Тоннель призраков

Глава 1

Есть города, в которые влюбляешься сразу и на всю жизнь. Есть такие, очарование которых постигаешь неспешно, неторопливо наслаждаясь самим процессом узнавания. Есть города, которые навсегда входят в твою память. И, наконец, есть города, которые становятся близкими и родными, – ты просто не мыслишь себя без них. Но есть и такие, которые любишь безотчетно и долго потому, что они удивительным образом сочетают в себе и радость мгновенного узнавания, и прелесть постепенного очарования, и привязанность до гробовой доски. Для него таким городом был, безусловно, Париж, одно имя которого вызывало в памяти многочисленные ассоциации с различными периодами его трудной судьбы, – не город даже, а целый «континент» человеческой цивилизации.

Дронго не впервые приезжал в Париж, но каждый раз очарование этого города вынуждало его забрасывать все свои дела, и он отправлялся в многочасовые прогулки по улицам и площадям этого знакомого и всегда такого неожиданного города. На этот раз он приехал сюда всего лишь на два дня. В России бушевал финансовый кризис, все счета в российских банках были заблокированы, а по кредитным карточкам нельзя было получить деньги, даже если их обладатель хранил свои сбережения в зарубежных банках. Во многих местах появились предупреждения об оплате услуг наличными, кредитные карточки почти повсеместно не принимались.

Тогда он и принял решение вылететь в Париж, чтобы снять часть средств со своей кредитной карточки. Он собирался вернуться обратным рейсом в Москву через несколько дней, уже забронировав себе билет на аэробус, отправлявшийся по маршруту Париж–Москва–Токио. Свои билеты он обычно покупал в агентстве «Аэрофлота» на Елисейских Полях. Раньше, еще во времена Советского Союза, это было помещение невообразимых размеров, отданное под представительство крупнейшей авиационной компании мира. После развала страны над агентством появился итальянский ресторан, а сам офис ужался до непривычно малых размеров.

Выйдя из парижского отеля «Хилтон», где он обычно останавливался, Дронго перешел Сену по мосту и довольно скоро оказался у другого моста, очутившись в одном из углов так называемого «золотого треугольника» города. Авеню Георга Пятого и авеню Монтеня, сходившиеся в этой точке, разбегались в разные стороны, чтобы выйти на Елисейские Поля. При этом авеню Георга Пятого выводило к знаменитому ресторану «Фукетс», откуда можно было спуститься до нужного ему здания.

Точка пересечения углов «золотого треугольника» стала летом прошлого года одним из самых известных и трагических мест города. Именно здесь, у памятника с факелом Свободы, стоявшего напротив моста, начинался тот самый подземный туннель, где погибла принцесса Диана. Охватившая тогда весь мир скорбь дала немало поводов Дронго для размышления о природе человеческой цивилизации.

Словно издеваясь над примитивными существами, именуемыми людьми, некие высшие силы решили устроить своебразное испытание, и через несколько дней в далекой Индии скончалась мать Тереза, ставшая символом бескорыстного служения людям. Но смерть длинноногой принцессы, постоянно наставлявшей рога своему мужу, стала для людей гораздо большим потрясением, чем смерть женщины, по праву заслужившей титул святой при жизни.

Он много размышлял об этом несовершенстве человеческой природы. Как профессионал, он прекрасно понимал, что нужная смерть в нужном месте не бывает случайной. По слухам, принцесса должна была демонстративно обвенчаться с сыном египетского миллиардера, которого не пускали в высшее общество, несмотря на все его деньги. Сама связь принцессы с сыном мусульманина была не просто вызывающей, но и скандальной. Единственным выходом из невероятно драматической и катастрофической для английского королевского дома ситуации была смерть принцессы. Ни больше и ни меньше. Смерть принцессы накануне провозглашения ее официальных отношений с сыном египетского миллиардера. Именно в это время и именно в этом месте. Когда Дронго спрашивали – нужно ли расследовать столь загадочное автомобильное происшествие, он неизменно отвечал, что все и так абсолютно ясно. Смерть принцессы была настолько необходимой и настолько своевременной, что случайность такой катастрофы была чрезвычайно мала. Он был аналитиком и умел считать варианты. В математике не существует догадок, любил говорить Дронго. Существуют лишь конкретные цифры, и любой желающий мог просчитать возможность такой необходимой смерти в таком месте и при таких обстоятельствах. Шанс получался ничтожно малый, по сравнению с возможностью намеренного устранения несчастной женщины.

Он прошел по авеню Георга Пятого и вышел к ресторану «Фукетс», откуда можно было пройти в агентству. Именно в этот момент Дронго услышал за спиной восклицание. Он не любил, когда его узнавали. Повернувшись к стоявшей у ресторана машине, он увидел молодого человека лет тридцати, который смотрел на него с каким-то восторженным выражением лица.

– Извините, – сказал молодой человек по-русски, – вы Дронго?

Дронго поморщился. Ему казалось, что за рубежом он мог рассчитывать на инкогнито. Он не любил, когда его называли по имени-отчеству в Москве, предпочитая откликаться на эту непонятную для многих и, казалось, намертво прилепившуюся к нему кличку – Дронго. Но еще больше он не любил, когда его узнавали за рубежом и называли именно так.

– Вы ошиблись, – сухо сказал он, поворачиваясь спиной к молодому человеку.

– Извините, – смутился тот, – я Валентин Борисов, может, вы меня помните. Я работал в Москве в Таможенном комитете и несколько лет назад помогал вам во время вашего расследования.

– Теперь вспомнил, – повернулся к нему Дронго, улыбнувшись. – Кажется, вы тогда были помоложе. И гораздо стройнее.

– Верно, – улыбнулся молодой человек, – это было почти три года назад. Я ушел с прежнего места работы. Вы тогда здорово потрясли нашу контору.

– Судя по всему, сейчас дела у вас идут неплохо, – заметил Дронго, кивнув на «шестисотый» «Мерседес», рядом с которым стоял Борисов. В большом черном лимузине сидел водитель в фирменной одежде отеля «Ритц». Такие машины обычно служили для представительских целей гостям, поселившимся в многокомнатных номерах «люкс», в Европе их называют «сюитами».

– Это не моя, – усмехнулся Борисов, – я всего лишь заместитель руководителя службы охраны банка. А мой шеф сидит сейчас в ресторане. Это господин Беляев. Банковское объединение «Армада», вы, наверно, слышали?

– Конечно, слышал. Один из крупнейших банков России. Я думал, он сейчас в Москве. Говорят, финансовый кризис ударил по всем системообразующим крупным банкам страны.

– Не знаю, – улыбнулся Борисов и почти по-мальчишески взъерошил свою непослушную темную шевелюру, с которой контрастировали светлые глаза и щеточка рыжих усов. Он был чисто выбрит, Дронго отметил небольшой порез на крутом подбородке молодого человека. Очевидно, утром Борисов спешил, опасаясь опоздания, – видать, крут этот его господин Беляев.

– Вы надолго в Париж? – спросил Дронго, чтобы как-то поддержать разговор.

– Нет. Завтра мы уже выезжаем в Лондон. Туристическая фирма «Северная корона» организовала спецтур – тур «двух столиц». Это в честь недавнего открытия Евротоннеля. Вы, наверно, слышали об этом. В Париж мы прилетели два дня назад, а в Лондон отбудем на поезде, через тоннель. Это тур для первых российских акционеров, которые рискнули купить акции Евротоннеля. Для всей группы уже заказаны билеты. А уж из Лондона мы полетим обратно в Москву, – охотно пояснил Борисов.

– Не думал, что у банкиров есть время для подобных прогулок, – пробормотал Дронго. – Впрочем, это его личное дело.

– Он не один, – засмеялся Борисов, – целую группу, представьте, сформировали. Знаете, кто с ним сейчас обедает? Сам Александр Абрамович Горшман. Решил, видимо, вложить часть денег в европейские проекты. Видите, чуть дальше стоит еще один «Мерседес». Это авто Александра Абрамовича. Он с женой тоже остановился в отеле «Ритц».

– Горшман приехал в Париж? – удивился Дронго. – Выходит, мы все немного переоценили финансовый кризис, который разразился в России. Если Горшман и Беляев обедают в Париже в тот самый момент, когда вся мировая пресса пишет о страшном кризисе в Москве… Согласитесь, это весьма впечатляющий фактор стабильности.

– Наверное, – согласился Борисов. – Банкиры об этом не говорят. Горшман даже не взял с собой охраны. Он вообще не любит появляться с охранниками. Говорит, они его только раздражают. Ведь никакая охрана не сможет защитить «хозяина» в случае серьезной акции, – и охранник опасливо посмотрел в сторону ресторана.

– Правильно говорит. – Дронго взглянул на часы. – Успехов вам, господин Борисов, на новом поприще.

– Спасибо, – пожал ему на прощание руку молодой человек, – до свидания.

Дронго шел вдоль широких окон-витрин «Ритца». За занавесью мелькнула характерная крупная лысина Горшмана. Он оживленно беседовал с соседом, который сидел спиной ко входу. Очевидно, это и был сам Беляев. Уже не думая о банкирах, Дронго прошел в агентство, где ему выдали билет, любезно согласившись принять к оплате его кредитную карточку. Здесь не существовало трудностей, с которыми люди сталкиваются в Москве.

– Евротоннель, – пробормотал он, принимая билет.

– Что вы сказали? – спросила миловидная женщина, оформлявшая ему билет.

– Ничего. У вас летают самолеты из Лондона?

– Конечно. Ежедневно летают. И есть еще рейсы британской авиакомпании. Вам нужно заказать билет?

– Нет, спасибо. Я хотел только узнать.

Когда вечером в номере его отеля раздался телефонный звонок, он поднял трубку, уже чувствуя, что его планы могут измениться. И не удивился, услышав голос полковника Родионова, с которым они работали много лет назад.

– Добрый вечер. Узнал? – пророкотал знаменитый родионовский бас.

– Я так и подумал, что ты позвонишь. Как только увидел сидевшего в ресторане Горшмана, – пробормотал Дронго.

– Почему ты не спрашиваешь, как я тебя нашел?

– Если тебе сообщили, что я в Париже, нетрудно вычислить, где именно я могу быть. В городе несколько отелей, где я обычно останавливаюсь. «Ритц» и «Крийон» в условиях кризиса не для меня, в «Бристоле» или «Принце Галльском» я никогда не жил. Остаются «Плаза», «Мерис» или «Хилтон». Ну, может, еще «Наполеон». По-моему, вычислить проще простого. Но это в случае, если ты сам находишься в Париже. А если еще учесть встречу с неким молодым человеком, о которой ты тоже мог знать, то твой звонок уже явно не случайность.

– Правильно, – засмеялся Родионов, – я могу к тебе подняться?

– Конечно, – сказал Дронго, вставая с кресла.

Через несколько минут, за которые он уже успел переодеться, в дверь тихо постучали. Он открыл дверь. В коридоре стоял Родионов. За последний год полковник сильно постарел. До распада Союза он работал в Первом Главном управлении КГБ СССР и был одним из лучших аналитиков советской разведки. Но после известных событий он оставил службу и вышел на пенсию. Однако Дронго хорошо знал, что полковник не оставил своих связей с прежними товарищами, иногда выполняет их поручения или консультирует их новые компании.

– А ты не изменился, – заметил Родионов после крепких рукопожатий. – Как нашел Париж? Хотя ты бываешь здесь довольно часто.

– Я люблю этот город, – согласился Дронго, – а ты тоже, очевидно, приехал ради туристической поездки?

– Не совсем, – бросил на него быстрый взгляд Родионов, – я ведь вообще никогда не любил подобных поездок. Да и при моей прежней работе это было практически исключено.

– А во время моей работы экспертом в ООН я исколесил весь мир, – пробормотал Дронго, – от Индонезии до Южной Америки.

– Да, ты тогда много помотался, – согласился Родионов, оглядываясь по сторонам. – Мы можем выйти на улицу? – безразлично спросил он. – Погода прекрасная. Ты не будешь против, если мы немного прогуляемся?

– Я даже оделся, зная, что ты можешь предложить мне ночную прогулку, – пошутил Дронго, согласно кивнув и снимая с вешалки свой плащ.

Когда они отошли от отеля и свернули на тихую улицу Суффрен, Родионов сказал:

– Учитывая твою безупречную логику, уверен: ты уже знаешь, зачем я тебе позвонил. У тебя ведь бывают гениальные догадки, впрочем, считаю их скорее безупречно рассчитанными вариантами.

– Только не говори мне, что я должен вернуть свой билет и попытаться попасть в группу, которая завтра уезжает в Лондон, – пробормотал Дронго.

– Как это тебе удается? – спросил Родионов, останавливаясь. – Ты действительно вычислил это сейчас или тебе кто-то уже сообщил о подобной просьбе?

– Конечно, никто. Идем, идем, не останавливайся, – улыбнулся Дронго. – Я тебе все объясню по дороге. Сначала я случайно увидел Борисова, который ждал у ресторана Беляева и Горшмана. Потом позвонил ты. Естественно, я сделал вывод, что эти два события связаны. А если учесть, что Борисов работает охранником у Беляева, то здесь могут быть два варианта. Либо кто-то следит за Горшманом и Беляевым, либо кто-то связан с Борисовым и тоже следит за этими банкирами. В любом случае в совпадения я не верю. Если учесть, что я примерно знаю, с кем именно ты можешь быть связан, то соединить все факты в единую цепь совсем нетрудно. Особенно если вспомнить, что Горшман бывший вице-премьер правительства…

– Все правильно. Я многого тебе не могу сказать. Но Горшман еще и владелец холдинговой компании. У некоторых наших друзей вызывает беспокойство его неожиданный отъезд в Париж. Ты меня понимаешь?

– Давай без предисловий. Что тебе нужно?

– Твое согласие.

– Какое согласие?

– Мы хотим предложить тебе провести несколько дней в Лондоне.

– Вам нужен наблюдатель за Горшманом?

– Скорее – беспристрастный аналитик. С одной стороны, он частное лицо, но с другой – бывший вице-премьер, знает достаточно много, чтобы использовать свою информацию.

– Люди, которых ты представляешь, чего-то боятся?

– Да, – оглянулся Родионов, – в данном случае я представляю государственные интересы. Он достаточно много знает о наших контрактах с Индией и поставках вооружения в эту страну. Нам бы не хотелось, чтобы подобная информация просочилась в печать. Это нанесет ущерб нашим интересам в Африке, где мы рассчитываем подписать несколько новых контрактов.

– Думаешь, он способен зарабатывать на подобных сделках? Горшман один из самых богатых людей в России.

– Отличие наших богатых людей от богатых людей на Западе состоит в том, что они не придерживаются никаких моральных принципов, – пробормотал Родионов. – Увы, самые циничные и бессовестные интриганы – именно наши политики и бизнесмены. Хотя какие у нас, к черту, бизнесмены? Все богатство наших банкиров и предпринимателей зависит от их ловкости, от умения вовремя присосаться к государственному бюджету или к какой-нибудь другой государственной трубе. Вообще труба – символ нашего государства. Не важно, что по ней идет: нефть, газ, золото, оружие, лес, недвижимость или деньги. Все, что идет по трубе, можно перекачать в свой карман. Я до сих пор удивляюсь, что мы все еще держимся. Семь лет разворовывают государство, а оно все еще не рухнуло.

– Ты стал говорить как представитель левой оппозиции, – невесело пошутил Дронго.

– Я говорю как нормальный человек, – пробормотал Родионов. – Впрочем, ты прав, не это самое важное. Их моральные качества должны интересовать их избирателей, если они намерены баллотироваться. Нас интересует твоя оценка ситуации. Возможно, Горшман решил, что ему нужно переводить свои дела в Европу, или же он решил уйти на покой, а может, наоборот, готовит новую авантюру. Организовать за ним наблюдение невозможно, у нас нет ни таких возможностей, ни людей. Наши люди не могут жить в лучших отелях мира и передвигаться по всей Европе в самолетах первого класса. Не говоря уже о том, что ему ничего не стоит заказать для себя персональный самолет, куда не попадет ни один агент. Поэтому нам важно не просто наблюдение, а анализ возможного развития ситуации. Можно сказать, что тебя нам сам бог послал. Ты ведь все равно собирался вернуться в Москву. Какая тебе разница, откуда возвращаться – из Парижа или из Лондона. Кстати, из Лондона лететь даже меньше, а ты ведь не любишь самолеты.

– Разница в полете всего десять минут, – усмехнулся Дронго, – из Лондона три сорок, а из Парижа три тридцать.

– Ты знаешь даже такие мелочи! – изумился Родионов.

– Приходится. Ведь ты наверняка уже узнал про мой билет в Москву.

– Конечно. Кстати, еще одно преимущество: билет до Лондона и проживание в Англии мы тебе оплатим. Заодно получишь и свой гонорар за консультацию. Тебя устраивает такой вариант?

– Что я должен делать?

– Сперва тебе нужно вернуть свой билет на самолет и завтра получить другой. На дневной рейс в Лондон, через Евротоннель. Затем ты должен выехать вместе с группой в Лондон и там постараться разобраться в ситуации с этим Горшманом. Ясно?

– Что ты вкладываешь в слово «разобраться»?

– В данном случае – постараться понять, как именно собирается повести себя Горшман. Нам важна оценка его психологического состояния. Его настрой, его способность к энергичным действиям. Говорят, что он собирается вытаскивать «Армаду» из общего кризиса. Если это действительно так, тогда понятно, почему он решил уединиться на несколько дней с Беляевым. Но вообще-то нас очень волнует эта необычная туристическая группа.

– Сколько в ней человек?

– Двенадцать, включая меня.

– Двенадцать человек, – задумчиво проговорил Дронго. – И если что-нибудь случится с одним из нас, то я буду считать, что у нас классическое преступление в поезде. Только раньше такое убийство обычно случалось в «Восточном экспрессе», а не в тоннеле.

– Могу тебя сразу успокоить, – рассмеялся Родионов, – ни Горшман, ни Беляев никогда никого не убивали и не похищали, если ты намекаешь на «Восточный экспресс». А я меньше всего похож на фанатичного мстителя. Можешь быть в этом абсолютно уверен. Ничего похожего с тобой не случится. Ты не забыл, что весь путь до Лондона занимает всего три часа? Это тебе не «Восточный экспресс», а западный со всеми вытекающими отсюда последствиями.

– Тогда не было подобных поездов. А три часа – это тоже немало. Если в составе группы имеется убийца, то времени ему вполне хватит.

– В этом составе нет убийцы, – уверенно проговорил Родионов. – Тут совсем иной расклад.

– Давай по порядку, – предложил Дронго. – Ты ведь наверняка знаешь всех пассажиров. Зайдем в кафе, и ты мне расскажешь о составе группы.

Когда приветливый бармен принес им чашку кофе для Родионова и чашечку чая для Дронго, полковник начал свой рассказ.

– В группе, как я уже говорил, всего двенадцать человек. Это первый и, наверное, последний подобный тур «Северной короны». Если учесть, что члены группы размещаются в лучших отелях Парижа и Лондона, то стоимость тура где-то в районе четырех тысяч долларов. Хотя Горшман и Беляев не поехали в заказанный для всех «Интерконтиненталь», предпочитая традиционный «Ритц».

– Удивительно, что они вообще решили отправиться в туристическую поездку, – заметил Дронго. – Я думал, они не любят путешествовать группами. Это давно забытый советский принцип.

– «Северная корона» входит в холдинг Горшмана, – улыбнулся Родионов, – ты, как всегда, прав. Это еще и своебразная рекламная поездка, которая должна убедить мир в незыблемости позиций Горшмана. И, конечно, такая поездка частично финансируется компаниями, эксплуатирующими Евротоннель. Он пока все еще не столь рентабелен, как предполагалось при его постройке. Ты ведь знаешь, как бизнесмены умеют использовать любые поводы для рекламы. Да и сам Горшман постарается. Об этой поездке напишут все европейские газеты.

– Странно все же, что поездка состоится во время экономического кризиса. Хотя, с другой стороны, это, кажется, становится общим местом. Молодой экс-премьер, объявивший об экономической катастрофе семнадцатого августа, спокойно улетел отдыхать в Австралию, пока страну сотрясали волны кризиса. Впрочем, я отвлекся. Так кто поедет с нами в Лондон?

– Горшман со своей супругой и, конечно, – Беляев. В качестве охранника едет уже знакомый тебе Борисов.

– Четверо. Кто еще?

– Довольно интересная компания. Пошли дальше. Журналист Янис Кравалис, ты, наверно, о нем слышал.

– Конечно, слышал. Его считают одним из самых острых молодых перьев.

– Вот-вот. Учти еще материальный стимул Горшмана. С нами еще один журналист, вернее, журналистка. Некто Алена Новикова. Симпатичная молодая женщина. Весьма бойкая, энергичная, целеустремленная. Париж предпочитает смотреть в одиночку. Горшман и Беляев, конечно, в общей компании не показываются, с нами не ездят, а вот Кравалис исправно появляется повсюду. Есть еще одна интересная парочка – мать и дочь Анохины. Зинаида Михайловна и Елена Львовна.

– Надеюсь, они не домохозяйки? – пошутил Дронго.

– Заплатившие на двоих восемь тысяч? – засмеялся Родионов. – Нет, не домохозяйки. Жена и дочь Льва Анохина, бывшего вице-премьера правительства нашей страны. Сейчас он руководитель крупнейшей рекламной компании. Один из самых богатых людей в Москве, который может себе позволить покупку акций Евротоннеля. Может, ты о нем слышал?

– Кое-что слышал. Кто еще?

– Пятый – бизнесмен Прохор Нелюбов. Мрачный, замкнутый и несимпатичный тип. Непонятно, зачем он вообще отправился в эту поездку. Его ничего не интересует, но на все экскурсии является, и даже вовремя.

– Сколько ему лет?

– Не больше тридцати. Шестой – книгоиздатель Василий Трифонович Деркач. Один из владельцев крупного московского издательства. Весьма жизнерадостный сорокалетний сангвиник. Вечно шутит, улыбается.

– Наверное, не боится кризиса?

– Может быть. Я у него не спрашивал. Но учти, уже в ходе экскурсии заказал обратные билеты из Лондона. Собирается покинуть нас, не дожидаясь окончания тура. Седьмой – Андрей Кунин, кажется, он один из руководителей «Северной короны». Хотя в этом не признается. Серьезный молодой человек лет двадцати семи, но старается держаться солидно. Хорошо владеет французским и немецким языками, кажется, этот Кунин окончил Институт международных отношений и даже успел, несмотря на свою молодость, несколько лет проработать за рубежом. Он официально сопровождает нашу группу. И, наконец, твой покорный слуга. Вот, собственно, и все.

– Итого двенадцать человек, – задумчиво произнес Дронго. – Странный состав. Вместе со мной – тринадцать. Для многих несчастливое число.

– Ты стал верить в приметы?

– Нет. Но тринадцать все равно нехорошее число… Это отдельный состав или вагон прицепят к какому-нибудь обычному поезду?

– Ты представляешь, сколько нужно заплатить в Евротоннеле, чтобы получить разрешение на отдельный состав? Такой роскоши не могут себе позволить даже президенты европейских государств. Во время чемпионата мира по футболу в Париж через Евротоннель приехал принц Чарльз со своим младшим сыном. Кроме нескольких охранников, с ними никого не было. Никаких отдельных составов! У нас будет обычный вагон первого класса. Рейс девяносто – двадцать пять. Выезжаем завтра в одиннадцать сорок три. Четвертый вагон. Следом за ним цепляют вагон-ресторан.

– Завтра, – повторил Дронго. – Итак, завтра без семнадцати двенадцать. Красивое название – Евротоннель. Словно тоннель в будущее. Надеюсь, что ваша поездка кончится так же красиво, как и началась.

– Не понял, – нахмурился Родионов, – тебя что-то беспокоит?

– Да нет. Но у меня возникли некоторые подозрения. Надеюсь, что они останутся всего лишь подозрениями.

– Ты завтра поедешь с нами?

– Придется, – улыбнулся Дронго. – Хочу попросить бармена принести мне еще чашку чая. Мой совсем остыл.

Глава 2

Поезда через Евротоннель уходили с Северного вокзала Парижа. Дронго обычно приезжал за несколько минут до отправления, зная европейскую точность. Однако на этот раз он прибыл гораздо раньше, понимая, что пассажиры, отправлявшиеся в поездах английского направления, проходят еще и государственную границу. Если Франция давно вошла в Шенгенскую зону, будучи полностью интегрированной в Европу, то Великобритания еще не отменяла контроль на своих границах.

Нужно было подняться на второй этаж, отстоять достаточно длинную очередь к пограничному контролю, проверявшему наличие билета и визы. Лишь после этого можно было выйти через второй верхний этаж к перрону, на крайние левые пути, огороженные решетками, откуда отправлялись поезда на Лондон. Зачастую контроль проводился формально, проверялись лишь билеты, тогда как на визы и паспорта не обращали внимания. И все же контроль иногда проводился выборочно. Дронго появился на Северном вокзале за час до отправления. Успел выпить чай в вокзальном ресторане и неспешно поднялся на второй этаж, чтобы встать в очередь.