Последний. Дети вампира
- -
- 100%
- +
Тут Рицелла мягко потянула его за рукав, заставляя обернуться. Сердце ушло в пятки от мысли, что за спиной его поджидает змея. Но уже через мгновение Рой спокойно выдохнул. Это оказался бельчонок, прибежавший на запах еды.
Рой попробовал подманить его семечками, но тот испуганно отскочил назад. Тогда Рицелла достала из корзинки пакетик с орехами и высыпала себе на ладонь полную горсть:
– Милый, белки, живущие в этом парке, очень разборчивы. Их постоянно подкармливают, и больше всего им нравятся орехи.
Бельчонок быстро подскочил к ней, подпрыгнул, и, уцепившись коготками за ладонь, схватил орешек.
Рицелла вытянула руку вперед так, чтобы Рой рассмотрел зверька получше. В этот момент не было на земле существа более нежного, желанного и любимого, чем она:
– Вот и ты похож на этого малыша, такой же доверчивый. Мне бы хотелось, чтобы ты ел только с моих рук.
***
Они довольно долго шли по узкой, едва различимой, тропинке. В какой–то момент Чиан даже испугался, что заблудились. Но, наконец, лес расступился, позволяя рассмотреть растущее на пригорке дерево и человека, в задумчивости сидящего под ним.
– Мастер! – Вскрикнул Чиан.
– Дерево! – Рой обратил на старика мало внимания. Его взгляд метнулся к дереву, красота которого завораживала.
Из головы Роя мгновенно улетучились все мысли. Хотелось только одного – стоять, и, не отрываясь, любоваться этим чудом. Появись сейчас перед Роем Рицелла, – и он бы, возможно, даже не заметил ее.
Сквозь густую листву не мог пробиться ни один луч солнца. Широкий и крепкий ствол, чуть поросший мхом, не смог бы охватить и самый сильный полукровка. Тишину нарушал только серебристый перезвон – это листья шелестели от каждого порыва ветерка.
Корни дерева, выступающие из–под земли, укутывали опавшие золотистые листья. Но их плотный ковер не казался потемневшим от времени или сухим. Складывалось впечатление, будто даже на земле листья продолжали жить, получая необходимые соки.
Дерево, вне всякого сомнения, было чем–то особенным, против воли вызывая восхищение.
Таинственные лукавые огоньки, то и дело вспыхивающие среди ветвей, были подобны измученным душам, нашедшим, наконец, покой и довольствие. Тонкие как паутина разноцветные невесомые нити тянулись к старику и окутывали его…
– Мастер! – Рой очнулся от этого крика, точно от пощечины. Волшебный сон резко оборвался, оставив после себя лишь усталость и горькое послевкусие.
Чиан устремился к старику. Кричать: «Стой!» было поздно. Острые как колья корни дерева вдруг оголились и нацелились прямо в грудь приближающейся жертве.
– Нулевое время! – голос Роя чуть дрогнул от волнения, но это не сказалось на силе заклятия.
Без этого Чиан умер бы мгновенно, даже не узнав причины. На секунду Чиан смог рассмотреть смертоносные ветви дерева, и Роя который оттолкнул его.
– Назад! За пределами поляны дерево тебя не тронет! – крикнул Ко, и дернул нить, встроенную в часах на запястье. Время снова двинулось.
Нить порезала пальцы, но именно в таком сочетании – пропитанная кровью владельца и мощью заколдованной веками назад серебряной нити, она могла разрушить любую преграду на своем пути.
Насмерть перепуганный Чиан бросился к краю поляны, и лишь, оказавшись в безопасности, мог, переведя дух, наблюдать за жестокой схваткой охотника с невидимым врагом. Перекат, прыжок, взмах руки с серебряной нитью… Капли крови на одежде… Нет, не похоже, что охотник был сильно ранен.
«Откуда у дерева кровь?» – Рой искал причину, и не нашел ни одной, кроме той, что дерево… питалось чужой кровью. «Так вот откуда золотые листочки! Выпитая чужая жизнь! Да еще и жертв себе выбирала подходящих. Всех подряд не звало!»
Он хорошо защищался и уклонялся от ударов, но скорость, с которой дерево атаковало его, была тоже высока. Одна хлесткая ветка стеганула ему по лицу, и Рой сплюнул, почувствовав солоноватый вкус крови на языке.
