- -
- 100%
- +
– Возможно…
– Значит, вы заранее допускаете возможность гибели нашей делегации. И вице-президента нашей компании?
– Мы считаем, что устранение аль-Рашиди гораздо более важная задача, чем судьба одного из ваших чиновников. Пусть даже и вице-президента такой компании, как «Южнефтегазпром», – цинично и откровенно заявил Шейнер.
– Боюсь, что мое руководство не пойдет на подобную сделку, – пробормотал Астахов.
– У нас есть конкретные доказательства того, что аль-Рашиди финансировал и ваши террористические группы. В Дагестане и в Ингушетии, – сообщил Шейнер, – доказательства вам будут предъявлены. Это, кажется, ваш бывший президент сказал, что «террористов нужно мочить даже в сортире». Знаете, какой у него тогда был рейтинг в Израиле? Вы даже не можете себе представить. Эту фразу потом часто повторяли. А теперь вспомните, что ваше государство официально разрешило вашим спецслужбам устранять террористов на чужой территории, если они виновны в убийстве ваших граждан. Мы можем предоставить неопровержимые доказательства, что, как минимум, два террористических акта в Дагестане были проведены не без помощи аль-Рашиди.
– Где документы?
– Мы пришлем их завтра утром, – предложил Шейнер, – и вы убедитесь, что аль-Рашиди совсем не тот человек, с которым вы могли бы вести переговоры.
– Надеюсь, вы говорите это в будущем времени.
– И в прошедшем. Он очень опасный террорист.
– Мы не имеем никаких контактов с «Аль-Каидой», – быстро заявил Астахов, – наша позиция…
– Не нужно, – попросил Шейнер, – мы друг друг давно знаем. И понимаем, что разведчикам нужно уметь договариваться друг с другом и со своим противником, что мы часто и делаем. Это американцы придумали и раздули невероятный миф о всемогущей и всесильной «Аль-Каиде». Иначе как объяснить свои глупые провалы и ошибки. Почему-то всемогущая организация, которая так легко устроила террористические акты в Соединенных Штатах, ничего не может сделать в Израиле. И даже в Великобритании, где ее позиции были достаточно сильны, они всего лишь устроили взрыв в метро, убив пять десятков несчастных людей. Это сделали местные почитатели нашего «друга» Усамы.
Вы же прекрасно знаете, что взрывы на вокзале Аточа в Мадриде были организованы усилиями местных террористов, не имеющих к большой организации прямого отношения. Американцам повсюду мерещится грандиозный заговор против них, который направляет единый штаб «Аль-Каиды». Сидят несколько бородатых мужчин, завернутых в свои одежды, где-то глубоко под землей и планируют все террористические акты по всему миру. На самом деле это, конечно, не так. Только у нас в секторе Газа есть пять или шесть палестинских группировок, каждая из которых действует достаточно автономно. Иначе нам было бы легко вычислить их «генеральный штаб» и накрыть всех разом. Но это невозможно. Уже не говоря о том, что «Хамас» захватил власть в секторе Газа, оттеснив ФАТХ и законно избранного президента Палестины Махмуда Аббаса. Мы часто идем на переговоры даже с «Хамасом», как и вы пытаетесь выйти на аль-Рашиди. Только на этот раз вы ошибаетесь. Он ненавидит всех – весь цивилизованный мир, который представляетеся ему одним убежищем сатаны. От Москвы до Вашингтона, от Тель-Авива до Монреаля.
– Я не могу подтвердить ваши слова о поисках наших контактов с аль-Рашиди и его группой, – быстро заявил Астахов.
– Нам не нужны подтверждения, – заметил Шейнер, – нам нужна голова Юсуфа аль-Рашиди, человека, который продумывает и осуществляет самые страшные террористические операции в нашем мире. Гениального химика, закончившего с отличием Оксфорд, человека, получившего превосходное западное образование и имеющего под своим командованием несколько тысяч хорошо обученных боевиков по всему миру. Поэтому мы хотим продолжить развитие нашей операции по его поиску.
– Условия? – спросил Астахов.
– Мы возвращаем вам Шаддада Асмаи и проводим совместную операцию по уничтожению Юсуфа аль-Рашиди. Обратите внимание на мои слова. По «его уничтожению», а не по его поиску. Кнессет и Государственная дума ратифицируют соглашение о безвизом обмене гражданами в Россию и в Израиль. А вы отпускаете двух наших сотрудников.
– Безвизовое соглашение больше нужно Израилю, чем нам, – усмехнулся Астахов, – туристы тянутся в основном к вам, а не к нам.
– Добрая треть нашей страны имеет родственников в вашей, – напомнил Шейнер, – если это не туризм, то большие деньги, которые привезут сюда родственники из Израиля. И еще. Мы предоставим вам все документы по аль-Рашиди и через нашу агентуру выйдем на связи вашего подполья с арабскими благотворительными организациями. Вы получите список банков арабских стран, которые финансируют ваших боевиков. По-моему, лучшего подарка вам никто не предлагал.
– Вы же понимаете, что эти боевики так же ненавидят Израиль, как и нас всех, – пробормотал Астахов.
– Безусловно, – согласился Шейнер, – и мы делаем общее дело в борьбе с террористами. А мы и не скрываем, что готовы драться на вашей стороне. Это вы часто занимаете несколько иную позицию, пытаясь наладить собственные отношения с Ираном или «Хамасом».
– Мы единственные, кто пытается с ними разговаривать, – напомнил Астахов, – ни вы, ни американцы уже никогда не сможете завоевать их доверие. И выйти с ними хотя бы на приемлемый уровень контактов. Вы должны это сознавать.
– Мы это понимаем, хотя и не всегда принимаем, – дипломатично ответил Шейнер, – надеюсь, что уже сегодня наши люди будут освобождены. Документы получите завтра утром.
– Я должен вам сказать, что мы не принимаем вашу политику государственного террора, – вставил Астахов, – когда вы официально разрешаете своим агентам устранять ваших политических оппонентов. Вы знаете, как к подобным акциям относится мировое общественное мнение?
– Конечно, знаем. По нашим сведениям, именно агенты вашей службы взорвали автомобиль, где находился бывший президент Чечни Зелимхан Яндарбиев со своим сыном. Оба погибли. Мы понимаем, что Яндарбиев был вашим политическим противником, но там находился и его сын. Кажется, взрыв устроили в Катаре, или я что-то путаю?
– Двоих сотрудников нашего посольства незаконно обвинили в этом покушении, – мрачно парировал Астахов. – Если я начну вспоминать, как вы устраняете своих политических противников в других странах, то наша встреча продлится до завтрашнего вечера.
– Сотрудники посольства были вашими агентами, – возразил Шейнер, – а потом эмир Катара разрешил перевезти их в Россию, чтобы они отбывали там свой тюремный срок. Хотите поспорить, что они сейчас не в тюрьме?
– Не хочу, – ответил Астахов, – можно подумать, что ваши агенты не похищали граждан других стран и не выполняли приказов о ликвидации политических противников на чужих территориях.
– Но мы этого никогда и не отрицаем. А вы не хотите признаваться, забывая о словах вашего лидера «мочить в сортире».
– Это всего лишь образная фраза. И, возможно, он просто не совсем удачно выразился.
– Он очень удачно выразился, – возразил Шейнер, – в сегодняшнем мире нельзя быть спокойным нигде. Ни в самолете, который летит над океаном, ни в своем лондонском или вашингтонском доме, ни в автобусе, который едет по Иерусалиму, ни в московском метро, ни на мадридском вокзале. А раз так, а сегодня все обстоит именно так, то и террористы не должны нигде чувствовать себя в безопасности. Ни в одной стране мира, ни в одном, даже самом надежном убежище. Ни в одном «сортире», дорогой Владимир. Мы их будем находить и убивать. Безжалостно и безо всякого сожаления. Или у вас есть другое мнение?
– Возможно, вы правы, – ответил Астахов, – лично я согласен с позицией нашего бывшего президента. Но боюсь, что с правовой точки зрения мы несколько увлеклись. Наше условие – безопасность нашей делегации. Можете наносить свои ракетные удары только тогда, когда их не будет рядом с аль-Рашиди.
– Вы должны понимать, что это сразу снижает эффективность наших действий ровно наполовину. Он тоже не дурак, может сразу покинуть это место.
– У меня нет полномочий вести с вами переговоры о возможной гибели нашей делегации. Вы должны меня понять.
– Я передам ваши условия своему руководству, – кивнул Шейнер, – до сих пор мы всегда выполняли условия наших соглашений. Пусть даже и не скрепленных официальными договорами.
