Красная стрела и многое другое. Детектив

© Александр Абрамович Козлик, 2022

ISBN 978-5-0055-8848-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Детектив « КРАСНАЯ СТРЕЛА»

и многое другое.

КРАСНАЯ СТРЕЛА

Предисловие автора:

Беспредел, идущий со стороны правоохранительных органов, суда – ведет к ответной реакции. Пока они носят импульсивный, не организованный характер, но, если не обращать на это внимание, ситуация может значительно обостриться. Где-то на Дальнем востоке, группа мальчишек взяла в руки оружие и начала расправляться с сотрудниками милиции (теперь полиции), из-за неправомерных действий оперативников при задержании и насилии при допросах: из них выколачивали нужные показания. В Дагестане ведется настоящая война с полицией. Уже имеются случаи убийства следователей и судей из-за фальсификации уголовных дел. В то же время, пытаясь обелить себя, власть все больше привлекает к уголовной ответственности сотрудников милиции (полиции) и бывшие коллеги фабрикуют уголовные дела уже в отношении своих товарищей. Зоны отбытия наказаний для бывших сотрудников растут с каждым днем, растет и число недовольных правосудием. По данным, которые привел президент, только 10—15% населения доверяет суду.

Естественно, что такое положение дел с правосудием можем привести к взрыву.

Эта книга является попыткой предупредить, чем все может закончиться, если не принять меры к строгому соблюдению законодательства, создания настоящей судебной системы, а не фарса, при расследовании и рассмотрении уголовных дел. Как писал еще в советское время в своей книге «Записки диссидента», Андрей Альмарик: «В советских политических процессах есть сюрреальный элемент – жуткий и комический: обвиняемому, следователю, адвокату, прокурору и судье совершенно ясно, что все, кроме разве деталей уже заранее решено, что-то может изменить только покаяние и предательство, а не вовсе юридическая доказанность или недоказанность того или иного эпизода, все тем не менее стараются соблюдать предписанные юридические процедуры, как бы участвуя в странной пародии на настоящее следствие и суд».

К сожалению, теперь это можно фиксировать во всех судебных процессах, не зависимо от того, политический он или уголовный.

Глава первая: Арест

Полковник запаса Николай Иванович Кузнецов, в этот солнечный летний день, встал рано. На даче он был один. Жена уехала в город, еще вчера, а сын, тот вообще, появлялся на даче очень редко, лень ему было ездить. В свои 60 лет, Николай Иванович выглядел довольно бодро, старая закалка помогала. Прослужил он в спецназе свыше 30 лет и привык постоянно поддерживать свою физическую форму. Со спортом дружил, и утро всегда начинал с зарядки. Ростом он был 175 см, плотный, мускулистый, без всякой жиринки, спокойно пробегал пяток километров, в качестве разминки. На даче сделал для себя небольшой спортзал и туда постоянно заглядывал, поэтому и болезни пока обходили его стороной.

В это воскресенье, Николай Иванович решил заняться вплотную баней, что-то она дымить начала. Позавтракал и пошел в баню, стал обдумывать с чего начать и в чем причина. Тут вдруг, раздался звонок, с улицы.

«Кого это так рано принесло?» – подумал Николай Иванович и направился к калитке. Только открыл, а там «маски-шоу», как теперь их кличут. Его на землю положили и рассыпались по двору, дом штурмом берут. Обалдел Николай Иванович, ничего понять не может. Наконец, поднимают его и показывают постановление на обыск, где указано, что он подозревается в совершении покушения на убийство некого Бориса Гогия. Об этом, уже несколько дней трубили по радио и телевидению. Этот Борис Гогия, был олигарх, один из приближенных к президенту, проживал в их поселке, недалеко от дома Николая Ивановича. Пару дней назад был взрыв на дороге, но судьба, видно, была благосклонна к олигарху, и он уцелел, пострадала только автомашина, она бронированная была.

Обыском у Николая Ивановича руководил начальник отдела МВД полковник Пивнюк Петр Тимофеевич. Он стоял перед Николаем Ивановичем и с усмешкой его рассматривал. Затем, с такой же усмешкой сказал: «Ну, как Николай Иванович, будем признаваться или отпираться».

Все мог ожидать Николай Иванович, армейская служба многому научила и приучила ко всяким неожиданностям. Но, находясь на пенсии, Николай Иванович расслабился, человек к хорошему ведь быстро привыкает, а тут такое, убийство, надо же. Поведение полковника взбесило Николая Ивановича: «может, изволите объясниться, полковник, или как вас там зовут». Все его существо вскипело, кровь к голове прилила и даже в дрожь бросило. Такое поведение Николая Ивановича понравилось Пивнюку, главное ведь, выбить подозреваемого с первых же минут из своего состояния покоя, ошарашить его, а затем начать «веревки вить».

«Ну, так, где мы оружие храним, взрывчатку?» – спрашивает он.

Молча, смотрел на него Николай Иванович и стал приходить в себя, все-таки он во многих «горячих» точках побывал и не в таких еще ситуациях. Пенсия, пенсией, а закалку не пропьешь, это на всю жизнь остается.

«Какое оружие, какая взрывчатка, что за бред вы несете?», – спрашивает он.

«Ну что ж, если не понимаете, мы начнем. Николаев, пригласите понятых, и начнем обыск», – сказал Пивнюк.

Через некоторое время во дворе появляются соседи: Николай и Вера. Жили они рядом, хорошо знали друг друга, заглядывали в гости, иногда и по стопочке пропускали. Неудобно перед ними, да и Николай с Верой чувствовали себя очень скверно.

Тут и крик раздался одного из сотрудников: «Нашли оружие». В бане и нашли. Заходят все в баню, впереди понятые идут, а там, один из сотрудников указывает, в углу предбанника, в ящике, лежит автомат с магазином и какая- то коробка.

Пивнюк медленно поворачивается к Николаю Ивановичу и спрашивает: «А это, что такое?». «Не знаю», – отвечает Николай Иванович. Он действительно ничего понять не мог, откуда взялся автомат и что за коробка. Открывают коробку, а там еще парочка гранат. «Ну и дела, – подумал Николай Иванович, – откуда все это появилось».

Понятые, Николай и Вера, стояли бледные, взволнованные. Они никогда не думали, что у них такой сосед, с виду ведь, мужик ничего, спокойный.

Перешерстили всю дачу, больше ничего не нашли. Составили протокол и в наручниках, повезли Николая Ивановича, в управление.

Пивнюк Петр Тимофеевич, полковник милиции, начальник отдела МВД, начинал свою службу в 70-х годах прошлого столетия.

В советское время служба в милиции была приличной работой. Насмотревшись фильмов о работе милиции, Петр решил бороться с преступностью. Отец у него работал механиком на заводе, а мать, на том же заводе – сборщицей аппаратов. Выбор сына был одобрен родителями. Парень вырос действительно на загляденье: высокий, стройный, физически крепкий и главное толковый. В среднюю школу милиции, на оперативный факультет, поступил без особых затруднений. После окончания школы был направлен в один из районных отделов милиции гор. Москвы, на должность, тогда она называлась, инспектор уголовного розыска. Так назывался и фильм, который привлек его на эту работу. Назначение на эту должность его очень прельстило, и он рисовал себе различные героические картины своей служебной деятельности. Но действительность оказалось несколько иной. Первое задание, которое ему поручил начальник розыска, был прием заявления от гражданки о совершении разбоя. Она возвращалась поздно вечером домой, с работы. В подворотне к ней подскочил парень с ножом в руках, приставил нож к горлу, забрал сумочку, а там паспорт, пропуск на работу и вся зарплата. Петр принял заявление и пришел к начальнику. Тот прочитал и говорит: «Ну, ладно, бери его себе, посмотрим, может, проявится где-нибудь». «Так зарегистрировать надо», – говорит Петр. « Иш ты, какой грамотный, разбоев у нас и так уже 6 зарегистрировано, а прошло всего полгода. В прошлом году было совершено 8 разбоев, осталось 2, в запасе на полгода, да и это полный «глухарь», раскрыть его практически невозможно. Видно залетный какой-то забрел к нам. Так, что бери заявление и держи у себя, если что проявится, тогда и работать начнем. Понял?». «Все понял», – отвечает Петр и вышел из кабинета начальника совершенно ошарашенный. Вернулся к себе в кабинет, а там уже команда «оперов» собралась, смотрят на него и смеются. Ничего понять не мог Петр. Он полагал, что сейчас же соберется бригада, разработают план оперативно-розыскных мероприятий и начнут «землю рыть», все перевернут и преступник будет найден. А ему тут разъясняют, что не столько раскрывать придется, сколько прятать заявления, что преступность – это плановость, если в прошлом году было 9 преступлений, то в этом 8 должно быть и так далее. « А если больше будет?» – спрашивает Петр. «Значит, выгонят, – отвечают ему, – надо больше профилактикой заниматься», и смеются. «Мы коммунизм строим, а при коммунизме преступлений не должно быть, все сознательные будут». « А если не сознательные преступники появятся?» – спрашивает Петр. «Их лечить придется, значит, они, психически, не нормальные», – отвечают Петру.

Стал Петр внимательно присматриваться ко всему, парень он был толковый и быстро все усваивал. Ему не зазорно было лишний раз сбегать в магазин, подобрать нужные продукты. А как водку разливал! Даже сам начальник заметил: « Ровно разливаешь, рука твердая, начальником будешь».

Умение предугадать желание начальника, готовность к любой работе и безропотность во всем, помогли Петру. Через год он уже стал старшим инспектором уголовного розыска, хотя и опыта не было, и другие кандидаты были лучше. Его предпочли всем другим.

Без отрыва от производства, заочно, Петр окончил Высшую школу милиции и к 35 годам был уже начальником уголовного розыска районного управления милиции, с перспективой назначения на должность заместителя начальника районного управления. Но тут, неожиданно, развалился Союз, демократия, новые подходы к оценке работы милиции и Петр растерялся. Почувствовал себя не в той «телеге», не знал куда идти и в каком направлении двигаться. Неожиданно предложили перейти в Министерство и Петр согласился. Стал заместителем начальника отдела, но потом понял, что это было ошибкой, большой ошибкой. Здесь он просто застрял. Да. Он стал начальником отдела, полковником. Но! Его бывшие коллеги за короткий период, рванули вверх по служебной лестнице. Стали начальниками управлений, начали «крышевать» бизнес в своем районе, понастроили дворцы, накупили квартиры, здесь и за рубежом, завели молоденьких любовниц, а он застрял. Все делили власть, деньги, еще чего-то, а он – ничего. Да, с ним считались, его боялись и – все.

Дело олигарха Бориса Гогия, было тем делом, которое предоставляло ему возможность рвануть вверх, генеральские погоны, соответствующая должность начальника управления министерства. Ведь этот Борис, был не просто Борисом, он был личным казначеем семейства Самого. Да, да, Самого. Ему об этом сразу же дали понять, и объяснили, что от успеха раскрытия этого преступления, зависит его дальнейшая карьера. Петр Тимофеевич Пивнюк это усвоил, хорошо усвоил. Ему было совершенно наплевать на полковника Кузнецова Николая Ивановича, его заслуги, возраст и прочее. Он был готов шагать по таким головам столько, сколько придется. Он был готов на все. Поэтому, когда поступило сообщение от агента, что недалеко от олигарха проживает полковник спецназа, который мог совершить это нападение, он долго не задумывался. Агент сообщал, что когда выпивал с полковником, тот очень резко высказывался в адрес олигархов и заявлял, что их надо уничтожать, так как живут они за счет народа, да и имел место небольшой дорожный конфликт с охраной Гогия. Это решило судьбу Кузнецова Н. И.

К аресту, Петр Тимофеевич подготовился хорошо, надо было действовать наверняка, ошибки быть не могло. Сценарий должен быть расписан и согласован со следствием.

А следствие возглавил старший следователь по особо важным делам Пупченко Олег Петрович. В противоположность своему оперативному коллеге – это была молодая поросль. Все «зубры» из следствия прокуратуры разбежались: кто ушел на пенсию, кто ушел зарабатывать деньги в коммерцию, а кто – в адвокатуру. В общем – разбежались, а на их место в руководство пришли те, кто и не мечтал никогда об этом, так как по своим профессиональным качествам, ну не как не могли быть руководителями, тем более следствия, просто не способны. Но так случилось, что они стали начальниками, фортуна повернулась к ним лицом. А на их место набрали «мальчиков и девочек». Представляете, следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры, 25-летний мальчик. Смех, да и только. Но получались слезы. Дефективные начальники и вчерашние школьники – это лучшее следствие в стране. Ну, да ладно, вернемся к нашему герою.

Олег, после окончания школы, поступил на юридический, в Иркутский университет и после его окончания пошел работать в прокуратуру, а там его зачислили в следствие и направили работать в заштатный сибирский городок. В прокуратуре работало всего три следователя, все «мальчики», но пришли чуть раньше его. Особо тяжких преступлений в городке не происходило. Самые сложные дела – это нанесение тяжких телесных повреждений, полученные во время драки. Да и то, это была не подследственность прокуратуры, но забирали их из милиции, чтобы чем-то загружать своих следователей. Иначе всех выгонять надо было бы. Вот в такой рутине работал Олег в течение года и не мечтал о лучшем. Неожиданно судьба резко у него изменилась. Следствие Генеральной прокуратуры стали собирать бригады, для работы по сложным делам. Из различных районов России затребовали по одному следователю для работы в этих бригадах. Лучших ведь не отправляют, они для себя нужны. Вот и откомандировали самого молодого в Москву, пусть учится. Вернется – хорошо, опытный следователь будет, а не вернется – не велика потеря. Таким образом, и попал Олег в Москву. Стал работать в отделе по борьбе с коррупцией. Люди серьезные по делам проходили и вначале, когда они в кабинет заходили, у Олега мышцы ног судорогой сводило, моментально хотелось вскочить и поприветствовать. Но время шло, и Олег стал привыкать к своему положению и своей значимости, ему это нравилось все больше и больше. Главное, это было уловить, куда ветер дует, то бишь, чего начальство хочет и через два года, Олег был зачислен в штаты Генеральной прокуратуры на должность следователя по особо важным делам, а еще через год, назначен старшим группы.

Дело по раскрытию покушения на олигарха Бориса Гогия, было первым делом, которое он возглавил, и Олег хорошо понимал, что от раскрытия, зависит его дальнейшая карьера.

В этом интересы Пупченко О..П. и Пивнюка П. Т. сходились полностью, и им обоим было совершено, безразлична судьба Кузнецова Н. И., а чувство справедливости, у них было совершено отрафировано.

В этот день Николай Иванович чувствовал себя, как в тумане. Его доставили в управление и начали допрос. Вперед пошли оперативники, они требовали признания вины и подробности совершения покушения. Николай Иванович пытался объяснить, что он не имеет никакого отношения к данному покушению, но его объяснение вызывало только усмешки. Ему объясняли, что им уже все известно, они могут сами ему все рассказать, как готовили это покушение, ему надо только подтвердить. Про адвоката речь вообще не заходила – это ведь не допрос, а вообще «дружеская» беседа. Только к вечеру появился следователь и с ним «подручный» адвокат. На вопрос, может ли он предложить защитника, для представления своих интересов, Николай Иванович ответил, что у него нет адвоката. Тогда в дело вступил адвокат, которого пригласил следователь. Адвокат внимательно его выслушал и заявил, что раз у него изъяли оружие, то вина его все равно будет доказана, поэтому лучше пойти на сделку со следствием, признать вину, получит меньший срок. Николай Иванович стал убеждать адвоката, что его вины нет, а как появилось у него оружие на даче, он сам понять не может. На что адвокат, ему сказал: «Как знаете, вам решать». Затем последовал короткий допрос, где зафиксировали отказ Николая Ивановича от показаний, велели подумать, хотя он утверждал, что не совершал преступлений и отправили в КПЗ (камеру предварительного заключения). По дороге, опера опять его старались убедить в том, что надо признаваться. И поздно вечером он попал в камеру. Одиночная камера 3 на 4 метра, деревянные нары, стол и унитаз. Зато никого не было и можно было привести мысли в порядок. Николай Иванович никак не мог понять, откуда появились автомат и гранаты. Неужели это сын принес? Не должен. Его никогда не интересовало оружие. Конечно, Николай Иванович слышал об «оборотнях в погонах» и не мог представить себе, чтобы так, в наглую, подложили ему оружие. Но другого ничего не получалось. Зачем? Ему было невдомек, что показатели в работе и необходимость раскрытия данного преступления, любым путем, могло быть причиной его задержания. Уснуть он уже не мог, но мысли хотя бы пришли в порядок. Надо вызвать своего адвоката, с ним переговорить и определить линию защиты.

С утра опять появились оперативники, свозили в больницу, получили справку, что с таким здоровьем, ему только и в тюрьме сидеть. По дороге, все обрабатывали: «признавайся, так лучше будет». Особенно старался один из них, тот, который обнаружил оружие в бане. Потом выяснилось, что фамилия его, Пинов. Николай Иванович не ввязывался в разговор, только смотрел на них и никак не мог понять, откуда такие подонки берутся. Можно было понять, если бы это были бандиты, но тут свои, с виду нормальные ребята. Для тех никаких критериев нет, моральных принципов не существуют, главное – «бабки». Но эти, якобы беспокоятся о государственных интересах, а принципы те же. Видно, это и объединяет настоящих «ментов» и бандитов. Цель определяет все и они ни перед чем не останавливаются.

К обеду доставили к следователю для предъявления обвинения о покушении на убийство банкира и хранение оружия. Николай Иванович потребовал своего адвоката, своего хорошего знакомого: Соловьева Петра Федоровича. Тот всю жизнь работал адвокатом, сразу после окончания университета. Познакомились они в бане, оба любители попариться, там и встречались раз-два в месяц, а летом, Петр Федорович приезжал к нему на дачу.

После того, как Николай Иванович указал конкретную фамилию адвоката, следователь вынужден был сделать перерыв и вызвать Петра Федоровича. Тот быстро приехал, переговорили и решили пока никаких показаний не давать, воспользоваться ст.51 Конституции, чтобы Петр Федорович смог оценить обстановку. Затем повезли Николая Ивановича в суд. Там судья, такой же «мальчик», без всяких лишних разговоров быстро определил, арест, да и на другое рассчитывать не приходилось. Уже ночью доставили Николая Ивановича в следственный изолятор. Там поместили в камеру-одиночку, на спецблок. Николай Иванович служил во внутренних войсках, поэтому относился к «БС», т.е. «бывшим сотрудникам», хотя вообще-то должно переводиться как «безопасное содержание». Помещать его вместе с уголовниками не имели права. Этим и объяснили одиночную камеру, что кроме него, нет бывших сотрудников. Но Николай Иванович понял, что это было испытание воли. Первый день он просто лежал пластом, кушать не хотелось. В голове все вертелся вопрос: «Почему он, за что, что он такого сделал?», но ответа, не находил. В конце концов, пришел к выводу, что надо бороться, брать себя в руки и бороться, другого пути нет. И следующее утро уже началось с зарядки, тренировки. Потребовал книги и стал читать. Стало немного легче. Через день приехал Петр Федорович и рассказал, что задержали еще и сына. Хотят вменить ему оружие. Якобы, нашли какого- то свидетеля, которому сын, Лешка, хвастался оружием. Это ошеломило Николая Ивановича, удар был нанесен ниже пояса. Этого допускать никак нельзя было. Решили, что, несмотря на то, что оружие подбросили, Николай Иванович признает свою вину по хранению оружия полностью, с условием, чтобы выпустили сына, а по покушению – не признает. С этим и поехал Петр Федорович в следствие.

Обрадовались следаки, примчался в изолятор сам Пупченко. Опять завели свою песню, мол, если оружие твое, то ведь и с такого стреляли. Николай Иванович с адвокатом потребовали проведение баллистической экспертизы по оружию и сравнению его с гильзами, найденными на месте совершения покушения. На том и остановились. В этот же вечер, к нему в камеру поместили и соседа. Бывший опер, стал жаловаться, что посадили его за то, что дал задержанному по морде. Подробно так излагал свою историю, жаловался, просил совета и сам, между тем, интересовался делом Николая Ивановича. Еще через день, еще один бывший опер появился. Стали вдвоем обрабатывать Николая Ивановича, при этом друг на друга кивают, что доверять нельзя. Как у Мюллера со Штирлицем: никому верить нельзя, только мне можно. Понял Николай Иванович, что попал в «пресс-хату», так называют камеру, где обрабатывают заключенного несколько агентов.

Потекли тюремные будни: никто не вызывал, не интересовался, только «барабаны» на ухо шептали, но Николай Иванович особенно внимания на них не обращал, отмалчивался. Через несколько дней, после признания Николая Ивановича по оружию, сына отпустили. Видно не очень хороший свидетель был. Это хоть успокоило. Периодически, навещал его адвокат, Петр Федорович и через него стало известно, что вызывают всех его знакомых, пытаются нащупать хоть какие-либо связи с криминалом. Но судя по всему, не очень получалось. Да иначе не могло быть. Какие связи, человек давно на пенсии, жил себе потихоньку и никого не трогал.

Каждое утро он просыпался с мыслью, как это могло произойти, почему и не находил ответа. Эти мысли сверлили постоянно голову: в камере и часовых прогулках в каменном мешке и только книги, отвлекали немного. Читал все подряд: фантастику, приключения, философские трактаты и православную литературу.

Шло время, а у следствия в доказательствах был только автомат с гранатами и нового ничего не находили. Торопясь раскрыть дело, сделали серьезную ошибку. Отпечатков пальцев на оружии вообще не было никаких, видно, перед тем, как подбросить автомат, тщательно его протерли. Результаты экспертизы, по отстрелянным гильзам, показала, что изъятый автомат на месте преступления, не использовался.

Но было признание Николая Ивановича, что оружие его, отрицать это уже смысла не было. С адвокатом, разработали версию, что привез оружие из Чечни, на всякий случай, для защиты от возможного нападения террористов. Николай Иванович длительное время воевал в Чечне и они, действительно, могли ему мстить.

Целый год длилось следствие, в это время к Николаю Ивановичу применили весь комплекс «следственно-оперативных» мероприятий: шантаж, угрозы, провокации с подделкой документов и допросов, «стукачи» и пресс-хаты, но Николай Иванович оказался стойким мужиком, ничего у них не получилось.

Делать больше было нечего и Пупченко решил направить дело в суд: ведь уже отчитались, о раскрытии. При окончании, Николай Иванович, вместе с адвокатом, заявили ходатайство о рассмотрении дела с участием суда присяжных. Это для Пупченко с Пивнюком было весьма неприятным сюрпризом, суд присяжных ведь не управляем, ему не прикажешь. Попытались направить дело в военный трибунал, но не получилось, ведь Николай Иванович уже давно пенсионер. Так, что теперь предстоял суд присяжных.

Глава вторая. Суд

Суд присяжных вновь возродился в России в конце 90-х годов и сразу же заявил о себе, как независимый и трудно управляемый, со стороны государства. Тем более, что сотрудники прокуратуры, представляющие обвинение, были просто не готовы к данной работе. Необходимо было обладать знаниями психологии, риторики и права: уметь во время процесса влиять на мнение присяжного в отношении подсудимого и доказать его участие в совершенном преступлении. Таких людей в прокуратуре не было, их надо было готовить заранее, но у нас ведь: «пока гром не грянет, поп не перекрестится». Поэтому не удивительно, что пошли оправдательные приговора. Но постепенно положение несколько выровнялось, научились работать с присяжными, их заинтересовывать, создавать общественное мнение в отношении подсудимых. Но все равно, сложности оставались и большинство оправдательных приговоров, выносили именно суды присяжных.

У адвоката Николая Ивановича, Петра Федоровича, сомнений в оправдании подзащитного в суде присяжных, в отношении покушения на убийство, не было. Слишком хлипкими были доказательства, оставалось только оружие. Признание вины по владению оружием в ходе следствия, делало невозможным отказ от данных показаний. Поэтому сомнений в приговоре, к лишению свободы, не было. Оставалось только бороться за минимальное наказание.