- -
- 100%
- +
«Русское Радио» говорит: «Все будет хорошо!» Почему будет? Все уже хорошо!
Моим читательницам – интеллектуальным барышням.
……Третьяков, Мамонтов, Терещенко, Дмитрий Лосев…
Полная чернобурка!
Двухлетний Степочка восседает в детском кресле на заднем сидении джипа.
Одет он с иголочки.
Джинсовый костюм от «Кавалли». Кожаная обувь от «Балденини». Бейсболка «Адидас». В руках пачка чипсов с креветками.
Тридцатилетняя няня Ира сегодня в отгуле. У нее вечные проблемы с сожителем Гошей. То любит, то не любит.
И Степочка сейчас с мамой.
Его мама, двадцатилетняя Адель, сидит за рулем джипа.
Цветная птичка колибри красуется на ее запястьи. Другие яркие татуировки украшают ее шею, оголенный живот, поясницу, лодыжки.
Малиновые губы, неестественной полноты, сложены в капризном изгибе.
Одета Адель во все модное, яркое, эпатажное. И чем‑то похожа на Леди Гага.
Леська, подружка, с загаром цыпленка гриль. Цедит коктейль из горла бутылки. Глаза красные, утомленные от ночной жизни. Волосы блеклой паклей от никотина.
Но все равно хороша, зараза! Схожесть с Анжелиной Джоли поразительная!
Между девчонками, на панели джипа, как капитан на мостике, стоит китайская хохлатка. Это Дульсинея. Дунька. По паспорту Дунфан.
Совершенно лысая порода собаки. Уши торчком, в белых перьях. На лбу такой же хохолок. Тоненькие длинные ножки.
В серебряном комбинезоне. На ногтях маникюр серого цвета.
Похожа на конька‑горбунка.
В салоне накурено. Девчонки щебечут о своем, девичьем. О Никите, Сереге, Максе…
О ночном клубе, дискотеке.
– П…! Никита вчера уехал с какой‑то телкой и телефон отключил.
– На фиг он тебе сдался! Серега не хуже этого пижона.
– Б…! Серега меня достал своим нытьем! А Макс оторванный! Кончит от передоза, – смачно зевает Адель.
И девчонки делятся впечатлениями о минувшей ночи в клубе «Арена».
До Степочки никому нет дела. Никогда. И он, предоставленный сам себе, курлыкает.
Курлу‑курлу‑курлу…
Природа берет свое.
Курлыкать он начал совсем недавно!
– П…! Когда же Степа начнет говорить! Ирка – с…а, совсем с ним не занимается. В голове только ее этот хахаль. Надо другую няньку искать! – спохватывается Адель, слыша речь сына.
– Курлу‑курлу‑курлу! – старательно откликается Степа на материнские слова.
– Сынок! Скажи нормальное слово! Скажи Ма‑ма! – оборачивается Адель к сыну.
Б…! Хватит чипсы жрать! Опять весь салон обблюешь!
Степа плачет. Леська его успокаивает, гладит по щеке.
Уже полгода Леська живет у Адели, вдвоем, в ее роскошной квартире, в центре Киева. Поправилась даже от еды, которой здесь вдоволь. Живет в качестве подружки, компаньенки.
У Адель есть деньги. Их ей регулярно дают папа – банкир, мама – галерейщица и бабушка‑реставратор. Они живут отдельно.
Они все в работе, в хлопотах, им всегда некогда.
Высылает алименты и бывший муж, теннисист.
Адель ни в чем не отказывает ни себе, ни подружке Леське. И дважды за лето они были на море.
Познакомились на свадьбе у общей приятельницы. У них оказалось много общего.
А Леська – душа компании, рассказчица, юмористка. С ней было весело и беззаботно.
После свадьбы Леська поехала к Адели и так у нее и осталась.
Спали вместе, на одной постели, как лесбиянки. Рядом спала хохлатка Дунька.
Спали днем. Ночами прожигали в «Арене».
– У нас самая обычная лесбийская семья. Только без секса. И под разными одеялами – смеется Адель.
Леська за полгода раз шесть являлась домой, к матери. Приносила еду элитную: моцареллу, семгу, инжир, пахучие персики.
Ночевала в своей спальне, отдыхая от прокуренных клубов.
– Как у тебя, мамочка, чисто! А у нас, в квартире полный бардак! Ничего найти не можем.
Мать ходила на цыпочках, продлевая исцеляющий сон дочери. Поила ее травяными настоями. Мягко увещевала про вред никотина, про страшные последствия от такой неправедной жизни.
Леська затыкала уши, слушать не желала.
К вечеру звонила Адель. Она сообщала, что такси вызвано. Через пять минут будет возле дома Леськи.
Леська спохватывалась, чмокала мать и уезжала.
Обещая не курить, вредного ничего не есть и ночами спать.
И снова жизнь бурлила, прожигалась в ночных угарах.
Степочка был у няни. Няня мысленно была с Гошей. Ей было не до ребенка.
Но Cтепа начал курлыкать. Курлу‑Курлу‑Курлу…
Дунька днем спала вместе с девчонками. Ее никто не выгуливал. Она это делала сама. На коврик у порога.
Как‑то Леська пришла домой с Дунфаном на руках.
– Она у нас поживет неделю. Адель срочно улетела в Москву, к жениху. Вот, мы собрали все, что успели.
И Леська выложила из пакета сухой корм «Чаппи с говядиной».
– Это китайская хохлатка. Она не гавкает, все время молчит!
Леся поставила хохлатку на пол.
– Ух, ты! – Мать разглядывала дивную собаку.
На горле ошейник с камнями «Сваровски». На бедре цветная татуировка. Череп с костями. Одета собака в леопардовый комбинезон с серебряными вставками и с шиншилловым капюшоном.
– Кстати, собака беременна, вот‑вот родит. От элитного кобеля, чемпиона Шанхая. Щенки стоят по две тысячи долларов. Адель мне обещала подарить одного. Мы его продадим, и ты заплатишь долги по квартире.
– Но ее надо кормить творогом, мясом.
– Адель дала деньги на собаку. – И Леся убежала к подружкам по двору.
Мать целый день провела с собакой. Выгуливала ее в саду, у дома. Собака старательно ела траву.
Хохлатка была на редкость унылой, ни разу не подала голоса. Тяжело двигалась, часто дышала, высунув язык.
Мать беспокойно поглядывала на собаку.
Очевидно, ей жарко в этом комбинезоне!
– А можно ли совершенно лысой собаке под палящим солнцем? Ведь она обгорит!
Откуда мне знать? Собаку приволокли. Дорогую и беременную. А инструкцию к собаке не дали, – думала озабоченно мать.
К вечеру, раздев псину, мать увидела поджарое брюхо и раздувшиеся соски. В них было молоко. В глазах тоска.
Дочь в зоне недосягаемости. Адель в Москве.
Новорожденные щенки где‑то в квартире. Две тысячи долларов за штуку.
Джип мчится по шоссе на хорошей скорости. Адель любит риск, адреналин.
– Ура! – свобода! – кричит Адель.
– Йо‑хо‑хо! – в экстазе вопит Леська.
На Южном мосту нет пробок.
Внизу серебрится Днепр, залитый солнцем. Ублажает глаза зелеными островками, заводями с желтыми кувшинками, лодками рыбаков, золотыми маковками церквей на правом берегу.
Вжих…! И джип догоняет мерс! И сзади грохот, въехавшей в джип Хонды. Визг тормозов. Черные следы протекторов.
Дунфан с маникюром всмятку влипает в лобовое стекло. Девчонок откидывает назад. Спасают ремни безопасности. Глохнет мотор. Мертвое молчание.
И вдруг сзади четкое слово: п…!
Степа изрек свое первое слово.
– Степочка, зайчик! Радость моя! Наконец‑то! Ты начал говорить!
