Последний. Дети вампира

Выпив кружку вишневого пива, и оставив половину тарелки гарнира из картофеля и овощей нетронутой, Рой принялся оглядываться по сторонам. Такие местечки заставляли его радоваться жизни, а ведь поводов для веселья у него было не очень много.

Рой любовался на две массивные медные бочки пива и тихонько мурлыкал себе под нос тот же мотивчик, что играл в углу бородатый музыкант. Рядом с артистом сидел рыжий, невероятно толстый кот, и лениво помахивал кончиком хвоста из стороны в сторону.

Ко попытался подманить к себе кота кусочком жареного мяса. Но тот оказался либо слишком гордым, либо чересчур сытым, чтобы подняться с места даже за закуской. В ответ на действия Роя, пушистый ленивец лишь вытянул вперед лапы и умильно устроил на них свою голову.

В таверне было жарко и душно, прелый запах табака перебивался ароматом специй и печеной рыбы.

Рой и сам не заметил, как стал проваливаться в дремоту. Непривычно сытный обед сделал свое дело. А еще сегодня им пришлось рано вставать и пару часов добираться пешком до города. Оставлять трейлер вблизи жилых домов Маус не любил.

В данный момент Клодар с аппетитом уминал уже шестую порцию форели. Это простое блюдо он любил до дрожи в кошачьих лапах. Любил настолько, что не хотел никуда уходить, даже на встречу с потенциальным клиентом.

– Козырь, я тут подумал. Ты уже совсем взрослый. Может, пора самому пообщаться с заказчиком? Иди на площадь Красного Подсолнуха без меня. Если что серьезное случится, я смогу тебя найти. С другой стороны, если ты не усвоил мои уроки, куда ты такой годишься? Пора бы уже думать своей головой, мяу? А я, пожалуй, уделю внимание еще парочке порций форели, а потом немного посплю. В любом случае, ты найдешь меня наверху, в номере двенадцать. Стучись три раза, мяу.

Рой нахмурился. До города Рих они добирались два дня. Контроль при въезде в город был слишком серьезен, чтобы его игнорировать. Пришлось спрятать трейлер в ельнике за городом.

Да, у него впервые за долгое время появился шанс вымыться не в самодельном душе, и не в бочке, нагреваемой дровами, а в самой настоящей ванной. Но Маус, похоже, вознамерился лишить его этой радости.

А еще Рой ненавидел это прозвище «Козырь». Впервые оно прилипло к нему, когда Маус сражался с шайкой вампиров, промышлявших на северной границе Веталии. Тогда из–за масштаба разрушений наместник требовал с них компенсацию в размере шестидесяти процентов заработанных денег.

Клодар, искушенный в знаниях, касающихся науки и технического прогресса, предпочел отработать эти деньги. Но потом оказалось, что подводная часть дамбы пострадала, а для Мауса пытаться что–то исправить под водой – пустое занятие. Вот и пригодился Рой, который не имел ничего против купания, но только не в начале октября.

Потом было еще несколько похожих случаев. Например, как–то получив вперед небольшой аванс за предстоящую работу, Клодар поторопился расплатиться с долгами за покупку оружия, припасов, одежды. А потом вдруг выяснилось, что заказчик неожиданно отбыл в мир иной, а его сын не намерен связываться с подозрительными личностями.

Тогда Рою пришлось поработать сначала в оружейной, потом на рынке, продавая овощи, а затем – и в каморке у портного.

И вот, похоже, сегодня снова был тот день, когда Рою Ко придется справляться с трудностями в одиночку.

– Если ты думаешь, что еще две порции форели не разорвут твой желудок, то ты сильно ошибаешься, – злорадно буркнул он себе под нос, резко вставая из-за стола, впрочем, так, что Маус не должен был ничего слышать.

Напарник, конечно, обладал отменным слухом. Но виду, что его задел сей комментарий не подал. Впереди ему грезилась настоящая кровать на пуховой перине – так стоит ли переживать, что там бормочет этот дурно воспитанный мальчишка?!

***

Чтобы попасть на центральную площадь города Риха, требовалось пройти по каменному мосту, перекинутому через бурную реку, разделяющую город на две части – Старый и Новый.

В солнечные дни, такие, как сегодня, можно было не торопиться оказаться на другом берегу, а с удовольствием присоединиться к толпе зевак, обозревающих окрестности, опираясь на массивные кованые перила моста.

Кое-кто из жителей выгуливал здесь собак, а расторопные торговцы устроились у самого входа на мост, завлекая прохожих ювелирными изделиями тонкой работы.

Рой какое-то время простоял довольно долго, разглядывая серьги, браслеты и медальоны, на которых рукой талантливого мастера были выгравированы изображения улиц города, местных парков и фонтанов. Были здесь и милые вещицы, выполненные в виде птиц и животных, а также медальоны, залитые слоем специальной смолы, в которых навсегда застыли стебельки растений и даже засушенные насекомые.

Под бдительным взглядом старушки–торговки Ко размышлял, понравились бы Рицелле, что любит только украшения, усыпанные драгоценными камнями, подобные безделицы, пусть и уникальные. Не было двух одинаковых медальонов, равно как и серег, и браслетов. Он долго и пристально разглядывал медальон с изображением заброшенного замка на холме, который, кстати, было видно даже с моста.

Необычность данной работы была в том, что сейчас вместо замка взгляду путешественника представали убогие развалины. Очевидно, ювелир либо воссоздал на медальоне замок по каким-то старым картинам и рисункам, либо же просто использовал фантазию, приукрасив действительность.

Пока он думал, на мосту поднялся сильный ветер, и многие лавочники принялись укладывать свои товары в деревянные лотки. Рой, заметив вопросительный взгляд продавщицы, поспешил вернуть медальон, и продолжил свой путь, чувствуя, что день преподнесет ему еще много сюрпризов.

***

На площади Красного Подсолнуха жизнь буквально кипела. С трудом пробираясь вперед, Рой мог только удивляться, откуда здесь столько народу в будний день, да время от времени проверял кошелек, вложенный мудрым Маусом во внутренний карман брюк.

Торговцы деревянной посудой гремели ложками, привлекая внимание. Рядом с ними бойкими криками да прибаутками приманивали покупателей владельцы медовых пасек. Они предлагали на пробу любой мед и свежий хлеб в придачу.

Целый ряд палаток виноделов приглашал к дегустации легких вин. А украшенный яркими перьями и позолоченной сбруей конь гарцевал взад–вперед по площади, перевозя в раскрашенной золоченой краской повозке влюбленных парочек из одного конца в другой.

Рой пришел сюда на встречу с заказчиком, и, тем не менее, не мог отказать себе в удовольствии полюбоваться на местных красавиц, которые продавали ткани, пряжу и одежду.

Все девушки были, как одна: высокого роста, темноволосы и узкоглазы. Но они не стоили даже мизинца гордой Рицеллы. Так рассудил Рой, в который раз напомнив себе, что его любовь бессмысленна, и Маус ругает его за дело. Рицелла могла бы бросить все и убежать с ним. Но выбрала статус и богатство. И Зехель с ней!

Заметив целую стаю голодных птиц возле статуи городского судьи, Рой вернулся к продавцу булок, и, присев на каменные ступени, принялся отламывать хлеб по кусочкам и бросать птицам. Жара действовала на него угнетающе, тем более, что здесь, на площади, в отличие от моста, совсем не было ветра. А обжигающие солнечные лучи накрыли площадь, не оставив ни одного тенистого уголочка.

Закончив наблюдать за пернатыми, которые готовы были выцарапать друг другу глаза за кусок свежей сдобы, Ко отправился дальше, искать заказчика.

Рой не без некоторого самодовольства отмечал, что выражение лиц горожанок менялось, когда он проходил мимо. Самые активные подходили ближе, и, застенчиво улыбаясь, предлагали сахарные бублики, конфеты и другие сладости. Ко только отмахивался. После «Бодрого гуся» даже думать о еде ему было тошно.

Рой размышлял о незнакомце, назначившем деловое свидание на этой площади в жаркий полдень. Он должен был находиться где-то поблизости. По договоренности Ко надел на плечо красную повязку, по которой его и должен был узнать заказчик.

Парню казалось странным столь отчаянное желание клиента оставаться неизвестным, но тот, кто платит деньги, имеет право на капризы.

Внимание охотника привлекла большая толпа, что собралась в углу площади прямо под городскими часами. Рой подошел ближе, чувствуя легкое любопытство.

То, что он увидел, не особенно его заинтересовало. Множество женщин собрались возле молодого художника, который сидел перед большим мольбертом и делал набросок.

