- -
- 100%
- +
Глава 1
Он стоит передо мной.
Не могу оторвать взгляд. Бежать бы, затеряться в толпе, вызвать такси… Но ноги словно приросли к полу. Я завороженно смотрю на него, как кролик на удава.
Он слегка поворачивает голову. Расслабленное лицо мгновенно напрягается. Темные брови слегка хмурятся, губы сжимаются в плотную линию, а глаза прищуриваются. Он смотрит на меня в упор. Взгляд – как отполированная сталь. В нем нет ни капли тепла.
И сразу как будто смолкает гомон и шум вокруг. Становится очень тихо, и весь мир сжимается до его высокой фигуры в ладно сидящем деловом костюме. Я делаю вдох, и легкие обжигает ледяной воздух, а по коже пробегает озноб. Первый шаг… Как на край пропасти.
Темные глаза медленно скользят по моему телу. От кончиков красных туфель до волос, завитых в дурацкие локоны. Обычно я ношу прямые волосы, но сегодня нужно соответствовать. Все-таки корпоратив, десять лет фирме. Фирмы, которую создал его отец, и где мы когда-то работали рядом. Чувствую, как мои губы кривятся в нервной ухмылке, пока он меня осматривает.
Ну, что? Я еще ничего или как?
Наконец-то его глаза находят мои, и я вижу в них знакомый огонек интереса. И чего-то еще… Предвкушения?
– Привет, Даша, – его голос ничуть не изменился за последние два года. Та же приятная хрипотца, от которой подгибаются коленки, а сердце бьется чуть чаще. Тот же обволакивающий тембр, который заставляет вспоминать наши многочасовые разговоры… Тогда нам было о чём поговорить… А что теперь?
– Привет, Антон, – выдавливаю из себя и поражаюсь, какой у меня сиплый голос. И проклинаю себя. Какого черта я вообще подошла к нему после всего, что было? Почему не сбежала через черный ход? Но я и подумать не могла, что он будет сегодня на празднике! Или вру себе, что не могла?
– А где твой муж? Спустил тебя с поводка на вечер? – вопрос бьет плетью по нервам.
Делаю глубоких вдох.
– Я развелась. Год назад…
– Оу, – выдыхает он, словно пробуя новость на вкус. Интерес в темных глазах становится ярче. – А что так? Надеюсь, не из-за меня? Хотя мы два года не виделись… Да и где уж мне до «святого» Паши. Получилось его пощипать?
Он еще раз проходит взглядом по мне, чуть задержавшись на платье, и делает вывод:
– Не-е, не получилось… Ну, я рад, что он не такой уж дебил, как казалось. Так почему развелись?
Антон чуть подается вперед, и я улавливаю знакомый запах его парфюма. Мох, сырая листва и горький грейпфрут. Аромат просто бьет в мозг, вызывая калейдоскоп обрывочных воспоминаний… Горячая кожа, влажная от поцелуев… Его ладони, знающие каждый изгиб моего тела… До стыда. И до безумия. Лицо горит. Зачем я подошла? Зря! Дура!
– Характерами не сошлись, – огрызаюсь я. – А ещё я – сука и недостойна такого человека, как Паша. Ладно, приятно было повидаться. Прощай, Антон.
Резко разворачиваюсь и собираюсь сделать шаг, но тут же горячая рука хватает меня за обнаженное предплечье и тянет назад…
Едва не падаю, не удерживаясь на высоких каблуках и буквально врезаюсь в жесткую грудь Антона. Впрочем, он поддерживает меня, и его рука оказывается на животе, обжигая даже через ткань.
– Отличный пресс, Даша, – слышу смешок за спиной. – Со штангой тоже приседать не ленишься? И куда ты так торопишься? Мужа уже нет… Детьми еще не обзавелась…
– Отпусти, – шиплю я не хуже разъяренной кошки, чувствуя, как пальцы на предплечье сжимаются всё сильнее, до боли. – Мне больно!
Захват чуть ослабевает, но он всё ещё держит меня. Оглядываюсь – вокруг шум, музыка, смех. Полумрак ночного клуба, снятого под этот чертов корпоратив, делает нас невидимыми. Понимаю, что орать и брыкаться – это очень глупая затея. В лучшем случае, подумают, что я – пьяная.Я – бабочка в паутине.