Адель обливается слезами счастья.
Леська посылает воздушный поцелуй интересному водителю мерса.
Как я разводила мух
Моя одноклассница Ксюха уговорила меня подменить ее на работе. Продавать воблу на ярмарке выходного дня около метро Чертановская.
Я сначала сопротивлялась. Тележурналист и рыночная торговля!
Но Ксения посулила 2 тысячи рублей за выход! Для украинца, приехавшего только что в Москву на заработки, это, пожалуй, большая удача. А Богдан, тоже мой одноклассник и редактор газеты чертановской префектуры, поручил написать репортаж.
Я согласилась.
– Машенька! Солнышко! Работа не пыльная! – напутствовала подруга, выгружая мне под ноги ящики с вяленой рыбой из Астрахани.
– Разложи товар красиво и… улыбайся! А у меня с Вадиком свидание, ну, ты же понимаешь…
Твоя задача – продать всю рыбу. Ты же телезвезда! Актриса! Значит, царствуй на этой сцене! Все. Цем. Пока!
И вот я один на один с грозным монстром под названием рыночная торговля.
Палатка. Стол. Стул. Весы электронные, заморские, китайской фирмы «Меркурий Вань‑Юань».
По соседству, слева от меня, фермеры из Орловской области, два упитанных мужика. На их витрине все красиво и дорого: грибы, ягоды, мед, овощи.
Раскрываю свои ящики. Мама родная! Тут не только вобла! Здесь лещ, окунь, щука, кальмары. Значит, и я не буду выглядеть сироткой. Приосаниваюсь. Одергиваю оборочки на переднике. Актриса!
Раскладываю товар по подносам, в соответствии с приклеенными на них ценниками и названием. Надеюсь, не перепутаю леща с воблой!
Воблу веером, серебристым бочком кверху, в несколько рядов. Ого! 380 рублей за кило! Куры дешевле!
Леща, жирного, вяленого один на одного, стройной пирамидой.
Окуня – красными плавниками к зрителю, фу ты, к покупателю!
Щуку – зубастой пастью.
Кальмара – аппетитной горкой.
Одну самую большую щуку подвешиваю над куполом палатки, чтобы издалека видно было! Сцена, то есть, витрина, готова! Улыбку на лицо!
Обхожу рабочее место со всех сторон. Чего‑то не хватает. Чего же? Вроде рекламы!
Вырываю листочки из тетрадки по актерскому мастерству тележурналиста. Надо чего‑то сочинить. Пишу.
Щука – королева Волги! Окунь – хищник, гроза мелочи пузатой.
Вобла? Чем же она замечательна? Бабушка рассказывала, что раньше в Москве за воблой очереди выстраивались, как за хлебом.
Значит, пишем, не мудрствуя лукаво, «Вобла из Астрахани – мечта москвичей».
Лещ… Чего же написать про леща? Ну, вяленый, жирный. Это и так видно. А что бы продать рыбу, надо привлечь покупателей.
Лещ. Лящ. ЛещЬ. Последний вариант мне явно нравится! А почему бы нет? Грамматическая ошибка. Крючок для пытливого ума.
Смело добавляю мягкий знак. ЛещЬ.
Довольная витриной, иду за прилавок. Стою. Сижу. Хожу. Время идет. А народ все мимо. Равнодушно смотрит, почитывая мои рекламные опусы и уходит. И ошибки будто не видит. Даже обидно! Поголовная безграмотность? И это в Москве?
А рядом идет бойкая торговля овощами и фруктами. Фермеры с Орловской, Тульской, Кировской областей выставили свои дары природы. Народ собирается в очереди.
А у меня пусто. И тут я вижу, что мою рыбу облепили мухи. Машу на них рукой.
– Кыш‑кыш! Бесполезно. Рой мух со всей округи слетелся на мой товар.
Срываю ветку березы кудрявой. Стою над рыбой, как негр с опахалом.
