- -
- 100%
- +
– Но у него должен был появиться еще один ребенок?
– Верно. Алексей говорил мне, что перепишет завещание, как только Тамара родит ему сына. Он очень хотел мальчика. С другой стороны, сегодня акции нефтяных компаний упали раз в десять, и еще неизвестно, когда они вырастут. Эксперты говорят, что их стоимость больше никогда не поднимется до прежних значений.
– А почему в доме был племянник его первой жены?
– Он работал с братом уже довольно много лет. Семь или восемь. Помогал ему, всегда был на подхвате.
– Сколько лет его двоюродной сестре, вашей племяннице?
– Шестнадцать. Она уже взрослая.
– Нет, пока еще несовершеннолетняя. Получается, что смерть вашего брата сделала их достаточно обеспеченными людьми. Девочка получает квартиру и наверняка еще некоторое количество акций. Ведь ваш брат не мог лишить наследства свою несовершеннолетнюю дочь. Есть еще его вторая жена. Она тоже получит часть акций.
– Наверное, – мрачно пробурчал Монахов.
У него явно испортилось настроение при мысли о том, что он не сможет контролировать финансовые активы младшего брата, и они попадут в руки женщин, не подготовленных к этому.
– Это все? Или вы хотите что-то еще сказать?
– Нет. Больше ничего, – не слишком уверенно произнес гость.
– Когда вы лжете или не хотите говорить всей правды, это сразу заметно, – строго произнес Дронго. – Поэтому давайте договоримся, что вы не будете врать или пытаться скрыть от меня правду. Я обратил внимание, что вы часто моргаете, когда нервничаете. Что еще вы мне не сказали?
Монахов взглянул на родственницу, сидевшую рядом.
– Есть вещи, о которых люди обычно вслух не говорят, – сказал он.
Инна поправила очки и как-то странно поежилась, словно опасалась услышать какую-то горькую правду.
– Я даже догадываюсь, о чем именно не стоит упоминать в присутствии вашей молодой родственницы. Жена вашего брата уехала утром, а секретарша прибыла с документами в загородный дом, – проговорил Дронго.
– Мне не хотелось бы обсуждать эту тему, – сказал Монахов и поморщился. – Вы должны понять мои мотивы. Мой брат погиб, и я не желаю сейчас говорить о его личной жизни. Это были отношения Алексея, не касающиеся меня, и я не вправе распускать язык по этому поводу.
– Если вы не хотите узнать тайну смерти вашего брата, то, наверное, не стоит обсуждать такие вопросы. Но тогда непонятно, зачем вы сюда пришли.
Монахов снова взглянул на свою родственницу.
– Возможно, у них были более близкие отношения, – выдавил он.
– Возможно или?..
– Да, или, – выдохнул гость. – Их отношения были куда более тесными, – подтвердил он.
– Она ничего не слышала?
– Конечно, слышала. Выстрел и крик моего брата. А когда вбежала, то увидела этого охранника. Она первой его и заметила.
– А все остальные?
– Потом прибежали. Вы сами видите, что все и так понятно. Но следователи все время мудрят, пытаются вытащить этого мерзавца. Да еще и этот адвокат, который появился как из-под земли. Я вообще не понимаю, откуда он взялся и кто ему платит. – Монахов сжал кулак, посмотрел на почти пустую бутылку и попросил: – Можно еще воды?
Вейдеманис снова поднялся и принес вторую бутылку. Монахов опять выпил.
– Какое-то наваждение, – пожаловался он. – Просто не могу понять, кому и зачем понадобилась смерть Алексея. И главное – как охранник узнал про его оружие и сумел так быстро его найти?
– У вашего брата было разрешение на это оружие?
– Да. Он держал его в кабинете. В закрытом сейфе.
– Сейф с ключом или на кодовом замке?
– Там был специальный код, – мрачно ответил Монахов.
– И как посторонний человек мог узнать его? – спросил Дронго.
