Линия грома

Глава 1

Сильный красивый голос летел над затаившим дыхание залом, заполняя его. Тонкие длинные пальцы ударяли по струнам отбивая звенящий ритм. Девушка с гитарой казалась чудом невесть как попавшим в это малоподходящее для неё место. Её растрёпанные светлые волосы в лучах низкого солнца окружали голову золотистым нимбом. Он улыбнулся и вслушался в текст песни. Когда рефреном зазвучал его позывной, она взглянула ему в глаза, а он смутился и отвёл взгляд. Это совпадение, это просто стихи. Ему удалось убедить себя, и он снова посмотрел на певицу, она улыбнулась, и он готов был поклясться, что она улыбалась именно ему.

Позывной «Гром» возник сам собой от прозвища, прилипшего к нему с детства, его фамилия Громов. Теперь о позывном придётся забыть, его военная жизнь окончена. А мирная? Об этом лучше вообще не думать. Настроение резко испортилось. Он прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла, концерт продолжался.

– Вы спите? – спросил тихий голос и это было странно, он давно уже не мог самостоятельно уснуть, а лишь впадал в непродолжительное забытье после обезболивающих, потом снова накатывала боль. Его осторожно тронули за плечо. – Вы задремали, – чуть громче проговорила женщина, но эхо опустевшего зала усилило её голос, он тряхнул головой прогоняя остатки сна. Похоже он проспал весь концерт.

Перед ним на стуле сидела певица, кутаясь в тёплый шарф, что был наброшен поверх объёмного свитера, осень с дождями обрушилась резко, внезапно. А она вовсе не так молода, как ему показалось вначале. Тонкие пальцы нервно натягивали широкие рукава отчего из одного виднелись только кончики с аккуратными ноготками и неприметными мозолями, похоже игра на гитаре не прошла даром для её нежной кожи, а он по армейской привычке первым делом обращал внимание на руки собеседника, выискивая мозоли характерные для стрелка. Другой руки у неё и вовсе видно не было отчего девушка казалась безрукой, он с тоскливой горечью взглянул на свой пустой рукав.

Прошло уже около двух месяцев, а он изо дня в день, когда удавалось провалиться в забытье, видел один и тот же сон, как он ползёт по болоту. Его отряд проводил разведку, нужно было на месте убедиться, что враг готовит наступление, о чём свидетельствовали данные с беспилотников. В предрассветных сумерках им удалось близко подобраться к окопам противника, чему способствовала лесистая местность, и послушать о чём говорят бойцы. Те недоумевали зачем бронетехнику гоняют туда-сюда, сжигая тонны горючего и пехотинцев перебрасывают с места на место, а настоящего подкрепления, которого они так ждут всё нет и нет. За ночь разведгруппа побывала в нескольких точках на этом участке фронта и везде противник делал одно и то же – имитация, а значит наступление будет где-то в другом месте.

Они уже уходили, когда по ним открыли миномётный огонь. Парни остались целы, а его зацепило, левой руки он не чувствовал, поясницу жгло. Отдал приказ оставить его и быстро уходить, друг Тимоха вколол ему обезболивающее, наложил жгут и порывался остаться, но он приказал уводить парней, с ним они далеко не уйдут, а погоня он чувствовал уже где-то рядом. Он слышал собачий лай, по запаху крови его найдут быстро, а ввязываться в бой рискованно. Тимофей зыркнул злобным взглядом, но приказ выполнил. Когда за парнями сомкнулись ветки кустарника, он медленно встал и побрёл в сторону болот, а болота в том районе знатные. Он постепенно ускорял шаг, желая отвести преследователей подальше, его группа должна вернуться на базу как можно скорее и доложить обстановку. Эх, если бы не проблемы со связью!

Он уже слышал голоса и рычание пса, почуявшего кровь, но упорно продолжал идти, выбиваясь из сил. Когда ноги совсем ослабели, он свалился и пополз, выбирая подходящее место для последнего боя. За вывороченным пнём обнаружилась яма, куда он и залёг, достал гранату, с огромным трудом удалось выдернуть чеку. И тут по лесу пронёсся надрывный пронзительный горестный вой. Это собака или волк? Он прислушался, голосов слышно не было, только заунывный вой снова зазвучал над лесом. Он лежал, продолжая вслушиваться в каждый шум в каждый шорох.

Очнулся, когда его легонько похлопали по щекам. Парни укладывали его на носилки, он хотел было возмутиться, но Тимофей сообщил, что отправил двух бойцов на базу с докладом и они уже на месте, связь заработала. Рядом с разведчиками мелькал снайпер в костюме кикиморы, жутковатый камуфляж.

– Его благодари за спасение, Егор, – кивнул в сторону снайпера Тимоха. А тот присел возле крупной овчарки и что-то зашептал ей на ухо, потом махнул ему рукой, мол «не за что» и молча исчез среди деревьев, собака побежала за ним. Снайперы в деле вообще немногословны, существуют в каком-то своём мире, правда обычно работают парами, но этот был один и точно не из их подразделения.

Пока парни бегом тащили его к медикам, Тимоха не давал ему отключиться. Он рассказал, как на полдороги перед ними, как чёрт из табакерки возник этот самый снайпер, пробубнил что-то вроде «своего заберите» и быстро направился в лес. Тимоха отправил двоих с докладом, а остальные пошли вслед за снайпером. По дороге они наткнулись на тела врагов с аккуратными дырками во лбу и двоих пленных накрепко связанных, снайпер дал понять, что они его добыча.

Так с разговорами его доставили в полевой госпиталь, потом была эвакуация вертолётом, оправка в лучший военный медицинский центр, но руку сохранить не смогли. Теплилась надежда, что он хотя бы сможет ходить, но и здесь судьба оказалась не на его стороне. Осколок застрял в позвонке так, что делать операцию не решились, опасаясь ещё больше усугубить ситуацию.

Теперь он пребывал в реабилитационном центре. Он сам попросился сюда, пусть это было и не лучшее место, но оно находилось недалеко от «ленточки» и парням удавалось временами его навещать. Их визиты стали единственной связью с его прошлой жизнью, за которую он с упорством обречённого продолжал цепляться, никак не желая признать, что для него всё кончено. И вот уже месяц он обитает здесь, потому как жизнью это назвать сложно. Инвалидное кресло, медперсонал, их искренне-сочувствующие взгляды и готовность ему помочь, всё это раздражало, а порой и бесило. Бессильная злоба – вот как называлось его состояние. И постоянная изматывающая боль не дающая спать ни днём ни ночью, «фантомные боли» – так говорили врачи. Ночами, стоило ему ненадолго забыться подобием сна, он вдруг чувствовал, как его руку начинают перемалывать в мясорубке и с криком просыпался, пытаясь выдернуть её из кошмарного жёрнова, но руки-то и нет. Он просил сделать ему укол и на некоторое время боль уходила, а после всё повторялось сначала, сны о болотах, мясорубка, боль.

Иногда выпадали хорошие дни, когда боль отпускала, когда ноги его слушались и он мог самостоятельно выходить на прогулку, тогда появлялась надежда, что может всё наладится, говорят и такое случается, он начинал строить планы как восстановится, как снова будет служить пусть и не на поле боя, но он офицер, опыта и знаний достаточно, можно преподавать. Но потом ноги становились ватными, боль накатывала с новой силой, и он впадал в состояние полного безразличия, когда единственное чего хотелось это пустить себе пулю в висок, только вот оружия у него не было. И он вспоминал, как полз по болоту, как зажимал в руке гранату. И почему она не взорвалась, когда он отключился? Наверное, всем было бы лучше. А ещё во сне он видит глаза, что смотрят на него с укоризною и он никак не может понять за что.

Певица продолжала сидеть перед ним на видавшем виды стуле, этот пансионат, ставший теперь реабилитационным центром для инвалидов, сохранился ещё с социалистических времён, и мебель похоже была родом оттуда. Ему, наверное, следовало бы извиниться за то, что уснул, но настроение было не то. И ему неважно, что она о нём подумает. Женщина всё также теребила рукава своего свитера словно не решаясь начать разговор, потом тряхнула головой и громко выдохнула.

– Я хотела бы вам помочь, – наконец произнесла она.

– Руку новую отрастить? – язвительно бросил он, надеясь, что она обидится и отстанет. Творческие люди ведь самовлюблённые эгоисты, так по крайней мере ему всегда казалось. И эту уверенность в нём подкрепила Настя, его бывшая жена. Настя была неплохим дизайнером, ему нравилось смотреть как она работает, превращая обычный интерьер в нечто совершенно уникальное, но потом она увлеклась абстрактной живописью и стала считать себя художником. Поначалу её картины, которые она создавала вместе с интерьером очередного кафе или офиса, пользовались успехом, но, когда свои так сказать «шедевры» она решила выставлять в галереях, покупать их не спешили. Она считала, что общество глупо и не понимает мировых тенденций. Он предлагал ей вернуться к дизайну, а картины сделать его элементом, фирменным стилем, если угодно, но она и слушать ничего не хотела. Попав в тусовку художников в большинстве своём таких же «непризнанных гениев», как и она сама, она грезила персональными выставками где-нибудь в тихой Европе или шумной Америке, правда отправилась в Польшу, предварительно подав на развод. Детей у них не было, развели быстро. Он пробовал жить прежней жизнью водителя-телохранителя, но армейский друг, служивший по контракту, предложил пойти на службу в его часть. А потом жизнь в стране и мире так изменилась, что он оказался на войне.

– Новую руку? – женщина смотрела на него глазами удивлённого ребёнка. – Я хотела… – она снова замялась. – У меня есть друг, он отличный хирург, – вдруг быстро заговорила она, – он сможет сделать вам операцию на позвоночнике, нужно только ваше согласие.

– У меня нет денег, – сухо проронил он.

– Оплата пойдёт из фонда, – скороговоркой сообщила она, ожидая положительного решения. Конечно, ему следовало немедленно соглашаться, что ему терять даже если эта надежда призрачна? Другого шанса точно не будет.

– Я подумаю, – всё же ответил он, от сочувствия окружающих его коробило. Она недоумённо пожала плечами и сникла.

– Позвоните мне, когда примите решение, – она устало поднялась со стула, вытащила из кармана брюк смартфон, набрала номер. Его телефон отозвался вибрирующим звуком в кармане пижамной куртки. – Теперь у вас есть мой номер, – она направилась к двери. – И да, вам привет от Тимофея, их перебрасывают дальше на запад, – обернулась она, уже взявшись за ручку.

– Вы знакомы? – удивился он.

– Я выступаю не только здесь, но и там, – она сдержанно улыбнулась. – Друзья беспокоятся о вас.

– Как вас зовут? – он направил инвалидное кресло к двери.

– Лена.

– Спасибо, Лена. И … я согласен.

– Тогда не будем терять время, транспорт прибудет через тридцать минут, -сообщила она радостно улыбаясь.

– Но, надо, наверное, оформить какие-то документы, – растерялся он.

– Все формальности я улажу, давайте лучше займёмся сборами, – она распахнула перед ним дверь.

Сборы много времени не заняли и вскоре он благодаря стараниям дюжего хотя и немолодого санитара Гриши и бригады медиков был благополучно загружен в прибывший медицинский автомобиль. Молодые парни в белых халатах решили сразу приступить к обследованию, цепляя к нему провода кардиографа. Машина шла на удивление плавно, хотя прежде он на собственной спине прочувствовал все кочки и выбоины этой дороги, когда его везли в пансионат. Машину мерно покачивало, и он неожиданно для себя задремал.

– Прибыли! – разбудил его голос и обдало холодом из открытой двери. Ему даже показалось, что повеяло морозцем, впрочем, скорее всего это ото сна. Машина стояла внутри освещённого помещения, возможно, парковки. Его выгрузили на каталке и завезли в лифт, что оказался рядом. Из лифта они попали в коридор отделения весьма приличной на его взгляд клиники. Медсестра на посту с помощью смартфона считала данные с аппарата, что предоставили ей сотрудники «скорой».

– Везите в третью, – скомандовала она. – Врач сейчас будет.

Его завезли в палату да так и оставили на каталке, впрочем, через несколько минут появился довольно молодой мужчина.

– Я Денис, если хочешь Антонович, друг Лены, – представился он. – Ты Егор, как? Готов прямо сейчас? Или денёк-другой полежишь для адаптации?

– Уж лучше сразу, – отозвался он. – Чего тянуть?

– И то правда, – согласился тот. – Лена мне твою медкарту и все обследования ещё пару недель назад переслала. Сейчас тебя подготовят и начнём, – он ободряюще похлопал его по руке.

Появились медсёстры, раздели его и ловко переложили в каталку-капсулу, которая сверху автоматически закрылась прозрачным куполом. Подобного ему прежде видеть не доводилось, похоже это весьма дорогая клиника. У него даже мелькнула мысль, а вдруг это центр трансплантологии и его сейчас разберут на запчасти, ходили слухи, что в стане врага такое частенько случается с тяжелоранеными. Неужели и он попался на заманчивое предложение? А впрочем, ещё недавно ему и вовсе жить не хотелось, так стоит ли переживать? Просто обидно, что он поверил женщине, а если она…

Глава 2

– Как дела, командир? – он пытался что-то ответить, но издал лишь булькающий звук. Глаза открывались с трудом, он лежал всё в той же капсуле только теперь она была доверху заполнена жидкостью, и при этом он почему-то мог дышать. Он шевельнул рукой, жидкость оказалась приятно-мягкой на ощупь, но плотнее воды – этакий жидкий кисель, правда совсем прозрачный. От такого сравнения ему сделалось смешно, он улыбнулся и пошевелил ногами. Ноги его слушались! Он качнулся всем телом и почувствовал себя пловцом на волне. – Притормози, командир, а то вылетишь на пол! – Из-за стекла ему улыбался Денис. – У нас всё получилось, поспишь ещё денёк в капсуле и будешь свободен! – спать и правда хотелось.

Следующее пробуждение случилось уже в палате. За окном шёл снег!

– Как ощущения? – с улыбкой спросил Денис.

– Настроение отличное! – признался он и сладко потянулся, пошевелил ногами, согнул, разогнул. – Смотри-ка, работают! – с восхищением взглянул на врача.

– А то! У нас здесь всё работает!

– А рука-то не выросла, – попенял он, показывая из-под одеяла короткий остаток плеча, раньше на эту тему он и разговаривать спокойно не мог, а теперь вот шутит.

– Ну, ты и нахал, братец! – поддержал шутливый тон Денис. – Мы ему ноги можно сказать соорудили, а он ещё и руку требует. Руку сначала отработать надобно.

– Ты это серьёзно?

– Вполне! Подопытным пойдёшь?

– В каком смысле?

– Наши спецы тестируют новую линейку протезов, поучаствовать хочешь? Предупреждаю, гонять будут нещадно! Нагрузки как на военном полигоне.

– Годится! – сразу согласился он. – К полигону мне не привыкать!

– Вот и ладушки! – врач удовлетворённо потёр руки. – Завтра и приступишь, а сегодня отдыхай. Это тебе на память, – он поставил на прикроватную тумбочку прозрачный флакончик, на дне которого лежал металлический осколок размером с чечевичное зёрнышко.

– Надо же, маленький, а столько проблем, – проворчал Егор с неприязнью поглядывая на «подарок». – Денис, а снег давно идёт? – заинтересовался он, уводя разговор с неприятной темы. Не хотелось ему омрачать воспоминаниями столь чудесный день.

– Уж пару недель, осень же.

– Когда выезжали дождь был и листья зелёные.

– Так, то у вас «там» – листья, а у нас «тут» – сугробы!

– А мы где?

– Это Сибирь, детка! Самый её как говорится север, – усмехнулся врач.

– Как же я тут оказался?

– Как, как? Воздушным транспортом, по-другому никак! Ты проспал всю дорогу. Прости, Егор, у меня дела, а ты давай осваивайся! Лежмя не лежи, но и бегом не бегай, – подмигнул ему Денис и вышел.

Егор повернулся с боку на бок, привычной боли в спине, что неотступно сопровождала его в последнее время, не было и это уже казалось счастьем. Он осторожно, всё ещё не доверяя своему телу сел на кровати, посидел, покрутился из стороны в сторону, прислушался к своим ощущениям, ощупал рукой спину в поисках послеоперационного шва, закрытого повязкой, но, к удивлению, ничего не обнаружил, разве что слегка болезненный участок кожи. Он недоумённо пожал плечами, встал и медленно прошёл к окну. Взгляд остановился на белой сове, что, не мигая взирала на него своими жёлтыми глазищами с пушистой лапы заснеженной ели. Похоже и правда север.

– О! Сосед проснулся! – услышал он голос, стена отодвинулась, являя рыжую кучерявую голову улыбчивого паренька. – Я Зазик, – представился он. – Можно Азиз, но Зазик привычнее. Пойдём на завтрак что ли!

– Ты что, сквозь стены ходишь? – усмехнулся он, мальчишка был занятный, чем-то похож на молодого весёлого танкиста, с которым он познакомился в первый свой боевой выход, наверное, потому и запомнил. Они возвращались с задачи, уставшие, грязные, промокшие и начался обстрел, залегли в лесополосе. А тут выезжает шальной рыжий на танке и орёт: «Давай за мной!» Сам разворачивает башню и лупит. Они само собой воспользовались предложением и укрываясь за танком выскочили из опасной зоны, а после на броне домчались с ветром и грязью, подгоняемые вражеской артой. Про безбашенного рыжего танкиста много баек ходило. После они ещё пересекались несколько раз, но подбили говорят, танк рыжего выгорел дотла. А он даже имени его не спросил.

– Егор, ты что, меня не узнал?! – расхохотался парень.

– Рыжий танкист?!

– Ну, да! Помоги мне! – Зазик крутил головой пытаясь протиснуть плечи.

– Сейчас! Что же ты сквозь стену ломишься?

– Не стена это, а ширма, её сдвинуть надо, а у меня не получается, руки заняты, – совместными усилиями ширма сдвинулась, открывая точно такую же палату, он молча смотрел на рыжего. Парень опирался на костыли, одной ноги не было вовсе, а вместо другой из-под пижамных штанов выглядывал металлический протез необычной конструкции. Единственной уцелевшей конечностью была левая рука, которой он опирался на костыль, от другой руки осталось едва ли три четверти, ею он каким-то образом удерживал второй костыль и при этом Азиз излучал искреннюю радость и веселье. – Если устанешь от меня, не парься, просто закрой ширму и всё! Пойдём есть! – и рыжий бодро поскакал к двери.

– Говорили, что ты погиб вместе со всем экипажем.

– Не дождутся, – хихикнул рыжий. – И про экипаж врут, живы все, – Зазик притормозил у двери, ожидая пока та откроется, они здесь похоже были на фотоэлементах, что значительно облегчало передвижение инвалидам.

– А что произошло? – ему было интересно, как рыжему при таких увечьях удалось выжить, кровопотеря-то огромная. Меж тем из коридора они свернули в трубу тоннеля, на удивление светлого, хотя лампочек Егор как ни вертел головой обнаружить не смог.

– Какая-то дрянь в танк прилетела, а я на башне сидел, – охотно отозвался рыжий. – Повезло, что машина дала ходу и удар пришёлся по касательной, вот башню и снесло, вместе со мной. Аллах велик! Чеченские братья неподалёку оказались, меня сразу жгутами обвязали и доставили в госпиталь, после я уж сюда попал, – беззаботно рассказывал он словно речь шла не о его жизни, а об очередном приключении, коих в его безбашенной службе похоже было предостаточно. – Ну, открывай! – Зазик хитро прищурился, остановившись у большой двустворчатой двери с иллюминаторами, что напоминала вход в особо опасную зону.

Почувствовав подвох, Егор осторожно прикоснулся к двери и створки вдруг разъехались в стороны, наполнив пространство многоголосьем шумного зала.

– А чего, сама не открывается? – удивился он.

– Для нас это запретная территория. Мы в самоволке. Никому ни слова, – шёпотом предупредил рыжий прохиндей и попрыгал вперёд. Егор смотрел по сторонам не понимая, где он оказался, на больницу это место походило меньше всего.

Огромный зал с купольным сводом был разделён на зоны с разнообразной растительностью и фонтанами, где располагались небольшие кафе, магазинчики и просто уютные уголки для отдыха.

– Что-то непохоже на больничную столовую, – с издёвкой проговорил Егор.

– А разве я говорил про столовую? – парировал рыжий. – Я знаю местечко, где готовят дивное мясо на углях, сочное с румяной поджаренной корочкой, – от этих слов рот Егора сразу наполнился слюной. – Больничная еда от нас ведь никуда не денется? Её, кстати, тоже готовят отменно.

– Ладно, веди к мясу, – согласился он.

– У нас с тобой на двоих пара ног и пара рук, – размышлял рыжий лавируя между деревьями в кадках по одному ему ведомому маршруту. – Нужно занять место поближе к жаровне.

– Азиз, ну, где ты пропадаешь?! – крикнула молоденькая девушка с двумя хвостиками, что торчали забавными рожками и помахала ему рукой.

– О! А нас уже ждут! – он подмигнул Егору и направился в её сторону. За длинным деревянным столом с деревянными же лавками сидела группа молодёжи. Полная приветливая женщина в костюме трактирщицы по-матерински обняла Зазика и чмокнула в щёку.

– Ты сегодня с другом? – она одобрительно глянула на Егора. – Ребятня тебя уже заждалась.

– Да вот, чуток припозднился, – усмехнулся рыжий.

Их как дорогих гостей усадили во главе стола, а дородная хозяйка поставила перед ними тарелки с аппетитными кусками мяса с дымком и салатницы с овощами и зеленью.

– У меня нет денег, – шепнул Егор другу.

– И не нужно, – отозвался тот. – Расскажешь пару боевых историй, только не страшных, ни к чему детей пугать. Тёть Зоя, – обратился он к хозяйке. – А налей-ка нам кваску!

Пока они раскладывали по тарелкам еду, она принесла запотевший кувшин с напитком, отёрла его дно полотенцем и наполнила керамические кружки.

Егор уже и не помнил, когда ел с таким удовольствием, в последние два месяца он вообще не ощущал вкуса пищи. Азиз же успевал не только поглощать мясо, но и увлечённо рассказывать о своих военных приключениях. Ребята слушали, открыв рты.