- -
- 100%
- +
Люди забывают по необходимости, а не по желанию.
Мэтью Арнольдс* * *
Комната чистая. Хорошо освещенная, даже слишком – яркий свет режет глаза. Электричество? Наверняка. Сколько сейчас времени? Лохлан машинально повел глазами вниз и влево, забыв, что «балалайка» уже давно не включалась и часы на наноэкране не отображаются. Но не в этот раз – светящиеся цифры тут же выплывают из небытия, сообщая хозяину наноэкрана одну из точек отсчета. Теперь хотя бы понятно, «когда», но все так же остается неведомым ответ на вопрос «где?». Рядом с цифрами времени уверенно застыла пиктограмма, оповещающая о том, что обнаружен сигнал сети. Что это за чудное место такое с электрическим светом – а ведь и светит ровно, не прыгает, словно мотылек над свечой в предсмертной судороге, – и работающей сетью?
Лохлан повертел головой, стараясь рассмотреть как можно больше из того, что его окружало. Стулья, стол, какие-то планшеты – все предметы проступали сквозь пелену яркого света, источник которого обнаружился прямо перед лицом. Обычная настольная лампа, только плафон почему-то повернут так, чтобы светить Лохлану в глаза.
Голова кружится и плохо соображает. Кажется, что после хорошей попойки, но память не отзывается – судя по всему, выпить здесь никто не предлагал.
Лохлан дернул рукой, намереваясь закрыть лицо ладонью, но предплечье вдруг наткнулось на твердое и холодное. Так и есть – на запястье правой руки надет «браслет» наручников. С другой стороны он пристегнут к подлокотнику кресла, в котором сидит Лохлан. Взгляд в сторону – одними глазами – левая рука тоже фиксирована.
– Вроде бы очнулся, – послышался голос из-за пелены света.
– Ты с дозой не ошибся? – спросил другой.
Оба говорящих – мужчины, но Лохлану никого не видно, они прячутся в полумраке.
– Нет, все нормально. Сейчас немного очухается, и можешь начинать.
Странно, с кем они разговаривают? Лохлан помотал головой, надеясь добиться от нее более связных мыслей, но достиг лишь приступа головокружения и тошноты.
– Я… х…р…то… – попытка начать разговор не увенчалась успехом. Во рту пересохло, язык прилип к небу и, казалось, распух, сделавшись ленивым и неповоротливым. – Пи-и-ить, – одними губами прошелестел Лохлан.
– Нормально все, – уверенно заявил тот, что предлагал начинать.
– Как ваше имя? – Второй голос говорил тихо и даже как-то устало.
Лохлану это показалось странным – он ожидал крика.
– Лохлан Флетт, – услышал он собственный голос еще до того, как понял, что вообще что-то сказал. Очень знакомое ощущение, вот только откуда?
Свет, бьющий в глаза, исчез так стремительно, что Лохлан на мгновение успел испугаться, что лишился зрения. Что-то с ним было не так, чувства обострились, будто кто-то неведомый оголил все нервные окончания. И страшно хотелось пить. Невыносимо – наверное, так в аду черти мучают грешников.
– Что?.. – начал один из мужчин, сидевших за столом, но Лохлан не дал ему договорить.
– Пить!
Глаза начали привыкать к царившему в комнате полумраку. Мужчин было двое, и голосов – тоже, никто не наблюдал за беседой, все участвовали. Один крупный, с коротким ежиком волос соломенного цвета и в слегка блестящем костюме, усиленно тер массивный подбородок потной ладонью. На его лице написана высшая степень недовольства и нетерпения, он спешит и, похоже, не верит в успех. Знать бы еще – в успех чего.
Второй – полная противоположность первому: маленький, худой до болезненности, с тщательно уложенными темными (возможно, черными – в полумраке не разобрать) волосами, падающими на лоб, в черной рубашке с расстегнутым воротником. Его глаза неотрывно следили за Лохланом, за все время, что Флетт смотрел на него, темноволосый ни разу не моргнул, руки, подпирающие острый подбородок, оставались неподвижными. Он олицетворял собой интерес и внимание, ему, в отличие от напарника, как будто спешить было некуда.