Тормозит мужчина в очках. Это, должно быть, мой первый покупатель. Рассматривает витрину. Меня, стройную, красивую. И поступательные действия моей руки с веткой березы кудрявой.
Я напрягаюсь. Я в стойке, как охотничья борзая. Передо мной дичь. Сейчас она станет моей добычей! Купит у меня килограмм леща жирного.
Но Ксюха предупреждала, нагружать покупателя нельзя, спугнешь. Мужик молчит. Я не выдерживаю.
– Мой товар привлекает мужчин и мух, – говорю я несмело.
– Вот именно. На что мухи обычно садятся? – И покупатель уходит к палатке к Орловским мужикам.
«Неудача – это начало побед!» – говорил мой преподаватель по психологии.
И я полна оптимизма. Улыбка до ушей.
– Девушка, вам не помешает пройти курс массажа, – у прилавка нарисовался молодой парень с серьгой в ухе.
– У меня нет денег – отшиваю его сразу.
– Можно бесплатно – вяло сопротивляется он.
– Спасибо. Лучше купите у меня ящик воблы! Покупателя словно ветром сдувает.
Что за мелочевка у меня клюет! Но меня не сломить. Поправляю «витрину».
ЛещЬ, вобла, окунь, щука. Глаза искрятся. Улыбаюсь. Царствую на сцене.
Народ все мимо.
Жирный лещ так и просится в руку. Беру его, нюхаю. Запах! На весь базар. Я понимаю мух! Начинаю чистить, отрывая чешую, срываю кожу. Под ней икра, плотный оранжевый пласт. Вкус – не описать!
– Мяу! Мяу! – К моей палатке, через всю рыночную площадь несется, задрав облезлый хвост, бродячий кот. Взбирается, нахал, ко мне на колени, впиваясь когтями. Тычет грязной мордой в ладони. Требует рыбы. Отдаю ему хвост леща вместе с пузырем.
Вместе с котом Васькой аппетитно едим рыбу. Мой товар привлекает мужчин, мух и котов!
Тормозит мужик с открытой бутылкой пива.
Смотрит на нас заинтересованно. Я молча протягиваю ему ребро леща. С пивом в самый раз! …Мух, котов и алкоголиков!
– Я Витя – предлагает мужик мне бутылку пива. – А тебя как зовут?
– Нет, нет, спасибо. – Мария.
Когда пиво допито, Витя уходит, обещая прийти завтра и привести ко мне полк собутыльников с соседнего двора.
– Тысячу рублей давай! – передо мной вдруг вырос шустрый рыжий парень в светлом льняном костюме.
– Чего?
– Глухая? Бабки гони. Или иди, дыши на свежий воздух!
– Ты, что? Рекетир? Так, вроде, не 90‑е годы! Сейчас вызову милицию. Загребут за вымогательство. Тяжкое преступление, между прочим. Мало тебе не покажется.
– Ну, все. Ты свободна от рынка.
– Слышишь, мальчик! – говорю нарочито громко, – я тут на задании. Журналист меняет профессию. Репортаж готовлю о ярмарке выходного дня. Ты тут главный герой. Ответь мне на пару вопросов! Пока менты едут.
– Да пошла ты…
Парень зло сверкает глазами и уходит к другой палатке, собирать дань.
Фермеры с Орловской губернии тут же мне жалуются, как представителю СМИ, что рекет здесь обычное дело.
– В день по штуке рублей Рыжий собирает с палатки. И даже, когда мы уезжаем домой в Мценск, на три дня, за товаром, то все равно платим за место за эти три дня. А палаток на рынке 30. Вот и считай!
По радио, телевидению объявляют, что ярмарка выходного дня бесплатна для фермеров. Поэтому и товар должен быть дешевым!
– Привозите свою продукцию для москвичей. Мэр города, администрация Москвы и Фирма ООО «Малена» приглашает!
А на деле рекет в лице Рыжего, собирает дань. Поэтому москвичи и плюются, ярмарка‑то дорогая!
– А вы не платите.
– Нам легче заплатить, чем воевать с ними, коррупция редкая! – Заключили Орловские…
Я пожимаю плечами. Каждому свое.
Слева от меня торгует Надя, из Чернигова. Землячка! Реализатор мясопродуктов: окорока, буженина, колбасы, сыры. Холодильная витрина у нее не работает. И весь товар ее тупо пропадает на этой жаре. Наде 40 лет. А выглядит на 50. Ездит в Москву уже 16 лет, с момента рождения своего сына. Неделю дома, три месяца в Москве. Живет в трехкомнатной квартире на 12 человек. В Италию не хочет. Здесь можно больше заработать. Дома муж уже дом отстроил. Так и живут. Уже привыкла. У Нади очередь. Умеет всучить доверчивым москвичам испорченный товар.
А потом отравления, жалобы в отдел по защите прав потребителей. Вечная борьба продавцов с покупателями.
– Ну, что, журналистка! Хватит мух разводить! Вот тебе спаситель. Передо мной появляется Рыжий рекетир с вентилятором в руках.
Включил его в удлинитель, и мух сразу ветром сдуло.
– А, скажите, барышня, почему вы такая безграмотная? Вы разве не учились в школе? Это же профанация великого и могучего русского языка! Лещ какого рода? – возле меня вырос статный мужчина в очках.
Ну, наконец‑то! Выстрелило! Реклама сработала. Ко мне приплыла крупная рыба.
Я позволила интеллектуалу высказаться. Говорил он громко, наставительно, привлекая внимание прохожих.
Товарищ оказался профессором лингвистики МГУ, ранее готовившим спичи для Ельцина.
Он с полчаса давал мне уроки грамматики и стилистики. Приводил известные мне примеры неграмотности:
«Подъезжая к перрону, у меня слетела шляпа» – это классический образчик безграмотности! – В запальчивости вещал спичмейкер.
Машенька! Деепричастный оборот предполагает рядом глагол. А здесь его нет. Но вы, деточка, не первая! Даже в теленовостях, на первом канале, порой, мелькают подобные ошибки, – втолковывал мне ученый дядечка.
В идеале должно быть иначе, например: подъезжая к перрону, я обронил шляпу!
Рыбу он у меня не купил. Зато палатку окружили зеваки. Мой товар уже был свободен от мух. И дело пошло. К концу дня я распродала почти все.
Ксюха выдала мне обещанные деньги. Я получила массу неизгладимых впечатлений, а так же этот сомнительный репортаж, который завтра сдам в газету.
Убить микробов
Маша перечитала объявление в Интернете еще раз. Оно показалось ей многообещающим. Интуиция подсказала, что здесь скрывается крупная дичь.
В загородный дом, с проживанием, приглашалась домработница. Строго до 35 лет. Ростом от 175 см. Милой внешности. С высшим образованием. С позитивом. Со знанием большого репертуара украинских народных песен. С приятным сопрано. И с особым отношением к гигиене.
Деньги сулили жалкие для такого набора достоинств. За 30 тысяч рублей наниматель хотел иметь домработницу, модель, интеллектуала‑собеседника, психотерапевта, да еще и певунью‑фольклористку.
Марию разжигало профессиональное любопытство. Что за персонаж скрывается за этим объявлением? Зачем такие требования? С позитивом ясно. Не каждый захочет видеть у себя в доме хмурую личность. С красотой и молодостью тоже понятно. Дизайн интерьера не должен вступать в диссонанс с экстерьером служанки. Понятно и желание перекинуться словцом с человеком умным, нежели со жлобом.
Но почему прислуга должна уметь петь песни? Ягоды в саду что ли собирать? И не мучить хозяина однообразием репертуара? И что это еще за особое отношение к гигиене?
Маша набрала номер телефона. Трубку взяла женщина. Она объяснила, что помощница по хозяйству нужна именно ей. И тут же поинтересовалась, как соискательница относится к вопросам гигиены. Поскольку, борьба с микробами – это на первом месте в подборе домработницы.
