(Без)ответные чувства

Глава первая. Маша.

Маша за свои двадцать три года успела уже не раз испытать на себе превратности судьбы, которая в целом к ней относилась весьма благосклонно – у неё были чудесные родители, замечательные старшие братья, прекрасная подруга и весьма неплохие внешние данные вкупе с достаточно недурными умственными способностями, подводящие её лишь в одном единственном случае – Богдан Зорин. Близкий друг семьи, братьев, сотрудник СОБР и её первая и (она уже смирилась с этим фактом) последняя любовь. И эти самые превратности судьбы обычно происходили именно тогда, когда он появлялся на её пути. В детстве это были неловкие ситуации в виде неловких падений на его глазах, испачканного платья или извержения газировки через нос. В подростком возрасте снова испачканная одежда, перманентно алые от смущения щёки и слишком говорящие влюблённые взгляды. В молодости, то есть сейчас, ставки заметно повысились – то она сама же на пьяную голову соблазнит его, согласится на продолжение банкета, почти решится лишиться с ним девственности и сбежит в самый ответственный момент, то Зорин пригласит её на свидание, потом на него, не предупредив, по какой-то причине не придёт, а Баженова будет около полутора часов наворачивать круги вокруг кафе при полном параде в конце октября под холодным осенним ветром, то они столкнутся нос к носу в баре, когда она всего лишь…

– Привет, красотка, – растянул губы в ослепительной улыбке он, шаря глазами по её лицу, одежде и телу. – Вот это встреча!

Когда она всего лишь в кои-то веки решила оттянуться со своей лучшей подругой – Катенькой Трофимовой, пятничным вечером, чтобы хотя бы на время забыться, выкинуть его из головы и помочь в этом же нелёгком деле подруге, у которой развернулись нешуточные бои на личном фронте с уже её суженным.

При том, что, как это обычно бывает, ничего не предвещало беды и у них был потрясающий план как провести этот вечер максимально комфортно, продуктивно и весело без вмешательства в их отрыв Владлена – её старшего брата, являющимся по совместительству и хозяином заведения, в котором они сейчас находились. Он, несмотря на то, что Маша уже давно была взрослой девочкой, не нуждающейся в его опеке, и на высокий уровень безопасности в его баре, относился к такому времяпрепровождению крайне негативно, видел в ней беззащитного ребёнка и, попадись они либо ему, либо его персоналу на глаза, то, наверняка, нарвались бы на строгий выговор в стиле: "Какое веселье? Какие бары? А ну марш домой!" и в лучшем случае отправились восвояси одни, а в худшем под конвоем самого Влада или его людей, чтобы в их буйные головы не пришла мысль вместо дома поехать в другое увеселительное заведение. Этот план включал в себя настоящий маскарад, благодаря которому Маша теперь была одновременно и похожа на себя, и совсем не похожа. Её длинные густые вьющиеся каштановые волосы скрывал платиновый парик под каре, умелый макияж изменил форму чайных глаз, сделав их похожими на кошачьи, подчеркнул ровный носик, в меру пухлые губы и красивую линию скул. Кружевное, корсетное платье без бретелей длиной до середины бедра красивого тёмно-синего цвета в бельевом стиле плотно облегало фигуру, акцентируя внимание на высокой полной груди, соблазнительных линий талии и бёдер. Сверху, чтобы прикрыть голые плечи, открытое декольте и попу, серый пиджак, очень похожий на мужской. На ногах шикарные закрытые туфли в тон платью на высоком каблуке, прилично увеличивающие её средний рост и меняющие походку. Такой образ роковой, раскрепощённой и уверенной в себе красотки для девушки был, мягко говоря, непривычен, но, на удивление, очень ей шёл. Следующим пунктом их грандиозного плана было полное погружение в этот самый образ, диктующий определённую манеру речи, поведения и самоощущения, а последним – смена имени на вечер, чтобы Марию и Катю, наверняка, не вычислили. Подруга назвалась Кэт, а Баженова, недолго думая, Мусей, чем здорово ту насмешила. И они замечательно проводили время в своих новых ролях в компании друг друга, коктейлей, весёлой музыки, танцев и, естественно, не очень им нужного в данный момент мужского внимания, пока телефон не ожил звонком от Тони – женой второго Машиного старшего брата. Извинившись перед подругой, девушка направилась из основного зала в коридор, где было относительно тихо, и не дошла до него буквально пару метров, как звонок сбросился, а следом пришло смс-сообщение: "Прости, милая, случайно тебя набрала. Целую". И она уже хотела было вернуться обратно к своему столику, как стремительно развернувшись, столкнулась не с кем-то там, а именно Богданом! Богданом, чтоб его, Зориным!

В первое мгновение она было подумала, что окончательно на нём свихнулась, раз начала видеть его в других мужчинах. Во второе решила, что перебрала с коктейлями, так как он продолжал стоять напротив, нависая с высоты своего роста и поддерживая её за талию, и смотрел на неё так, будто ещё чуть-чуть и зацелует до потери пульса прямо на этом самом месте. В третье же в немного затуманенный алкоголем и его близостью мозг пробралась отрезвляющая мысль о том, что перед ней стоит не её пьяная фантазия, вызванная неразделёнными чувствами, а настоящий Богдан собственной обаятельной персоной. Высокий, большой, широкоплечий, сильный. В обычной чёрной футболке, такого же цвета джинсах, подчёркивающих его выдающиеся физические данные, и кроссовках известного спортивного бренда. С бритой почти под ноль головой, широким лбом, тёплыми светло-карими глазами, от взгляда которых у неё мгновенно подкашивались ноги, с горбинкой на носу, твёрдыми губами, вкус которых она однажды узнала и теперь не могла забыть, и квадратной челюстью, покрытой тёмной щетиной. Вырос перед ней как непреодолимая гора, закрывающая от всех и вся, и… И Баженова снова… Чёрт возьми, снова потеряла дар речи! Другого бы в таком виде на порог бара даже не пустили, но персонал знал, кем он приходится их работодателю и семье Баженовых в целом, поэтому, наверное, запустили бы его, приди он хоть в ростовой кукле Микки Мауса, хоть завёрнутым в простыню, хоть голым. Услужливая фантазия мгновенно подкинула соответствующие картинки Зорина во всей его обнажённой красе и Машины щёки вспыхнули смущением, а во рту пересохло. Благо в баре было тусклое освещение, скрывающее её румянец, неровное дыхание и растерянность. Смочив языком губы, девушка попыталась выгнать из головы столь откровенный и путающий и так нетрезвое сознание образ мужчины, которого она любила столько, сколько себя помнила, но вместо него пришло пугающее понимание того, что её инкогнито Роковой Муси раскрыто, а следовательно и Катино тоже. И Богдан наверняка сдаст их Владу, а брат устроит головомойку о том, что негоже молодым девчонкам, как они, шляться по барам одним да ещё и в таком откровенном виде. И ещё и неловкости между ними не получится избежать, ведь он несколько месяцев назад ей такие слова говорил перед тем как позвать на свидание, давая понять, что на самом деле её чувства очень даже взаимны. Так смотрел, так обнимал, так трогал, что… Что Маша едва не забыла зачем, вообще, тогда к нему приходила, а именно узнать о местонахождение подруги, поддалась его магнетизму, переступила через свою робость и поверила, как последняя дурочка. Поверила в то, что она ему, действительно, небезразлична, чтобы на следующий день рухнуть с небес на землю, когда он не пришёл на то грёбаное, так и не случившееся свидание, а потом и вовсе исчез со всех радаров. Не ответил ни на один её звонок и сообщение. Пропал. Испарился на почти полгода, чтобы сейчас возникнуть из ниоткуда. Чтобы вновь её взбаламутить, взволновать и потревожить всё ещё тоскующее по нему ранимое девичье сердечко.

"Отставить тоску!" – скомандовала уязвленная гордость звонким и уверенным голосом лучшей подруги. – "Не смей перед ним таять! Подбородок вверх, грудь вперёд, попу назад, средний палец и парочка хлёстких фраз ему в лицо, чтобы знал, шкаф двухметровый, кого в прошлом октябре продинамил!".

Спящая до этого момента обида расцвела в груди буйным цветом следом за смущением. Самолюбие зарычало, требуя отмщения, а любовь и наивная надежда на то, что они когда-нибудь всё-таки будут вместе, робко выразили желание услышать причины его пропажи от него самого, устав от неизвестности.

– Ха-а-ай, сладкий, – хриплым после пения песен голосом протянула она, решив играть роль Роковой Муси до последнего.

Ну и что, что он уже, наверняка, понял, кто именно скрывается под париком и откровенным нарядом? Если творить чепуху, то вытворять до последнего и как полагается – с музыкой, по заветам Катюши, отличающейся пылким темпераментом, вольным характером, и взглядами на жизнь в стиле шальной императрицы, и видом, будто так и было задумано. Благо алкоголь в крови прибавлял смелости с уверенностью, сводил на нет её застенчивость, проявляющуюся лишь в его присутствии, и развязывал язык. Встреться они таким же образом, например, на улице при свете дня или в доме у родителей, в котором Зорин с детства был желанным гостем, то Маша со стопроцентной вероятностью сначала бы сгорела от смущения, забыла своё собственное имя, а потом кинулась прочь куда глаза глядят в полуобморочном состоянии.

– Сладкий? – усмехнулся мужчина, вздёрнув брови и продолжая удерживать её рядом с собой. – Я, в принципе, не имею ничего против, но ты можешь называть меня просто Богданом, а лучше всего Богдашей.

Баженова недоумённо нахмурилась. В смысле "называть просто Богданом, а лучше всего Богдашей"? Как это понимать? Она же итак в курсе его имени и вслух именно так к нему всегда и обращалась. Он издевается над ней что ли или…

– А как мне называть тебя, самая красивая девушка не только в этом баре, но и городе? – продолжил как ни в чём не бывало Зорин, смотря исключительно на неё.

…или он её не узнал? Да не может этого быть! Парик, макияж и одежда, конечно, прятали и изменяли кое-какие её черты, но не настолько же сильно, чтобы Машу не узнал человек, во-первых, знающий её с детства, во-вторых, стоящий так близко, а, в-третьих, утверждающий о своих чувствах к ней. По-крайней мере раньше утверждавший. Поэтому сейчас мужчина либо, действительно, решил над ней посмеяться, либо никаких чувств и близости между ними никогда и в помине не было и ему на неё просто напросто было плевать раньше, плевать сейчас и будет плевать в будущем. И она не знала, что из этого хуже. Когда любимый человек издевается или когда ему настолько всё равно, что он даже черты лица не запоминает. В любом случае больно, обидно и горько.

"Может он, как и ты, выпил?" – не унималась надежда внутри. – "Может, поэтому он тебя не узнал?"

Может и так, если бы не одно "но" – Богдана невозможно напоить до беспамятства. Братья пытались это сделать на её глазах на совместных праздниках несколько раз и он, даже много выпив, всегда умудрялся отдавать отчёт своим действиями и крепко стоял на своих двоих. В данный момент алкогольным опьянением от него и не пахло, причём в прямом и переносном смысле этого слова, так что доводы надежды были очень и очень слабенькими, а вот утверждения разума наоборот всё сильнее и сильнее казались верными. Для Зорина, по всей видимости, она никогда не имела особого значения.

– Меня зовут Муся, – ответила Маша, стараясь не замечать то, как болезненно колет от неприятных мыслей сердце.

– Интересная ты, Муся, – его волнующие глаза снова прошлись по ней сканером, ощупав похоже каждый сантиметр тела. – И красивая.

– Ты это уже говорил.

– Память под старость лет подводит, хотя говорить красивой девушке о том, что она красива, можно бесконечно.

Старость? Тридцать три года – это уже старость? Ну, каков хитрец, только посмотрите на него! Стоит тут красивый, как древнегреческий бог, и, мало того, что флиртует, так ещё и про свою несуществующую старость что-то ей говорит! В какие игры он хочет её втянуть? А то, что Зорин что-то от неё "хочет" было видно невооружённым глазом и вызывало много сомнений. Если бы он её узнал, то скорее всего захотел бы подобно Владлену промыть мозги, а потом настучать ему о их встрече. Но если мужчина её всё-таки не узнал, то получается, что он просто хотел… Её саму? Маше не показалось?

– А с тобой не только говорить, но и… – Богдан вдруг приблизился вплотную, буквально вжимая девушку в себя. – Но и всё остальное.

Ой, мамочки, что же это такое делается!

Баженова распахнула от неожиданности глаза, невольно затаила дыхание и замерла, чувствуя своим телом его, казалось, вылепленное из камня. Влечение хорошо знакомыми искорками тока пробралось везде, отзываясь даже на кончиках пальцах. Воздух между ними загустел. Звуки затихли, несмотря на огромное количество людей вокруг, шум и громкую танцевальную музыку. Не держи он её, то она вряд ли устояла бы на ногах, потому что колени ослабли мгновенно. Действие коктейлей заметно усилилось, стоило уловить аромат его парфюма, смешанный с его личным, неповторимым запахом, который девушка помнила чуть ли не наизусть. Помнила и абсолютно не могла ему противостоять, загипнотизированная глазами Богдана, его касаниями и такой смелой близостью.

– Увидел тебя и в одну секунду понял, что не смогу отпустить, – низким голосом произнёс он, наклонившись и почти касаясь губами её щеки. – Поэтому говорю прямо, Муся. Мне плевать одна ты здесь или с кем-то, есть у тебя кто-то или нет, планировала ли ты сегодня засыпать в своей постели или…

– Не планировала, – выдохнула на автомате, облизнув вновь ставшими сухими губы.

Опасно сощурившись, мужчина проследил за её языком и тяжело сглотнул. В атмосфере между ними появилось что-то новое, неуловимое, острое. То, чему Маша не могла вот так сходу дать название. Он будто разозлился или напрягся непонятно из-за чего, но её слова ему явно не понравились. Или это уже у неё в голове окончательно помутнело и ему всё понравилось, или… Боже, Маша совсем запуталась! Ещё и его горячие руки ничуть не упрощали ситуацию! Такое ощущение, что намертво к её талии прикипели и теперь прожигали насквозь, до самых костей, оставляя отметины на всю оставшуюся жизнь.

– Не планировала, значит? – поинтересовался вкрадчиво, пробираясь взглядом в самое сердце.

После бара Маша намеревалась остаться у Кати и уже успела предупредить об этом маму. Поэтому чисто формально она сегодня, действительно, планировала засыпать не в своей постели.

– Да.

Богдан наклонился ещё ниже и всё-таки прижался губами девичьей щеки, заставляя её неосознанно прикрыть глаза. Поверни она голову немного левее и тогда их губы встретятся. Измени он позу, сместившись чуть вправо, и пиши пропало. Девушка уже чувствовала его жаркое дыхание на щеке, отправляющее мурашки галопом по шее и ниже и сосредотачиваясь сладким трепетом внизу живота.

– Этим планам не суждено сбыться, кошечка моя, – с пугающей уверенностью и настойчивостью заявил мужчина. – Повторюсь мне плевать на все "но". Хочу, чтобы сегодня ты ушла со мной ко мне домой. Не переживу, если откажешь.

Нужно было сразу ответить твёрдое: "Нет!". Маша же не железная, в конце концов! Сколько можно, то давать ей надежду, то исчезать? Сперва, когда Зорин так и не явился на то осеннее недосвидание, она было подумала, что с ним случилось что-то плохое. Всё-таки работа в специальном отряде быстрого реагирования – не шутки. Её папа сам был бывшим сотрудником органов. Владлен хотел идти по его стопам, но в итоге стал успешным бизнесменом. Лёшка, также пошёл по стопам отца, и в отличие старшего брата построил карьеру по профессии. Она сама училась на юрфаке на уголовно-правовом направлении и имела хорошее представление о нюансах работы в данной отрасли. Но сейчас Богдан, подтверждая слова родных после его пропажи о том, что с ним всё хорошо, мало того, что стоял так близко живым и невредимым, но ещё и замечательно проводил время в увеселительных заведениях с другими дамочками! Ну и что, что этой самой дамочкой была сама Маша?! Он же не знал, что Муся – это Маша! Или всё-таки знал и всего лишь делал вид, что не знал? Сути, правда, этот факт не особо менял и легче ей не становилось, а, когда изо рта вырвалось смелое:

– А если не откажу? Покажешь небо в алмазах?

То и вовсе стало в разы хуже. Господи, что она, вообще, несёт? Какое небо? Какие алмазы? Бежать надо! Бежать и спасать сердце! Но женское любопытство, обида и тяга к справедливости удерживали на месте. Голова трещала от невысказанных вопросов и неозвученных чувств.

Почему ты не пришёл тогда, Богдан? Почему сейчас обнимаешь так, словно имеешь право? Неужели из-за случайного столкновения в баре с девушкой в коротком платье ты уже готов её не отпускать, а Машу, будучи в курсе её влюблённости, можешь с лёгкостью продинамить? Что это за помыслы такие? Чем руководствуешься? Неужели только желанием и похотью? Неужели тебе важна лишь физика?

Он вдруг всё-таки сместился вправо, мазнув губами по щеке и остановившись на её губах. Горячо выдохнул и прижался теснее, смазывая помаду, дразня и выворачивая Машину реальность наизнанку. От этого нехитрого заигрывания током прошибло обоих так, словно они пренебрегли правилам, известным ещё с детства, о том, что нельзя совать пальцы в розетку. Мужская хватка заметно усилилась, а глаза напротив отчётливо потемнели, выдавая его желание с головой. Баженова же каким-то чудом сдержала стон, но прогнулась в спине уже по своей воле вжимаясь грудью в его тело.

Со стороны они, наверное, выглядели как перебравшая алкоголя и решившая устроить любовное шоу на виду у всех окружающих парочка, но ни её, ни Зорина этот смущающий факт не волновал. Его волновали её губы, а Машу его действия и давление ширинки на живот.

– Я покажу тебе что хочешь, в чём хочешь и как хочешь, только доверься и согласись, – почти не разнимая губ, тоном змея-искусителя пробасил он.

А её и искушать-то можно было не стараться. Баженова уже была готова вопреки здравому смыслу на многое, если не на всё. Машинально приоткрыла рот, приглашая. Медленно провела ладонями по бугристым мышцам рук, наслаждаясь ощущениями, которые дарили ей эти прикосновения. Наверное, случись сейчас потоп, землетрясение и появление инопланетян, то она не заметила бы. Потому что мало того, что теряла себя в его объятиях, так ещё и понимала, что невероятно по нему скучала за эти пять с небольшим месяцев, которые они не виделись. По его обаятельной улыбке, проникновенным взглядам, голосу. Хотелось помимо причин его пропажи узнать и о том, как его дела, как проходят дни, как и с кем провёл Новый год, потому что с шестнадцати лет все праздники, кроме этого года, он отмечал у них дома, если был не занят на работе. Хотелось слушать, смотреть, дышать с ним в такт. Хотелось того, что Богдан сейчас предлагал не ей, а роковой красотке Мусе, которую случайно встретил в баре.

Эта мысль, пусть и не совсем, но отрезвила, напомнив о главном и вопросах, продолжавших кружиться в голове неспокойной стайкой маленьких птиц. Зорин же, не подозревая какой бедлам вызвал у неё внутри одним своим появлением, хотел уже было углубить поцелуй, но она в последний момент отстранилась, запрокинув голову назад.

– Ты всем красивым девушкам, с которыми сталкиваешься в клубах, это предлагаешь? – поинтересовалась как бы между делом, заглядывая ему в глаза. – Или это я такая особенная?

Мужчина облизнув губы, на которых осталась её помада, сощурил горящие глаза и, жадно оглядев Машино лицо, отрицательно покачал головой.

– Ты первая, Мусенька. Говорю, стоило тебя увидеть, как всё замерло вокруг. Ещё ни капли алкоголя не выпил, а на ногах из-за тебя еле стою, – произнёс твёрдо. – Возможно всё это звучит очень странно и высокопарно, но это чистая правда. Ни от кого в жизни так не торкало, как от тебя в эту самую секунду, и я не дурак, чтобы, почувствовав такое, позволить тебе пройти мимо.

Каждое слово её одновременно и окрыляло, и огорчало, усиливая обиду.

Значит никто до "Мусеньки" не торкал, да? И их прежнее общение, когда она была собой, для него просто пустой звук? Он же её матерью своих будущих детей в последнюю встречу называл! Говорил, что уже на исходе, что больше не хочет её отпускать, что… Ой, мамочки, как же неприятно! Как же больно! Как же…

Маша отвернулась, пряча глаза и эмоции в них. Однажды Богдан уже воспользовался её слабостью. Да так, что она до сих пор в себя прийти не могла. Повторять подобное ещё раз у неё, мягко говоря, желания не было. Но и спускать эту ситуацию ему с рук Баженова не собиралась. Хватит с неё! Хватить быть слабовольной овечкой, смотрящей на него всю жизнь влюблёнными глазами! Этой ночью она покажет ему то, что никакие Роковые Муси в мини ей настоящей в подмётки не годятся! Отомстит за все свои страдания, переживания и уязвлённую гордость, а потом поставит на нём точку! Чёрную, круглую и жирную! Чтобы на всю жизнь запомнил! Любить после этого, конечно, вряд ли станет меньше, но хотя бы перестанет надеяться и ждать пока Богдан Зорин соизволит отнестись к ней серьёзно, а не как к одной из своих бесчисленной череды подружек.

По счастливому стечению обстоятельств отвернулась она не просто в сторону, а в сторону бара, возле которого толпилась куча народа.

– Хочешь выпить, Муся? – понял по-своему её жест мужчина. – Никуда не уходи, сейчас всё будет.

Не дождавшись ни её согласия, ни отказа, он уверенно направился к барной стойке, продолжая держать её за руку. Благо навстречу им попалась группа подвыпивших девчонок, которые, увидев его, облепили со всех сторон и, пьяно хихикая, принялись склонять к групповому танцу, из-за чего Зорину пришлось Марию отпустить, чтобы отцепить от себя ловкие девичьи ручки.

– Эй, здоровяк, тебя-то мы и искали! Ты не можешь нам отказать, слышишь? Ты просто обязан с нами потанцевать! – голосила самая бойкая. – Пойдём, красавчик! Не пожалеешь!

Воспользовавшись тем, что Богдан переключился на них, Маша ловко затерялась среди толпы, намереваясь таким образом заставить его испытать хотя бы часть того разочарования, которое она испытывала, когда он не пришёл на свидание, и испытывала сейчас. Это, конечно, ему как слону дробина, но ей была необходима передышка, чтобы успокоить сердце, проветрить голову и решить, что делать дальше.

В крайне смешанных чувствах Баженова направилась к своей любимой и понимающей в отношениях между женщинами и мужчинами гораздо больше, чем она, Катюшке, сидящей в компании ещё одного друга Машиных братьев, а также своего сложного и сурового майора Соловьёва. Подруга, узнав о том, что с ней произошло, со всей душой включилась в её проблемы.

– … И что ты ответила на его предложение? – поинтересовалась Трофимова, переживая за неё как за себя.

– Ничего, – со вздохом призналась она.

– Совсем?

– Он отвернулся, чтобы заказать нам выпить, и я сбежала.

– Ты что, Мусь, надо было соглашаться и ехать с ним, чтобы потом заставить его объясниться за своё поведение! – Катя воинственно сверкнула глазами и упёрла руки в боки. – Или хотя бы снова его завести и продинамить в самый важный момент, чтобы прежде знал как сначала приглашать девушек на свидание, а затем на них не приходить!

Маша нервно хохотнула. О такой подруге, как Трофимова, можно было только мечтать и завидовать. Мало того, что красивая до умопомрачения, так ещё и умная, преданная, отзывчивая, весёлая, безбашенная… Перечислять можно было до бесконечности. Катя со своей непробиваемой уверенностью, раскрепощённостью, любовью к себе и жизни приносила окружающим её людям буйство красок, ослепительные улыбки и неумолимый позитив. Их дружба, начавшаяся ещё в детском саде и продолжающаяся до сих пор, давно перешла в разряд сестринских отношений, благодаря которым девушка смогла побороть множество своих комплексов и сомнений. Особенно в подростковом возрасте – в период прыщей, нескладного тела и неаккуратных комментариев сверстников, застревающих в сознании на долгие годы. Катюшка, будучи всегда самой яркой, самой красивой и харизматичной в любой компании, такими загонами никогда не страдала, любя себя со всеми достоинствами и недостатками. Противоположный пол сворачивал шеи на её копну кудрявых пшеничных волос, сверкающие умные зелёные глаза, кукольное личико и безупречное тело и сами укладывался в штабеля в надежде получить хотя бы толику её внимания. Пылкий темперамент, сильный характер и чёткое понимание того, что она хочет от жизни, а если точнее, то самое лучшее, сразу отсеивали тех, кто был ей не ровня, из-за чего рождались мерзкие слухи и сплетни от самых обидчивых, не имеющие ничего общего с реальностью. Подругу, правда, это не особо волновало и она продолжала жить на полную катушку, получая кайф от каждой секунды. Маша же была её полной противоположностью почти во всём, начиная с внешности и заканчивая общением с этим самым противоположным полом. Баженова не считала себя совсем страхолюдиной, но и оценивала свою внешность трезво. Она была очень даже симпатичной, милой, привлекательной и не более того. Её, впрочем, это полностью устраивало, так как на роль отъявленной красавицы девушка никогда не метила. Хлопотно это да и гиперопека папы с братьями не прошли даром.