Я тебя приручу, Майор

Глава первая. Катя.

Не попадайся больше мне на глаза.

– Вот дождёшься, Майор, однажды выцарапаю твои синие зенки и даже извиняться не буду! – шипела себе под нос Катя, внутренне кипя от злости и направляясь к сервису.

Не попадаться ему на них, видите ли! Быть хорошей девочкой, видите ли! Не устраивать детский сад!

– А сальто тебе с тройным тулупом не сделать, нет?! – проходящий мимо мужчина недоумённо взглянул в её сторону и, заметив, что она находится, мягко говоря, не в самом благоприятном расположении духа, быстро отвёл взгляд от греха подальше. – Раскомандовался он!

Девушка раздражённо перебросила волосы за спину и, глубоко вздохнув, попыталась успокоиться, но, кажется, было легче заставить уснуть действующий вулкан, чем утихомирить ярость, клокочущую в груди. Ей хотелось рвать и метать! Хотелось вернуться обратно в машину Соловьёва и заставить его пожалеть о всех словах, которые он успел наговорить за несколько минут их разговора один на один. Хотелось… Хотелось… Хотелось сжать его мощную шею в ладонях и со всей силы стиснуть пальцы, вот! Папа в случае чего сможет её отмазать и доказать, что Майор сам напросился! Вот только, конечно, Елену Михайловну с Васей и Колей жалко. Единственный сын и отец, в конце концов, но… Но…

– Как же ты меня бесишь, Синеглазый!

Пнув с тротуара ни в чём невиновный камешек, Трофимова недовольно поджала губы. Сейчас её состояние было очень похоже на состояние, в котором она пребывала после их с Сашей прощания в конце августа. Несмотря на все старания сохранять спокойствие и не тратить нервные клетки на того, кто это не заслуживает, Катя только этим и занималась. Злилась, бесилась, негодовала. Просыпалась с мыслью о Майоре и засыпала с ними же, вновь и вновь прокручивая в голове события, предшествующие их расставанию, его поведение и последние слова. Папа, чувствуя её настроение, тактично молчал и позволил хорошенько побеситься в одиночестве, уехав из города на дачу. Маруся, узнав о ситуации, под шкуру тоже не лезла и терпеливо выслушивала все гневные монологи о том, какой Соловьёв гад.

И неизвестно сколько бы это всё продолжалось, если бы не начавшийся сентябрь и вместе с ним учёба, благодаря которой у девушки получалось отвлечься от негативных мыслей хотя бы на несколько часов. Преподаватели с самого первого дня начали заваливать информацией о предстоящих следующей весной государственных экзаменов и защите диплома и, как следствие, одногруппники начали заваливать вопросами её. Она же на правах старосты отправляла их пересдавать хвосты, иначе не видать им ни госов, ни диплома, ни его защиты, как отметки "отлично" в зачётке. Ослушаться они не смели и с грустными глазами отправились на поиски преподавателей.

Направив энергию в другое русло, Катя вспоминала о Майоре только дома. Его бесстыжие синие-пресиние глаза возникали в сознании обычно совершенно неожиданно и без предупреждения. Вот она готовится к занятиям, штудирует научные статьи и лекции, а через десять минут ловит себя на том, что сидит, уставившись в одну точку и с остервенением грызёт кончик ручки. И ладно бы он просто появлялся, а потом уходил, так нет же! Мистер-я-весь-из-себя-такой-правильный-и-совсем-не-сплю-с-дочкой-начальника оставался в голове на весь вечер и ночь, словно у себя дома! Улыбался нагло, насмешливо щурил глаза и компрометировал её одним лишь своим видом. Поначалу девушка сопротивлялась, мысленно посылала его туда, где ему и самое место и читала-писала-слушала-убирала (иногда всё это одновременно), но Саша оказался приставучим и так просто сдавать позиции не собирался. Тогда она перешла к тяжёлой артиллерии и, как только его образ начинал маячить перед глазами, включала ужасы с монстрами, истеричными криками, кровищей и прочими подобными прелестями. Этот метод действовал первые три раза. На четвёртый патлатая девчонка, вылезающая из телевизора, особого эффекта не произвела и Соловьёв явился вновь как ни в чём не бывало. После недолгих раздумий Трофимова прямо спросила, что он от неё хочет, а потом, опомнившись покрутила себе у виска.

– Кажется, я схожу с ума, – призналась она Маше на следующий день.