– Очень щепетильно, – начала сочинять Мария. Мое утро начинается с влажной уборки. Я просто помешана на санитарии. Ручки дверей, выключатели – все это я протираю ежедневно. У меня полочка в ванной, до потолка, забита средствами гигиены! Ни один микроб не прошмыгнет!
– А всем остальным требованиям в объявлении вы соответствуете? Да?
– Конечно! Молода. Хороша. Университетский диплом. Песни пою. Жизнерадостная я, аж через край!
– Тогда, думаю, что мы с вами найдем общий язык. Моя домработница Наталья рассчитывается, срок ее контракта закончился.
И женщина продиктовала адрес. Дачный поселок Зарница, улица Сосновая… Добираться на электричке от м. Тушино до Нахабино. Оттуда на такси 10 минут.
Мария быстро оделась. Бросила в сумку песенник – почитать в дороге! Путешествие обещало быть захватывающим.
Дачный поселок Зарница утопал в заснеженных соснах.
Двухэтажный роскошный дом, из свежего сруба, был обнесен высоким забором. Маша позвонила.
– Когда вы зайдете вовнутрь, то увидите под ногами гидрочистку. Тщательно обработайте ноги, – услышала гостья голос из домофона.
Ворота плавно отъехали, и девушка оказалась внутри террасы.
В каменный пол была вмонтирована решетка, с щетками и фонтанчиками. Мария помыла подошвы своих сапожек. И направилась к дому.
Двери открыла домработница. Она была в халате белоснежного цвета. Отутюженном и накрахмаленном. На нем, сверху был одет клеенчатый передник. На руках белые перчатки. На лице – намордник из марли. На голове шапочка, похожая на ту, в которой обычно принимают душ. В глазах надежда на спасение.
– Наташа, – улыбнулась несчастная. – Вы ничем не болеете? Точно? Подождите. Сначала протрите руки. Вот вам спирт. Оденьте вот эту марлевую повязку и сланцы.
Сердце Марии восторженно забилось. В предвкушении выгодной сделки с Валеркой– Шкафом. Такое состояние понятно охотникам, рыбакам, а так же коллекционерам. В сачок попалась крупная рыбина!
Маша с готовностью напялила на нос намордник, переобулась.
Резиновые сланцы, блистающие чистотой, предвещали дальнейшие впечатления на тему «убить микробов».
– Подождите немного. Ксения Алексеевна обедает, – извиняющимся тоном сказала домработница.
– Нет. Пусть зайдет, – послышался голос хозяйки. Девушка переступила через порог коридора в огромную, шикарную гостиную.
Роскошная мебель, камин, канделябры. На диванах и креслах белые простыни. На подлокотниках салфетки. Сияющая чистота. Ничего лишнего.
Прислуга указала на стул, стоящий у входа. И, извиняясь, заулыбалась. Стул был застелен белой простыней.
В глубине гостиной, за столом, сидела маленькая, круглая, как шар, женщина, лет 50‑ти в домашнем халате. Она жевала апельсин. Маша поздоровалась и скромно присела на стул, потупив глаза.
Жевание затянулось. Гостья в полглаза наблюдала картину. О ней будто забыли.
Прислуга хлопотала у стола. Подавала салфетки. Убирала кожуру. Барыня капризничала, махала на нее ручкой.
Наконец, она закончила трапезничать. Молча протянула обе руки к Наталье и та помогла ей подняться. Довела до центра гостиной и усадила в кресло.
– Теперь мы можем разговаривать, – сказала женщина – шар, устремив на соискательницу глаза.
Мария заулыбалась через намордник, встала со стула, желая подойти к ней ближе.
– Нет! Нет! Сидите на месте! Вы с улицы, это опасно! Я боюсь микробов.
Маша села на место, продолжая оптимистически лыбиться.
– Кто вы? Что вы? Какое у вас образование? Есть ли рекомендации? Какие знаете украинские народные песни? Рассказывайте.
– Меня зовут Мария. Я очень позитивная. Я уже говорила. Образование высшее. Я умею петь, – схитрила Маша. – В семье не работала. Но, эта, новая для меня роль, мне интересна.
– Спойте что‑нибудь.
– Червону руту не шукай вечорами, ты у мене едина…, – запела Маша песню от Софии Ротару.
Барыня мечтательно закатила глаза, подперев лицо руками.
– А еще? Ой, на горе два дубки! Знаешь? И женщина‑шар начала душевно петь украинскую песню. Маша, знакомая с украинским фольклором, начала подпевать.
– Ну, хорошо! Петь ты умеешь. Голос приятный. Что не знаешь, научу. Я родилась в Киеве. Но в Москве с 18 лет. Я люблю украинские песни. Мы будем с тобой петь в два голоса.
– Я еще вышивать умею, – закинула удочку Маша.
– Нет. Это лишнее. Нитки… Пыль!
Маша чуть не поперхнулась. От радости.
– Ты видишь, я человек в возрасте. Мне 60 лет. Мне нужна помощница.
– Я к вашим услугам. Я готова. Расскажите, что надо делать.
– Делать надо все. Уборка в доме. Наталья покажет мой шкаф со средствами санитарии, – в глазах барыни зажглась искра гордости. Стирка, глажка. Стирать надо ежедневно. Мне нужны в день 6 свежих простыней, 8 полотенец, 12 салфеток.
Каждое место санобработки требует свою униформу. В санузлах у тебя один халат. В спальне другой. Гладить будешь в фартуке для глажки. На кухне, естественно, будет еще один халат. На голове строго косынка. Всегда!
Руки мыть каждый раз после разных дел. Дотронулась до носа, вымой руки. Взяла телефон, обработай пальцы. Там хлороформ, хлор‑гексидин, спирт – всего полно!
– Ну, это я справлюсь! Микробы будут бедными.
– Вот, это наш человек, Ксения Алексеевна, – понимающе заговорила домработница.
– Да, тут у вас такая стерильность! – В отместку похвалила прислугу Маша.
– Стерильность обманчива. Возьми микроскоп, и все микробы на месте. Летят подлые! Глаз да глаз нужен, – распалилась барыня. – Дышать в квартире только через марлевую повязку. И постоянно проветривать окна.
– Простите, где мне спать и как мне кушать? – робко спросила Маша.
– Насчет тебя. Твое место во дворе, в гостевом домике. Питаться ты будешь там же. В холодильнике у тебя есть треска, хек. Мне будешь подавать семгу, икру. Из мяса тебе курица. Мне мраморное мясо. Из фруктов, тебе яблоко, морковка. Мне киви, апельсины. Ну, я же больной человек! У меня вон аптечка полна лекарств. Это тоже в твоей обязанности – давать мне лекарства по расписанию. Запишешь все на листочке! Ты готова?
– Конечно!
– Тогда завтра же иди, сдавай медосмотр, как для пищеблока.
– А как это? – напряглась Маша.
– Рентгенолог. Нет ли у тебя туберкулеза. Венеролог. Кровь на РВи. На грибковые заболевания. Ну, это ты, наверное, знаешь! Инфекционист. Что бы исключить паратиф, стафилококк, паразитов. Психиатр. Стоматолог. Полное обследование!
Запиши адрес. Ул. Косицкая д.3. Кожвендиспансер № 15.
Анализы там делают за пару дней. И не вздумай купить справку! Я пришлю после шофера, он проверит твой медосмотр на подлинность.
Человек, который будет за мной ухаживать, должен быть здоров. Ой, ты меня утомила.
– Наташа, покажи дом и все расскажи.
Наташа, не снимая намордника, повела Машу на второй этаж.
– Не прикасайтесь к перилам, панически зашептала домработница и тут же протерла влажной салфеткой то место, куда дотронулась Маша.