– Не знаю. Может, сейф в это время был открыт. Сам не понимаю. Но никого больше в комнате не было. Только этот охранник мог выстрелить в моего брата. Была проведена экспертиза, которая доказала, что убийца стрелял с расстояния в три метра. Согласитесь, что мой брат не мог сделать это сам. Я много об этом думал. Наверное, кто-то следил за моим братом, сумел узнать код и сообщил его убийце. Не исключено, что преступники подкупили кухарку Алексея, его секретаршу или племянника. Эти кавказцы, всякие чеченцы да лезгины, на все способны. Извините, – сразу спохватился он. – Срываюсь уже второй раз. Я, конечно, понимаю, что бывают и приличные кавказцы. Моя мачеха обожала Муслима Магомаева. Но среди них встречаются и преступные типы…
– Как и среди представителей любого народа, – заявил Дронго. – Уроки политкорректности я для вас проводить не буду. Просто замечу, что у следователя должны быть какие-то основания для продолжения расследования. А у судьи – для возвращения дела.
– Именно поэтому я и пришел к вам. Я не сомневаюсь в том, что Алексея убил охранник. Там просто никого не было из чужих, – уверенно проговорил Монахов. – Теперь нашлись негодяи, которые нарочно выгораживают преступника. Я хочу знать, кто и почему это делает.
– Кто ведет расследование? – спросил Дронго.
– Сначала дело вел следователь Вавилов. Хороший парень, который все правильно понял. Он мне так и сказал, мол, сделаю все, чтобы мерзавец не ушел от наказания. Вавилов быстро закончил дело и передал его в суд. Нормальный следователь, который понял, что здесь нет ничего таинственного. Охранник увидел открытое окно, влез в дом, надеясь поживиться, и попал на моего брата. Алексей, конечно, попытался его остановить. Возможно, даже достал свой пистолет и успел выстрелить. Но охранник был моложе и сильнее. Он отобрал у моего брата оружие, застрелил его, а потом сбежал. Никакой страшной тайны здесь нет. Наоборот. Подобное случается сплошь и рядом. Но потом появился этот хитромудрый адвокат, и все сразу застопорилось. Дело было возвращено в следственный комитет. Судья поверила этому проходимцу и крючкотвору. Сейчас дело ведет следователь по особо важным делам Леонид Леонидович Гайдаев. Он начал какую-то непонятную возню. Уже месяц не может передать дело в суд и все время придумывает какие-то дурацкие отговорки.
– А почему дело передано Гайдаеву? – спросил Вейдеманис. – Чем они это объясняют?
– Ничем. Несут всякую чушь о новых обстоятельствах.
– Гайдаев – достаточно серьезный следователь, – задумчиво произнес Дронго.
– Я бы так не сказал, учитывая, что он уже второй месяц ничего толком сделать не может, – возразил Монахов. – Что здесь непонятного?
– А если убийца влез в дом не для того, чтобы украсть вещи, а хотел именно застрелить вашего брата? – спросил Дронго.
– Для чего? Чем Алексей мог обидеть этого типа? Что он такого мог сделать, чтобы тот хотел его убить?
– Вы меня не поняли. Ведь его могли нанять в качестве убийцы. Возможно, кто-то узнал о завещании. Ведь семья его первой супруги получила еще одну квартиру. Дочь от первого брака становилась фактической наследницей отцовского состояния. Нужно было торопиться, пока она не достигла совершеннолетия.
Монахов нахмурился. Он явно об этом не думал. Инна испуганно поправила узкую юбку и снова заерзала на месте.
– А вам досталась роль опекуна, который будет распоряжаться миллионами своего брата, – безжалостно продолжал Дронго. – Вы не считаете, что сами можете быть подозреваемым в организации убийства своего брата?
– Вы с ума сошли? – ошеломленно спросил Монахов. – О чем вы говорите?
– О возможных предположениях следователя.
– Тогда зачем я к вам пришел? – спросил Монахов и тяжело задышал.
– Чтобы гарантировать свое алиби, – поставил неприятную точку Дронго.
– Что вы такое говорите! – Монахов явно занервничал. – Это был мой младший брат. Как я мог такое даже подумать? Неужели вы считаете, что я мог организовать такое ужасное преступление и заплатить этому убийце?
– Так может считать следователь, – согласился Дронго. – Если он знает о вашем отношении к «лицам кавказской национальности», то вполне способен предположить, что вы специально наняли именно такого человека для совершения убийства.
– Не нужно так говорить, – мрачно попросил Монахов. – Неужели я должен доказывать, что не совершал этого преступления?
– Доказывать и проверять будем мы с Вейдеманисом, если решим взяться за расследование убийства вашего брата.
– Вы можете назвать мне сумму вашего гонорара, и я постараюсь его оплатить, – торопливо предложил Монахов.