Подруга отреагировала абсолютно спокойно, не выказав ни капли удивления. Только оторвалась от конспекта и по-философски заметила:

– Этот бренный мир уже давно обезумел.

Катя, не ожидав такого изречения, заглянула ей в тетрадь и, увидев там тезисы из недавней лекции по судебной психиатрии, с облегчением выдохнула. Теперь стало понятно почему Баженову потянуло на подобные мудрые и одновременно пугающие выводы. Изучение маниакально-депрессивного психоза и не к такому привести может.

– Я про себя говорю, Манюнь. Про себя и Майора. Он не выходит у меня из головы!

– Ты злишься на него и скучаешь, так что это вполне объяснимо.

– Я не… – начала было отрицать она, но осеклась, вдруг осознав, что подруга права.

Тоска по Саше действительно имела место быть, но из-за злости всё это время была незаметна. В конце концов, они провели вместе почти два месяца. Катя к нему, на удивление самой себе, успела привыкнуть и прикипеть душой. Да и секс у них был, мягко говоря, на высоте, а это не могло не повлиять на чувства, характеризовать которые девушка пока не спешила. Также было нельзя забывать про тот факт, что раньше, в отношениях с другими парнями, она всегда прощалась первой, а в случае с Соловьёвым всё случилось наоборот, и теперь ущемлённая гордость никак не желала с этим мириться, поэтому и крыло так, словно белены объелась.

Разложив всё по полочкам, Трофимова мысленно похвалила себя-умницу-красавицу за то, что она такая умная и красивая, и, впервые почувствовав со дня последнего разговора с Майором что-то более-менее похожее на спокойствие, решила отпраздновать это событие прогулкой по парку. Тем более стояла прекрасная погода. Лето, несмотря на календарь, уходить не желало и вовсю радовало горожан солнечными и жаркими деньками. Елена Борисовна отпустила её с работы пораньше и девушка, оставив машину дома, направилась осуществлять свой замысел. В наушниках пел заводной k-pop, во рту таял чупа-чупс со вкусом клубничного мороженого, глаза скрывали солнцезащитные очки. Для полного счастья не хватало Маруси или папы под боком, но подруга была занята в цветочном магазине жены старшего брата и обещала подъехать позже, а отец задерживался на работе и клятвенно заверял, что они встретятся и погуляют вместе завтра.

У неё как раз закончился один трек и ещё не успел включиться следующий, как Екатерина вдруг услышала язвительное:

– Да что ты говоришь, Соловьёва?! Я похожа на дуру?! Думаешь, я тебе поверю?!

Зацепившись за знакомую (крайне знакомую!) фамилию, она обернулась на голос и увидела недалеко от себя группку девчонок-подростков, среди которых, к собственному удивлению, узнала дочку Майора. Светлые волосы в высоком хвосте, объёмная белая футболка, голубые джинсы и синие глаза, исподлобья взирающие на стоящих напротив девочек, которые были одеты так, словно собрались не иначе как на подиум.

– Ну, чего молчишь?! – поставив трек на паузу, услышала девушка от, судя по всему, главной красотки в компании. – Сказать нечего?!

– Рит, ты тупая? – одарила "подругу" фирменным Соловьёвским взглядом дочка Саши. – Или глухая? Я же тебе сказала, что мне твой Костик даже задаром не нужен! Я пришла сюда, чтобы научиться кататься на доске!

– А мы сюда тогда значит пришли, чтобы просто свежим воздухом подышать! – фыркнула другая модница, закатив густо накрашенные глаза. – И за тупую ты ещё ответишь! Кто тебя так с людьми научил базарить, а?!

– Точно не тот, кто вас троих думать!

– Слышь, ты совсем оборзела?! – завелась не на шутку та, которую звали Ритой. – Здесь твоего братца нет, чтобы тебя – идиотку защитить, так что за языком следи!

– Или что?

– Или я тебе покажу, что случается, если этого не сделать!

Численный перевес явно был не в пользу Соловьёвой, поэтому Катя, ни на секунду не раздумывая, поспешила вмешаться. В пару шагов преодолев расстояние между ними, она встала рядом с дочкой Александра, вынула из ушей наушники и взглянула на троих обнаглевших модниц сверху вниз.

– Ну, давай, красотка с палёной сумкой от Шанель, показывай. Я вся во внимании.