– Дай ему воды, – несколько раз дернувшись, но так и не оторвав задницу от стула, сказал светловолосый здоровяк. – Пусть уже расскажет побыстрей и…
– Подожди, – так же тихо ответил темноволосый. Голос этого человека, казалось, начисто лишен эмоций. Черные, словно стволы «дыроделов», глаза продолжали держать на мушке Лохлана.
Что же так пить-то хочется? Сколько он уже здесь – по ощущениям, так пару дней маковой росинки во рту не держал, никак не меньше.
– Что вы делали на площади, перед Замком? – Казалось, что темноволосый не разговор ведет, а просто читает с глазных наноэкранов список вопросов, написанный кем-то другим.
Лохлан не успел подумать над ответом. Еще до того как в голове появились мысли и хоть какие-то связные воспоминания насчет площади, он услышал собственный голос, говорящий твердо и уверенно. Слова получались грубыми и резкими, но это, понял Лохлан, из-за того, что горло совсем пересохло.
– Просматривал сообщения.
– Какого рода сообщение вас интересовало? – Между полученным ответом и следующим вопросом не было даже секундной паузы.
– О покупке.
О какой покупке? Что он такое говорит? Лохлану стало не по себе. Возможно, если бы не так сильно хотелось пить, он смог бы оценить ситуацию, а так… Нет, пить хотелось просто невыносимо. Лохлан сглотнул, стараясь произвести это действие максимально шумно, чтобы разжалобить своих мучителей, но ничего не вышло – во рту не было ни капли слюны, и пересохшее горло лишь беззвучно дернулось, добавив неприятных ощущений.
– Вы покупали что-то?
– Продавал.
Покупал, продавал… Никакой разницы, сейчас Лохлан продал бы что угодно, лишь бы ему дали глоток воды.
– Что вы продавали?
– Книгу.
– Какую книгу?
Хороший вопрос. Что за книга могла у него быть? Лохлан вообще сомневался, что может иметь хоть малейшую причастность к торговле книгами. Но ведь он так сказал темноволосому, он сам сказал, что продавал книгу. Что, черт возьми, он такое мелет?
– Дай ему воды, – сказал темноволосый блондину.
Тот нетерпеливо вскочил, сделал пару шагов куда-то направо, в полумрак, полностью исчезнув из поля зрения Лохлана. Оттуда послышались звуки льющейся воды. Флетт весь обратился в слух, предвкушая, как в его растрескавшееся, словно пересушенная суховеем земля, горло польется то, что издает чарующие звуки.
– Как выглядела книга? – послышался голос, очень знакомый голос, Лохлан слышал его совсем недавно, но никак не мог вспомнить где. Он уже спрашивал про книгу.
– Небольшая, в черной матовой обложке…
Так и есть, этот голос говорил о воде, он приказал принести воду ему, Лохлану, а теперь Лохлан слышал, как какой-то монстр огромными жадными глотками пьет его воду. Ногти вонзились в подлокотники кресла, металлические браслеты впились в кожу на запястьях. Какое этот негодяй имел право выпить его воду, ведь голос обещал питье Лохлану?!
– Вы обещали воду мне! – выкрикнул Лохлан. – Пускай он отдаст ее!
– Как выглядела книга? – повторил вопрос голос. Флетт повернулся на звук и встретился глазами с худощавым темноволосым человеком. Да, это он, тот, что все время задавал вопросы, словно читал их с наноэкрана. Но в этот раз взгляд черных глаз изменился, в прищуре появилось недовольство, а в голосе нотки раздражения, вытеснившие безразличие и монотонность.
– Какая книга? – Лохлан искренне не понимал, что хочет от него этот человек, обещавший воду. Он искренне желал оказаться полезным, но о книге ничего не знал.
Темноволосый плотно сжал губы, глубоко вдохнул, будто намереваясь надуться, как рыба-еж, и резким движением повернул плафон лампы, снова направив свет в глаза Лохлану. Тот непроизвольно зажмурился, окончательно потеряв нить разговора.
– Я сказал дать воду ему, а не самому пить ее! – проорал знакомый голос из-за пелены яркого света.
Из ниоткуда появился пластиковый стаканчик, уткнувшись Лохлану в нос. Больше половины воды выплеснулось на лицо. Лохлан жадно облизнулся, а потом, поняв, что стакан убирать не будут, потянул зубами на себя мягкий пластиковый край и одним большим глотком втянул в себя содержимое.
– Что вы делали на площади? – Свет, бьющий в глаза, исчез, вместо него появилось узкое, худое лицо, обрамленное жиденькими темными волосами, и потный светловолосый здоровяк с бегающими глазками, остервенело трущий огромной лапищей квадратный подбородок.
– На какой площади? – спросил кто-то. Голос показался незнакомым, но Лохлан быстро понял, что говорил он сам.
– Что вы делали на площади возле Замка?
– Просматривал сообщения.
Да, он вспомнил. Теперь, когда пить уже хотелось не так сильно, Лохлан начал припоминать что-то о книге. Ведь именно о ней спрашивал этот темноволосый тип. Когда спрашивал? А впрочем, не важно. Книга действительно была. Но что Лохлан мог о ней рассказать? Этим, что прятались за ярким светом своей лампы, было видней – Лохлан уже начал догадываться, что происходит.
Он посмотрел вниз, на локтевой сгиб правой руки: там, на бледной и не очень чистой коже четко виднелась маленькая красная точка от укола. Ему ввели «открывалку», химию, сыворотку правды – называй как угодно, суть не изменится. Отвечая на вопросы, можно не думать, попытки что-либо утаить – бесполезны, мозг выдаст все, что хранится в памяти, развертывая логическую последовательность, соответствующую набору заданных вопросов. Теперь понятно, почему темноволосый смотрел так, будто читал с наноэкрана, – он и на самом деле читал. Тщательно разработанный психологами список, который должен вывести дознавателей на верный путь. Скорее всего этот темноволосый и был психологом. А потный, значит, дознаватель. А может, и нет. Похоже, у светловолосого опыта работы с «открывалкой» немного, вот и потеет – волнуется.
– Небольшая, в черной матовой обложке без надписей, – послушно отвечал на вопрос темноволосого Лохлан. Что самое интересное, для него рассказ о таинственной книге, которой интересовались эти совсем непростые господа, тоже был новостью – ни о какой книге он ничего не помнил. Но сомнений быть не могло, раз рассказывал, значит, знал, – бумажная.
Темноволосый изменил своей привычке не мигая смотреть прямо в глаза Лохлану, и повернул голову, бросив недоуменный взгляд на здоровяка.
– Кто автор этой книги? – Темноволосый немного запинался.
И глаза его выглядели как-то иначе, чем до того, – он перестал читать, это был экспромт. И, надо сказать, не самый удачный.
– Не знаю, – честно ответил Лохлан и почувствовал, как логическая цепочка, выстроенная в его голове серией «правильных» вопросов, начинает медленно, но неотвратимо рушиться: он снова не понимал, о какой книге идет речь. А ведь придется понять, эти господа так просто от него не отстанут.
Нет, Лохлан особенно не рвался уйти отсюда. Тем более, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что отсюда у него только один путь – на небеса. Или в небытие. Это кто чему больше верит. Но пока ему здесь даже отчасти нравилось. Нет, Лохлан не был извращенцем – разбитый рот (как били, он не помнил, но били, судя по всему, не так давно, потому что губы еще не очень хорошо слушались), пристегнутые наручниками руки, какая-то химическая дрянь в крови, которая выворачивала мозги наизнанку, – ничего из вышеприведенного списка не доставляло Лохлану удовольствия. Но здесь было тепло, здесь было электричество, и это означало только одно – в этом месте можно жить намного лучше, чем он жил раньше.
А вопрос его дальнейшего будущего… Лохлан во многом был человеком несведущим, но совершенно точно знал одно: если ты кому-то нужен, если можешь принести пользу, убивать тебя не будут. Так что ничего не остается, как попытаться понять самому, о какой книге идет речь. Куда она делась. И как сделать так, чтобы эти господа искали ее как можно дольше, не переставая остро нуждаться в услугах Лохлана.
Но чтобы понять, что привело к такому финалу, нужно вспомнить, с чего все начиналось. Уроки истории, так сказать…
Глава первая
Две недели назад
1
Провал открылся сам собой – подошва ботинка соскользнула в подмокшей грязи и, скатившись с невысокого пригорка, провалилась в небольшую, сантиметров сорок в диаметре, нору. Первым делом Лохлан так и подумал, что дыру в земле вырыла какая-нибудь опасная шерстистая тварь, одна из тех, что, по слухам, водились на Пустыре в изобилии. Но, резко ухнув в вязкую липкую грязь до колена, нога уперлась во что-то твердое, по всем признакам похожее на бетон.
Нож, измазанный в быстро подсыхающей крови, Лохлан Флетт аккуратно вытер об одежду убитого. Странный тип. Лохлан следил за ним несколько часов, выжидая, когда подвернется удачный момент, а человек сам решил все проблемы. Несчастный пробирался какими-то трущобами, вокруг была такая гниль, что Лохлан уже задумывался, не бросить ли это дело. Но когда вдруг из чахлых кустов показалась Гарри Лодер Роуд, которую тот тип уверенно пересек, даже не глянув по сторонам, стало ясно, что он просто нарывается на неприятности.
Этот район Эдинбурга пользовался дурной славой давно, еще до всех событий, превративших мир в большую помойку. Оно и не мудрено – за Гарри Лодер Роуд, точнее, за невысокой и теперь давно не стриженной полосой плотного колючего кустарника на той стороне широкой улицы, начиналась территория корпорации Мутабор. Место, которое люди в здравом уме обходили стороной.
После того как Мутабор разгромили тритоны Сорок Два, а сами храмовники куда-то исчезли, территория опустела, но здесь не рисковали селиться даже самые опустившиеся бродяги. Поговаривали, что до сих пор в развалинах лабораторий храмовников сохранились какие-то страшные мутагены, превращающие людей в совершенно неописуемых монстров. Лохлан, как и многие, не верил в эти россказни, но на Пустырь не ходил. Если бы кто-нибудь спросил, боится ли он появляться там, Лохлан с уверенностью ответил бы, что нет. Просто у него на земле исчезнувших храмовников не было никаких дел. Равно как не нашлось бы дел на той стороне Гарри Лодер Роуд и у остальных жителей Анклава.
А вот сегодня дела появились – его подопечный, ни секунды не сомневаясь, рванул на Пустырь.
Этот клиент не понравился Лохлану с самого начала. Невысокий, весь какой-то нескладный, в грязном темно-сером плаще, в который он кутался, как новорожденный в пеленки. Он вел себя подозрительно и даже вызывающе. Дважды подходил к Лохлану в булочной «У Креппи», заглядывал в лицо, как будто даже пытался заговорить. Только Лохлану совершенно не было нужды, чтобы кто-нибудь потом вспомнил, что видел их вместе. Порядка в Эдинбурге не было давно, но следить за ним пытались все кому не лень. И у кого все еще имелись патроны. Так что совершенно не стоило в сложившейся ситуации привлекать к себе внимание.
Тип в грязном плаще купил небольшую булку, свежую, с отрубями, расплатившись наличными. Повертел, с интересом рассматривая ее, будто видел хлеб впервые, но есть не стал, спрятал под плащом.
То, что это тот самый клиент, Лохлан понял, как только увидел его. Слишком уж необычный вид, ошибиться сложно. И место заказчик указал именно это – в переулке возле булочной «У Креппи». Лохлан ведь в лавку не за булками пошел. И листок на месте, там так и сказано, черным по белому, отпечатано на качественной белой бумаге. Понятно, заказчик – человек не бедный, у него проблем с бумагой, надо думать, нет. Вот непонятно только, чем ему перешел дорогу этот пришибленный. С булкой под плащом.
Лохлан засунул руку в карман куртки и сжал листок. Отсыревшая бумага была холодной и немного осклизлой. Странно, что размокла. Лохлан вытащил смятый листок – обычное вторсырье, какой-то обрывок с корявыми надписями, выведенными от руки. Повертел его так и этак. Нет, этот почерк Лохлану не разобрать. Написано на полях вокруг черной, немного размазанной рамки, внутри рамки – неопознаваемый фрагмент чего-то, скорее всего какой-то фотографии. Судя по аляповатости остатков картинки – реклама. Нет, это совсем не тот листок. Или?.. Конечно! Зачем заказчику подставляться? Лист со специальным нанопокрытием, которое благополучно растворилось, оставив в кармане Лохлана обрывок старой рекламы. Умно. А почерк знакомый, только вот все равно ни одного слова прочесть не удавалось.
Как бы то ни было, а – прости, брат, – ничего личного. Такая работа. Видать, здорово насолил кому-то бедолага, что этот кто-то расщедрился на кругленькую сумму за то, что могло произойти с подобным типом в любой момент и без чьего-то целенаправленного участия. В Эдинбурге, особенно в районе, по которому Лохлану пришлось идти за этим ненормальным, и в былые-то годы за здорово живешь можно было получить нож под ребро, а теперь… Теперь и нож портить не стали бы, так, арматурой по голове – и тело в море. Незачем экологию портить, и так мертвечиной чуть не в каждой подворотне воняет.
Лохлан спрятал нож и, выдернув ногу из внезапно образовавшегося провала, подошел к убитому. Тело лежало, неуклюже перекинувшись через высокий бордюр, уткнувшись лицом в рыхлую, раскисшую от влаги землю большого газона. Бывшего газона – одному богу известно, что здесь росло у храмовников, но сейчас из разворошенной подошвами ботинок земли торчали только космы перепутавшейся пожелтевшей травы и мощные сухие стебли чего-то высокого.
Лохлан толкнул ногой тело – убитый оказался неожиданно легким. Он и сразу показался Лохлану невысоким и худым, но то, что он увидел под открывшимися полами плаща, было почти крайней степенью истощения. Скорченными костистыми пальцами убитый сжимал дыру на животе, чуть левее солнечного сплетения. Рухнул, как подкошенный, хватило одного удара – сомневаться не приходится, острое, немного загнутое вверх лезвие ножа Лохлана без усилий распороло аорту.
Убийца перевел взгляд на лицо жертвы и невольно отшатнулся. Рот приоткрыт, на тонкой нижней губе капля слюны, смешавшейся с грязью, медленно стекает по подбородку. Лицо такое же худое, но глаза… Огромные глазные яблоки, казалось, вот-вот выпрыгнут из глазниц, едва удерживаемые полуприкрытыми, уже посиневшими веками. Голова убитого странной угловатой формы, как будто надутая изнутри. Особенно это заметно в области лба, на висках. Словно вдруг раздувшийся мозг норовил вырваться наружу через все возможные отверстия в черепе. Лохлан шумно сглотнул, подавляя приступ тошноты, и, перевернув ногой труп лицом вниз, шагнул назад. С такой рожей только на пустырь Мутабор и дорога. На храмовника этот тип не особенно похож, хотя что-то от Истинной Эволюции в нем однозначно есть. А когда он был живой – ведь он же заглядывал в лицо своему будущему убийце в булочной, словно поздороваться хотел, – эти несуразности с лицом как-то не бросались в глаза.
Впереди, ближе к заливу, здания на Пустыре сохранились лучше. На востоке из размытых туманной дымкой серых бетонных развалин какого-то довольно внушительных размеров строения тонкой трепещущей струйкой в низкое свинцовое небо поднимался черный дым. Не иначе там кто-то жил. Поговаривали, что жить здесь могут только мутанты.
Не спуская глаз с черного, размытого расстоянием столба, Лохлан шагнул назад. Боль пронзила голеностопный сустав, Флетт взмахнул руками, потеряв равновесие, и плюхнулся на задницу в лужу грязи. Штаны были безнадежно испорчены. Но это лучше, чем сломать ногу – несмотря на боль в лодыжке, кости и связки, судя по всему, остались целы. А штаны обсохнут, ничего страшного.
Нога снова провалилась в ту самую нору. Нет, здесь определенно что-то было. И только теперь Флетт догадался, что тощий с выпученными глазами шел именно сюда. Что там, в этой норе?
Лохлан осторожно освободил ступню и заглянул в образовавшуюся дыру. Сверху – утоптанная грязь, какой-то мусор, осколки бетона и кирпича: судя по бетонному монолиту сбоку, раньше это место располагалось внутри здания, у самой стены. До того, как тритоны Сорок Два разгромили территорию Мутабор, камня на камне не оставив от приграничных форпостов.
Аккуратно разгребая осколки и грязь, Лохлан добрался до того, что скрывалось под ними. В небольшом углублении в бетонном основании здания стоял металлический ящик, с полметра длиной. Стенки ящика сильно поцарапаны, но на темной поверхности ни одной вмятины. Лохлан провел рукой по шершавому боку сейфа – титапласт. Прочная штука, такую не взломаешь запросто, как какую-нибудь китайскую консервную банку. Он потер прочную броню ладонью, счищая налипшую грязь, открылось клеймо. Так и есть – сделано в Баварском султанате.
Лохлан засунул руки по бокам сейфа, ухватился за какие-то выступы – наверное, петли и ручка задвижки – и потянул на себя. В спине тихонько хрустнуло и больно закололо, но сейф не сдвинулся ни на сантиметр. Даже не шелохнулся. Наверняка «пристрелен» к бетонному полу, а то и вообще – к толстой арматуре внутри его.
Точно, этот тощий шел к сейфу, не просто же так он забрался на Пустырь. И в этом месте он вряд ли оказался случайно: шел по Пустырю уверенно, словно по кварталу, в котором прожил всю жизнь. Лохлан вспомнил странное и страшное лицо убитого – может, здесь он и жил, кто его знает?
Удивительно, что такую ценную вещь, как сейф, что бы у него внутри ни лежало, до сих пор не утащили сталкеры, которые отваживались копаться на Пустыре. Сейчас они почти не бывают здесь – все, что осталось от храмовников, давно извлекли из-под обломков. А раньше, особенно после землетрясения, многие надеялись найти на пепелище территории Мутабор что-нибудь полезное для жизни. Что-то находили, что-то удавалось продать на рынке, по слухам, некоторые вещи даже покупали корпорации. Но в основном сталкеры откапывали совершенно бесполезный или просто непонятный для обычного человека хлам. Но вот сейф… Странно, очень странно…
Лохлан посмотрел по сторонам – если вдруг сегодня сюда принесет кого-нибудь из этих сумасшедших охотников за тайнами Храма Истинной Эволюции, делиться с ними ценной находкой он совершенно не собирался, – и принялся откапывать сейф с той стороны, где предполагал найти дверцу. Сторону Лохлан определил правильно, и уже через полчаса к дверце титапластового сейфа можно было подступиться и даже открыть ее. При условии, что знаешь код.
Конечно, глупо было надеяться, что сейф оставили открытым. Кодовый замок – еще не самый худший вариант. Вот сканер отпечатков пальцев или какой-нибудь ДНК-замок – говорят, у храмовников такого добра было в изобилии – это взломать нереально. Только код тоже… Откуда у Лохлана могут быть мощности, чтобы взломать код сейфа, сделанного баварскими специалистами?
На панели вместо цифр или букв какие-то непонятные значки. Ясное дело – храмовники сами были не люди, и код у них тоже колдовскими знаками написан.
Лохлан аккуратно провел указательным пальцем по странным символам. Таких он никогда раньше не видел, но палец решил поспорить – ощущение очень знакомое. Откуда только? Лохлан, как ни напрягался, вспомнить не мог, чтобы ему где-то попадались похожие знаки.
Мягкие, едва ощутимые нажатия заставили проснуться маленькую цифровую машинку, упрятанную в недрах баварской титапластовой крепости. Каждый значок, к которому прикасался палец Лохлана, вспыхивал ярким алым огнем, словно уголь, раззадоренный невидимым ветром. Три символа, пять. После седьмого внутри сейфа тихо щелкнуло металлом о металл, и дверца приоткрылась.
Невероятно, он подобрал последовательность знаков в шифре! Лохлан отдернул руку и с удивлением посмотрел на собственные пальцы. Эти заскорузлые, ободранные грязные персты с обгрызенными и обломанными ногтями сотворили чудо? Нет, чудес не бывает. Есть случайность, теория вероятности. У каждого события во вселенной имеется своя вероятность. Пусть маленькая, но кто сказал, что этот единственный из миллионов шанс не мог выпасть сегодня?
Дверца открылась без единого скрипа, легко, словно перышко, – баварское производство. Стенки у сейфа толстые, сантиметров по пятнадцать, если не больше. Такие любой катаклизм выдержат.
Внутри было пусто. Чистые полки, два отделения, без единого намека на сказочные богатства, которые уже успела нарисовать фантазия Лохлана. Лишь небольшой твердый прямоугольник лежал точно по центру верхней полки.
Предмет не выглядел опасным, он казался знакомым, но пока Лохлан не мог вспомнить, что это такое. На ощупь прямоугольник оказался немного шершавым, толщиной в пару дюймов и неожиданно легким – не металл и не камень. И не пластик. Вытащив вещь наружу, в неверный свет сумерек, быстро тонущих в липком холодном тумане, Флетт присмотрелся: черная гладкая поверхность сверху и снизу и светлый, немного ребристый торец.