– Именно поэтому мы и настаиваем на безопасности делегации, – напомнил Астахов, – надеюсь, что завтра мы получим все документы.
– Обязательно. Мы уже давно готовы были передать вам эти списки, тем более что там есть и достаточно близкие вам финансовые структуры. Сами посмотрите. А операцию с аль-Рашиди будем продолжать… Я полагаю, что по этому пункту мы договорились.
– Мы постараемся взять под свой контроль дальнейшие развитие ситуации с группой Фархада Сеидова, – сказал Астахов.
– Вы уже взяли ситуацию под свой полный контроль. Тем более что, по нашим сведениям, вы сумели внедрить в группу Сеидова своего агента.
– Вы тоже, – улыбнулся Астахов, – по нашим сведениям, в его группе есть и ваш агент. Надеюсь, вы не станете рисковать также жизнью своего агента.
Оба улыбнулись друг другу. В разговорах разведчиков любое категорическое утверждение считалось дурным тоном.
Глава 3
В одиннадцать часов утра они погрузились в небольшой самолет, чтобы вылететь на юг. По предварительной договоренности они должны были лететь в вертолете, но в последний момент было решено заменить армейский вертолет на самолет. Аэропорт в Багдаде хорошо охранялся, и здесь можно было гарантировать безопасность делегации. А вертолет не смог бы набрать нужную высоту, чтобы уйти от возможных выстрелов террористов.
В Басру они прилетели в половине первого и сделали два круга над аэропортом, после чего самолет наконец пошел на посадку. В аэропорту их встречал вице-губернатор провинции Абид ибн Тагриберди, высокий, грузный мужчина лет шестидесяти. Он крепко пожал руки всем прилетевшим и пригласил Сеидова в свой бронированный автомобиль. Остальные расселись в два других внедорожника. Колонну сопровождали два бронетранспортера с английскими военнослужащими. Машины двинулись в сторону Басры.
– Слава Аллаху, вы долетели благополучно, – сказал вице-губернатор. – Мне говорили, что вы знаете арабский язык.
– Не так хорошо, как хотелось бы, – ответил Фархад, – но я действительно знаю ваш изумительный язык, на котором написан Коран.
– Да, – восторженно подтвердил ибн Тагриберди, – мы всегда гордимся тем, что являемся проводниками идей самого Пророка. Сегодня днем вас примет губернатор провинции, достопочтимый Хальдун Нувайри.
– Надеюсь, что наши переговоры будут успешными, – вежливо кивнул Сеидов.
– Мы очень хотим, чтобы русские специалисты снова вернулись в нашу страну, – подтвердил вице-губернатор. – Но мне говорили, что вы мусульманин? Это правда?
– Да, я азербайджанец.
– Хвала Аллаху! – радостно воскликнул ибн Тагриберди. – И еще нам сообщили, что вы являетесь потомком великого рода «сеидов», потомков нашего Пророка, да будет благословенно имя его.
– Да, – кивнул Фархад, – моя фамилия Сеидов, и наш род происходит из села Сеидли в Карабахе.
– Тогда мы рады видеть у себя такого человека, – кивнул вице-губернатор.
– Но для переговоров прибыли и другие делегации? – спросил Фархад.
– Таковы условия тендера, – сделал несчастное лицо ибн Тагриберди, – но мы уверены, что именно ваша компания будет победителем этого тендера. Губернатор сказал, что готов пойти вам навстречу. Сюда прилетит завтра утром и наш вице-премьер. Они прилетят с комиссией из Багдада.
– Мы уже встречались с господином вице-премьером, – сообщил Сеидов. – А кто, кроме нас, будет участвовать в этом тендере? Я слышал, что американские компании отказались от участия в разработках южных участков как самых опасных в вашей провинции.
– Нет, – удивился вице-губернатор, – у вас неверные сведния. В разработках с самого начала готов был участвовать «Эксон мобил». Они никогда не отказывались от своих планов. Но, кроме них, заявки на участие в тендере подали еще две другие компании. Ваша компания и «Бритиш петролеум», чьи солдаты нас сейчас охраняют.
– Получается, что российская компания будет участвовать в этом тендере вместе с американцами и англичанами, – понял Сеидов, – но нам говорили, что все американские компании отказались от разработки этого шельфа.