Девчонки явно не ожидали такого развития событий, поэтому поражённо замерли, рассматривая её во все глаза. Трофимова хоть и сильно не отличалась от них по росту и комплекции, но очевидно не вписывалась в их возрастную категорию, что и заставило девочек задуматься. Правда, длился этот процесс недолго и Рита прервала его первая, пискляво спросив:

– Ты ещё кто такая?! И с чего ты взяла, что моя сумка палёная?! Она настоящая!

– Ну, я же не слепая, – спокойно пожала плечами Катя. – И, кстати, ничего против этого не имею. Палёная и палёная. Самое главное, чтобы тебе нравилось.

– Она настоящая!

– Хорошо-хорошо, как скажешь. Настоящая так настоящая.

В её голосе было то, что подростки не любили больше всего. Снисхождение. Словно она – взрослая и умная, а они – глупые детишки, за которыми было забавно наблюдать. Помнится в свои четырнадцать лет она бесилась не на шутку, если к ней обращались подобным тоном, и всячески это демонстрировала. Девчонки отреагировали точно также. Раздражённо вздохнув, они переглянулись друг с другом и Рита, зло усмехнувшись, выдала:

– К одной идиотке добавилась вторая. Молодец, Соловьёва, выбираешь подружек себе под стать.

– Рит, иди уже к своему Костику, а? – дочь Саши махнула головой в сторону мальчишек, занимающихся на уличных тренажёрах неподалёку. – Не нужен он мне, понимаешь? Не нужен!

– Ну-ну, то-то ты здесь и отираешься весь день, потому что он тебе не нужен, – вновь вставила свои пять копеек вторая.

– Слушайте, а вы так с каждыми отношения выясняете, кто оказался в нескольких метрах от Костика? Просто во-о-он там, – Катя наигранно прищурилась, делая вид, что разглядывает кого-то впереди. – Ещё одни девчонки пришли. Ой, какие красивые-е-е. С рюкзаком от Прада, представляете?

– Что?! – взвилась Рита, резко обернувшись. – Где?!

– Ну вон же они! Неужели не видишь?

– Нет!

– Присмотрись хорошенько.

Никаких других девчонок с рюкзаком Прада, естественно, не было и в помине, но модницам знать об этом не стоило. Изо всех стараясь разглядеть несуществующих соперниц, они мгновенно забыли о Трофимовой и дочке Соловьёва, чего Екатерина и добивалась.

– Так, ладно, давайте быстрей туда! – подгоняла своих приспешниц Маргарита. – Посмотрим, кто такой смелый, а ты, Соловьёва, живи пока, но если что…

– О, вон там ещё четыре девчонки идут! – Екатерина указала рукой в противоположную сторону. – Ещё красивее тех, которые с Прада!

Модниц после этих слов как ветром сдуло и девушка осталась с дочкой Майора один на один. Та проводила взглядом "подружек", уходящих от них прочь, и потом повернулась к ней. Трофимова ожидала, что девочка, как и в первую их встречу, выкажет своё неудовольствие или просто развернётся и уйдёт, но ошиблась. Она, переложив пенни-борд из одной руки в другую, протянула правую ладонь и представилась:

– Меня зовут Василиса.

– А я… – начала девушка, отвечая на рукопожатие.

– Катя. Я помню. Ты подружка моего папы.

Трофимова не смогла удержаться от весёлого смешка. Они с Майором в статус "друзей" вписывались в самую последнюю очередь, но не рассказывать же об этом его несовершеннолетней дочери. Саша ей потом, как минимум, голову за это открутит.

– Приятно познакомиться, Василиса. Ты в порядке? Эти задиры ничего не успели тебе сделать?

– Да они только болтать горазды, – отмахнулась она. – На самом же деле те ещё трусихи. И, кстати, можешь звать меня просто Васей.

– Хорошо, без проблем. Ты учишься с ними в одной школе?

– И классе. То ещё удовольствие, конечно, но…

– Но выбирать не приходится, – поняла её Катя.

Вася кивнула и замолчала. Замолчала и Трофимова, не зная, что говорить в таких ситуациях. Не спрашивать же о том, как там Соловьёв без неё поживает, правильно? Итак понятно, что в своё удовольствие. А для того, чтобы обсудить что-то другое, они были слишком мало знакомы, поэтому девушка уцепилась за первую попавшуюся на глаза вещь.

– Классная доска.

Ярко-оранжевый, чистый, без единой царапинки пенни-борд выглядел так, словно его только-только сняли с магазинной полки.