Он словно испугался, что его собеседник может передумать.
– Пока рано об этом говорить. Давайте сделаем все по порядку. Вы дадите нам нотариально заверенную доверенность на представление ваших интересов. Мне и господину Вейдеманису. Мы встретимся со следователем Гайдаевым и постараемся уточнить, почему он никак не может закончить расследование. Только потом мы поговорим с вами о гонораре. Возможно, речь идет о каких-то технических проблемах, о которых мы пока не знаем.
– Согласен, – заявил Монахов. – Я на все готов. Лишь бы наконец-то разобраться с этим непонятным убийством. Хотя мне лично все давно понятно. Просто следователь по непонятным причинам пытается вытащить из петли этого лезг… охранника.
– Завтра утром вы с господином Вейдеманисом поедете к нотариусу и оформите нам доверенность быть вашими представителями, – сказал Дронго. – Теперь, прежде чем вы уйдете, я хотел бы попросить вас перечислить тех четверых людей, которые были в доме в момент убийства вашего брата, и дать им характеристики. Вы ведь хорошо знаете всех, не так ли?
– Конечно. Водитель Алексея с ним уже третий год. Зовут Славой. Фамилию точно не помню. Ему лет тридцать пять. Он раньше работал с кем-то из знакомых Алексея, который и порекомендовал ему этого парня.
– С кем именно?
– Точно не знаю. Не могу сказать. Теперь домработница. Ей уже за пятьдесят. Александра Львовна. Спокойная, домовитая, умная женщина. Работала в семье моего брата уже восемь лет, еще с его первой супругой. Хорошо готовит. Хотя мой брат любил заказывать еду в ресторанах.
– Странно, что первая супруга не взяла эту домработницу с собой.
– Мы тоже удивлялись. Но мне кажется, что сама Александра Львовна не захотела уходить к Регине. Это первая супруга моего брата.
– А может, она специально оставила домработницу в доме бывшего мужа, чтобы получать информацию непосредственно из первых рук? – неожиданно вмешался Вейдеманис.
Монахов даже вздрогнул от неожиданности.
– Я об этом не думал, – признался он. – Да, эти женщины были достаточно близки. Хотя у Регины был очень сложный характер.
– Почему был? Изменился после развода?
– Нет. Ее характер стал еще хуже. Но она уже не живет рядом с моим братом. Не жила, – поправил сам себя Монахов.
– Давайте следующего, – попросил Дронго.
– Племянник Регины – Дима Апрелев. Молодой человек. Ему чуть больше тридцати. Умный, амбициозный, деловой, энергичный. Брат его очень хвалил и примечал. Он даже не расстался с ним после развода с Региной. Настолько Дима был ему нужен.
– И, наконец, секретарша вашего брата, – напомнил Дронго. – Я так и подумал, что вы подсознательно назовете ее в конце, будете оттягивать разговор про эту особу до последнего момента.
– Это случайность, – хмуро проговорил Монахов. – Тем более что я уже сказал вам про нее. Она работала у брата последние два года. Когда эта красотка появилась в офисе Алексея, я был категорически против.
– Почему?
– Нельзя иметь молодую жену и заводить такую секретаршу. Как только на нее смотришь, все сразу становится понятно. Извини меня, Инна, за то, что я говорю такие вещи при тебе. Но Мила действительно выглядит как модель с картинки глянцевого журнала. Это не всегда нравилось Тамаре и всему окружению моего брата. В том числе и мне, и моей супруге.
– Ясно. И где сейчас эта Мила?
– Уволилась, – ответил Монахов и горько усмехнулся. – Такие дамочки недолго остаются без работы. Говорят, она сейчас сидит в приемной какого-то сенатора. Ловко устроилась. И достаточно быстро. Хотя я ее не осуждаю. Молодая женщина – ей нужно как-то находить свое место в этой жизни.
Инна не выдержала, опять заерзала на месте. Она была возмущена подобными словами своего родственника.
– Инна – ваша племянница со стороны супруги, не так ли? – уточнил Дронго.
– Конечно. А как вы догадались?
– Вам не нравится говорить о Миле в присутствии Инны. Если бы она была вашей родной племянницей, то есть дочерью брата, то вы не очень стеснялись бы в выражениях. Но при родственнице жены вам не хочется обсуждать возможные амурные похождения своего брата и его отношения с другими женщинами. Верно?
– Возможно. – Монахов усмехнулся впервые за все время разговора.
Инна снова поправила очки и сердито отвернулась.
– На сегодня у меня все. Если у вас нет вопросов, то давайте прощаться. До завтра, – проговорил Дронго.
Гости поднялись с дивана и направились к выходу.
– Вы сможете нам помочь? – спросил на прощание Монахов.
– Посмотрим, – ответил Дронго. – Когда за гостями закрылась дверь, он обернулся к Вейдеманису и спросил:
– Что ты об этом думаешь?
– Гайдаев – опытный следователь и умный мужик, – убежденно произнес Эдгар. – Он не стал бы так просто тянуть с передачей дела в суд. Значит, есть какие-то другие обстоятельства. Я думаю, нам нужно будет в первую очередь встретиться именно с ним. Ты ведь его помнишь?
– Конечно, помню. Но ты все оформи как полагается. Леонид Леонидович – педант. Он обязательно потребует, чтобы все было в рамках закона. Будет очень интересно его послушать и узнать мотивы такого вот поведения.
Глава 3
Дронго и Вейдеманис сидели в небольшом кабинете Гайдаева и слушали следователя. Тот согласился с ними встретиться, как только Эдгар ему позвонил.
Леониду Леонидовичу шел пятьдесят второй год. Этот рано поседевший мужчина носил очки и всегда отличался несколько сердитым, мрачным выражением лица. Он был скорее похож на преподавателя, чем на следователя. Его педантизм и пунктуальность давно уже стали поводом для шуток, популярных в следственном комитете.
Гайдаев еще несколько лет назад должен был стать государственным советником третьего класса, что соответствует генеральскому званию. Но его принципиальность в отстаивании собственных позиций каждый раз мешала чуткому руководству подписывать подобное представление. Гайдаев был честным человеком и хорошим следователем. Сами знаете, что в наши непростые времена такие вот люди встречаются крайне редко. Именно эти качества и сделали его своеобразным феноменом среди прокурорско-следственных работников.
Этот настоящий мастер своего дела проработал следователем более четверти века. Он уважал других профессионалов, в том числе и Дронго, легендарные расследования которого были достаточно хорошо известны в соответствующих кругах. Они несколько раз встречались в связи с разными делами.
Именно поэтому он сразу согласился на встречу. Гайдаев был опытным специалистом и понимал, что возможное участие Дронго в расследовании может оказаться полезным. Глупое чувство ревности к чужим успехам у Леонида Леонидовича никогда не появлялось.
– Монахов был у нас и жаловался, что расследование затягивается, – сказал Дронго.
– Он уже написал на меня жалобу, – спокойно сообщил Гайдаев. – Заявил, что я нарочно затягиваю расследование. Дескать, Вавилов все сразу оформил и сдал дело в суд, а потом и началось!.. Я никогда не критикую своих молодых коллег, но вижу, что для него не было никаких загадок во всей этой истории. А вот у судьи появились вполне оправданные сомнения. Она удовлетворила ходатайство адвоката о проведении дополнительной экспертизы на детекторе лжи, когда спецы единогласно вынесли заключение, что подозреваемый Хасмамедов не врет. Потом дело передали мне. У меня тоже появились вопросы. Сначала адвокат обратил внимание на эти нестыковки, потом ими заинтересовались в нашем следственном комитете. Наконец-то решено было поручить мне повторное расследование.
– Значит, вы нашли эти нестыковки?
– Таковых оказалось слишком много, – заявил Гайдаев.
– Можете их перечислить?
– Думаю, что да. Это не следственная тайна, о которой нельзя говорить. Адвокат подозреваемого тоже в курсе. Начнем с того, что там было два выстрела. Первая пуля попала в самого Алексея Монахова, а вторая – в стену, рядом с окном. Мой предшественник Вавилов сделал не совсем правильный вывод. Он решил, что сначала Монахов выстрелил в преступника, влезавшего в окно. Затем тот отнял у хозяина дома пистолет и убил его.
– Вы считаете, что было иначе?
– Почти уверен. Достаточно посмотреть на этого потенциального убийцу. Подозреваемый, Маил Хасмамедов – щуплый и худой парень. Рост у него метр шестьдесят девять, вес – шестьдесят два килограмма. Он был даже не классическим охранником, а скорее дежурным на стоянке автомобилей, указывал, кому и куда подавать машину. Алексей Монахов весил девяносто килограммов, имел рост метр семьдесят девять, в молодости занимался самбо. Вы считаете, что подозреваемый мог отнять пистолет у подобного соперника? Я начал в этом сомневаться. Но еще большие подозрения у меня вызывает второй выстрел. Баллистики утверждают, что он был сделан снизу вверх, под таким странным углом, словно человек, нажимая на курок, присел на корточки или лежал на полу. Вавилов решил, что Монахов оступился, упал, выстрелил. Затем Хасмамедов отнял у него оружие и убил его. Но почему он должен был упасть? Пистолет обычно хранился в сейфе, который вмонтирован в стену кабинета. У Монахова было разрешение на это оружие. Еще меня сильно смутила явная нестыковка во времени. Чтобы влезть в комнату через окно, нужно несколько секунд. На то, чтобы набрать код, открыть дверцу сейфа и достать пистолет, уйдет гораздо больше времени. Монахов просто не успел бы проделать все это. Тогда получается, что он заранее знал о появлении возможного вора или убийцы, а это не совсем логично.
– Вы проводили следственный эксперимент?
– Конечно. Дважды. Никто не успевал даже достать оружие, не говоря уж о том, чтобы еще и выстрелить. Люди, находившиеся в доме, утверждают, что сначала услышали достаточно громкий хлопок. Второй выстрел совпал с ударом двери, закрывшейся при сквозняке. Получается, что на этот раз два звука наложились друг на друга. Так, во всяком случае, утверждают все свидетели.
– Значит, было все-таки два выстрела? – уточнил Дронго.
– Вот именно. Не один и не три, а только два. Эксперты в этом не сомневаются. Один в стену, другим был убит хозяин дома. Мы нашли гильзы и оружие. Одна пуля застряла в теле Монахова, вторая – в стене. Здесь как раз нет никаких нестыковок.
– Что говорит подозреваемый?
– Хасмамедов утверждает, что услышал выстрел и решил влезть в окно, чтобы разобраться в ситуации. Конечно, так нельзя было поступать. Опытный охранник не стал бы забираться в дом, где раздаются выстрелы, а вызвал бы полицию или подкрепление. Но молодой человек решил самостоятельно все проверить. Он попытался влезть в окно, которое захлопнулось от сквозняка, и услышал стук закрывшейся двери. Затем появились люди, которые начали кричать на него. Парень испугался, спрыгнул с подоконника и побежал. Водитель Монахова бросился за ним, но не догнал.
– Вы опросили всех четверых?
– Конечно. В доме были водитель, домработница, секретарша погибшего бизнесмена и племянник его первой супруги. Все четверо слышали громкий первый выстрел, а потом и второй, гораздо более тихий.
– Может, потому, что первый выстрел был в стену, а второй попал в тело, и звук был более приглушенным? – уточнил Вейдеманис.
– Не получается, – возразил Гайдаев. – Оба выстрела произведены из одного оружия. Поэтому звуки должны быть одинаковые. Только в том случае, если бы пистолет приставили к телу, шум мог быть приглушенным. Но такого не произошло…
– Иначе были бы заметны пороховые ожоги вокруг раны, – закончил за него Дронго.
– Верно, – подтвердил Леонид Леонидович.
– Вы все проверили?
– Конечно. Окно было открыто. При порыве ветра оно с грохотом захлопнулось. Еще с подоконника упала ваза, которая разбилась. Все эти хлопки наложились друг на друга. Упавшая ваза, удар оконной рамы и второй выстрел. Экспертиза доказала, что он был произведен с отдаленного расстояния. Пуля, попавшая в хозяина дома, была выпущена с гораздо более меньшей дистанции. Поэтому звуки выстрелов оказались разными. Эксперты полагают, что такое вполне возможно. При первом выстреле сам Монахов стоял у открытой двери, и звук был хорошо слышен по всему дому. Потом дверь захлопнулась. Второй выстрел был произведен уже в закрытой комнате.
– Хасмамедов может объяснить свое появление в доме? Он ведь действительно влез в окно?
