его в качестве заложника и требовали выкуп?

– У вас бурная фантазия, – улыбнулся подполковник.

– Я просто высказала свое предположение, – пожала она плечами.

Подполковник открыл дверь и поманил к себе Шувалова:

– Возьми такси, поезжай, проводи нашу журналистку домой. Возвращайся.

– Ясно, – Шувалов недовольно кивнул. Ему с самого начала не нравилась эта молодая нахалка, и он не особенно это скрывал.

– Только она сначала подпишет документы в качестве свидетеля, – предложил подполковник, – поторопи Бессонова, пусть заканчивает. У нас еще полно дел в управлении.

Через двадцать минут все спустились вниз, где в машине спал Хонинов.

– Сергей, просыпайся, – негромко сказал Звягинцев, – едем на работу.

Хонинов открыл глаза, словно и не спал.

– Нашли что-нибудь?

– Нашли, – кивнул Звягинцев, устраиваясь на переднем сиденье. – Значит, так, ребята, – подполковник повернулся к сотрудникам, – с этой минуты вы ничего не знаете, ничего не видели, пока я не поговорю с полковником Гороховым. Мне нужно выяснить все самому. Если Горохов был каким-то образом связан с Коробком, то почему он не предупредил их о нашей операции? У него было много времени. Нет, не все так просто. – Звягинцев достал телефон, набирая номер Зуева. – Чувствую, отнимут скоро у нас эти телефоны, – проворчал он, – слишком много денег они жрут.

К его удивлению, номер не отвечал.

– Не отвечают? – спросил Петрашку. – Может, оставили телефон в машине?

– Зуев не мог оставить телефон, – возразил подполковник. – Черт возьми, почему они не отвечают? Какой телефон был в той квартире у Коробка? Кто-нибудь помнит?

– Я помню, – сказал Бессонов, называя номер телефона. Звягинцев быстро набрал номер. Трубку снял Аракелов.

– Что у вас происходит? – строго спросил подполковник. – Почему не отвечаете?

– Никого здесь нет, – доложил Аракелов, – наши уехали. А меня оставили пока здесь.

– Когда уехали?

– Уже минут пятнадцать.

– У Зуева телефон работал?

– По-моему, да. Он ведь говорил с вами.

– Ясно. Ты один?

– Нет, сейчас пришел участковый. Пытаемся починить входную дверь.

– Хорошо. Если кто-нибудь позвонит, сообщай мне. – Звягинцев закрыл телефон, потом, подумав немного, снова набрал номер Зуева. Снова никто не отвечал.

– Может, у него батарейки сели, – предположил Бессонов, видя, как нервничает подполковник. И в этот момент наконец кто-то ответил.

– Алло, Зуев, – недовольно сказал Звягинцев, – почему долго не отвечал?

– Кто это говорит? – услышал он чужой голос.

– Я звоню своему другу, – быстро сориентировался подполковник, – а кто со мной говорит? Может, я ошибся номером?

– Нет, вы не ошиблись. Просто вашего друга больше нет.

– Как это нет? Кто говорит?

– Это неважно. Перезвоните попозже.

– Подождите, – закричал подполковник, но на другом конце уже отключились.

– Быстро на улицу Усачева, – приказал Звягинцев, – поворачивай машину. С ребятами что-то случилось. – Хонинову не нужно было говорить дважды. Он развернул автомобиль так, что заскрежетали тормоза. И рванул машину в другую сторону. Огромный, мощный джип несся по утренним улицам Москвы с максимально возможной скоростью. Все четверо сидели молча, понимая, что произошло нечто невозможное. Зуев не мог так просто отдать телефон чужому человеку. Хонинов, сцепив зубы, выжимал из двигателя все, пугая попадавшиеся на пути машины и пока еще редких прохожих.

Уже подъезжая к дому, они услышали вой пожарных сирен и увидели пламя, бьющее из окон третьего этажа. Звягинцев выскочил из машины, не дожидаясь, пока джип затормозит, и едва не упал. Он подскочил к одному из офицеров милиции, стоявших в оцеплении.

– Я подполковник ГУВД, что случилось? – закричал он.

– Не знаю, – ответил офицер, – там произошел взрыв. Говорят, погибли люди.

В этот момент Звягинцев увидел рванувшегося к нему Дятлова. Тот был перепачкан сажей и бормотал нечто невразумительное.

– Что случилось? – закричал подполковник.

– Они погибли! – Дятлова колотило. – Они оставили меня здесь, а сами поднялись вдвоем. Зуев и Байрамов. Оба погибли сразу. На двери было взрывное устройство. Когда я вбежал в подъезд и поднялся на этаж, все было кончено. Я вызвал пожарных и «Скорую помощь», Зуева разорвало на куски, он стоял за дверью, а у Маира снесло полголовы.

Звягинцев закрыл глаза, стиснув зубы. Он не впервые терял своих товарищей. Но впервые так глупо.

– А вы говорили, мог предупредить, – услышал он голос Хонинова. И, словно очнувшись, приказал: – Сергей, с этой минуты ты заменяешь Зуева, собери ребят, вернетесь в управление. На какой машине вы приехали? – спросил он у Дятлова.

– На «Волге», вашу «девятку» мы оставили Аракелову.

– Хорошо, – повернулся подполковник, – узнайте, куда увезут… куда увезут их тела. Встретимся в управлении. И дай мне фотографию.

– Товарищ подполковник, – услышал он рассудительный голос Бессонова, – если это организовал Горохов, то ваша беседа ничего не даст.

– Возможно, – горько кивнул Звягинцев, – но я буду знать, почему так все произошло. Встретимся через час. – Он повернулся и, не сказав ни слова, пошел к «Волге». Офицеры смотрели ему вслед.

– Нужно было поехать с ним, – задумчиво сказал Петрашку.

– Он не хочет, – возразил Хонинов, – может, он и прав. Но если это организовал Горохов… – Он, не договорив, сжал кулаки.

– При чем тут Горохов? – спросил ничего не понимающий Дятлов.

– Пойдем посмотрим, что там случилось, – не ответил Хонинов, – и куда делась эта сучка, любовница Коробка, живущая в этой квартире. Она не подумала, что мы ее найдем и снесем голову за наших товарищей?

Глава 7

Думаете, мне очень хотелось провожать эту журналистку? Но Михалыч так выразительно на меня посмотрел, что я понял, как нужно поступить. На прощание он показал мне на сумочку, и у меня не осталось никаких сомнений. Нужно было только найти соответствующее место, чтобы сделать все так, как требовалось. Рядом, к сожалению, не было никакого строительства. Даже немного обидно: вся Москва перекопана, а здесь нет ни одного строительства. Если бы была какая-нибудь стройка, я бы повел нашу молодую нахалку через эту стройку и по дороге у нее «случайно» могла открыться сумочка и упал бы ее магнитофончик. Разумеется, все это нужно было сделать осторожно, чтобы эта настырная особа ни о чем не догадалась. Но стройки рядом не было, и нам сразу пришлось идти на улицу и ловить такси. Придется действовать нетрадиционными методами, решил я для себя.

Остановив машину, я галантно пропустил даму вперед и забрался рядом с ней на заднее сиденье. К этому времени магнитофон был уже у меня в руках. Теперь нужно было достать из него кассету так, чтобы она ничего не заметила. Она назвала адрес своего дома, и мы поехали.

– Вы давно знакомы с подполковником Звягинцевым? – спросила она, и я, признаться, даже обрадовался, так как во время разговора легче всего незаметно достать кассету.

– Несколько лет, – ответил я, стараясь не особенно много разговаривать.

– Он производит впечатление толкового человека, – осторожно сказала она. Неужели она считает, что я могу рассказать что-нибудь о нашей группе? Она и так слишком много сегодня узнала. Я киваю, проворчав нечто невразумительное. Кассету я уже достал, теперь нужно вернуть на место магнитофон.

– У вас часто случаются подобные выезды? – снова спрашивает дамочка. Почему она не может сидеть спокойно? Я даже забыл, как ее зовут. Кажется, Лариса.

– Знаете, Лариса, – осторожно говорю я, – мы обычно выезжаем не так часто, как вы думаете. Такие операции случаются не каждый день.

– Между прочим, меня зовут Людмила, – немного обиженно говорит она. Это, по-моему, единственное, что ее задело.

– Извините.

– А как вас зовут? – Это не очень большой секрет, но лучше, если бы я не называл своего имени. Дамочка должна знать только имя нашего командира и больше никого.