– Спасибо. Это мне папа на начало нового учебного года подарил.

– Круто! – искренне восхитилась Катя. – И как пенни в деле?

Василиса вдруг померкла в лице, опустила глаза на доску и тяжело вздохнула, из-за чего сразу стало ясно, что эта тема болезненная. Причём в прямом и переносном смысле.

– Я никак не могу научиться на ней кататься. Уже все коленки синие, а про пятую точку и вовсе молчу…

Катя могла поступить в этой ситуации по-разному. Могла сказать девочке, что у неё всё обязательно получится, и пойти своей дорогой. Могла посоветовать посмотреть обучающие видео в интернете, по которым сама познавала науку катания на доске в своё время, и опять же уйти, оставив дочь Майора одну. Могла, вообще, сбежать следом за задирами, прикрывшись какой-нибудь банальной отговоркой о спешке по выдуманным делам, но вместо этого она, прекрасно понимая, что ей это ещё обязательно аукнется, сказала:

– Если ты не торопишься, то я могу сбегать до дома, он находится вон там, через дорогу, взять свою доску и показать тебе несколько приёмов.

– А ты что, умеешь кататься? – не на шутку удивилась Вася, поражённо округлив глаза точь-в-точь как у её отца.

– До профессионального уровня мне, конечно, далеко, а вот так просто, для себя…

– И ты меня научишь?

– Если хочешь, – пожала плечами девушка.

– Хмм… Ну, ладно… Я жду тебя здесь минут пятнадцать-двадцать, а потом, если не вернёшься, уйду.

Через тринадцать с половиной минут Катя демонстрировала своё мастерство на старенькой, поцарапанной и пошарпанной доске. Благо, что одета для этого занятия она была весьма и весьма удобно. Топ на лямках, брюки-карго с резинками и удобные кеды не стесняли движений, а убранные в пучок волосы не лезли в лицо. Ещё через сорок минут на них перестали глазеть все, кому не лень. Спустя час усердных стараний Василиса перестала пытаться поцеловать лицом асфальт. На этом радостном моменте было принято единогласное решение на сегодня с тренировками закончить и отпраздновать его стаканом прохладного лимонада в кафешке неподалёку.

– А как ты поняла, что Риткина сумка от Шанель не настоящая? – поинтересовалась румяная, но довольная Вася.

– Никак, – хмыкнула Трофимова. – Я на самом деле без понятия как отличить подделку от настоящей, но лучшая защита – это нападение, поэтому сморозила первое, что в голову пришло и, как видишь, сработало.

Дочка Майора весело рассмеялась. За время их общения девушка успела понять несколько важных вещей. Первое, Василиса – маленькая копия Синеглазого, начиная с внешности и заканчивая чертами характера. Второе, несмотря на разницу в возрасте в размере восьми лет, им было очень даже весело и интересно вместе. И, третье, ей не хотелось расставаться с этой умной, весёлой и любознательной девчонкой. Хотя, наверное, это следовало сделать в первую очередь, ради собственного спокойствия и уговора с Соловьёвым, который, конечно, в связи с их расставанием уже не имел силы, но следовать одному из его главных пунктов – не лезть друг к другу после окончания отношений, всё равно было нужно. А Катя, пусть и косвенно, но как раз этим сейчас и занималась.

– Ритка в целом нормальная, только вот после того, как начала встречаться с Костиком, словно с катушек слетела. Думает, что все хотят его у неё увести.

– Любовь, как говорится, зла, полюбишь и… – Екатерина осеклась, в очередной раз за день дав себе мысленную оплеуху и напомнив, что Ваське всего четырнадцать. – И Риту.

Вася хихикнула и заправила за ухо, выбившуюся из хвоста, прядь волос.

– А ты прикольная.

Девушка широко улыбнулась и отсалютовала Соловьёвой лимонадом.

– Ты тоже ничего.

– Как ты так круто научилась кататься?

– Как и все. Пробовала и падала, падала и снова пробовала. Потом стала падать всё меньше и меньше и так и научилась.

– Я надеюсь, что и я однажды научусь.

– Обязательно научишься, – поддержала новую знакомую Трофимова. – Уверена, что ещё чуть-чуть практики и…

– Тогда встретимся завтра в этом же парке и в это же время? – воодушевившись, перебила её Василиса.