«Маус позаботиться обо мне потом, и никаких шрамов не останется», – мысленно успокаивал он себя, заканчивая кружить вокруг кошмарного дерева. Приблизившись к старику, он попытался схватить его за плечи и приподнять, но тот уклонился и взглянул на охотника полным ненависти взглядом:
– Убери руки! Кто тебя просил вмешиваться? Что ты сделал с моим прекрасным деревом?
Вместо ответа Рой прочитал единственное огненное заклинание, которое знал: сложил ладони, направляя энергию в поток воздуха, и дерево с порезанными сучьями, из которых хлестала кровь, вспыхнуло.
***
Они видели, как из дерева уходит жизнь. Рой схватил художника в охапку и потащил прочь от дерева, не позволяя ему приблизиться к огню.
Золотистые листья обуглились и почернели. И даже трава вокруг дерева истлела, превратившись в золу. Над поляной повисло облако едкого серого дыма.
– Этот огонь уничтожает только темную магию. – Рой попытался успокоить потерявшего рассудок художника. – И огонь бы не тронул дерево, если бы оно не было опасным для живых существ. Но посмотрите теперь. Посмотрите новыми глазами на то, что так долго боготворили!
Чиан вышел из своего укрытия. Теперь, после очистительного огня, и он видел истинную картину, не прикрытую магическим мороком. Сухое дерево с закрученным кольцами стволом и выпирающими из земли корнями не имело ни одного листочка. Его ствол покрывали черви, а у подножия… У подножия дерева лежала целая груда человеческих черепов.
– Мастер… Это… – в ужасе прошептал Чиан, не в силах унять дрожь в руках.
Но Грин его не слушал. С полными слез глазами он вплотную приблизился к толстому стволу, невзирая на все предостережения Роя.
– Впервые, – шептал старик, по лицу которого катились слезы, – впервые ты подпустило меня к себе так близко. Я вижу твою природу, и я не испуган, я не хочу сбежать. Любовь не всегда бывает простой, она может вылиться в страшные формы. Но я вижу тебя и не боюсь, я люблю тебя! Как и прежде. – с этими словами мастер Грин обнял сухой ствол. Слезы, бегущие по его щекам, впитались в кору.
Слишком поздно Рой понял, что дерево все еще живет. Чужая боль питает его. Сухие ветви обвили тело старика, притягивая ближе, и почти мгновенно иссушили его. На землю упал только прах.
Беззвучно выругавшись, Рой снова произнес заклинание, дождавшись, пока огонь поглотит все, и на этот раз навсегда.
Не желая больше смотреть, он отвернулся. Чиан сидел на земле, закрыв лицо руками.
– Мне очень жаль. Случается, что мы приходим слишком поздно, – тихо сказал Рой.
Чиан ответил глухо:
– Он выбрал свой путь с самого начала. Видно, со своей единственной тропы, даже если она ведет в пропасть, нельзя свернуть на окольную. Но все же я на что–то надеялся, глупец… А вы спасли мне жизнь. Как я могу вас отблагодарить?
– Не нужно. Оставьте деньги себе, они вам пригодятся. Я не выполнил задание до конца, не смог спасти вашего мастера…
– То оружие, что вы использовали… Никогда такого не видел. И… Вы можете останавливать время?
– Что–то вроде того, – Рой предпочел ответить только на последний вопрос. – Но за эту способность мне приходится дорого платить. Надеюсь, мы еще встретимся, мастер Чиан! – Ко повернулся и медленно пошел по тропинке назад, в город.
Чиан следил за ним взглядом, пока тот не исчез за деревьями.
– Непременно, охотник. И, если повезет, и вы останетесь живы, я нарисую ваш портрет, – хмыкнул ему вслед заказчик, размышляя о собственном будущем, и пути, с которого уже не свернуть.
Глава 3. Деревня, живущая в страхе
Это была обычная сельская гостиница с потертой деревянной стойкой и маленьким холлом, который мог вместить не больше семи посетителей. И, разумеется, никаких статуй, зеркал в золоченых рамах, лимонных и розовых деревцев в кадках, и всего, что привычно для постояльца роскошного отеля где-нибудь в центре Веталии, например, в ее сердце – столице Касль.
Пыль на полках, странные пятна на полу, едва прикрытом ковром, облупившаяся краска на деревянной доске, на которой закреплялись ключи от комнат (ее даже не пытался прикрыть хозяин гостиницы) были явным признаком, что здесь совершенно не заботятся о впечатлении, которое гостиница производит на приезжих. Да и зачем? Все равно в деревне нет другого пристанища.
Пусть Данель видела внутреннее убранство отелей столицы лишь сквозь магическое зеркало, но она точно знала – та роскошь была настоящей, и не шла, ни в какое сравнение с тем захолустным сараем, в котором ей пришлось остановиться.
Несмотря на то, что Данель была далеко не капризной, проведя большую часть своей жизни взаперти, ей совсем не хотелось останавливаться в подобной гостинице даже на одну ночь.
«Уж если заходишь и с порога видишь такое, чего ждать от комнат? Но не ночевать же на улице в такой дождь!»
Данель окинула поднявшегося ей навстречу хозяина внимательным взглядом. Тот оказался под стать своему заведению – толстый, лысый, не слишком опрятный – и тоже не выразил ни малейшей радости при ее появлении.
– Свободных номеров нет! – устало сообщил он, прежде чем Данель успела вставить хоть слово.
Девушка повернулась к окну, за которым бушевал настоящий ливень, и нахмурилась:
– Где ваше уважение к постояльцам?! У вас одна-единственная гостиница на всю деревню, и просто обязаны быть места! – Данель махнула рукой в сторону доски с ключами. – Я специально приехала из столицы, чтобы встретиться с мастером Грином. Я слышала, что он здесь останавливался!
– Художник был здесь проездом три месяца назад, порисовал свои пейзажики, и был таков! А разве я виноват, что свободных комнат нет? Часть номеров пришлось закрыть на ремонт. Я не могу предложить их благородной даме. Есть трехместные… но боюсь, для вас это будет слишком дорого, – ехидно добавил хозяин, рассматривая простой дорожный плащ Данель, и небольшую сумку, что она держала в руках.
Данель покраснела от негодования. Их разговор явно зашел в тупик. Но прежде, чем она успела высказать все, что думает и о владельце гостиницы, и о его «любезном» отношении к гостям, звякнул колокольчик, и дверь снова распахнулась:
– Мне послышалось, или вы ищете мастера Грина?
Данель повернулась на звук голоса и, оглядев вошедших, подавила желание присвистнуть. Что ж, с тех пор как она выбралась на волю, словно птица из клетки, ей довелось встретиться с самыми разными представителями рода полукровок. Среди них были молодые и старые, умные и не очень, красивые и откровенно уродливые. Но таких, как эти двое, она видела впервые.
Тот, кто задал ей вопрос, оказался высоким парнем, на вид чуть старше ее. Его темные волосы, торчавшие на голове ежиком, подчеркивали смешливые ярко-синие глаза, в которых таился живой ум.
Парень был одет в дорожный плащ, рубашку с коротким рукавом и брюки из плотной, но запачканной грязью, ткани. Широкий, расшитый серебряной нитью пояс, приобретенный явно в столичной лавке, подтверждал, что деньги в кармане этого господина иногда водятся.
Его сопровождающий был даже более колоритен. Он возвышался над синеглазым парнем настоящей горой мускулов. Кошачьи уши, которые то и дело двигались, прислушиваясь к каждому шороху, сразу привлекли внимание Данель. Заполучить подобный экземпляр к себе в модели – мечта каждого начинающего художника.
Данель также отметила маску, скрывавшую большую часть лица незнакомца. Желтые глаза смотрели на девушку не враждебно, но с долей некоторого неудовольствия. Данель рассудила, что сопровождающий молодого полукровки, очевидно, не признает случайные знакомства. А, может, у него просто плохое настроение.
Повернувшись к синеглазому, Данель инстинктивно пригладила волосы, убрав темную, выбившуюся из косы, прядь за ухо. Почему-то ей захотелось выглядеть в этих глазах красивее, чем возможно для девушки, целый день вынужденной ехать в старой пыльной повозке.
Дорожный костюм, наверное, смотрелся на ней мешковато. От тонкого кожаного плаща с капюшоном на пол скатилась уже целая лужица воды.
– Эй, сколько можно таращиться друг на друга? На дворе вечер, давно пора отдохнуть, – повисшее молчание нарушил мужчина в маске, который весьма неделикатно отпихнул ее в сторону, и подошел к стойке хозяина гостиницы:
– Нам нужен номер на двух человек.
– Но все занято! Хотя, если вы сможете заплатить за трехместный… Всего–то десять золотых. – Усатый хитро прищурился.
Данель покачала головой. Вот и ей предлагали этот самый трехместный номер. Но зачем переплачивать, да еще и так много? В столице за такие деньги можно снять комнату на неделю!
Ушастый мутант кинул быстрый взгляд на спутника. Тот, вместо ответа, с улыбкой обратился к Данель:
– А вы, госпожа, остановились в этой гостинице по такой же грабительской цене? Простите моего друга Мауса за грубость, у нас был очень трудный день. И, еще, он не доверяет женщинам. Итак, мне показалось, или вы ищете мастера Грина?
– Не показалось. Но… Я не остановилась в этой гостинице. Если честно, мне негде ночевать. Похоже, придется попроситься к кому-нибудь в дом. – Вздохнула Данель.
– Не хотите снять номер на троих? – неожиданно в лоб спросил нахальный парень, чем вызвал практически одинаковую реакцию у всех собравшихся – досадное недоумение.
– Эй, Рой, сейчас не время заводить новые знакомства. Пусть девушка позаботиться о себе сама. – ушастый за что-то невзлюбил Данель. Возможно, за ее очевидную и в то же время необъяснимую симпатию по отношению к его спутнику.
– Но ведь это самое простое решение! Номер состоит из двух комнат, одну из которых займет госпожа. Мы сможем обсудить все, что касается мастера Грина в непринужденной обстановке. – Синеглазый достал из кармана горсть золотых монет. – Маус, здесь не хватает пары, или ты тоже хочешь ночевать на улице? Думаешь, не сахарные – не растаем?
Словно в подтверждение его слов дождь забарабанил по крыше гостиницы еще яростнее. Данель поежилась, представив, что придется мерзнуть под какой–нибудь деревянной крышей, дожидаясь утра. Таверна в этой затрапезной деревушке закрывалась ровно в шесть вечера.
Девушка вытащила из кармана монеты и опустила их на стол к другим восьми монетам.
Ушастый ответил недовольным сопением, но видимо внял голосу разума. Хозяин гостиницы странно улыбнулся – очевидно, был доволен тем, что так легко сдал не пользующийся спросом номер, хорошо заработав на этом.
***
Следовало признать, что номер оказался неплохим – просторный, светлый, со свежим бельем, смежной комнатой, где стояла отдельная кровать, и настоящей ванной. Впрочем, принимать ванну Данель не стала. Она до сих пор сомневалась в правильности своего решения. Хотя по сравнению с ночевкой в повозке посреди леса или в старом сарае с протекающей крышей, теплый номер гостиницы казался райским уголком.
Новых знакомых звали Рой и Маус. Впрочем, хмурый мутант (Данель была благодарна, что он не снимает маску), сразу после ужина состоящего из луковой похлебки и тушеного мяса, завалился спать на кровать в углу. И поэтому беседа Данель с Роем Ко протекала гладко и мирно.
– Так значит, мастер Грин… – Данель не договорила. Сама мысль о том, что ее любимого художника, у которого она мечтала брать уроки рисования, больше нет в этом мире, казалась невозможной.
Рой Ко рассказал, что свои последние дни мастер Грин провел в городе Рих, что в трех днях пути отсюда. Что ж, никто не вечен, мастер был стар – вот если бы только Данель успела раньше!
Девушка сидела в мягком кресле. Рой отдал ей свой плед, чтобы согреться. Она расплела волосы и теперь отстраненно ждала, глядя на огонь в камине, когда они высохнут после долгого, пронизывающего до костей, дождя.
В голове не осталось ни одной мысли, что делать дальше. На душе было тоскливо. Вернуться в столицу к деду?! Нет, это обернется лишь…
– Вы привезли с собой рисунки? – Рой сидел прямо на полу, рядом с горящим камином.
– Что? – Данель растерялась.
– Ну… Та папка, которую вы оставили на столе. Там же эскизы, верно? Не хотите показать их мне? Конечно, я – не мастер Грин, и слабо разбираюсь в искусстве, но вы хотя бы получите честный отзыв от человека, который любит живопись. Думаю, вам грустно, что вы зря приехали. Но это не значит, что ваш дар пропал и больше никому не понадобится!
Данель заерзала в кресле. Этот парень умел убеждать. Или она была попросту очарована магией его голоса? Во всяком случае, Данель стало чуточку легче:
– Я хотела стать учеником Мастера. Готова была следовать за ним хоть на край света… Думаю, ничего страшного, если вы увидите эти рисунки, – девушка поднялась из кресла, взяла со стола папку и протянула ее Рою. На секунду их пальцы соприкоснулись, и тут случилось что-то необычное.
Данель редко посещали видения. Любые ее контакты с внешним миром и другими полукровками на протяжении последних тринадцати лет пресекались по воле деда. Но иногда, независимо от обстоятельств вокруг, Данель видела странные образы. Они могли быть обрывками воспоминаний или же вариантом параллельной реальности. Данель говорила себе, что это не более чем игра воображения, и не рассказывала окружающим о том, что они могли неверно истолковать.
И все же, прежде Данель не посещали видения от простого соприкосновения пальцев. И никогда до этого в своих видениях она не чувствовала себя настолько ярко и живо!
… Данель стояла посреди большого круглого зала. Сквозь цветное стекло витражей лился неяркий свет, образуя на гладком полу затейливый рисунок. Массивные белые стены, окружавшие ее, были сложены из камня и испещрены множеством отверстий, сквозь которые тоже проникал этот потусторонний свет.
Вокруг царила тишина. Ни звука, ни шороха, ни чужого голоса. Данель страстно захотелось вырваться отсюда, вернуться в теплую комнату деревенской гостиницы, но что-то мешало ей. Возможно, необъяснимый свет имел магическую природу.
Девушка усилием воли заставила себя отвести глаза и посмотреть вниз на рисунок, расположенный прямо под ее ногами. Данель с удивлением рассмотрела перевернутый символ луны…
А потом мир вокруг рассыпался на мелкие кусочки, и снова соединился во что-то другое. Данель вдруг перестала видеть. Зато все прочие чувства обострились до предела. Она ощущала холодный пол босыми, сбитыми в кровь, ногами.
Данель вели куда-то с крепко завязанными глазами. Покрытые кровоточащими ссадинами запястья рук были стянуты за спиной крепкой веревкой, и приходилось идти, повинуясь инстинктам.
Каждый шаг, каждое движение давалось с трудом, с неимоверным усилием, словно она была деревом, которое решило переместиться на своих корнях, но не в состоянии сдвинуться с места, в силу природных законов. Ей будто чудился кошмар, а в кошмарах заставить себя двигаться, бежать просто бесполезно. Оставалось надеяться, что она проснется раньше, чем…
Данель чувствовала, что впереди женщину, в чьем теле она оказалась, ожидает что–то очень плохое. Словно в подтверждение ее мыслей, потрескавшиеся губы пробормотали что–то невнятное. Данель не могла разобрать собственных слов кроме отчаянного: «Это ошибка!»
И вот перед девушкой распахнули двери, и звук десятков голосов оглушил ее:
– Смерть ведьме!
Данель заставили подняться на помост и лишь после этого сдернули с глаз повязку. Но лучше бы она не видела того, что ее окружало! Ненависть и злоба хлынули на нее со всех сторон. Разбушевавшаяся толпа принялась швырять в нее камни и песок…
– Эй, с вами все в порядке?
Данель очнулась в кресле, опираясь одной рукой на плечо Роя Ко, который смотрел на нее с легкой усмешкой в синих глазах. Покраснев, девушка вскочила и от резкого движения слегка потянула лодыжку.
– Могли бы сказать: «Спасибо». Сначала вы не показались мне барышней, падающей в обморок при каждом удобном случае. Но теперь я… – Рой замер на полуслове, глядя на белую, как полотно, Данель. – Кажется, вас что-то напугало?
Девушка хотела было сказать, что все хорошо, и завершить неприятный разговор, но внезапно передумала. Было в её случайном знакомом что–то располагающее. Словно он, несмотря на молодость, уже не раз побывал в различных переделках и мог дать дельный совет. А ей уже давно хотелось хоть кому-то довериться.
Она описала свое видение быстро и довольно бессвязно. С трудом переведя дыхание, Данель посмотрела на собеседника, втайне надеясь, что он скажет, что она просто переутомилась, и ничего страшного или особенного в этом нет.
Но синеглазый парень только помрачнел и негромко посоветовал:
– В будущем постарайтесь ни с кем не откровенничать так же, как со мной. В этой стране провидцев не любят, считая их способность не даром, а проклятием. Когда–то, в старых свитках, мне довелось прочитать историю Кассандры. Она предсказала разрушительную войну и многочисленные жертвы. Но никто к ней не прислушался. Кассандра была вынуждена наблюдать, как люди, проклиная ее дар, умирают каждый день. Поэтому, повторяюсь, не стоит откровенничать о своих способностях не только с первым встречным, но даже с человеком, которому вы можете доверять.
– Но я… Ведь эти видения могут помочь спасти чью–то жизнь! – Данель сложила руки на груди и нахмурилась. Почему–то именно сейчас ей захотелось возразить.
Рой насмешливо вскинул брови:
– Помочь? Правда? Вы можете контролировать эти видения? Или хотите найти человека, который мог бы их истолковать?
– Не знаю…я… – Данель неуверенно покачала головой.
– Я повторю то, что сказал: не преувеличивайте значение этих видений и никому о них не рассказывайте. Не ищите справедливости, попытайтесь стать счастливой. Иначе ваш дар обернется ловушкой, – не поясняя, что именно он имел в виду, Рой Ко принялся как ни в чем не бывало перебирать эскизы Данель, аккуратно сложенные в папке.
Девушка хмуро следила за ним, не зная, стоит ли спорить. В конце концов, она видит этого парня в первый и последний раз в жизни. Так может, их ссора яйца выеденного не стоит?!
– Красиво… – наконец, похвалил Рой, и Данель почувствовала, что щеки заливает румянец. То был набросок, на который она потратила не один, и не два дня, а целый месяц, рисуя с натуры. Впрочем, даже сейчас, не имея той картины перед глазами, она могла по памяти написать такой же пейзаж, потому что долгое время из окна башни видела лишь это – верхушки деревьев, желтые полотнища полей и легкую дымку облаков. Главным достоинством этого рисунка была дань одиночеству, воспетому за его грустную красоту, но способному сильно ранить.
– Лучше поделитесь с миром своим талантом художницы, – он с улыбкой вернул ей папку. – А теперь, пожалуй, пора спать.
Девушка, ожидавшая большего восхищения ее работами, поднялась с кресла, забрала назад свою папку и громко хлопнула дверью смежной комнаты. Ей захотелось больше никогда не общаться с парнем, который не только не разбирается в живописи, но и не имеет ни малейшего представления о вежливости.
***
Данель проснулась от покалывания в кончиках пальцев и неприятного ощущения, что ночная рубашка пропиталась потом. При ярком свете луны, заливавшем комнату, она рассмотрела валявшийся на одеяле карандаш и рисунок. Видимо, перед сном она бессознательно пыталась что-то изобразить. К ее удивлению, это оказался не случайный узор или пятно, а вполне четкий перевернутый серпик луны.
Данель перевела дыхание и свесила ноги с кровати. Разглаживая рисунок, она пыталась найти хоть какое-то объяснение происходящему.
«Все в порядке, я просто устала. Бесполезные видения сильно напугали меня. Я засыпала, продолжая думать об этом, и вот результат. Может быть, это ничего и не значит, и Рой прав. Для меня будет лучше забыть о том, что видела».
И тут приоткрытое окно с грохотом распахнулось. Девушка обернулась, но не заметила ничего необычного, кроме колыхнувшейся темной занавески, перехваченной лентой. С досадой подумав, что ветер усилился, она неохотно встала и подошла к окну.
Закрыв створку, Данель потянулась к полу, чтобы поднять упавший на пол набросок. И закричала в ужасе – кто-то схватил ее за волосы и поднял высоко над полом:
– Глупая полукровка не знает основных истин? Открывая окна на ночь – приглашаешь вампира к себе на ужин!
Данель скосила глаза, пытаясь рассмотреть что там, сзади, за спиной. Она чувствовала его кровожадную ауру. Ей не стоило труда представить его, как на гравюрах в старых книгах: высокий рост, сильные руки, лишенное красок лицо с горящими от возбуждения глазами. Данель готова была поспорить, что слюни, капающие на ее одежду, были следствием того, что крайне голодное существо из страшных легенд, сейчас прикидывает размер своего ужина.
Чужие ледяные когти глубоко впились ей в плечо, в клочья раздирая рубашку, и оставляя порезы на белой коже. Данель закричала от боли, чем вызвала только хриплый смешок: