Самое надежное

Он любил путешествовать. Иногда ему казалось, что эти постоянные разъезды заменяют ему человеческое общение. Конечно, у него была Джил в Италии, у него был друг – Эдгар Вейдеманис, с которым он мог говорить на любые темы. Но внутреннее одиночество, то самое, которое настигает человека раз в жизни и уже никогда не отпускает, терзало Дронго, не давая ему спокойно сидеть на месте. Полученные им гонорары позволяли путешествовать по всему миру, и он пользовался любой возможностью, чтобы посетить незнакомые места.

На этот раз он прилетел в Грецию, чтобы отправиться на один из островов, где можно было уединиться и провести несколько дней в компании молчаливых англичан или немцев, которые вежливо уступали друг другу дорогу и не любили ни лишних разговоров, ни ненужных знакомств.

Он снял номер в отеле «Гранд Британия», расположенном в центре Афин, и уже собирался выйти, чтобы в очередной раз увидеть Парфенон, подивиться человеческому гению и развитию цивилизации, проделавшей столь долгий, трагический путь. В этот момент раздался телефонный звонок. Дронго поднял трубку.

– Я вас слушаю, – сказал он по-английски.

– Извините, – услышал Дронго, – мне сказали, что вас можно называть мистером Дронго. – Человек говорил по-английски с очевидным французским прононсом. – Извините, если вам это неприятно.

– Нет, – улыбнулся он, – меня действительно так называют, хотя это название птицы, а не имя человека.

– Мне сказали, что к вам можно так обращаться, – повторил незнакомец.

– Считайте, что вы уже обратились. Как вы меня нашли?

– Мой друг Пьер Дюнуа сообщил мне, что вы будете в Афинах. Эта такая честь для нас. Извините, я не представился. Французский консул в Афинах Морис Леру. Я много слышал о вас, мистер Дронго.

– Спасибо, но это обычное преувеличение. Обо мне рассказывают много небылиц.

– Нет, нет. О ваших заслугах знает весь мир, – мягко польстил французский консул, – вы такой известный человек, мистер Дронго. Может, вы слышали, сейчас в Афинах находится лорд Александр Столлер, он большой поклонник вашего таланта. Ему известны некоторые раскрытые вами преступления, в том числе нашумевшее убийство в Евротоннеле. Лорд приглашен на виллу братьев Хаузеров и просил меня доставить его туда. А хозяйка виллы Джерри Хаузер лично просила меня пригласить вас. Братья Хаузеры будут рады встрече с вами. Официальное приглашение на ваше имя уже подготовлено.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил Дронго, – но завтра я улетаю и вряд ли смогу принять ваше любезное приглашение.

– Но мы едем сегодня, – сказал консул, – там будет обычный ужин. Никакого официоза. Только хозяева и их друзья. Вы, наверно, знаете, что Джерри была признана одним из трех лучших журналистов Европы в связи с освещением событий в Югославии. Она весьма интересная женщина и очень хотела бы познакомиться с таким известным человеком, как вы.

«Джерри Хаузер», – вспомнил Дронго. Она действительно была толковой и напористой журналисткой. Ее репортажи вызывали у него интерес. Может, стоит туда поехать?

– Где их вилла?

– На острове, – обрадовался Леру. – Мы полетим туда на вертолете.

– Ненавижу самолеты, и тем более – вертолеты, – вздохнул Дронго. – А нельзя ли туда добраться на катере?

– Конечно, можно. Но это займет чуть более четырех часов. Если вы согласитесь присоединиться к нам, мы отправимся на яхте братьев Хаузеров.

– Значит, на яхте?

– Да, конечно. Как раз успеем к ужину.

– Когда мы можем выехать?

– Сегодня днем. Через час будет пресс-конференция Берндта Хаузера. И после нее он сразу вылетает на остров. А нам нужно выехать пораньше, чтобы успеть к ужину. Если разрешите, я заеду за вами. А завтра вернетесь в Афины и продолжите свое путешествие.

– Смокинг обязателен?

– Что вы, – рассмеялся Леру, – нужно знать Джерри. Она не любит формальностей. Можете надеть легкий светлый костюм. А можете заявиться в шортах, и это ничуть не будет шокировать хозяев.

– Хорошо, – согласился Дронго. – Когда ждать приглашения?

– Оно уже у вас в отеле, – любезно сообщил француз. – Но я не разрешил вручать его вам до тех пор, пока не получу вашего согласия. Извините за настойчивость.

– Это любезно с вашей стороны, – пробормотал Дронго, положив трубку.

«Джерри Хаузер, – вспомнил он. – Нужно подключиться к сети Интернета и получить сведения об этой журналистке. Кажется, она давала какие-то сенсационные подробности из Косово. Интересно, почему Леру все время говорил о братьях Хаузерах как об одном человеке. Он все время говорил „вилла братьев“, „яхта братьев“, „они приглашают“. Кажется, он даже не назвал имени мужа Джерри Хаузер».

Дронго сел к компьютеру. Через несколько минут он уже знал, что Джерри Хаузер родилась в Лондоне, в семье известного журналиста Роберта Макдауэлла. Сделала неплохую карьеру, была замужем, развелась. От первого брака осталась дочь. Второй раз вышла замуж пять лет назад за Томаса Хаузера, одного из братьев-близнецов торговой империи «Хаузер».

– Братья-близнецы, – понял Дронго. Вот почему Леру все время говорил о братьях, словно это был один человек. Интересно, на ком женился второй? Обычно близнецы выбирают внешне похожих женщин. Но разве можно найти женщину, похожую на Джерри Макдауэлл, или Джерри Хаузер? «Очень интересно», – подумал Дронго, выходя на балкон.

В Афины нежелательно приезжать летом. Хотя все рекламные проспекты рекомендуют поездки именно в июле-августе, как раз в это время мегаполис задыхается от жары и выхлопных газов. К тому же раздражает постоянный рев мопедов, который не дает отдохнуть ни гостям, ни жителям столицы до пяти часов утра. Почему-то в южных странах, где традиционно поздно ложатся спать, разрешены подобные средства передвижения, производящие ужасающий шум. Дронго жил в лучшем отеле Греции, но и здесь он страдал от постоянного шума на улицах, и с удовольствием подумал, что проведет сегодня вечер в полной тишине.

Вернувшись в отель к часу дня, чтобы принять душ и переодеться, он вошел в лифт, где находились мужчина и женщина, одетые в шорты и полосатые майки. Им было лет по сорок – сорок пять. Мужчина был лысоват, у него был выпирающий живот, одутловатые щеки, маленькие глазки. Женщина была чем-то на него похожа. Она также не могла похвастать своей фигурой – о талии, очевидно, забыла уже лет десять назад. Неприязненно взглянув на вошедшего, она повернулась к мужчине.

– Ты слышал, что говорил Берндт? Они еще ничего не решили.

– Значит, решат. Время у них еще есть, – отрезал мужчина. – Мы поедем к ним и, может быть, сумеем их убедить.

– Когда у нас самолет? – спросила женщина.

– В пять, – ответил мужчина, обливаясь потом. – Аэропорт в получасе езды. Нужно взять с собой теплые вещи. По вечерам на острове бывает прохладно.

Они говорили на одном из славянских языков. Дронго прислушался. Существует несколько основных языков, зная которые, можно понимать и два десятка похожих: владея русским языком – большинство славянских, изучив турецкий – тюркские языки, зная итальянский – испанский.

Сначала Дронго решил, что они говорят на болгарском. Но затем понял, что на сербохорватском. Он уловил, о чем они говорили. А когда мужчина упомянул фамилию «Хаузер», Дронго невольно прислушался.

– Ты так говоришь, как будто уже бывал на их острове, – пробормотала женщина.

– Я там не был, – спокойно парировал мужчина, – а ты напрасно так нервничаешь. Мы работали с Джерри, когда она была у нас в Белграде. И это была только работа. Ничего больше. Ты ведь все прекрасно понимаешь.

– А ты не понимаешь, Митар, что мне не очень приятно ехать на этот остров? – разозлилась женщина. – И еще этот лорд будет там. Ты ведь знаешь, как он нас ненавидит.

В этот момент лифт остановился и они вышли. «Очевидно, они также приглашены на сегодняшний ужин», – подумал Дронго. Поднявшись в номер, он принял душ и заказал себе «спагетти болонезе», чтобы не оставаться голодным до вечера. Вспомнив о незнакомцах в кабине лифта, он позвонил портье и, назвав свой номер, попросил уточнить, где именно живут гости из Югославии. Через минуту он уже знал, что Митар и Плема Порубович приехали из Белграда и остановились в отеле «Гранд Британия» на три дня. Конечно, портье не сообщил, кем работает и чем занимается Митар Порубович, – такую информацию обычно не давали.

Ровно в три часа дня раздался звонок. Портье любезно сообщил, что в холле отеля гостя ждет французский консул Морис Леру. Захватив сумку с вещами, Дронго спустился вниз. На нем был легкий светлый костюм и рубашка без галстука: костюм – от Валентино, рубашка – от Ива Сен-Лорана. Он не был пижоном, но придавал одежде большое значение, понимая, как важно выглядеть элегантным в любом обществе. Кроме того, у него была слава самого элегантного мужчины Европы. Казалось, весь мир знал, что он использует парфюм «Фаренгейт», носит костюмы от Валентино, а обувь и ремни уже много лет покупает только фирмы «Балли».

Француз оказался высоким, долговязым субъектом с дергающимся лицом, длинными руками и вытянутым носом. Модные узкие очки делали его похожим больше на кутюрье, чем на дипломата. Увидев Дронго, он всплеснул руками и бросился к нему, все время повторяя, как он рад видеть в Греции такого известного человека.

Когда они сели в автомобиль Мориса Леру, Дронго обратил внимание на то, как профессионально управлял машиной французский консул.

– Вы хорошо водите машину, – одобрительно сказал он.

– Да, – улыбнулся француз, – у меня была неплохая подготовка. Я рос слабым, хилым, а мой отец считал, что настоящий мужчина должен пройти через армию. Это было в шестидесятые годы, когда у власти стоял Шарль де Голль. И меня отправили служить в десантные войска. Там я научился нескольким полезным вещам: пить, не пьянея, хорошо водить машину, отлично стрелять и даже – драться.

– Вы прошли настоящую школу выживания, – улыбнулся Дронго.

– Да, – кивнул Леру, – и мне это очень помогло в жизни. Но сейчас мне уже за пятьдесят, а в таком возрасте человек обычно обретает некое спокойствие.

– Не говорите так, а буду бояться предстоящего пятидесятилетия, – пошутил Дронго.

– Вы еще молодой человек, – мягко возразил Леру. – Вам ведь сорок? А мне уже пятьдесять шесть. Но должен сказать, что для своего возраста вы сделали удивительно много.

– Это сплетни, которые любят распространять обо мне люди, – сказал Дронго. – Обычно я только помогаю следователям постичь некоторые совсем несложные истины.

– Конечно, – кивнул Леру, – но как здорово, что вы можете делать это. Хороший детектив – всегда как сложная шахматная задача, этюд, если хотите, где за несколько ходов нужно добиться полной победы. Как красота этюда зависит от шахматного композитора, так и успех расследования зависит от специалиста, ведущего это расследование.

– Не знаю, насколько правомерно это сравнение, – возразил Дронго. – За каждым таким этюдом стоят человеческие судьбы, а для меня ценность жизни каждого человека абсолютно приоритетна.

– Лорд Столлер очень обрадовался, когда я сообщил ему о вашем согласии. Джерри сама позвонила мне и тоже сказала, что очень довольна. Они все ужасно хотят с вами познакомиться.

– Скажите, мистер Леру, кто еще приглашен на виллу братьев Хаузеров, кроме нас и лорда Столлера? – спросил Дронго.

– Больше никого, – ответил консул. – А почему вы спрашиваете?

– В отеле я случайно слышал, как супруги из Югославии говорили, что они собираются лететь на остров к Хаузерам.

– Это, наверно, супруги Порубович, – нахмурился Леру. – Да, они тоже приглашены на остров. Я совсем забыл вас предупредить. Митар Порубович прилетел из Югославии. Вы знаете, какое отношение сейчас к югославским политикам и бизнесменам. Считается дурным тоном принимать их у себя после войны в Косово. Но для Джерри не существует подобных условностей.

– И это правильно, – рассудительно сказал Дронго. – Я тоже не всегда соглашаюсь с мнением большинства, даже если это большинство – страны Европы. Никто не докажет мне, что этнические споры можно решать с помощью бомбардировок.

– У вас еще и радикальные взгляды, – усмехнулся Леру, – это несколько необычно.

– Почему?

– Потому что детективы, как правило, – консерваторы, – пояснил консул.

– Я стараюсь быть оригинальным во всем, – пошутил Дронго.

Они выехали на побережье, и Леру увеличил скорость. Через двадцать минут они уже подъезжали к небольшому заливу, где стояло несколько прогулочных яхт. Они вызвали у Дронго ассоциацию с известным французским курортом Сен-Тропе, где количество роскошных яхт превосходило всякое человеческое воображение.

С одной из яхт сошел высокий красивый мужчина лет шестидесяти. Он был одет в белые шорты и белую майку. Зачесанные назад волосы, крупный мясистый нос, седые брови, решительные складки на лице – это был лорд Александр Столлер. Его загорелое, чуть красноватое лицо выражало неподдельный интерес к гостю.

– Здравствуйте, – Столлер протянул руку гостю. Рукопожатие было крепким, как и подобало настоящим мужчинам.

– Добрый вечер, – ответил Дронго. – Я рад познакомиться с вами, господин Столлер.

– Мне тоже интересно с вами познакомиться, – признался Александр Столлер, – вы ведь самый известный эксперт в мире. Говорят, что лучшего аналитика, чем вы, просто не существует.

– Люди всегда преувеличивают, – любезно ответил Дронго.

– Давайте без формальностей, – замахал руками Столлер. – Я сейчас позову жену. Она очень хотела вас увидеть. Ведь вы не только самый известный аналитик, но и самый элегантный мужчина Европы. Инес, иди сюда и познакомься.

На палубу поднялась женщина средних лет. У нее были рыжие волосы, красивые зеленые глаза. Правда, под глазами были мешки, которые обычно появляются от неумеренного употребления спиртного. Ей было не больше пятидесяти, и она выглядела на свой возраст. Некогда красивая женщина, уже явно потерявшая свою привлекательность и тайно страдавшая от этого, она еще пыталась вернуть молодость с помощью косметических средств, но шея и руки выдавали ее возраст. Она была в темно-синей блузке и шортах, словно решила не отставать от своего моложавого супруга, который был старше нее на десять лет.

– Здравствуйте, мистер Дронго, – любезно улыбнулась Инес Столлер, – муж много рассказывал о вас. Я рада вас видеть.

– Благодарю вас, миссис Столлер, – вежливо сказал Дронго.

– Пора, – напомнил Леру, успевший припарковать машину на стоянке и вернуться к яхте, – я принес киви. Почему у Джерри всегда кончаются киви? Ей следует завести небольшую плантацию для себя и своей семьи.

– Они входят в ее особую диету, – ядовито заметила Инес, – поэтому она потребляет их в безумном количестве. Своими фантазиями она заразила и Джессику. Несчастная девочка теперь тоже сидит на диете. А в тридцать пять это совсем ни к чему.

– Джерри тоже не так много лет, – примиряюще сказал лорд Столлер.

– Ей уже за сорок, она на несколько лет старше Джессики, – улыбнулась жена. – Говорят, близнецы обычно женятся на женщинах, похожих друг на друга. Наверно, в данном случае это исключение из правил. Джессика совсем не похожа на Джерри. Я имею в виду ее характер.

– Но внешне они похожи друг на друга, как сестры, – сказал французский консул, – и, честно говоря, я думаю, что Джерри выглядит гораздо моложе своих лет.

– Ты всегда говоришь неправду, – пожала плечами Инес. – Тебя послушать, так лучше Джерри женщины в мире нет.

– Я так не говорил. Но она прекрасный журналист.

– Мы отплываем, – вмешался в разговор лорд Столлер. – Фатос, мы готовы!

Дронго повернулся в сторону того, к кому обратился лорд. Там стоял невысокий мужчина с характерной южной внешностью. Черные волосы, большие глаза, темная кожа, крупные черты лица. Он молча кивнул и прошел в рубку. Через минуту яхта мягко отошла от причала и взяла нужный курс.

– Фатос – из Албании, – пояснил Морис Леру. – Многие албанцы во время гражданской войны бежали в Италию, а его семья – в Грецию. У Фатоса погибли два брата и сестра, но сам он выжил и с тех пор работает у Томаса Хаузера рулевым. Он вырос на море и хорошо его знает. Вы обращали внимание, что цивилизованные народы утратили свои природные способности? Мы отрываемся от природы и теряем гораздо больше, чем приобретаем, – вздохнул француз.

Они вошли в просторную кают-компанию. Александр Столлер уже сидел за столом, когда его супруга принесла фрукты и бутылку белого вина.

– Это чилийское, – сказала она, – мой муж почти два года работал в Чили и с тех пор любит только чилийские вина, белые и красные.

– И вообще все южноамериканское, – одобрительно кивнул Столлер. – Я представлял там интересы английских компаний. Трудно описать, какие красивые места в Андах. Еще я люблю текилу.

– Тогда мы с вами сходимся вкусами, – пошутил Дронго, – я вообще ничего не пью, кроме вина. И тоже люблю текилу. В Мексике меня научили пить текилу с солью и лимоном. Поразительно вкусный напиток.

– У Хаузера есть прекрасные образцы мексиканской текилы, – обрадовался Столлер. – Мы устроим там небольшое соревнование после ужина.

– Ни в коем случае, – возразила жена, – ты забыл про свою печень, мой дорогой.

– Заранее отдаю вам победу, – согласился Дронго. – Я люблю текилу, но мне тоже запрещено много пить.

– У вас проблемы с печенью? – догадался Леру.

– Нет. У меня никогда не было никаких проблем. Но я стараюсь не провоцировать свою печень. Дело в том, что я дважды перенес желтуху. Так она называется по-русски. Болезнь Боткина. Болезнь печени.

– Дважды? – не поверил Леру. – Но дважды не бывает. После первого заболевания у человека появляется иммунитет.

– У меня, очевидно, он не выработался, – развел руками Дронго. – Второй раз я заболел уже в зрелом возрасте, и полагаю, что болезнь передалась мне через кровь. Во всяком случае, я дважды перенес эту неприятную болезнь, но сейчас моя печень реагирует правильно и, если я не буду ее сильно провоцировать, то смогу выпить вместе с вами и хорошего вина, и достаточное количество текилы.

– Договорились, – кивнул лорд, – я позвоню Томасу и скажу, что мы уже плывем к ним. Пусть встречают. Надеюсь, белое вино не повредит вашей печени.

– Надеюсь, – поднял в ответ бокал белого вина Дронго. Вино действительно было хорошее.

– У нас есть сыр, – сказала Инес. – Почему братья не держат на своей яхте кока или стюарда. Ведь нам приходится делать все самим.

– Ты же знаешь, дорогая, что они не любят присутствия посторонних. Можно подумать, что мы приглашаем стюарда, когда отдыхаем в Инсбруке или Давосе. Хорошо, что здесь Фатос, иначе нам пришлось бы стоять у руля вместо него, – захохотал лорд Столлер.

– Джерри не любит посторонних на их вечеринках на острове, – пояснил Леру. – Ей кажется, что и слуги создают другую атмосферу в доме. Поэтому она отпускает всех и оставляет только пожилую женщину-гречанку, которая готовит и подает ужин. Иногда ей помогает сама Джерри. Впрочем, сегодня вечером не ожидается много гостей. Только несколько человек и хозяева. Посидим в тесном кругу. У них потрясающая вилла. Вы сможете искупаться. Там великолепные бассейны, сделанные так, будто вы купаетесь под водопадом. По субботам обычно запускают специальную систему очистки большого бассейна. Если останетесь еще на один день, обязательно увидите.

– Только не по субботам, а по пятницам, – улыбнувшись, поправила его Инес Столлер.

– Да, – согласился Леру, – я столько раз купался в этих бассейнах, что должен был запомнить. Совершенно фантастическое зрелище. Думаю, вам так понравится, что вы захотите остаться еще на несколько дней.

– Возможно, – вежливо сказал Дронго.

Они выпили еще по бокалу вина, и, захватив апельсин, он вышел на палубу. Приятный морской ветер освежал лицо. В Греции лучше проводить время на море, чем на суше. Яхта была большая, с четырьмя каютами и большой кают-компанией, в которой запросто могли разместиться человек десять-пятнадцать. Дронго прошел к рубке. Фатос стоял, неподвижно глядя перед собой. Он даже не повернул головы, когда услышал шаги за спиной.

– Ты из Албании? – неожиданно спросил по-турецки Дронго.

Фастос вздрогнул. Повернул голову, он взглянул на незнакомца.

– Вы знаете турецкий? – спросил он.

– Да, – кивнул Дронго. – Ты не ответил на мой вопрос.

– Мы из Албании, – кивнул Фатос, – наша семья жила на юге у моря. Когда началась война, мы бежали в Грецию. Сейчас я здесь.

– Давно работаешь у Хаузера?

– Четыре года.

– Нравится?

Фатос еще раз взглянул на незнакомца. Очевидно, еще никто не задавал ему подобных вопросов.

– Да, – сдержанно сказал он.

Дронго вышел из рубки. На палубе стоял Леру. Он смотрел куда-то в сторону архипелага. Было начало мая, и солнце заходило за горы, освещая море и небольшие острова, раскинувшиеся на их пути. Здесь были почти библейские места.

– Красиво, – задумчиво сказал Леру.

– Очень, – согласился Дронго. – Они давно женаты?

– Вы о ком? – обернулся к нему француз. – Ах, о нашем лорде. Это уже третья жена Александра Столлера, и, думаю, не последняя. Он любит женщин, и они отвечают ему взаимностью.

– Я это уже понял.

– Они женаты шесть лет. Познакомились, когда Инес была ведущей телевизионных передач. Тогда она выглядела совсем неплохо. Она бывшая спортсменка, занималась горнолыжным спортом. Но пятьдесят два года – это уже предел. Она держится как может, но иногда срывается…

– А вы сами женаты?

– Нет, – вздохнул Леру, – так все глупо получилось. Сначала думал о карьере, потом помогал отцу в нашей фирме. Работал в Турции, Греции, на Ближнем Востоке. Бизнесмен из меня никудышный. Есть такая турецкая поговорка, которую я часто вспоминаю. Если в двадцать лет у тебя нет ума, то его не будет никогда. Если в тридцать у тебя нет жены, то ее не будет никогда. Если в сорок у тебя нет денег, то их не будет никогда. В сорок пять я понял, что ничего уже не могу сделать. И устроился на дипломатическую службу. Как раз принимали до сорока пяти. Я с трудом успел. Послом мне уже никогда не быть, но до консула дослужился.

– А где вы познакомились с Джерри Хаузер?

– В Турции. В древней Каппадокии. Там есть удивительно красивые места. Вы знаете, она очень интересный человек. Глубокий, начитанный. Но как часто бывает, такие качества уживаются с нетерпимым характером. Она бывает слишком прямолинейна, слишком смела. Часто наживает себе врагов. Мы познакомились, когда она была еще Джерри Макдауэлл. Потрясающая женщина, я всегда ею восхищался. Вы бы видели, как охотно турецкие мужчины охотно выполняли ее приказы.

– А Томас Хаузер так же охотно выполняет ее приказы? – поинтересовался Дронго.

Француз замолчал. Он ничего не говорил целую минуту, словно размышляя, что ему ответить.

– Не думаю, – сказал он наконец, – не думаю, что он ей подчиняется. Не тот человек.

– Тогда им достаточно трудно.

– Трудно, – согласился Леру, – но интересно. Два таких характера. Томас очень похож на брата. Не только внешне, но и внутренне, как могут быть похожи близнецы. Говорят, что все решения они принимают вместе. И когда Томас решил жениться, Берндт посоветовал ему не тянуть. И сам женился через три месяца на Джессике. Кстати, она действительно похожа на Джерри. Очень похожа, будто они родные сестры. Хотя, конечно, Джерри постарше и поопытнее. И у нее уже был первый, неудачный, брак. Кстати, на острове будет и ее дочь. Она уже взрослая. Ей семнадцать.

– Вы не замерзли? – крикнул им Столлер. – Возвращайтесь обратно – у нас есть хороший сыр. Его хватит, чтобы продержаться до острова. Черт бы побрал братьев Хаузеров! Вечно из-за своей экстравагантности они мучают гостей.

– Ты прекрасно знаешь, что у них всегда есть стюарды, – раздался резкий голос Инес, – но они слушают Джерри, и им хочется выглядеть экстравагантными.

– Хватит, Инес, – перебил ее муж, – мне надоели твои намеки. Всякой ревности есть предел.

– И моему терпению тоже, – тихо прошипела Инес, но Дронго ее услышал.

Они вернулись с Морисом Леру и оставшуюся часть пути просидели вместе с Александром Столлером. Лорд шутил, рассказывал анекдоты. Под конец даже Инес расхохоталась над особенно сальными шутками своего мужа. Через три часа Фатос крикнул, что они уже причаливают. И сразу с берега раздался громкий женский крик, приветствующий гостей.

Глава вторая

На берегу стояла женщина в легком светлом платье. Длинные рыжие волосы спадали на плечи. Скуластое лицо, большие карие глаза, чувственный рот, высокая грудь, красивые длинные ноги – таков был облик знаменитой Джерри Хаузер. Дронго невольно залюбовался женщиной. Он заметил, как изменился Фатос: при взгляде на хозяйку у него заблестели глаза.