Катя на секунду растерялась. Она была очень даже "за", потому что ей действительно было весело и легко с ней. Дочка Майора была умной не по годам девчонкой с хорошим чувством юмора и задорным смехом, из-за которого хотелось её смешить не переставая. А ещё оказалось, что у них одинаковые вкусы в музыке, фильмах и сфере блогинга. Они на весь парк обсуждали новый сезон любимого комедийного сериала и подпевали популярной песне, звучащей из колонок на спортивной площадке. Прохожие обращали на них внимание, но ни Василисе, ни Трофимовой не было до их любопытства абсолютно никакого дела. И всё бы хорошо, если бы не одно большое и синеглазое "но". Её отец. Майор совершенно точно будет в бешенстве, узнав, что она виделась с его дочерью наедине хотя бы один раз, а, если Катя сделает так повторно, то… То… То пусть бесится сколько хочет, вот! С Васей она хочет продолжить общение уж точно не из-за него. Вредить ей, обижать или пытаться как-то через неё к нему подобраться у Трофимовой не то, что в планах, даже в мыслях не было. Расстались и расстались. Бегать за ним собачкой девушка не собирается. В конце концов, не для этого неблагодарного дела папа такую красавицу и умницу растил. Так что пусть думает и делает, что хочет!

– Конечно, встретимся, – решительно согласилась Катя. – Только нам нужно обменяться номерами телефонов, чтобы, если что, предупредить друг друга о задержке или внезапном форс-мажоре.

Вася её идею с готовностью поддержала и, пока записывала её номер, даже показала несколько смешных фотографий Зефира.

– А почему Зефир? – задала давно мучающий её вопрос девушка. – У кого у вас дома такая богатая фантазия?

– Как у кого? У папы, конечно!

Трофимова едва удержалась, чтобы не фыркнуть. Конечно, кто бы сомневался! У Синеглазого фантазии хоть отбавляй!

– Мы с Коляном… Это брат мой, помнишь его? Мы двойняшки, – дождавшись от неё согласного кивка, Вася продолжила. – Так вот, года два назад мы с Коляном выпросили у папы деньги на то, чтобы купить зефир. Очень мы тогда его любили. Папа деньги нам дал, но строго-настрого наказал дойти до магазина и сразу же обратно. В итоге домой мы вернулись через час без зефира, грязные и вонючие, но зато с чумазым котёнком, которого боем забрали у местных хулиганов. Папа, правда, был не особо в восторге, но отказать нам не смог и вот так у нас появился дома первый в мире зефир с шерстью и усами.

Они рассмеялись. Образ такого домашнего и совершенно обычного в хорошем смысле Соловьёва в голове укладывался с трудом, но девушка на фантазию никогда особо не жаловалась и живо представила себе лицо мужчины, когда он увидел своих детей в таком виде и с котом. Картинка получилась крайне забавной. Офигевший от такого расклада Саша и чумазый Зефир. Эх, жалко она этого не видела! Хотя… Хотя, нет, ничуть не жалко! Кто он, вообще, такой, чтобы жалеть?

Катя, разозлившись на саму себя, сделала большой глоток лимонада и поморщилась, когда газики ударили в нос.

– Кстати, про папу, – осторожно начала Вася. – Вы часто видитесь?

– Не очень, – также осторожно ответила Трофимова.

– Ты можешь не рассказывать ему о том, что сегодня случилось? Ситуация плёвая, а папа всё равно может принять её близко к сердцу и…

– Не переживай, Вась, я ничего ему не скажу.

– Точно?

– Ну, верить или не верить – дело твоё, но я точно-точно не скажу. Потому что, во-первых, – девушка поставила бокал на столик и принялась загибать пальцы. – Своих не сдаю. Во-вторых, действительно ничего важного не случилось. И, в-третьих, мы с твоим папой не общаемся, не видимся, не созваниваемся, поэтому, даже если я захочу ему рассказать, не смогу этого сделать.

Девочка удивлённо вскинула брови.

– Почему? Я думала, что у вас всё серьёзно.

Екатерина открыла было рот и… И также быстро его закрыла, так как понятия не имела, что сказать. Мысли скакали с "почему ты так решила?" на "задай этот вопрос папе" и обратно, поэтому, не придумав ничего лучше, она так и спросила:

– Почему ты так решила?

– Папа никого раньше не приводил к нам домой, – ответила Вася, будто это действительно может свидетельствовать о том, что у них было что-то большее.