Рой окинул художника беглым взглядом, отметив, что самым необычным у того, пожалуй, являются седые волосы, собранные в хвост на затылке серебристой лентой и белесые ресницы, напоминающие снежинки.

Наверное, для этих краев, где преобладали темноволосые мужчины плотного телосложения и пышногрудые женщины, подобная внешность могла бы привлечь внимание. Только Рой видел за свою жизнь достаточно разных личностей, чтобы не найти в незнакомце ничего интересного.

Но, прежде чем он успел отойти, послышался мелодичный голос:

– Вы не могли бы задержаться? Мне бы хотелось нарисовать ваш портрет.

Рой машинально обернулся, спиной чувствуя чужие неприязненные взгляды. По толпе прокатился чуть слышный шепот: «Мастер Чиан выбрал того, кого будет рисовать сегодня. И почему именно он?»

Подавив внезапный приступ раздражения, Рой ответил:

– Спасибо, но я занят. Выберете кого-нибудь другого. От желающих, думаю, отбоя не будет.

Словно в подтверждение его слов, женщины еще ближе придвинулись к художнику, и заговорили, перебивая друг друга:

– Вы обещали сегодня нарисовать мой портрет!

– Моя дочь хочет заказать свой портрет в свадебном наряде. Вы свободны?

– Мастер Чиан такой красивый и талантливый! Если он нарисует меня…

Но голоса стихли, как по волшебству, когда художник резко взмахнул правой рукой:

– Сегодня я буду рисовать только один портрет. Этого господина, – как оказалось, незнакомец умел не только собирать народ вокруг себя, но и отправлять их восвояси. Женщины начали медленно, одна за другой, расходиться.

Рой удивленно наблюдал за ними, пока художник не указал ему на стоящий рядом стул:

– Присядьте, пожалуйста. У вас очень красивая повязка на плече, господин охотник. Сделайте вид, что вы позируете, а я расскажу вам о неловкой ситуации, в которой оказался по вине моего любимого наставника, мастера Грина.

***

Рой послушно сел на складной стул перед мольбертом. Тот заслонил ему лицо подозрительного заказчика. Ко уже не сомневался, что его портрет мастеру Чиану даром не нужен: тот просто чиркает себе что–то на холсте для отвода глаз.

– Зачем вам потребовались услуги охотников? Вампиры в этом городе?

На мгновение Рою показалось, что кисть художника, сжимавшая карандаш, дрогнула.

– Неужели, все миссии охотников связаны исключительно с истреблением созданий Ночи? Я надеялся, вы сталкиваетесь с таинственным ежедневно, и могли бы помочь… Дело в том, что мой наставник в живописи очень болен. И, боюсь, эта болезнь вызвана магией…

– Пожалуй, это лучше обсудить наедине, – Рой не скрывал удивления.

– О, все в округе прекрасно осведомлены о том, что мой учитель не в себе, и вряд ли услышат нечто новое. Это случилось пару месяцев назад, когда мы приехали в этот город. Мастера Грина привлекла тайна – поговаривали, что в близлежащих лесах живет чудовище. Не знаю, правда, это или нет, но я никогда прежде не видел такого леса. Горожане утверждают, что лес появился после того, как несколько лет назад прошел ядовитый дождь. Я предупреждал учителя об опасности, но он и слушать ничего не желал! И в первый же день, когда мы приехали в Рих, он отправился в лес и нашел…

– Нашел что? – впервые за весь этот длинный монолог, Рой был заинтересован. Наконец–то заказчик приблизился к сути!

– То, что он нашел, лучше показывать, а не рассказывать, – вздохнул художник. – Кстати, мы так толком и не познакомились. Меня зовут Чиан Мир, кратко – просто Чиан. С кем имею честь?

– Рой Ко, – просто ответил охотник, пожимая протянутую руку и отмечая, что несмотря на жаркий полдень, она на удивление холодная.

– Что ж, Рой… Если вы поможете мне донести вещи до мастерской – это в паре шагов от площади, – я покажу вам, что именно нашел мой мастер в Проклятом лесу, – заметив, что Рой открыл рот для очередного вопроса, Чиан быстро добавил:

– А также договоримся об оплате.

Охотник удовлетворенно кивнул.

***

Мастерская, где трудились художники, находилась на первом этаже лавки с тканями. Помещение поначалу показалось Рою совсем небольшим. Возможно, из–за царившего внутри беспорядка, при отсутствии которого некоторые творческие личности не способны работать.

Мастерская была разделена на две части плотной тканью зеленого цвета. Рой легко мог представить, как на ее фоне неторопливо замирает очередная натурщица, предварительно расшнуровав корсет и стянув пышную юбку.

Чтобы избавиться от неуместных мыслей, Рой тряхнул головой и попытался, как можно внимательнее, осмотреть комнату. Помещение было хорошо освещено благодаря огромному окну, выходящему на запад. Солнечные лучи пробивались сквозь украшенное причудливым рисунком стекло и падали на пол, образуя ровные квадраты.

Рядом с окном, блестя черными глазами, на специальной жерди восседало чучело коршуна. Рой вздрогнул, потому что в первую минуту ему показалось, что птица живая. В острых когтях коршун сжимал изящную металлическую подвеску.

На полу валялись смятые клочки бумаги, заляпанные краской, пустые баночки, несколько засохших кистей и сломанных карандашей. По обе стороны от занавеса стояли пустые мольберты.

На полках были расставлены банки с краской всевозможных цветов – от вишневого и бледно–голубого до золотистого; а также лак, и другие жидкости, необходимые для долговечности картин. От резкого запаха, не то краски, не то растворителей, Рою захотелось чихать.

– В этой комнате хорошее освещение, – объяснял Чиан Мир, но Рой его не слушал. Едва он вошел сюда, как почувствовал смутную тревогу. Ко не мог объяснить, что его так настораживает, пока не заметил на стене картину…

Большая и яркая, она занимала центральную часть стены. При взгляде на нее Рою показалось, что он стоит не в мастерской, а посреди бескрайнего золотистого поля. Тяжелые колосья пригибает к земле летний ветер. Кажется, достаточно сделать всего один шаг, чтобы почувствовать тяжесть зерен в своей ладони, а на щеке – поцелуи горячего полуденного солнца. Эта картина манила и завораживала. Отсюда не хотелось уходить. Лишь упасть на землю среди колосьев и смотреть на небо… Нет, не туда.

На любом поле дерево могло бы казаться лишним. Но только не в этом случае. Рой вдруг подумал, что увидеть во сне дерево с золотыми листьями означает, дотянуться до своего желанного счастья.

И то дерево, что он видел на этом поле, тоже обещало все, о чем может мечтать человек: успех, любовь, удовольствие, деньги и славу. Секрет этих золотых листьев, звенящих от ветра, нашептывал – здесь возможно все. Если только хватит духу протянуть руку и взять это, расплатившись своей душой.

Природа дерева была темной.

– Эта картина обладает эффектом присутствия. Но мне она не нравится, – заметил Рой.

– Вот о ней я и хотел вам рассказать, – Чиан помрачнел. – Эта картина…Точнее картины, они – не мои, а мастера.

– Я уже понял. От вас я не почувствовал той же темной энергии. Будь вы создателем этой галереи золотого дерева, то на ваших руках осталась бы тень этого мрака.

Рой подошел ближе, чтобы рассмотреть другие, меньшие по размерам, картины, которые окружали центральную. Кончиком пальцев он дотронулся до полотен, стоявших на полу, у самой стены.

Их всех объединяло одно. Картины самых разных размеров, но они изображали один и тот же пейзаж – дерево с золотистыми листьями, стоящее на вершине холма, спускавшегося к пшеничному полю.

Рой попытался найти различия в картинах. Время суток, освещенность и разные ракурсы доказывали, что художник не мог оставить в одиночестве предмет своего восхищения. А поле, лес вблизи дерева и даже река говорили либо о безудержной фантазии художника, либо о том, что мастеру Чиана казалось, что мир вокруг дерева менялся. И лишь дерево с золотистыми листьями было чем–то незыблемым.

– Он хотя бы спал в промежутках между работой?! Не картины, а сплошное колдовство! – проворчал Рой.

– Что вы сказали? – тут же оживился Чиан, и нисколько не смутившись молчанию в ответ, стал объяснять, – именно ради этого я вас и позвал. Эти картины моего учителя, мастера Грина. Признаюсь, мне самому жутко на них смотреть. Но выкинуть их не могу – я дал обещание учителю.

– Значит, мастер Грин нашел в лесу красивое дерево? И принялся рисовать картины сутки напролет? Вы сочли это опасным и решили обратиться к охотникам?

Чиан позволил себе грустный вздох:

– Я уже давно подозревал неладное. Люди в окрестностях города пропадали. Вчера мастер ушел любоваться на свое прекрасное дерево, и его до сих пор нет. Я бы хотел, чтобы мой учитель вернулся к работе и перестал гоняться за воздушными замками. И если его жизни угрожает какое–то темное дерево, то от него нужно избавиться. Поможете мне? Деньги у меня есть…

Рой, вместо ответа, мягко прошелся по комнате и легко коснулся пальцами самой большой и яркой картины с деревом. Ему тут же пришлось отдернуть руку – какая–то неведомая сила ужалила его, подобно змее.

– Очень необычный случай. Но… Вы сами не пробовали сходить в лес и посмотреть на эту красоту? Мастер никогда не стремился показать его вам?

Чиан кивнул:

– Конечно. В самом начале он желал поделиться со мной и с остальным миром. Он рисовал эти картины и звал меня с собой. И один раз я пошел с ним. Я знаю место, где учитель Грин нашел то дерево. Но вот загадка – никакого дерева я там не увидел. Посреди леса была абсолютно пустая поляна, поросшая клевером, а мастер смотрел в самый центр, не отрывая своего взгляда. Тогда я решил, что он просто придумал для себя иллюзию. Но когда появились эти картины, и мастер перестал интересоваться чем–либо, кроме своего дерева, я понял, что тут дело нечисто. Мастер Грин обещал помочь мне стать художником. Но в последнее время он выглядит хуже с каждым днем. Ни я, ни мастерская его не волнуют. Хочу, чтобы вы поняли – мастер одарен настолько, что его картины, в частности пейзажи, раскупаются по всей Веталии. Поговаривают даже, что их переправляют заграницу в Этернал. Как его помощник, я сразу же обрел некоторую известность. И не хочу, чтобы безумие мастера перечеркнуло его талант…

Рой в ответ пару минут молчал, чувствуя себя в этих стенах ужасно неуютно: ему казалось, что дерево на картинах имеет глаза и уши. И слышит весь их разговор. И ждет. Чудовище готово к встрече.

– Пойдемте, вы покажите мне это место.

Чиан растерялся:

– Что, так сразу?

– Ну, вы же не хотите идти туда ночью, верно? Или вам наплевать на судьбу своего мастера?

– Что ж, хорошо, – сдался художник. – Но мне говорили о двух охотниках. Вы должны были приехать сюда с напарником. Или я не прав?

Рой усмехнулся:

– Мой учитель считает, что я уже вполне взрослый, чтобы справиться с миссией в одиночку. В последнее время я все чаще получаю задания, которые выполняю один. Но вам, Чиан, не стоит волноваться о моем профессионализме.

***

Они шли по тропинке, петлявшей среди высоких сосен. Идти было легко: слежавшийся от времени песок встречал стопу ничуть не менее твердо, чем вымощенная камнями городская мостовая.

Глядя на качающиеся от ветра верхушки сосен, Рой надеялся, что их трейлер спрятан достаточно далеко в лесу, чтобы на него не наткнулись любопытные горожане. Ведь, несмотря на слухи о чудовище, кто–то ходит в лес за хворостом, или за ягодами.

Их транспорт был не просто особенной вещью, с которой было бы жаль расстаться, – он давно стал им самым настоящим домом на колесах. Но откуда трейлер появился, для Роя было загадкой.

На все наводящие вопросы Маус отвечал уклончиво, словно стремясь уйти от неприятной темы разговора. Ко было хорошо известно, что техника такого уровня только начала распространяться в Веталии. Не все богатые могли себе ее позволить. Следовательно, Маус темнил.

А Рой видел в этих неясностях два варианта: на самом деле Клодар был потомком какой–то аристократической семьи, но по причине внешней мутации оказался выкинут за порог с некоторой суммой в кармане; либо же Маус приобрел трейлер при каких–то странных обстоятельствах, о чем даже вспоминать стыдно.

Впрочем, Ко не собирался тратить время на размышление о прошлом своего наставника. Захочет – расскажет сам. Сейчас он просто надеялся, что их средство передвижения в безопасности. Раз уж в окрестностях водится нечто пугающее и неестественное. А то вдруг придется в спешке уносить ноги? Как не унизительно это признавать, иногда бегство – единственный возможный выход из положения.

«Маус заставил меня разбираться с этим делом в одиночку, а сам посапывает себе на чистой перине», – раздраженно размышлял Рой. В лесу было тихо, не слышно ни шороха листьев, ни голосов птиц, и это очень не нравилось молодому охотнику.

Его спутник тоже не стремился завести разговор, настороженно оглядываясь по сторонам. Казалось, он уже пожалел о том, что обратился за помощью к охотникам. Его правая рука то и дело касалась висевшего на боку короткого кинжала.

Чтобы отвлечь себя от гнетущих мыслей, Рой принялся насвистывать себе под нос какой–то веселый мотивчик. Чиан бросил на него несколько недоумевающий взгляд, в котором Ко почудилось толика раздражения. Но художник быстро отвернулся и зашагал быстрее, сломав на ходу толстую ветку.

Рой прекрасно его понимал, потому что лес стал сгущаться, темнеть, а палка в руках дарила слабую иллюзию защиты, хотя бы от толстой паутины и осыпающегося с деревьев листьев и мха. В какой–то момент и сам Ко не выдержал: достал из кармана повязку и завязал ее на волосах так, чтобы лесная грязь не попадала в глаза.

В напряженные моменты память порой подбрасывает картины прошлого, которые подкупают нас умиротворением, окутывают особенной пленительной силой. Глядя на раскидистые ветви деревьев, Рой вспоминал другую лесную прогулку. Тогда она была рядом с ним.

… Две толстые золотистые косы были перехвачены прозрачными лентами с вплетенными незабудками. Рицелла в тот день была особенно хороша – воротник голубого платья отделан тончайшим кружевом, руки до локтей скрывали длинные перчатки с вышитыми на них серебряными лилиями. Лиф платья, томно проглядывающий сквозь кружево, был подчеркнут тремя тонкими нитями крошечных сапфиров. В глазах красавицы читалось удовольствие от того, что Рой восхищенно внимает каждому ее жесту, каждой кокетливо брошенной фразе.

Что ж, такое бывает, когда ты по уши влюблен, а отношения только недавно перешагнули черту платонических.

Они сидели на траве в небольшом старом парке на расстеленном по земле шелковом пледе. Рицелла, не торопясь, раскладывала по тарелкам содержимое маленькой плетеной корзинки.

– Видишь, как замечательно все сложилось, – щебетала она,соблазнительно надкусывая край разноцветного трехслойного печенья, чтобы потом придвинуться ближе и передать оставшийся кусочек своими сладкими, точно спелая, вишня губами. – Мне удалось ускользнуть из дома под предлогом пикника с подружками. Я отослала Майзу за покупками и улизнула без сопровождения. Видишь, ради тебя я делаю безумные вещи, чего раньше никогда еще не делала! Ты для меня похож на солнечный свет, проникший в темную комнату.

Рой был заворожен ее красотой, но даже сквозь любовный дурман смог почувствовать фальшь в ее словах.

– Очень богато обставленную комнату, – он облизнул губы, чуть коснувшись чужих, теплых и страстных. – Скажи, что ты думаешь о нас? О нашем будущем?

Голубые глаза распахнулись, удивление в них сменилось внезапным холодом:

– Наше будущее?! Рой, разве мы сейчас не счастливы? Когда мы впервые встретились, тебя все устраивало… Зачем что–то менять, когда и так все складывается просто замечательно? Разве ты не счастлив?

– Я бы хотел проводить с тобой больше времени. Мы могли бы быть неразлучны, если бы ты бросила его… Того, кто превращает тебя в игрушку, наряжая в модные тряпки, но никогда не полюбит по–настоящему! – взгляд Роя затуманился. Мечта могла бы стать реальностью. Да, было бы нелегко. Но разве любовь – не единственное, ради чего стоит жить?

Вместо ответа Рицелла поцеловала его в лоб:

– Глупый! Ты ничего не понимаешь. Чувства проходят так быстро. А ведь я могу поделиться с тобой не только любовью.

Девушка усмехнулась, и встряхнула своими пышными косами, вспыхнувшими, как золото, на солнце. Такая земная, теплая, настоящая. И, кажется, любит. По крайне мере, Рою хотелось думать, что если он начнет этот разговор во второй, в третий раз, он непременно добьется ее согласия. А сейчас, стоит ли обижаться?