– Парень совершал обход территории. Он стоял рядом с домом, услышал выстрел, увидел открытое окно и попытался влезть в него. Клянется, что все так и было. В этот момент в комнату вбежали люди и начали кричать на него. Тогда Хасмамедов спрыгнул с подоконника и побежал, понимая, что его могут обвинить в этом убийстве. Он говорит, что просто испугался. Это его версия.
– А отпечатки его пальцев? – спросил Вейдеманис. – Они же были обнаружены на пистолете. Так, во всяком случае, нам сказал Сергей Монахов.
Гайдаев пожал плечами, нахмурился.
– Вы сказали, что у убийцы не было времени даже на то, чтобы достать оружие из сейфа. Тогда почему он ухитрился вступить в схватку с хозяином дома, отнять у него оружие, выстрелить и вскочить на подоконник? – безжалостно давил на следователя Дронго.
– Пока мы все проверяем, – проговорил Гайдаев.
– Вы не хотите отвечать? – осведомился Дронго.
– Давайте я не стану комментировать этот факт, – проговорил следователь после недолгой паузы.
– В таких случаях молчание бывает куда более выразительным, чем любые слова, – негромко заметил Дронго.
– Без комментариев, – повторил Гайдаев.
– Вавилов подделал доказательства? – полюбопытствовал Дронго.
Гайдаев молча отвернулся.
– Честь мундира, – с усмешкой проговорил сыщик. – Вы же понимаете, что эта информация останется здесь. Хасмамедов не трогал пистолета?
– Похоже на то, – не очень охотно ответил Леонид Леонидович. – Хотя мне неприятно об этом говорить. Без отпечатков пальцев Хасмамедова вся версия о его причастности к убийству была бы построена на песке. Вы же опытный человек, все сами понимаете. Помните, как оправдали убийц Анны Политковской? Там были чисто формальные причины. Следователи потом повторили свою работу, выяснили все до мельчайших подробностей и снова передали дело в суд. В последнее время судьи подходят к таким фактам очень строго. Следователь обязан сделать все, чтобы дело не развалилось.
– Даже фальсифицируя доказательства.
– У нас говорят иначе: «Собирая доказательную базу». Иногда следователи идут на подобные трюки, чтобы получить обвинительный приговор.
– Насколько я помню, вы никогда не занимались подобными трюками. Ваши дела суд ни разу не возвращал на доследование.
– Может, поэтому я до сих пор и не получил генерала? – Гайдаев усмехнулся. – Такие следователи, как я, не всегда удобны начальству. Ведь я могу основательно подпортить статистику. Поймите меня правильно. Мне не очень приятно об этом говорить. Но я не осуждаю Вавилова. Многие наши коллеги поступают подобным образом. Помните фильм «Место встречи изменить нельзя»? Мы его часто обсуждаем в своей среде, иногда спорим. Но почти все – слышите, почти все! – наши следователи уверены в том, что Глеб Жеглов был прав, когда подложил кошелек вору. А я пытаюсь отстоять позицию Шарапова, не признающего подобные методы, и всегда оказываюсь в меньшинстве. Людей можно понять. «Вор должен сидеть в тюрьме», – сказал Жеглов. Убийца должен быть наказан. Поэтому есть и такие примеры. Наши сотрудники якобы устраивают следственный эксперимент. Они дают подозреваемому незаряженный пистолет, а после проводят повторную экспертизу. Я думаю, что в данном случае отпечатки пальцев Хасмамедова таким вот образом и оказались главным доказательством его вины. Но это пока только мои предположения. Вполне вероятно, что я ошибаюсь и подозреваемый все-таки дотрагивался до оружия. Хотя его адвокат настоял, чтобы суд проверил Хасмамедова на детекторе. Сразу два эксперта категорически уверяют, что подозреваемый говорит правду. Он клянется, что не дотрагивался до пистолета, пока Вавилов не провел свой следственный эксперимент. С адвокатом все понятно. Ему нужна громкая слава. А вот подобные проверки на детекторах не являются доказательствами и не могут быть приняты судом в качестве неопровержимого аргумента. Тем более что некоторые эксперты считают, будто детектор можно обмануть. Судья решила отправить дело на доследование именно из-за второго выстрела, который был не таким громким.
– Но вы тоже не сдаете дело в суд.
– Не сдаю. Пытаюсь понять, почему два выстрела звучали по-разному. Ведь секретарша погибшего и его родственник Дима Апрелев находились практически в соседней комнате.
– Дверь не была закрыта изнутри?