Пройти чистилище
- -
- 100%
- +
– Да, – кивнул полковник, – все правильно. Не буду скрывать от вас, Караев, пришел запрос из Москвы. Они хотят использовать вас для работы за рубежом. Подробности вы узнаете в Москве. Как вы к этому относитесь?
Он встал:
– Я готов, товарищ полковник.
– Не нужно вскакивать. Матери можете объяснить, что едете в зарубежную командировку. Нашим сотрудникам мы объявим, что вы отправлены на учебу. Вы жениться не собираетесь?
– Пока, кажется, нет, – невольно улыбнулся Караев.
– Тогда все. Желаю вам удачи. – Полковник встал и впервые за все время их совместной работы протянул старшему лейтенанту руку. – Про нас не забывайте, – неожиданно мягко сказал начальник отдела.
На следующий день старший лейтенант Амир Караев вылетел в Москву. Его встречали прямо в аэропорту сразу трое сотрудников Первого главного управления, и он понял, что зарубежная командировка, о которой ему говорил полковник, будет достаточно сложной. Вечером его принял сам начальник управления «С», занимавшегося работой с нелегалами. Караев не знал, с кем именно он беседует, но догадался, что этот пожилой человек с такими мягкими, дружелюбными манерами, в хорошо сшитом штатском костюме занимает в разведке очень большую должность.
Генерал принял его не в своем кабинете, а на какой-то тихой подмосковной даче. Генерал вообще не любил свой кабинет, предпочитая появляться там как можно реже. Он поздоровался с молодым человеком за руку и, показав на диван, предложил продолжить разговор за чашкой чая. Чай подавал незнакомый мрачный высокий парень, в котором легко угадывался сотрудник охраны.
Они пили чай, и генерал задавал совершенно немыслимые и непонятные с точки зрения старшего лейтенанта вопросы. Для начала он спросил, какие фильмы любит его молодой коллега. Коллега очень удивился, но честно ответил, что разные, в том числе и американские. Тогда генерал спросил, какие женщины нравятся молодому человеку. Молодой человек, покраснев, ответил, что не занимался специально такими исследованиями. Генералу понравился его ответ.
Они негромко говорили о жизни старшего лейтенанта. Караев честно рассказал генералу все более или менее заметные моменты своей биографии. Он не сомневался, что начальник управления лучше его знает все эти моменты, но осознавал необходимость такой формы беседы, при которой генералу необходимо было получить личное впечатление. Временами казалось, что начальнику управления просто нужно писать подробную биографию старшего лейтенанта, настолько незначительные детали и подробности из жизни Караева он хотел узнать.
Его интересовали школьные впечатления Караева, рассказы о его товарищах, воспоминания о своих учителях, даже его пристрастия в еде. Услышав, что старший лейтенант любил больше всего острые и кислые блюда, генерал почему-то довольно кивнул и продолжал свои расспросы. Его интересовало, не было ли у старшего лейтенанта травм черепа в детстве, не было ли каких-нибудь скрытых шрамов и операций, словом, его интересовали все подробности, какие можно выяснить о жизни одного человека.
Они закончили беседовать в половине первого ночи, и генерал, так и не объяснив свой интерес к собеседнику, просто пожелал спокойной ночи. Караев остался ночевать прямо на даче, причем у дверей его комнаты постоянно дежурил сидевший на стуле сотрудник.
На следующий вечер все повторилось. Его вызвали теперь достаточно рано, было около шести часов вечера. И на этот раз вместе с генералом пришли еще двое людей. Один все время задавал дурацкие вопросы о снах старшего лейтенанта, спрашивал, какие чувства испытывает Караев, видя раздавленную крысу или зарезанное животное. Его очень заинтересовала история о попавшей под машину собаке соседей, которую десятилетний Амир с друзьями отвезли к ветеринару. Затем вдруг он попросил Караева пройти с ним в соседнюю комнату и снять там брюки. Смущенный старший лейтенант, не понимавший, почему он получил такой странный приказ, тем не менее вышел с этим незнакомцем в соседнюю комнату и снял брюки. После чего незнакомец попросил снять и трусы. Караев, открывший рот, чтобы выяснить, зачем это нужно, в последнюю минуту решил все-таки не задавать вопросов и покорно снял трусы. Незнакомец внимательно рассмотрел его, обращая внимание на нижнюю часть тела, и, видимо, оставшись довольным, разрешил одеться и вернуться в комнату.
