Чудеса на любой высоте

Глава

В маленькой речке, которая петляла через эвкалиптовый лес, жил утконос по имени Плут. Речка была неглубокая, с каменистым дном, и солнце рисовало на воде такие яркие блики, что казалось, будто кто-то рассыпал по течению золотые монетки.Плут был необычным зверем — даже по меркам утконоса, а утконосы и без того звери необычные. У него был широкий клюв, как у утки, перепончатые лапы, как у лягушки, мягкая шерсть, как у выдры, и плоский хвост, как у бобра. Когда Плут появлялся на берегу, звери всегда замирали: они не могли понять, кто он такой.— Ты птица? — спрашивал его как-то кукуабарра, сидя на ветке. — Нет, — отвечал Плут. — У меня есть шерсть. — Тогда ты зверь? — Может быть. Но у меня клюв. — А крылья есть? — Нет. Зато я отлично плаваю.Кукуабарра хлопала глазами и улетала, ничего не поняв. Плут не обижался. Он давно привык, что никто не может его разгадать. Но где-то глубоко внутри него жила тихая грусть: ему хотелось, чтобы кто-нибудь сказал не «что ты такое?», а «ты — это ты, и это хорошо».Каждый день Плут делал одно и то же. Утром он нырял в речку и искал на дне рачков, червячков и личинок. Его клюв был удивительно чувствительным — он мог почувствовать малейшее шевеление в иле даже с закрытыми глазами. Под водой Плут не видел и не слышал — он всё ощущал клювом, словно тот был отдельным существом, которое говорило ему: «тут что-то вкусное, а тут — пусто».Днём он отдыхал в норе, которую выкопал сам в крутом берегу речки. Нора была длинная, с узким входом и просторной камерой в конце, устланной сухими листьями. Плут любил свой дом: там было темно, тепло и пахло землёй.А вечером он снова выходил к реке, садился на камень и смотрел, как солнце садится за деревья. В эти минуты он чувствовал себя частью всего — реки, леса, неба. И грусть отступала.Однажды в лесу появилась новая жительница — маленькая ехидна по имени Иголка. Она была колючая, с длинным любопытным носом и короткими крепкими лапками. Иголка тоже была необычной: она несла яйца, хотя была зверём, и кормила малышей молоком, хотя у неё не было сосков. Когда она появилась на берегу речки, Плут увидел в ней что-то знакомое — такое же «непонятное» существо, как он сам.— Ты кто? — спросила Иголка, увидев Плута. — Я утконос, — ответил он и приготовился к обычным вопросам: «А почему у тебя клюв?» или «Ты точно не птица?» Но Иголка спросила другое: — А что ты любишь делать?Плут растерялся. Никто раньше не спрашивал его об этом. Все спрашивали, что он такое, а не что ему нравится.— Я люблю нырять, — сказал он после паузы. — Когда ты под водой, всё затихает. Ты чувствуешь клювом каждый камешек, каждую травинку. Это как разговаривать с рекой. — А я люблю копаться в земле, — сказала Иголка. — Мой нос чувствует жучков и червячков глубоко под листьями. Это как разговаривать с лесом.Они посмотрели друг на друга — и оба вдруг рассмеялись. Не потому что было смешно, а потому что было легко. Впервые в жизни Плут встретил кого-то, кто не пытался его разгадать, а просто разговаривал.С тех пор они стали друзьями. Утром Плут нырял в речку, а Иголка копалась в листве на берегу. Вечером они встречались на большом камне и рассказывали друг другу, что нашли. Плут — про рачков и блестящие камешки на дне, Иголка — про жуков и муравьёв под корой. Оказалось, что под водой и под землёй мир устроен похоже: там тоже есть тропинки, укрытия и свои маленькие секреты.Но однажды случилось то, чего Плут боялся больше всего.К реке пришёл вомбат по имени Бул. Он был крупный, тяжёлый и прямолинейный. Бул привык, что всё должно быть понятно: кенгуру — это кенгуру, коала — это коала, вомбат — это вомбат. А утконос — что?— Так, — сказал Бул, разглядывая Плута. — У тебя клюв, но ты не утка. Лапы перепончатые, но ты не лягушка. Хвост плоский, но ты не бобёр. Значит, ты — ошибка. Природа что-то напутала.Плут замер. Эти слова ранили сильнее, чем все «что ты такое?» вместе взятые. Ошибка. Он никогда не думал о себе так, но сейчас, когда кто-то сказал это вслух, слово повисло тяжёлым камнем.Иголка встала между ними.— Бул, — сказала она спокойно, — а у меня колючки, но я не ёж. Я несу яйца, но я не птица. Я тоже «не помещаюсь». И что?— Ну… — замялся Бул. — Ты-то хотя бы на ёжа похожа. А он вообще ни на кого не похож.— Верно, — сказала Иголка. — Он ни на кого не похож. Он — на себя. И в этом его сила.Бул фыркнул и ушёл, бормоча что-то про «странных зверей». Но Плут уже не слышал его. Он смотрел на Иголку, и впервые в жизни его грусть растворилась без следа.— Спасибо, — сказал он тихо. — За что? — удивилась Иголка. — За то, что ты не стала объяснять ему, кто я. А сказала, кто я есть.— Потому что это правда, — ответила Иголка. — Ты не «и утка, и бобёр, и выдра». Ты — Плут. Ты ныряешь лучше любого бобра, чувствуешь клювом то, чего никто не видит, и знаешь реку так, как не знает никто в этом лесу. Разве это ошибка?Плут подумал. И вдруг понял, что она права. Его клюв — не ошибка природы, а инструмент, который позволяет ему чувствовать мир так, как никто другой. Его перепончатые лапы — не недоразумение, а то, что делает его лучшим пловцом в речке. Его шерсть — не «не та», а тёплая и удобная для подводных приключений.На следующее утро Плут нырнул в речку — и впервые не просто искал еду. Он слушал реку. Клюв告诉他: вот тут, под камнем, спрятался маленький краб. А здесь, в тине, кто-то рыл ход. А там, у корня, лежал старый блестящий камень, который Плут раньше не замечал. Река была полна историй, и он — единственный, кто мог их прочитать.Он вынырнул, положил блестящий камень на берег и подумал: «Я не ошибка. Я — тот, кто умеет слышать то, чего другие не слышат.»Когда Иголка пришла вечером, Плут показал ей камень.— Красивый, — сказала она. — Что ты с ним будешь делать? — Подарю тебе, — сказал Плут. — Ты первая, кто не стал меня разгадывать. А вместо этого помогла мне понять себя.Иголка взяла камень и аккуратно положила рядом со своими найденными шишками и сухими цветами — она собирала всё, что ей нравилось, в маленькую кучку у дерева.— Знаешь, — сказала она, — Бул не злой. Он просто боится того, чего не понимает. Может, когда-нибудь он увидит, как ты плаваешь, и поймёт, что ты не ошибка, а чудо.— Может быть, — улыбнулся Плут. — Но мне больше не нужно, чтобы он это понял. Достаточно того, что понимаю я. И что понимаешь ты.И они сидели на камне, смотрели на закат и молчали — но это молчание было не пустым. В нём было всё: река, лес, закат и тихое, тёплое чувство, что ты — именно такой, какой нужен.С тех пор, когда кто-то в лесу спрашивал: «А что это за странный зверь у реки?» — Плут больше не прятался и не смущался. Он выходил, улыбался своим клювом — это, конечно, не очень заметно, но глаза блестели — и говорил:— Я утконос. Я единственный в своём роде. И мне это нравится.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.