Может, Майору просто удавалось раньше не палиться перед родными и водить девушек домой толпами. Он же, в конце концов, умелец на все руки. А в той ситуации везение оказалось не на его стороне, их поймали с поличным и… И всё на этом. Так что зря сердечко у неё так быстро билось и всеми правдами и неправдами намекало на то, что Катя за время их отношений стала для Соловьёва особенной. Ни-фи-га. Особенной для него могла стать, наверное, только та, которая будет держать своё мнение при себе, ему не перечить и просто вести себя тише воды, ниже травы. Катя в такие рамки никогда не вписывалась, не вписывается и ни за что на свете не впишется в будущем.

– Правда-правда, не приводил и не знакомил, – продолжала стоять на своём Василиса. – Папа же всё время на работе. Наверное, если бы не мы, то он там жил круглыми сутками.

Трофимова понимающе кивнула. У самой отец пропадал на рабочем месте не то, что днями, а месяцами. Порой ей приходилось его оттуда чуть ли не силой вытаскивать и угрожать, что, когда у неё будут дети, она также подолгу не будет приводить их к нему в гости. Какое-то время этот метод действовал безотказно, но потом папа начал спрашивать: "А когда эти самые дети-то будут, дочь?" и приходилось в экстренном порядке менять тактику.

– Так всё-таки почему? – не унималась Соловьёва.

– Потому что… Потому что… – Катя задумчиво постучала пальцами по столу и через пару секунд нашлась таки со словами. – Потому что такое бывает, Вась. Люди сходятся, люди расходятся, так что…

– Получается, что ты помогаешь мне просто так? Не из-за того, что встречаешься с папой, а по доброте душевной?

– Эмм… Не совсем. Прибавь к доброте душевной ещё и то, что ты мне нравишься, и будет полный набор.

Василиса расцвела в улыбке и девушка не могла не ответить ей тем же.

– Ты тоже мне нравишься. С тобой весело. Уверена, что и Коля будет думать также, когда с тобой познакомится. Я его как-нибудь с собой приведу.

И это "как-нибудь" случилось через пару недель. Василисе уже не требовалась её помощь в катании на пенни-борде, но прекращать общение им не хотелось обоим, поэтому они и продолжали видеться в парке, гулять, разговаривать и в целом великолепно проводить время в компании друг друга. В тот день у них был запланирован поход в кино на недавно вышедший мультфильм, а потом перекус в зоне фудкорта и прогулка по набережной с фотографированием городских красот, реки и, конечно, селфи. Поэтому, когда Катя увидела среди толпы в торговом центре Васю и идущую рядом с ней долговязую и явно мальчишескую фигуру, то сначала было забеспокоилась. Дочка Майора была красивой девочкой, которую мужское внимание ещё не интересовало от слова "совсем", но всё же оно имело место быть. На неё заглядывались мальчишки-сверстники и постарше и, единственное, что удерживало их от попытки с ней познакомиться – это фирменный Соловьёский взгляд, который в их семье похоже передавался из поколения в поколение. Но девушка по себе знала, что некоторых особо наглых и бесстрашных индивидов это может не остановить и уже была готова бежать к своей новой подруге на помощь в избавлении от надоедливого поклонника, как вдруг разглядела в нём очень и очень знакомые черты. Это был, как любила выражаться о брате Василиса, Колян, Никола, Колясик, Николя и просто Коля в одном лице. Высокий, пока ещё немного нескладный подросток, с не по годам серьёзными синими глазами и рюкзаком за плечами. Глядя на него, можно было с лёгкостью представить как Саша выглядел в свои четырнадцать-пятнадцать, потому что внешне Николай был почти полной копией своего отца, но Трофимова естественно не стала этого делать, так как помимо мыслей о Мистере-я-весь-из-себя-такой-растакой-деловой у неё были и другие заботы. Например, как понравиться его сыну, так как этого явно хотела светящаяся от радости Васька.

– Представляешь, я с трудом, но всё-таки заставила этого ботана выйти из дома и сходить с нами в кино! – она подлетела к ней маленьким ураганом и уже привычно сжала в коротких, но крепких объятиях. – Привет! Потрясно выглядишь!

Обычная бежевая водолазка, длинная обтягивающая юбка из эко-кожи приятного тёмно-зелёного оттенка и белые ботиночки на каблуке входили в её повседневный гардероб, но услышать комплимент всё равно было очень и очень приятно.