Второй пришедший с генералом незнакомец все время молчал, внимательно наблюдая за ответами старшего лейтенанта. Именно наблюдая, а не слушая. Казалось, его интересовали только внешние данные молодого человека. А к концу вечера он внезапно попросил Караева пройтись по комнате и даже встал, чтобы проследить, как именно будет проходить по комнате старший лейтенант.
В этот день ему опять ничего не объяснили, лишь снова пожелали спокойной ночи. Правда, допрос на этот раз длился так долго, что они даже сделали перерыв на ужин, и молчавший все время человек почти ничего не ел, внимательно наблюдая, как ел именно Караев. Причем настолько внимательно, что Амиру просто расхотелось есть и он отказался от фруктов.
Наконец на третий день его снова принял генерал. И он был один и в хорошем расположении духа. На этот раз не было ни чая, ни ужина и вообще никаких вопросов. Генерал просто задал традиционный вопрос «как спали?» и внезапно перешел на «ты».
– Думаю, ты уже догадался, – сказал генерал, – зачем мы мучаем тебя вот уже три дня. Нам нужно было подобрать человека с такими внешними данными, как у тебя. То, что я тебе буду говорить, останется здесь. Ни одному человеку, никогда и ни при каких обстоятельствах ты не имеешь права рассказывать этого. Ни одному и никогда.
Мы хотим послать тебя вместо одного человека. Это реально существующий человек, вернее, существовавший. Нет, – заметив невольное движение Караева, успокоил его генерал, – мы его не убивали. Он попал три месяца назад в аварию и сейчас лежит в коме в софийской больнице. Вот его фотография. – Генерал достал из кармана фотографию. Караев изумился, генерал носил фотокарточку во внутреннем кармане пиджака. Амир был уже не дилетант и понял, насколько важна секретность в его деле, если даже фотографию на охраняемой даче ПГУ КГБ СССР генерал держит в своем пиджаке.
С фотографии на него смотрело незнакомое лицо молодого человека, отчасти напоминающее его собственное. Только этот парень был с небольшими усиками и прическа была несколько другой, более пышной.
– Это он? – спросил Караев.
– Да, его зовут Кемаль Аслан. Он из очень известной турецкой семьи, – ответил генерал, забирая фотографию.
Тогда он впервые услышал это имя – Кемаль Аслан, – еще не подозревая, что оно будет его собственным именем долгие годы.
– Дело в том, – продолжал рассказывать генерал, – что этот молодой человек родился в Филадельфии, в Америке, и до пяти лет был даже гражданином США. Его дядя Юсеф Аббас имеет очень большие связи в Германии и США. Последние годы он проживает в США, на юге, в Хьюстоне. Излишне говорить, какой большой интерес представляют для нас заводы в Далласе и Хьюстоне. Ты ведь должен знать об этом по делу Мачаидзе.
– Там есть несколько военных заводов, – вспомнил Караев, – в том числе филиалы крупных калифорнийских компаний.
– Правильно. И проникнуть на эти заводы у нас нет никакой возможности. Но теперь у нас вдруг появился уникальный шанс. Молодой человек уехал из Америки двадцать лет назад. Его там никто, конечно, не знает в лицо, даже родной брат отца. Его собственный отец умер, когда ему было пять лет, и он с матерью переехал в Болгарию в начале пятидесятых. Мать Кемаля болгарская турчанка. Другой дядя Кемаля живет в Измире. Это Намик Аббас. Он тоже достаточно крупный бизнесмен. Кстати, он был два месяца назад у своего племянника, но, естественно, не мог ничего особенного разглядеть. Племянник был забинтован и не реагировал на присутствие людей. Ты понимаешь, какой у нас шанс? Мы можем выдать тебя за этого самого племянника. У него умерла мать три года назад, и он сейчас совсем один. Собирался переезжать в Турцию, даже подал документы. До этого он никогда не был ни в Турции, ни в США. И мы собираемся послать тебя вместо него.
Караев сидел молча, пытаясь осмыслить сказанное генералом.
– Ты почти идеальная кандидатура на эту роль, – продолжал генерал, – турецкий язык для тебя почти как родной, только несколько слов произносятся по-другому, да и готовили тебя во время учебы для работы против турок. Тебе нужно срочно изучить болгарский, что совсем не трудно. Английский у тебя не такой, как у настоящего американца, но наши психологи считают, что так даже лучше. Ты не можешь говорить в совершенстве по-английски, ведь прошло столько лет, тебе еще нужно учиться заново. Но вот турецкий и болгарский ты должен знать абсолютно хорошо. Конечно, тебе придется выехать в Болгарию и готовиться там на месте. В Москву вернешься лишь в самом конце, перед отправкой. Для уточнения последних деталей. Ты меня понимаешь?
Караев кивнул. Он все еще пытался разобраться в своих чувствах, сознавая, что отныне для него начинается новая жизнь.
– Мы постараемся сделать все, чтобы подготовить тебя как нужно. Но сознаем, что идем на колоссальный риск. Такой обмен мы не практикуем. Слишком велика вероятность провала агента. Все предусмотреть невозможно. Обычно нашим нелегалам мы просто придумываем биографии. А здесь вполне реальное лицо, со своими воспоминаниями и, самое главное, воспоминаниями тех людей, с которыми он когда-либо встречался. Тебе будет очень трудно, старший лейтенант. Стратегическая задача – попасть в Америку, перебраться к своему старшему дяде и закрепиться в Хьюстоне. Учитывая, что ты родился в Америке, получение для тебя американского гражданства вещь вполне реальная. Мы на это можем вполне рассчитывать.
Генерал помолчал. Потом вдруг спросил, чуть улыбнувшись:
– Страшно? Только честно?
– Немного, – откровенно признался он.
– Мне тоже не по себе, – признался генерал, – никогда не отправлял на такое дело молодых ребят. Обычно наши нелегалы люди опытные, уже проработавшие много лет за рубежом и в возрасте не меньше тридцати пяти. Но ты единственный, кто подходит. И по возрасту, и по внешности, и даже по языковому барьеру. Кроме того, есть вещи, которые абсолютно невозможно имитировать, а ты подходишь. Например, вчера тебя попросили раздеться. Ты даже не спросил, зачем это нужно. Мы только вчера выяснили, что Кемаль Аслан, как и положено настоящему турку, был в детстве обрезан. Ну, посуди сам, кто из разведчиков мог даже подумать об этом. А ты, как восточный человек, тоже был обрезан в детстве. И ведь это подделать невозможно. Нельзя провести такую операцию теперь и выдать ее за операцию двадцатипятилетней давности. Ничего не получится. Понимаешь, как точно подходишь именно ты?
– Если только по этому признаку, – впервые улыбнулся Караев.
Генерал оглушительно захохотал, у него даже выступили слезы. Он вскочил с дивана и, продолжая смеяться, сел за стол.
– Нет, – наконец сказал он, – не только по этому признаку. Вернее, не только из-за него. Но если серьезно, то и этот момент говорит в твою пользу. Во всяком случае, та небольшая соломинка, которая перевесила все «за» в твою пользу. Мы отбирали трех кандидатов по всему Союзу. Не скрою, я бы хотел, чтобы ты был постарше и поопытнее. Но прошла твоя кандидатура. Какие-нибудь вопросы у тебя есть?
– У меня будет много времени?
– Не очень, месяца три-четыре. Потом ты ляжешь в больницу и врачи будут медленно выводить тебя из комы.
– Он сильно разбился?
– В основном голова и нога. Но там шрамы недавние, и их легко можно нанести на твое тело.
– Меня отправят в настоящую кому?
– Мне нравится твое чувство юмора, – хитро улыбнулся генерал, – но не зарывайся. Никто тебя в настоящую кому не отправит. Хотя, предупреждаю честно, левую ногу мы тебе немного поскребем. Но под наркозом и так, что ты ничего не почувствуешь. То же самое и насчет головы. Шрамы у тебя будут, а последствия после комы могут и не столь сильно проявляться.
– А если мой дядя предложит мне пройти медицинский осмотр? Они не очень доверяют болгарским врачам, особенно в Турции.
– Очень хороший вопрос, – кивнул генерал, – обязательно предложит. Поэтому мы уже полтора месяца назад послали в Измир одного врача. Настоящего турка. Он коммунист, был еще другом Назыма Хикмета. В случае необходимости он тебе поможет. Какие подробности тебя еще интересуют?
– Что я сообщу матери? Это надолго?
Генерал вздохнул.
– Не хочу врать, – честно сказал он, – просто не знаю. Мы предполагаем внедрить тебя в Хьюстон. Это может быть пять лет, может – десять, а может – мы рассматриваем это как крайний вариант – и все пятнадцать. Ничего более конкретного сказать не могу. Ты ведь все сам понимаешь, что работа нелегала не всегда может планироваться, как наши пятилетки. Здесь нельзя все просчитать. Некоторые агенты работают по десять и более лет. Некоторые гораздо меньше. Все будет зависеть от твоего умения сыграть свою роль. Может, получится так, что ты вернешься прямо из Турции. А нам бы этого не хотелось.
– Понимаю, – серьезно сказал он, – можно я еще раз посмотрю на его фотографию?
Генерал полез в карман. «Кемаль Аслан», – пробормотал Караев.
В этот день он родился вторично.
ГЛАВА 6
Он считал, что после аварии сможет навсегда забыть о Ронни Седлере и его друзьях, но уже через два дня, прочитав в местных газетах сообщение о смерти троих разбившихся в аварии людей, понял, как ошибался. Среди погибших не было Крайтона. А машину действительно вел бывший сотрудник полиции штата Колорадо, уволенный оттуда еще четыре года назад. И Кемаль понял, что он выиграл лишь первый раунд. Второй раунд ему предстояло отыгрывать.
Он оказался почти провидцем. Уже на следующий день после опубликования сообщения об аварии ему позвонил сам мистер Крайтон.
– С вами говорит Эрнст Крайтон, – представился этот негодяй, – я был близким другом покойного Ронни Седлера. Он никогда вам обо мне не рассказывал?
– Нет, – морщась, ответил Кемаль.
– Странно, а мне он о вас рассказывал. И о ваших необычных заказах на заводах нашей компании.
Это был намек. И Кемаль его понял.
– Что вы хотите? – сухо спросил он.
– Я не знаю, как именно погиб Ронни, – вместо ответа услышал Кемаль в телефонной трубке, – но подозреваю, что моим друзьям кто-то сильно помог. Это дело полиции вести расследование, но мне хотелось бы сообщить вам, что за Ронни был долг в двадцать пять тысяч долларов. Он должен был получить эти деньги и передать мне.
– Деньги сгорели в машине, – напомнил Кемаль.
– Я читал в газетах, что там нашли какой-то портфель с обгоревшими деньгами. Но при чем тут мы? Он разбился, и очень жаль, но наши ребята честно сделали свою работу и должны получить все деньги.
– Я не плачу дважды по одним счетам.
– Понимаю. Но поймите и наше положение, мистер Кемаль. Вдруг кто-нибудь случайно узнает о ваших нездоровых интересах? Вы понимаете, какой может быть скандал?
– Это шантаж?
– Что вы, – кажется, засмеялся Крайтон, – это просто напоминание.
– Что вы хотите? – повторил вопрос Кемаль.
– Вернуть честно заработанные деньги.
– И все?
– Конечно, мистер Кемаль. Мы люди деловые…
– Я знаю, с кем имею дело, – бесцеремонно перебил он Крайтона. – Когда и где мы должны встретиться?
– Вы знаете, где находятся портовые склады нашей компании?
– Знаю.
– Приезжайте туда. Только привезите наши деньги. И не нужно никого за собой приводить. Это в ваших интересах, мистер Кемаль.
– Когда?
– Сегодня в шесть часов вечера.
– Я не успею, – решительно сказал он, – только через два дня.
– Но мы говорили…
– Я уже сказал – послезавтра. Сегодня никак не получится. Мне нужно заказать в банке такую сумму. Вы меня понимаете?
Крайтон промолчал целых десять секунд. Потом, рассудив, что его собеседник прав, наконец выдавил:
– Но тогда точно послезавтра. Мы ждем денег. И без глупостей, мистер Кемаль. Вы меня понимаете?
– Слишком хорошо. – Он положил трубку. В сейфе лежит «беретта». Нужно будет рассказать обо всем Тому. Но, конечно, нельзя его подставлять под пули бандитов. На встречу с Крайтоном он пойдет один. Может быть, удастся закончить дело всего двадцатью пятью тысячами долларов. Хотя сам он совсем не верил в такую перспективу. Получив деньги, контрабандисты просто захотят его все время шантажировать. И из этого положения есть только один выход.
Он вызвал секретаря.
– Соедините меня с мистером Лоренсбергом. И проследите, чтобы мне не мешали разговаривать.
Через полминуты Том взял трубку.
– Слушаю вас, мистер Кемаль.
– Мне только что звонил мистер Крайтон, – сказал Кемаль.
Том молчал. Он все, конечно, понял и теперь обдумывал ситуацию.
– Он не погиб вместе с Ронни Седлером, я прочел об этом в газетах, – добавил Кемаль.
– Когда мне нужно приехать? – спросил уже вычисливший ситуацию Том.
– Прямо сейчас, – твердо сказал Кемаль.
– Буду через полтора часа, – пообещал Том.
Кемаль откинулся на спинку кресла и задумался. Даже если их разговор прослушивается, там ничего не должны понять. В конце концов, он может позвонить своему знакомому частному детективу для охраны от малознакомого типа, к тому же непонятно почему вымогающего двадцать пять тысяч долларов. Он встал и подошел к окну. Документы они получили, но теперь нужно думать, как избежать столкновения с этой мафией. Он снова посмотрел в угол на сейф, где лежала его «беретта». Кажется, другого выхода они ему просто не оставили.
Кемаль вернулся за стол. Хорошо, что Ронни Седлер был не только подлым и глупым, но и жадным. Он обманул своих товарищей, рассказав им о гораздо меньшей сумме, чем получал лично сам. Седлер, конечно, был мерзавец, но в данном случае его жадность сыграла на пользу. Теперь нужно до завтра срочно найти двадцать пять тысяч долларов. Снять такую сумму с банковского счета нельзя – сразу вызовет подозрение. Предыдущие пятьдесят тысяч он набирал несколько недель, а теперь сразу, за один день такая сумма. Нужно как-то объяснить необходимость ее получения. Он нахмурился. Конечно, это его деньги и он может снять их полностью. Но сразу за этим приедет налоговый инспектор выяснять, куда и зачем была взята такая сумма.
Том, вдруг вспомнил он. Конечно, Том Лоренсберг. Это же частный детектив. А ему могут понадобиться наличные деньги. Кажется, это идеальный выход в данной ситуации. Но послезавтра все равно придется идти на встречу с Крайтоном, отлично сознавая, что эти сукины дети просто так не отвяжутся. Им нужен шанс для шантажа, и этот шанс Кемаль дает им своими руками, вручив двадцать пять тысяч долларов за документы, добытые для него Эрнстом Крайтоном и покойным Ронни Седлером.
Теперь нужно подождать Тома. Объяснить ситуацию и просчитать варианты. Эрнст Крайтон бывший полицейский. Ему обязательно станет известно, как именно погибли его друзья. У Кемаля и так были долгие разговоры с полицией, не понимавшей, отчего столь известный бизнесмен вдруг решил принять участие в смертельных гонках.
Крайтон, безусловно, блефует. Он возьмет деньги и сразу начнет шантажировать. Если, конечно, вообще позволит Кемалю уйти живым после встречи. Но Крайтон позвонил сам и невольно подставился. Теперь и Кемаль будет точно знать, кто именно помог Седлеру получить документы. Крайтон не должен был звонить лично. Он подставился. А это значит, что он уже ничего не боится. Тогда может быть два варианта развития событий. Либо он не принимает Кемаля Аслана всерьез, вычеркнув его из списка живых. Либо собирается затем лично шантажировать своего влиятельного клиента. В обоих случаях конец непредсказуем. Есть, правда, и третий вариант, при котором Крайтон просто связан с ФБР. Но об этом думать не хотелось. Во-первых, документы были подлинные, а при сложившейся бюрократической системе никто из американских чиновников просто не возьмет на себя такую смелость – выдать документы агенту иностранной державы. А во-вторых, гибель троих людей просто обязывала бы ФБР приступить к более активным действиям. Нет, конечно, не ФБР.
Как и обещал Том, он приехал ровно через полтора часа. Кемаль всегда поражался этому умению своего напарника быть точным при всех обстоятельствах. Не принимая в расчет американские «траффики», многокилометровые заторы, при которых можно простоять несколько часов.
Они работали с Лоренсбергом уже четыре года. После того как Кемаль наконец закрепился в Хьюстоне и восстановил американское гражданство, получив необходимые документы, в маленьком городке Бейтауне открылось бюро частного детектива Тома Лоренсберга, который в действительности был советским офицером разведки. В отличие от Кемаля, у него не было никаких отдельных поручений. Его задача была прикрывать своего напарника при любых обстоятельствах. И заодно быть его связным. Проанализировав неудачи последних лет, руководство советской разведки обратило внимание на то обстоятельство, что лучшие агенты проваливались из-за своих связных, на роль которых, как правило, подбирались не всегда наиболее опытные и надежные сотрудники. Операция по закреплению Кемаля Аслана была слишком важна для Первого главного управления, чтобы рисковать исключительно ценным агентом. Поэтому в Москве было решено направить в помощь Кемалю одного из лучших офицеров разведки, долгие годы проработавшего в Сингапуре и Австралии.
Кемаль Аслан не знал настоящего имени и звания Тома, как и Лоренсберг никогда не спрашивал имени и звания своего ведомого. Оба сознавали, что лишние вопросы не имеют значения для их работы, и сознательно старались их избегать. В отличие от Кемаля, Лоренсберг не был на виду. Никому и в голову не могло прийти, что в небольшом сонном Бейтауне может осесть советский разведчик-нелегал, офицер разведки. В Бейтауне самым большим секретным объектом была детская площадка, где дети прятались во время своих игр. Сюда никогда не заглядывали сотрудники ФБР, да и полицейские в городе сидели почти без работы, если не считать случавшихся иногда потасовок среди молодых ребят и два случая ножевых ранений, когда просто повздорили две группы юнцов.
Лоренсбергу сознательно выбрали такой городок и подобное место работы для прикрытия его многочисленных разъездов, в ходе которых он свободно мог встречаться с представителями советской резидентуры, передавая им необходимые сведения и получая новые задания. Тому было около сорока пяти лет. Это был довольно высокий мужчина с резкими чертами лица и удивительно красивыми руками пианиста или скрипача.
Приехав в офис Кемаля, он обменялся с хозяином кабинета традиционными словами о делах компании, и, лишь когда они спустились в машину Лоренсберга, Кемаль рассказал своему напарнику о внезапном телефонном звонке Крайтона. Теперь, сидя за рулем и слушая Кемаля, Том понимал, какой опасности подвергается его подопечный. Он, заранее планировавший всю операцию по изъятию документов с Ронни Седлером, четко сознавал, с какого рода мерзавцами они имеют дело. И не сомневался, что эти мерзавцы дадут о себе знать. Теперь, слушая рассказ Кемаля о звонке Эрнста Крайтона, он мысленно просчитывал и варианты наиболее быстрого решения сложной проблемы.
– Что думаешь делать? – спросил Лоренсберг.
– Пойду на встречу, – вздохнул Кемаль, – Крайтон знает слишком много, в любом случае с ним нужно будет встретиться и попытаться нейтрализовать.
– Ты понимаешь, как это опасно?
– Конечно, понимаю, но другого выхода у меня просто нет. Нельзя позволить Крайтону болтать что угодно. Он хочет получить свои деньги.
– Думаешь, он на этом успокоится?
– Убежден, что нет. Более того – попытается меня шантажировать. Или запугать. Поэтому мне нужно быть готовым к любым непредсказуемым действиям бывшего «копа».
– Мне придется поехать на эти склады уже сегодня, – озабоченно сказал Том. – Он указал точное место, где состоится встреча?
– Сказал, на их складах в порту.
– Там можно спрятать батальон пехотинцев, – вздохнул Том, – ладно, не впервые. И дернул нас черт связаться с мафией. Поеду завтра утром и посмотрю, что можно сделать. Только давай договоримся, что завтра ты никуда не будешь выходить, даже на работу. Тебе лучше поехать за город, отдохнуть. Или к своему тестю на его ранчо.
– Марта поехала туда вчера, – вспомнил Кемаль, – лучше мне там не появляться.
– Опять проблемы? – понял Том.
– Еще какие. Я думаю разводиться, – вздохнул Кемаль.
– Это сообщение для Центра или ты говоришь сейчас просто как муж-неудачник?
– Конечно, как муж-неудачник. Я ведь понимаю, как они отреагируют в Москве на мой развод. Чертова профессия, – улыбнулся вдруг Кемаль, – даже развестись не можешь по своему желанию. На все нужно спрашивать разрешение начальства.
– Это серьезно, Кемаль, – возразил Том. – Завтра я поеду на склады, попытаюсь там что-нибудь выяснить. Они вряд ли начнут сразу в тебя стрелять, сначала захотят получить деньги и с тобой поговорить. Им захочется выудить из тебя еще денег, и поэтому, по логике, они должны тебя беречь. Но все равно нужно быть готовым к любым неприятностям. Я все просмотрю там, а ты уезжай пока завтра куда-нибудь за город. Они должны почувствовать, что ты испугался.