– Что загрустила, Дашенька? – шепот его обжигает. – Устала? Так давай посидим.
Он увлекает меня в сторону красного диванчика. Правда, тот занят. Но разве Шахова это когда-то смущало?
– Место освободите, – негромко говорит он, и весь отдел рекламы в полном составе покорно снимается с диванчика, кидая на нас любопытные взгляды. Еще бы! Сын хозяина и личная ассистентка хозяина. Чувствую, как вновь заливаюсь краской. Завтра весь главный офис будет гудеть! Боже, зачем я к нему подошла!!!
Он почти швыряет меня на этот диванчик, как сломанную куклу, и садится рядом. Мой клатч он кладет подальше от меня. Отлично. Я теперь без телефона и ключей! Если только пытаться отбить свое имущество силой. Но я помню, что это чревато… С отчаянной надеждой пытаюсь углядеть шефа. Может, хоть отец его утихомирит! Но Бориса Петровича не видно. Возможно, он вообще уже уехал.
– Кого выглядываешь? Нового ебаря? – резко спрашивает он.
– Перестань! И что тебе за дело? – я пытаюсь встать, но он удерживает меня за плечо.
И вдруг совершенно неожиданно очень ласково гладит по спине. Его рука, как будто, проводит огненную дорожку вдоль позвоночника. Хочется одновременно и прижаться к ней и сбросить.
– Ну, не злись, – слышу я уже мягкое шипение. – Я так соскучился, а ты убегаешь… И ладно бы к мужу, а то к любовнику. Мне обидно.
Он прикасается лбом к моему плечу, слегка потираясь, совсем как кот. Но руки так и лежат на плечах.
– Так что, нашла мне замену? – вновь слышу ласковый голос.
– Да, нашла, – отвечаю я. Тут же его пальцы остро впиваются в мои плечи, рискуя оставить следы на коже.
– Покажешь?
– Он не здешний. Я на работе больше романы не кручу. Учусь на своих ошибках, – выпрямляю спину и стараюсь смотреть прямо перед собой. Все равно здесь людное место. Ничего он мне не сделает. Ничего…
– Умная, значит, стала, – слышу его негромкий смешок. – Только я думаю, ты врешь. Как всегда… Никого у тебя нет. Поехали ко мне, скучно здесь. Тебе есть, где жить? Пашка выпнул голой или хоть отступные дал? Впрочем, тебе и не за что… А ты всё еще белье не носишь?
Его рука плавно скользит мне на грудь и очень тихонько по-кошачьи проникает под шелк платья добираясь до соска… от ощущения его пальцев на коже и от публичности этого жеста меня просто подбрасывает, как от удара током.
– Ты с ума сошел, Шатов?! – почти кричу я, но шум музыки проглатывает мои слова. Да и сидим мы в довольно темном углу.
– Ой, всё, – кривится он и убирает руку. – Не визжи. Кому мы тут нужны – здесь танцы, водка и бесплатная еда. Да я если тебя здесь трахну – никто и не заметит. Попробуем?
Его глаза загораются лихорадочным огнем. Опять этот взгляд… Что он хочет? Зачем он это делает? Просто пытается задеть?
Как же отвратителен и прекрасен он в этот момент. Как эта мысль могла закрасться в мою голову?! Сердце замирает от ужаса и… предвкушения? Что это – какая-то больная игра, в которой я снова участвую?
– Иди к чёрту, – шепчу и закрываю пылающее лицо руками. Не могу смотреть на его острую породистую рожу с шальными, похотливыми глазами.
Но вдруг едва ощутимо чувствую, как кончики пальцев касаются моей спины, перебирая позвонок за позвонком, словно струны гитары, вызывая по коже ворох мурашек. Боже мой, опять! И от этого едва ощутимого намека на близость меня снова начинает трясти. Я должна уйти. Сейчас же. Пока не стало слишком поздно. Чего он добивается? Пытается напугать? Или ему действительно все еще что-то нужно от меня?
– Я домой хочу. Отпусти меня, – чуть не плачу я. А может и плачу. Потому что он вдруг проводит пальцами по моей щеке, и я чувствую, что-то теплое влажное. Похоже, это действительно слезы…
– Ладно, Зимина. Вижу, ты сегодня не в настроении, – вздыхает он, доставая телефон. – Такси тебе вызову.
Он нажимает кнопки, а я замираю от надежды. Неужели отпустит? Мне повезло.
– О, пять минут до приезда. Пойдем. Сумку не забудь, – он легко поднимается с диванчика и протягивает руку.
Я пытаюсь гордо отказаться, но ноги затекли, каблуки слишком высокие, а этот чертов диван слишком низкий. Пару мгновений он смотрит на мои нелепые попытки встать.
– Давай без этого, сильная и независимая, – шипит он и берет мою ладонь, поднимая меня рывком.
Мы идем в гардероб, где я долго судорожно ищу в сумочке номерок от шубы. И вроде сумочка небольшая, и света в той зоне достаточно, а я все ищу и ищу под непроницаемым взглядом темных глаз. И каждую секунду жду какой-нибудь гадости, которая сорвется с его красивых чувственных губ. Но он молчит и терпеливо ждет…
Вот наконец-то номерок найден. Он забирает его и дает утомленной девушке. Та выдает мою шубку. Антон помогает мне одеться.
– Ты в туфлях пришла? – кивает он на мои ноги.
– Я на такси приехала, – отвечаю, стараясь не смотреть на него. Здесь слишком светло, мне неприятно его видеть. Хотя машинально отмечаю, что за два года он совсем не изменился. Все так же красив. Хотя можно ли сильно измениться с двадцати пяти лет?
Телефон в его руках пиликает.
– Черный мерседес гос номер МС566Р прибыл на место назначение, – читает он вслух. – Видишь, я тебе хорошее такси вызвал. Мог бы и сам отвезти, но ты же со мной не сядешь…
Он смотрит прямо на меня, и я ёжусь под этим цепким взглядом. Как будто он выискивает во мне какие-то недостатки под безжалостным светом. Но, вообще, я его на год старше. Может они и есть. Выпрямляю спину и делаю подбородок чуть выше.
– Спасибо, но я тебя ни о чем не просила. Прекрасно добралась бы сама.
– Ага, – кивает он. – Пойдем, в машину тебя посажу. Посмотрю, кто там приехал. А то украдут тебя, по кругу пустят, закопают в канаве… Я не переживу…
Лицо у него абсолютно серьезно и бесстрастно, но меня передергивает от омерзения. Чувство юмора у него тоже осталось прежним.
Мы выходим на улицу, и колкий декабрьский ветер отвешивает мне жесткую пощечину, приправленную ледяной крупой. Волосы мгновенно спутываются, а ноги покрываются мурашками. Зато все возбуждение последних минут слетает, как пух с одуванчика. Антон вышел просто в костюме, но, похоже, совершенно не чувствует холод.
– Вон машина. Мог бы и поближе встать, дебил, – бурчит он, беря меня под руку.
Он подводит меня к мерседесу и открывает дверь. В чём-чём, а в галантности на людях ему не откажешь.
С удовольствием ныряю в теплый кожаный салон, обдающий терпким запахом синтетической ванили от ароматизатора.
– До свидания, Даша, – говорит он мне на прощание. – Добрых снов.
И захлопывает дверь.
На меня тут же накатывает эйфория. Хочется смеяться и плакать одновременно от облегчения. Надо же! Отпустил! А я до последнего боялась, что он сядет со мной рядом и продиктует свой адрес. И я поеду. Поеду, как последняя дура. А он отпустил! Улыбка заставляет разъезжаться губы, но в темном стекле я вижу, что она больше похожа на гримасу боли… Да и слезы почему-то текут, не переставая… Стираю их тыльной стороной ладони. Всё, Даша, всё! Всё закончилось… Теперь мы еще пару лет не увидимся и слава Богу! Вот в воскресенье в церковь зайду и свечку поставлю! И к психологу запишусь.
От последней мысли меня пробирает истерический смех, и даже закаленный таксист опасливо косится в мою сторону.
– Девушка, с вами всё в порядке? – настороженно спрашивает он. И я его понимаю – декабрь. Тут количество неадекватных клиентов растет с каждым днем.
– Всё в порядке, – успокаиваю его. – Всё в порядке…
Глава 2
Антон
Возвращаюсь в душный клуб, окутывающий меня ароматом человеческих тел, безумной смеси парфюма, с нотками еды и алкоголя… После свежести улицы от этого амбре тянет блевать, хотя я абсолютно трезвый. А лучше бы был пьяный… Она опять вывела меня из себя! Сука.
Я сразу её заметил. Ничуть не изменилась. Высокая, стройная, с маской строгой недотроги на узком лице с высокими скулами. Но я-то помню, как она стонала под мной, обхватывая поясницу длинными ногами…
Трясу головой, пытаясь выгнать эти ненужные воспоминания. Глаза выхватывают выбеленную выстриженную нелепыми вихрами макушку Машки. Зам начальника отдела рекламы и пиара головного офиса. И подружка Даши. Прямым курсом иду к ней.
– Привет, Маша. Что, как дела? – она поднимает на меня совершенно пьяные глаза. В руках бокал с какой-то разноцветной бурдой. Даже на расстоянии чувствую приторный запах ананаса и спирта. И что бабы в этой сладкой дряни находят? Пили бы лучше честную водку.
– Антон Борисович, здорово! – Машка икает и наваливается на меня пышной, сильно открытой грудью. А вот остальное тело довольно сильно сжато плотной тканью темно-синего платья. Не отказываю себе в удовольствии чуть сжать её полушария. А что? Я-то свободный человек, в отличии от некоторых изменниц с маской честных женщин на лице.
– Эй, ты давай, полегче, – поднимаю её и веду к столику. Один взгляд – и он свободен. Все же в должности сына хозяина что-то есть. Усаживаю Марию на освободившийся диван. Она наваливается на меня, обдавая сложным запахом коктейля, фруктового парфюма и пота. Резко хочется выйти на свежий воздух, но я держусь.
– А ты чего меня позвал? – Маша чуть приподнимает голову и прищуривает глаза. Возможно, ей кажется, что это выглядит томно. Не могу удержать улыбки, глядя на её расплывшуюся тушь.
– Поболтать хотел. Про Дашку, – говорю я и чуть отодвигаюсь.
– Ну-у, блин, Тоха… – волна разочарования в её голосе может затопить прибрежный город. – А я-то думала… Че, два года уже прошло. Пора бы проработать этот вопрос. Ты ходил к психологу?
– Маша, ты – мой лучший психолог, – машинально хватаю пару орешков из оставленной на столе тарелки. Вкусные, кстати. – Так что там у Дашки нового, кроме развода с её боровом?
– Да ничего. Живет одна, на работу ходит одна, с работы тоже… – Машка тоже берет орешки. – Скучно живет.
Эта новость вызывает просто невероятный прилив ликования. Чувствую, как губы растягиваются в идиотской улыбке. Словно мне снова восемь лет, и Дед Мороз под ёлку выложил вожделенный набор «Лего». А то врала мне тут про другого. Хотя ей не привыкать врать мне в глаза. Сучка.
– Эй, ты там аккуратнее, – недовольно бурчит Машка.
Оказывается, я опять сижу к ней вплотную, да еще и впился пальцами ей в плечо. Определенно, у меня уже давно не было бабы. Смотрю на Машку… Если её отправить в душ… Но нет. Хочу другую. Хочу Зимину. И дело не только в её симпатичной мордашке и точеной фигуре. В Зиминой есть что-то… стержень, что ли. Сила, которая одновременно притягивает и раздражает. А ещё эта её ложь… Ненавижу врунов, особенно баб. Ведь врала, глядя в глаза. Говорила, что свободна, а сама была замужем. Мерзко. И на что надеялась? Именно это меня и отталкивает сейчас больше всего. Но тело… тело помнит другое. И предательски требует её.
– Прости, Машуль, соскучился, – выдавливаю дежурную улыбку.
– Мы вроде не так близко знакомы, чтобы ты скучал, – смеется Машка, стряхивая мою руку. – