Я тебя испорчу, Майор

Катя.

У Кати не было серьёзных причин для злости, но она почему-то всё равно с самого утра кипела, как забытый на плите чайник. И то ли дело было в июльской нещадной жаре, то ли в неотвратимости прохождения практики на работе у любимого папеньки, то ли в том, что её новый синеглазый знакомый после совместных сумасшедших выходных так и не перезвонил, но настроение было полным ГЭ. Не спасала даже сладкая прохладная газировка и любимые песни, транслирующиеся по радио.

– Я ж его любила-а-а, а он меня не прости-и-ил(Слова из песни Софии Ротару – “Я же его любила”)… – старательно подпевала девушка, постукивая пальцами по рулю в такт мелодии.

Мужчина, проходящий мимо, недоумённо покосился в сторону её машины и, кажется, даже позволил себе несколько нелицеприятных слов о Катином музыкальном вкусе, но Маша, подошедшая в этот момент, одним своим фирменным взглядом дочери полковника полиции дала понять, что в его мнении никто не нуждался. Недооценённый критик, обиженно отвернувшись, продолжил свой путь дальше, а Баженова юркнула в салон автомобиля.

– Привет ценителям классики, – хихикнула девушка и, наклонившись, чмокнула подругу в щёку. – Давно ждёшь?

– Не очень. Пить хочешь?

Катя протянула Марии баночку с апельсиновой газировкой.

– Нет, спасибо.

Пожав плечами, Трофимова сделала ещё один глоток вкусного, но очень вредного напитка, и аккуратно выехала на проезжую часть. Движение на дорогах в центре их города-миллионника в девять часов утра всегда походило больше на улиточные бега, чем на полноценный транспортный поток, но сегодня даже они не подходили для сравнения. Машины стояли как вкопанные, солнце пекло, а из кондиционера дуло сухим, горячим воздухом. От полного разочарования днём, который ещё не успел толком начаться, спасала только Манюня. Бесстыже бодрая, выспавшаяся и довольная она невольно заставляла Катю держать спину прямо и улыбаться.

– Ка-а-атя, возьми телефон. Э-э-это он, э-э-это он звонит*(Слова из песни БиС – “Катя”) бум-бум, – пела подруга, пританцовывая на месте и хлопая в ладоши. – Ка-а-атя, возь… Ой, смотри, у тебя и, правда, телефон звонит.

Мельком взглянув на экран, Екатерина согласно кивнула, когда Баженова жестом предложила ответить за неё и включила громкую связь.

– Да, папуль, слушаю.

– Опаздываешь в первый же день?!

– Па…

– Катерина!

– Па, я честно выехала вовремя, но тут такая пробка, что просто пизд.. – девушка, вовремя опомнившись, резко замолчала и похлопала себя по губам. – Короче, папуль, мы едем, правда-правда. Я постараюсь сейчас свернуть во дворы и, если повезёт, то буду стоять у тебя на пороге через десять минут, а если нет…

– А если нет, то не видать тебе хорошей характеристики, дорогая моя, как собственных ушей, – отрезал командирским тоном генерал-полковник юстиции Сергей Иванович Трофимов, а по совместительству её любимый папочка.

– Ну, па-а-ап…

– Не ной.

– Хотя бы Маню пощади, а то она из-за меня же пострадает.

Мужчина тяжело вздохнул и Катя на мгновение почувствовала укол вины, но к её облегчению длилось это чувство недолго, потому что, догадавшись, что дочь разговаривает с ним на громкой связи, Сергей Иванович обратился напрямую к Баженовой.

– Машенька, привет. Пожалуйста, присмотри за этим ходячим несчастьем, которую ты называешь подругой, иначе она либо врежется в кого-нибудь, либо во дворах заблудится.

– Пап, вообще-то, я всё слышу! – возмутилась Трофимова.

– Здравствуйте, дядь Серёж. Можете не переживать, я за Катюшкой прослежу, – в один голос с ней сказала Маша и даже кивнула, будто собеседник мог её увидеть.

– Молодец. Если что, сразу звони мне, хорошо?

– Так точно.

– Вы оба, вообще, в курсе, что неприлично говорить о человеке в его же присутствии?! – насупившись, девушка угрюмо взглянула сначала на подругу, а после на экран смартфона. – Или вас это не волнует?

– Нас волнуешь ты, Катя, а не приличия.

– Ну спасибо, пап. Сразу на душе легче стало.

– Не за что. Жду тебя у себя на пороге через деся… нет, девять минут. Всё, дочь, отбой.

Мужчина отключился, а Катя со стоном откинулась на спинку сидения.

Нет, она обожала своего отца всей душой и была безгранично благодарна за то, что он, несмотря ни на что, смог вырастить её и подарить беззаботное прошлое, прекрасное настоящее и перспективное будущее, но порой его гиперопека доводила девушку до нервного тика. И ведь Трофимова знала, что проходить практику под боком у папы было, мягко говоря, не очень хорошей идеей. Причём прекрасно знала, а воспротивиться и сказать твёрдое «нет» его предложению, очень похожее на приказ, не смогла. А ей ещё одногруппники завидовали, мол, проходить практику у руководителя следственного управления следственного комитета области – это предел всех мечтаний. Посмотрела бы она на них сейчас, когда сама вселенная чувствовала её нежелание ехать в управу и устроила на пути огромную пробку, а озвученного папой времени становилось всё меньше и меньше.

– Так, ладно, – сказала сама себе Катя, крепче сжимая пальцы на руле. – Трофимова я или кто? Прорвёмся! И не в такой ж*пе бывали, да, Манюнь?

– Конечно, – с готовностью согласилась Маша. – Уголовно-процессуальное право пережили, а пробку-то тем более переживём.

– Вот-вот, поэтому держись крепче, Марусь, и всем недовольным показывай средний палец.

– Это я умею, – расхохоталась подруга. – Это я запросто.

Спустя пять минут, трёх демонстраций неприличного жеста и одного «сам козёл!» Катя смогла заехать во дворы, через которые до здания управления было рукой подать. В приемную руководителя они практически ввалились, тяжело дыша и с трудом передвигая ноги.

– Доброе утро, девочки, – с понимающей улыбкой поприветствовала их секретарь Сергея Ивановича. – Как я вижу, вас никто не предупредил, что у нас сломался лифт?

Промычав что-то утвердительное, Маша рухнула на один из стульев для посетителей и принялась обмахиваться собственной сумочкой. Катя же, скинув босоножки на каблуках, которые ещё утром казались ей очень удобными и комфортными, а теперь превратились в настоящее орудие пыток, оперлась руками о стол помощницы отца и прохрипела:

– Воды!

– Держи.

Спустя пару секунд, показавшихся Трофимовой вечностью, в её руках оказался бумажный стаканчик с прохладной водой из кулера. Постанывая от удовольствия, девушка осушила его в одно мгновение и благодарно кивнула, когда Агата предложила добавки.

– Спасибо!

– На здоровье, – хмыкнула секретарша и потянулась к телефону. – Сейчас я сообщу Сергею Ивановичу, что вы приш…

Внезапно дверь отцовского кабинета открылась и в проёме показался мужчина, от вида которого Катя замерла, широко открыв рот.

Её Синеглазый.

Её случайный проводник в мир похоти и разврата.

Её мистер "я-затрахаю-тебя-до-потери-сознания-а-потом-не-перезвоню" собственной светловолосой персоной.

Такой же высокий, широкоплечий и невыносимо притягательный даже в тёмно-синей форме, цвет которой девушке никогда особо не нравился, а с него напротив захотелось её снять в эту же секунду. Расстегнуть пуговицу за пуговицей, смотря ему прямо в глаза. Стянуть с плеч пиджак, повторить тот же манёвр с рубашкой и добраться, наконец, до кожи, чтобы вновь почувствовать её жар подушечками пальцев. И сделать это медленно, не торопясь, потому что в прошлый раз она этот момент к своему большому сожалению не успела прочувствовать как следует, так как спешила получить первый за тот вечер оргазм и, когда обрела способность соображать, он был уже полностью раздет и готов к продолжению веселья.

Вот только сейчас, кажется, ему весело не было. Сейчас, судя по взгляду, ему хотелось припереть Катю к стенке, но не для того, чтобы поучаствовать в её влажных фантазиях, а чтобы придушить. В другой ситуации она, может, и не стала этому особо противиться, а скорее сама бы подставила шею под сильные и умелые пальцы, но присутствие подруги, папы и его секретарши всё же удерживало девушку на месте.

– Дочь, Маша, вы уже здесь? – удивился Сергей Николаевич, вышедший в приёмную.

– Ну, ты же сам сказал, что ждёшь нас через десять минут у себя, – растянула губы в улыбке Трофимова и, вспомнив, что до сих пор стоит чёрте как, поспешно выпрямилась, выдвинув своё богатство третьего размера, которым её щедро одарила матушка-природа, вперёд, и контрольным выстрелом перебросила волосы за спину.

В строгой белой рубашке, вынимаемой из шкафа только ради экзаменов, сессий и прочих официальных мероприятий, красной обтягивающей юбке длиной до колена и дорогих итальянских туфлях она производила неизгладимое впечатление. Сосед, встретившийся ей сегодня с утра в лифте, это подтвердил немигающим взглядом, направленным туда, куда женатым мужчинам смотреть опасно для жизни. Поэтому девушка прекрасно знала, что делала и как выглядела со стороны. А уж если вспомнить как Синеглазому понравились её алые кружевные трусики, то юбка похожего цвета и округлые формы в ней точно не могли остаться не замеченными.

– Сергей Иванович, я пойду, – сказал мужчина её отцу и протянул ладонь. – У меня судебный процесс через полтора часа.

– Конечно, Саша, – отвлёкся на него Трофимов и пожал руку. – Если что, звони. Я на связи.

Синеглазый, кивнув на прощание, направился к выходу и, проходя мимо, взглянул на неё исподлобья. От того сколько эмоций, начиная с удивления и заканчивая немым предупреждением держать рот на замке об их совместном приключении, читалось в его глазах девушка улыбнулась ещё шире.

– Доброе утро, – вежливо проговорила Катя, чувствуя, как плохое настроение, благодаря этой совершенно неожиданной встрече, стремительно повысилось до отметки "шальная императрица в здании".

– Доброе, – тоном, которым скорее желают сброситься с крыши, чем здороваются, процедил сквозь зубы мужчина.

Но разве это могло её испугать или остановить? Скорее, наоборот, только подстегнуло к более решительным действиям, к которым Трофимова тут же приступила, не давая Синеглазому возможности вновь сбежать. Протянув руку, она прикоснулась к его правому плечу и медленно провела пальцами по месту, где её губы оставили красочный засос, что сейчас скрывался под темно-синей тканью и погонами.

– У вас тут, кажется, пушинка, – невинно взмахнув ресницами, заявила девушка.

Проследив за её движениями, он тяжело сглотнул и чуть наклонился вперёд, сокращая между ними расстояние. Внимательный взгляд сначала пробежался по Катиному лицу, после спустился на шею и, заглянув в ворот расстёгнутой на пару верхних пуговиц рубашки, вернулся обратно по тому же маршруту. Остановился только два раза – на пухлых губах, немного тронутых розовым блеском, и непослушных кудрявых локонах.

– Помнишь, как ты наматывал их на кулак, когда… – тихо, так, чтобы услышал только он, выдохнула Катя, легонько встряхнув волосами.

– Когда я тебя трахал? – продолжил за неё мужчина, вопросительно приподняв бровь.

– Я хотела сказать "когда мы предавались жаркому и необузданному сексу", но твоя версия мне тоже нравится.

От полыхнувшего огня в синих глазах напротив она задержала дыхание и мысленно перенеслась на десять дней назад.

Катя.

Десять дней назад…

В ту пятницу Катя себя не сдерживала. Подобной вредной привычки у неё и так отродясь не водилось, а после сдачи экзамена по уголовно-процессуальному праву на твёрдое "отл.", выведенное аккуратным почерком в зачётке одним из самых вредных, несговорчивых, но сильных преподавателей их университета, о каком-либо контроле и вовсе не могло идти речи.

Тимофей Петрович Харитонов, будучи человеком преклонного возраста, проработавшим всю жизнь в органах и обладающим колоссальным опытом и знаниями, своих студентов не щадил никогда и в этот день своим правилам не изменил. Ему было всё равно на удушающую жару, на то, что его экзамен был последним в летней сессии и на то, что студенты боялись его до дрожи в коленках. Не щадя никого и не обращая внимание на оценки по другим дисциплинам, он смотрел недовольным взглядом на молодое поколение из-под кустистых бровей и тасовал карточки с экзаменационными вопросами. Студенты же испуганно жались к спинкам стульев и старались лишний раз не двигаться, чтобы не привлечь внимание Тимофея Петровича и не оказаться тем, кому "повезёт" отвечать первым.

– Ну, чего сидим? Никто не хочет продемонстрировать мне свои знания? – строго поинтересовался Харитонов зычным голосом.

От массового падения в обморок группу спасла Маша. Смело вытянув руку, она твёрдо произнесла:

– Тимофей Петрович, я готова!

– Прошу, Мария.

Одногруппники посмотрели на неё как на богиню, когда девушка села напротив преподавателя, вытянула билет и, бегло пробежав глазами по вопросам, начала уверенно на них отвечать.

– Молодец. Хвалю, – спустя пятнадцать минут протянул ей зачётку Тимофей Петрович. – Отлично. Следующий.

Катя же в свою очередь, не пропустив ни одного занятия, имеющая пятёрки автоматом по другим дисциплинам и не жалующаяся на свои интеллектуальные способности, решила пойти к преподавателю последней. Потому что прекрасно знала, что её фамилия, высокая должность отца и стереотипная внешность глупой блондинки вряд ли останутся без внимания подполковника в отставке, а задерживать и заставлять одногруппников нервничать ещё больше девушке не хотелось. Поэтому дождавшись, когда аудитория опустеет, а Тимофей Петрович из-за плохой подготовки некоторых студентов будет ненавидеть весь мир больше обычного, она прошествовала к столу преподавателя и обезоруживающе улыбнулась.

– Ну что, Трофимова, готова? – смерил её взглядом мужчина.

– Всегда готова, Тимофей Петрович.

– Тогда тяни.

Харитонов, кивнув ей на три, оставшихся невытянутыми, карточки, откинулся на спинку стула и приготовился слушать.

– Сроки предварительного следствия и порядок их продления, – зачитала первый вопрос девушка и, отложив билет в сторону, принялась отвечать. – Согласно статье сто шестьдесят второй Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, предварительное следствие по уголовному делу…

Нормы уголовно-процессуального права отскакивали от зубов так, будто кроме них она ничего в своей жизни больше не знала, а УПК в детстве папа читал ей вместо сказки на ночь. Последнее, кстати, было не так уж далеко от истины, так как любимый родитель и, правда, порой грешил тем, что она засыпала под нормативно-правовые акты или более захватывающие, судебные речи Плевако и Кони, а не под книги Носова.

– С этим всё ясно, – прервал её через десять минут преподаватель. – А что на этот счёт думает академик Зуев, статью которого я советовал прочесть в начале семестра?

– Уважаемый Геннадий Андреевич считает, что…

Тезисно пересказав мнение академика, девушка дождалась от Тимофея Петровича утвердительного кивка и перешла на следующий вопрос.

– Участие законного представителя несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого в ходе досудебного производства по уголовному делу.

Строчки из лекций, научных статей и кодекса сами возникали перед глазами и Кате оставалось их только грамотно и уверенно пересказать, а также ответить на уточняющие вопросы, которых у Харитонова, как всегда, было немерено.

– А сможете ли вы, Катерина, озвучить мне проблемы участия законного представителя несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого в расследовании преступлений? Вообще, существуют ли они, по вашему мнению, или законодательство в данной области совершенно?

– Никто и ничто не совершенно, Тимофей Петрович, и сейчас я попробую выразить свою точку зрения на этот счет. Во-первых…

Свою пятёрку Трофимова увидела только спустя двадцать минут, когда после оживлённых дебатов преподаватель всё-таки смог поверить, что её знания настоящие, невызубренные и заслуживающие высшей отметки.

– Молодец, Катерина! Хвалю! Вот если бы твой отец-троечник мне так отвечал в своё время, то тоже бы закончил университет с красным дипломом.

– Я передам ему ваше напутствие, Тимофей Петрович, – убирая зачётку в сумочку, хихикнула девушка.

– Передай-передай. И ещё привет от меня большой передай, и напомни ему, что от конференции осенью он не отвертится.

– Обязательно!

Распрощавшись с преподавателем, она вышла во внутренний дворик университета, где её уже дожидались одногруппники. Правда, неполным составом, потому что некоторые из группы, вообще, до экзамена допущены не были, а другие усвистали от универа как можно дальше стоило только дверям аудитории закрыться за их спинами. Наверное, боялись, что Харитонов вернёт их обратно и заставит отвечать ещё раз.

Хмыкнув своим мыслям, она натянула на глаза солнцезащитные очки и, наслаждаясь ощущением свободы, которое всегда возникало после каждого успешного окончания сессии, продефилировала к друзьям. Конечно, впереди её ещё ожидало прохождение практики и написание отчета по ней же, но до этого момента оставалась целая неделя, поэтому можно было со спокойной душой расслабиться и хорошенько повеселиться.

– Ну, наконец-то! Мы думали, что вы с Петровичем до зимней сессии будете языками трепать, – возмущённо встретили её одногруппники.

– А вас здесь никто не держал и ждать не заставлял, – в своей манере одёрнула всех Маша и повернулась к подруге. – Ну как?

Ослепительно улыбнувшись, Катя закинула руку ей на плечи и прислонилась боком.

– Пять!

– Красотка! Дай поцелую!

С готовностью подставив подруге щёку, девушка довольно прищурилась. Всё-таки как же было у неё хорошо на душе! Настроение не портили даже косые взгляды студентов из параллельной группы, устроившихся неподалёку и готовившихся к встрече с Харитоновым следом за ними. Она краем уха уловила язвительное "ну, конечно, с такой-то фамилией кто бы сомневался!", но предпочла никак на это не реагировать, только задрала подбородок ещё выше и гордо взмахнула распущенными волосами.

– Ну что, дорогие мои, выдыхаем? – спросила Трофимова.

– Да, и едем тусить! Хочу танцевать! – вскочила с лавки одна из главных заводил группы – Ларочка Клюева и встала рядом с Катей. – Предлагаю караоке!

– Не-е-ет, не хочу караоке, недавно же там были, – поморщился Жорик Агапов. – Может, в ресторан какой-нибудь?

– Жор, ты чем слушаешь? – закатила глаза Лара. – Я говорю, что танцевать хочу, а не жрать до отвала.

– Так, пока мы здесь, прошу у всех зачётки на сохранение мне, – вклинилась в спор одногруппников Катя. – Слушать новую часовую лекцию деканата о том, что я-такая-плохая-староста не уследила за тем, как вы относитесь к зачетным книжкам, больше не хочу.

– Я знаю обалденное место! – уверенно заявил Федька Морозов, бережно передавая ей свою зачетку с тройками. – Там меню и коктейли просто бомба, а сегодня ещё какая-то местная рок-группа будет выступать со своими каверами на мировые хиты, поэтому скучно точно не будет! И выпьем, и поедим, и спляшем!

– Вот это уже интересно, – кивнула Клюева. – Мне нравится.

– А остальным? – окинула взглядом друзей Катя.

– Я согласна на что угодно, только, пожалуйста, давайте уйдём с жары, – ответила за всех Маша и закатала рукава черной рубашки повыше. – Я уже не могу здесь стоять.

В том самом баре, прорекламированным Федькой, они встретились через три часа. Освежившись, переодевшись и настроившись на хороший отдых заняли сразу два столика, которые услужливые официанты мигом превратили в один. Часть из всей их большой компании намерилась отпраздновать сдачу экзамена замысловатым коктейлем, а другая его полный провал шотами текилы.

– За нас! – торжественно продекламировала Трофимова первой на правах старосты группы. – Умных, молодых и перспективных!

– Ура! – вторил ей нестройный хор голосов.

Та самая рок-группа появилась на небольшой сцене в углу зала в самый нужный момент, когда незаметной фоновой музыки из колонок стало уже не хватать, а петь и танцевать, благодаря алкоголю, хотелось пуще прежнего. Стоило только прозвучать, узнаваемой всеми с первых аккордов, "Smells like teen spirit****" и ноги сами начали отбивать ритм музыки.

– Бегом танцевать! Чего сидим? Давайте! Вставайте-вставайте! – принялась поднимать всех на ноги Лара. – Жорик, тебе отдельное приглашение надо?

– Я.. фрх… ем…хфр, – с полным ртом еды пробурчал парень и едва успел увернуться от подзатыльника.

– Жора, я сказала, бегом! – рявкнула девушка и таки вытащила уже смирившегося со своей участью одногруппника из-за стола.

Под гитарные аккорды, ударные и неплохие голоса солистов Катя танцевала, подпевала и наслаждалась вечером. Рядом также вовсю отрывалась Маша, но через час, тронув Трофимову за плечо, она с сожалением протянула:

– Катюнь, мне пора.

– Как это пора? – возмутилась Лара. – Какое "пора", Машуль? Мы только недавно приехали!

– Маше нужно успеть на юбилей свадьбы бабушки и дедушки, поэтому нам нельзя её задерживать, – вместо подруги ответила Екатерина. – Беги, Манюнь. Передавай своим от меня привет.

– Обязательно передам, но не думай, что они так просто простят твоё отсутствие на празднике, – хмыкнула Баженова и, грозно оглядев одногруппников, добавила:

– Головой мне за Катю отвечаете, поняли?

Дождавшись согласных кивков, Маша крепко обняла подругу и, наказав напоследок обязательно ей написать сразу как Катя окажется дома, упорхнула из бара к ждущему её на парковке старшему брату.

– Я её, конечно, люблю, но иногда она меня пугает до жути своей этой… – прокомментировал Жора, глядя девушке в спину.

– Это называется уверенность, Жор, – подсказала ему Ларочка и снова утянула парня на танцпол.

Следом за Марией засобирались по делам и другие. От их большой компании осталось всего семь человек, но расходиться по домам не хотелось. Музыкальная группа, отыграв свою программу, завершила выступление и из колонок вновь послышалась скучная фоновая музыка, поэтому, недолго думая, ребята решили отправиться в клуб для продолжения веселья.

– Вы пока выходите, а я в туалет сбегаю, – предупредила друзей Трофимова, пританцовывая на месте от количества выпитых коктейлей, которые, казалось, что если она ещё чуть-чуть промедлит, польются из ушей.

– Такси уже на подходе, поэтому не задерживайся, ладно?

Катя только кивнула, потому что обычно поход в уборную не занимал у неё дольше пяти минут, но в этот вечер пять минут растянулись в целые пятнадцать и даже не из-за очереди в дамскую комнату, в ней-то как раз было пусто и со своими делами девушка справилась быстро, а из-за людей, с которыми она столкнулась, выйдя в коридор. Точнее с тремя взрослыми мужчинами, чей мутный взгляд от неё и Маруси за весь вечер спускался только на рюмку водки и закуску. Их внимание было очевидным и, мягко говоря, не особо приятным, но бить тревогу, находясь в толпе людей, Катерина не спешила. Теперь же, оставшись с ними один на один, девушка вдруг осознала в какой непростой ситуации оказалась. И ведь вроде не в первый раз такое происходило, а холодок по спине всё равно пробежал, хотя мужчины пока не выражали никакой агрессии и лишь чему-то ухмылялись.

– Разрешите я пройду, – прощебетала Трофимова с самой милой улыбкой из своего арсенала.

Она не успела сделать даже шагу. Один из них, самый крупный, встал на пути и, хищно сощурившись, отрицательно покачал головой.

– Не разрешаем, птенчик.

От того, каким тоном он это сказал, девушку передёрнуло, но улыбка осталась на губах. "Ни в коем случае не показывай, что тебе страшно!"– папиным голосом прошелестело в голове и Катя расправила плечи. Конечно, это не особо помогло ей сравняться с ними в росте, но уверенности в своих словах добавило.

– Простите, я была бы рада поболтать, вот только меня ждут и…

– И переждут, – перебил её второй с жуткой татуировкой на лице. – Не переживай, красотка, с нами тебе не будет скучно.

Третий громко хохотнул и хлопнул своего друга по плечу, мол, красава, хорошо сказал. А девушка покрепче сжала пальцы на своей сумочке. Ждать и кричать на помощь было глупо, сотрудники бара были заняты посетителями, а сами посетители вряд ли были способны на то, чтобы хоть два слова связать, поэтому оставалось надеяться только на себя и следовательские гены, передающиеся в их семье по наследству вот уже четвёртое поколение.

– Я в этом ничуть не сомневаюсь, но всё же пожалуй я пойду.

Новая попытка пробежать мимо и снова неудача. Чертыхнувшись себе под нос, она смерила троицу тяжелым взгляд исподлобья. Вот же п… Попадос! А ещё многие представители мужского пола смеются и не понимают женщин, ходящих в туалет по-двое. А как тут ходить в одиночку, если некоторые индивидуумы считают себя хозяевами всего и вся и поступают хуже животных?! Вот как, спрашивается?!