– Они давали такие интервью, – закивал ибн Тагриберди, – но формально их заявка еще у нас. Она будет рассматриваться вместе с вашей. Мы думали рассказать вам об этом во время переговоров, но наш губернатор очень добрый и честный человек. Он попросил меня рассказать вам об этом заранее, чтобы такое сообщение не было для вас сильным ударом.
– Сильным ударом? – пробормотал по-русски Фархад. – Это просто катастрофа.
– Что вы сказали? – вежливо осведомился вице-губернатор.
– Нам говорили, что мы проведем переговоры и гарантированно получим право на разработку этих участков. Насколько я понял, американцы и англичане отказывались раньше от разработки этих участков из-за их непосредственной близости к иранской границе и трудностей с охраной персонала.
– Но мы можем гарантировать их безопасность, – очень вежливо сказал ибн Тагриберди. – Когда людям будут платить большие деньги, они готовы будут охранять иностранцев и даже отдавать за них свои жизни.
– Пока я не видел особой готовности ваших людей отдавать жизни за американцев или англичан, – пробормотал Сеидов.
– Это разные вещи. Их военные пришли сюда убивать и должны быть готовы умирать. Они пришли воевать, а на войне не бывает без жертв. Но специалисты хотят добывать нефть и платить за нее большие деньги. Очень большие деньги. Поэтому мы готовы их охранять. Тоже за большие деньги.
– А если их захватят иранцы? Вы сумеете защитить их от иранцев? – нервно спросил Фархад.
– Мы десять лет с ними воевали, – напомнил ибн Тагриберди, – и смогли выстоять с помощью Аллаха. Значит, сумеем выстоять и теперь.
«Эксон» и «Бритиш петролеум», – подумал Сеидов, – это такие конкуренты, которым можно гарантированно проиграть. При любом, даже самом честном тендере. А здесь честного не будет наверняка».
– Кто главный специалист в оценке тендера? – уточнил он. – Я имею в виду не вашего вице-премьера, а технического специалиста?
– Мистер Сайрус Бантинг, – любезно сообщил вице-губернатор, – специалист из Техаса. Он очень объективный и компетентный профессионал, так о нем все говорят. Он даже преподавал в Великобритании.
– Подождите, – невежливо перебил своего собеседника Сеидов, – вы хотите сказать, что в тендере примут участие три компании, одна из которых английская, а другая американская. А главным специалистом, который будет оценивать наши предложения, будет американский специалист, который к тому же еще и работал в Великобритании? И вы считаете, что он может проявить объективность?
– Обязательно проявит, – счастливо улыбнулся ибн Тагриберди, – ведь он понимает, что предпочтение нужно отдавать лучшему.
– Тогда конечно, – уныло согласился Фархад.
«Какие сволочи, – зло подумал он, – ничего не говорили до самого последнего момента. Завтра будут поданы заявки, а в понедельник утром они должны объявить победителя. Если учесть, что главный судья американец, то шансы американцев оцениваются как девяносто девять, оставшийся процент у англичан. А у нашей компании шансы ровно ноль и ноль десятых процента. Черт бы побрал этих американцев, они всегда так делают. Стараются не показывать своего интереса, а в последний момент возникают из небытия и выигрывают любой тендер, любую заявку. И все потому, что за ними стоят Его Величество Доллар, самая сильная экономика в мире и американская армия, тоже самая сильная в мире. На этом земном шаре очень мало стран, способных противостоять такому давлению. Если бы конкурентами были другие компании, у них, возможно, еще могли быть какие-то шансы. С китайцами, французами, норвежцами, мексиканцами мы могли бы еще попытаться побороться. Но пытаться выиграть у „Эксон мобил“, когда главный судья американец, а председатель комиссии вице-премьер, которого все считают их ставленником, практически нереально. Может, вообще лучше повернуть сразу обратно, в сторону аэропорта, чтобы не позориться и не участвовать в этом балагане. Ничего, – прикусил губу Сеидов, – у нас есть еще один тайный козырь. Юсуф аль-Рашиди. Все знают, что его боевики дислоцируются именно в этом районе. Посмотрим, как они отреагируют на мое появление. Возможно, они еще не знают, что именно я спас отца молодого аль-Рашиди. Но губернатор, кажется, его кровный враг, и поэтому этот фактор может оказаться очень опасным и для самой делегации. Нужно подождать. И если ничего не получится, то в последний момент можно будет предъявить и этот козырь».
– Когда нас примет губернатор? – уточнил Фархад.
– Сегодня в два часа дня, – ответил вице-губернатор, – он примет всю вашу делегацию, после чего вы сможете полететь на юг. А завтра в полдень мы будем принимать ваши заявки на участие в тендере.
– Другие компании уже подали заявки?
– Нет. Но у них есть время до завтра.
– Может, они еще передумают? – пошутил Сеидов.
Абид ибн Тагриберди оценил его шутку и беззвучно рассмеялся.
– Говорят, что там очень большие запасы, которые в свое время оценивали ваши специалисты, – ответил он, – они работали в нашей стране в восьмидесятые годы.
– Да, – кивнул Фархад, – я тоже об этом слышал.
Они прибыли в город довольно быстро, аэропорт был совсем недалеко от центра. Их разместили в охраняемой гостинице, где обычно останавливались иностранцы. Вокруг отеля стояли посты экспедиционного корпуса, и два танка, находившиеся у входа, служили дополнительной гарантией их безопасности. Сеидов собрал свою группу в номере на импровизированное совещание.
– Положение гораздо хуже, чем мы себе представляли, – строго начал он свое выступление, – у нас будут не просто переговоры по тендеру, в котором якобы, кроме нас, никто не участвует. Это был обычный блеф американцев. Кроме нас, в тендере принимают участие «Эксон мобил» и «Бритиш петролеум».
– Не может быть, – вмешалась Манана Гацерелия, – мы несколько раз запрашивали их о возможных участниках тендера, о наших вероятных соперниках. И каждый раз получали ответ, что американские компании отказались от разработок в таком опасном и сложном месте.
– Только на словах. Их официальная заявка еще находится в комиссии. Завтра сюда прилетит вице-премьер со своей комиссией. И самый главный специалист, который будет оценивать наши заявки, профессор Сайрус Бантинг из Техаса.
– Но это нечестно, – сразу возмутился Головацкий.
– Нам говорили, что Бантинг будет консультантом вице-премьера, – напомнила Гацерелия.
– Он будет главным специалистом, – горько сказал Фархад, – и, как вы понимаете, наши шансы почти минимальны. Хотя и близки к нулю, но это еще не полный ноль.
Он видел, как переглядываются Михаил Гладков и Алена Сизых. Очевидно, сообщение о появившихся конкурентах неприятно поразило и этих «служителей плаща и кинжала». «Лучше бы они занимались сбором полезной информации, вместо того чтобы следовать за мной», – неожиданно зло подумал Сеидов.
– Что нам делать? – спросил Гладков. – У вас есть какой-нибудь план?
– Сегодня днем мы встречаемся с губернатором, – напомнил Сеидов, – после чего сразу вылетаем на юг. Времени у нас будет очень мало, практически до вечера. Поэтому каждый должен работать за троих. Резников должен суметь оценить состояние работающей там техники. Хотя бы приблизительно. Головацкому – сверить наши карты с местными геологами. Уважаемая госпожа Гацерелия может остаться. Вам нужно будет оформить нашу окончательную заявку на завтра. Господину Кажгалиеву надо суметь разорваться пополам, чтобы помочь одновременно и Резникову, и Головацкому. Все понятно?
– Не нужно разрываться, – вставил Гладков, – я тоже знаю арабский язык. С Резниковым поедет Кажгалиев, а я буду с господином Головацким. Помогу ему договориться с местными геологами.
– Спасибо, – кивнул Сеидов.
Он намеренно ничего не сказал о своей помощнице. Когда все разошлись, Алена осталась сидеть на стуле.
– Я уже совсем не нужна? – уточнила она.
– Зачем тебе рисковать, – устало спросил Фархад, – ты же видишь, что здесь творится? Женщинам там не место. Тебе лучше остаться здесь и помочь Манане с документами.
– Я могу поехать с тобой и помочь тебе.
– Каким образом? Арабского ты не понимаешь, а по-английски там лучше не говорить, чтобы их не раздражать. Если ты боишься, что я останусь без присмотра, то с нами полетит твой коллега Гладков.
– Не говори глупостей, я боюсь за тебя.
– Тогда оставайся и постарайся хоть что-то узнать. Почему раньше они говорили, что не собираются принимать участие в разработках этого шельфа, а сейчас резко поменяли свое мнение? Что произошло? И почему тогда нас пустили сюда для участия в тендере, если заранее ясно, что мы гарантированно проиграем? Ты можешь мне что-нибудь объяснить?
– Если бы я знала, то была бы аналитиком на Уолл-стрит, а не обычным сотрудником нашего ведомства, – уклонилась от ответа Алена.
– Поэтому я и прошу тебя остаться. Скоро мы поедем на переговоры с губернатором. Говорят, что это особо колоритная фигура. Он кровный враг моего знакомого – Юсуфа аль-Рашиди. Возможно, он уже знает обо мне больше, чем мы о нем. И поэтому сразу решил нам показать, что у нас нет никаких шансов. А возможно, так решили американцы, чтобы мы не пытались даже им противостоять. Может, в последний момент они передумали. Ведь стоимость нефти растет такими темпами, что скоро даже добыча на Луне станет прибыльным предприятием.
– Я понимаю твое состояние, – тихо произнесла Алена.
– Боюсь, что нет. Выходит, что мы напрасно сюда летели, готовились к этим переговорам, провели такую работу, чтобы сюда приехать. И все напрасно. Нет, я им не позволю с нами так обращаться. Достаточно и того, что меня уже один раз использовали как специалиста «одноразового действия».
Она прижала палец к губам. Здесь их могли прослушивать. Он отмахнулся.
– Пусть слушают. Мне их нечего бояться. Я профессиональный геолог и в их грязные игры не играю. И если губернатор даже тысячу раз будет против, а мистер Бантинг отдаст предпочтение американцам, то я и тогда не сдамся. Постараюсь объяснить этим типам, что мое появление в этом районе гарантированно остановит террористические акты против разработок нашей компании.
– Это может быть очень опасно, – тревожно произнесла Алена, – губернатор не захочет отдавать победу «кровному брату» своего кровного врага. Ты не сможешь отсюда уехать. Твоя жизнь будет под большой угрозой.
– Тогда ты меня защитишь, – невесело пошутил он.
– Боюсь, что у меня не хватит сил. Это очень опасная игра, и я тебе не советую разглашать эту информацию. Ты не сможешь контролировать все процессы, которые начнутся сразу после того, как все узнают, что именно ты спас жизнь отцу Юсуфа аль-Рашиди. Об этом напишут все газеты. Ты станешь героем и главной мишенью.
– Зато тендер не отдадут так просто американцам, – упрямо ответил Сеидов.
– Я не знаю, что именно должна тебе сказать, – ответила Алена, – но обещай, что ты посоветуешься со мной, прежде чем предпримешь какой-нибудь конкретный шаг.
– Обещаю, – усмехнулся он.
Она поднялась, подошла к нему, быстро поцеловала его в щеку и вышла из комнаты. В коридоре ее ждал Гладков. Он подошел к ней.
– Я понял, что он не захочет брать вас с собой, и поэтому предложил свои услуги, – сказал Гладков.
– Вы правильно сделали, – кивнула Алена, – боюсь, что у нас большие проблемы. Он хочет обнародовать информацию о своем участии в спасении жизни отца аль-Рашиди.
– Его могут убить, – тревожно заметил Гладков, – я обязан доложить об этом в Москву.
– Доложите, – согласилась Алена, – я тоже считаю, что это очень опасно. Но, с другой стороны, это вызовет к нам гарантированный интерес сторонников самого аль-Рашиди и поможет выйти на него. Нужно подумать, как нам себя вести. Или посоветоваться.
– Один неверный шаг – и нас просто сотрут в порошок, – пробормотал Гладков, доставая носовой платок и вытирая сначала свою лысину, а затем и лицо.
Алена усмехнулась.
– Боитесь? – жестко спросила она.
– Да, – признался Гладков, – я всю жизнь проработал под дипломатическим прикрытием. Унеси-принеси, возьми-забери, передай-отдай. Читай газеты, проверяй информацию. И все. Больше я ничего не должен был делать. И если бы меня даже задержали, то в лучшем случае мне грозила высылка из той страны, где я бы провалился. Я не готовился к нелегальной работе, как вы, Алена. Да и здесь все немного иначе. Здесь один неверный шаг, и меня разорвут в клочья, наплевав на мой дипломатический статус. Даже наш разговор в коридоре не совсем безопасен. Никто не гарантирует, что сейчас к нашей гостинице не двигается грузовик со взрывчаткой, за рулем которого сидит очередной полоумный смертник. И каждая секунда здесь может стать последней. А вы хотите, чтобы мы вообще вызвали огонь на себя. Я к этому не готов.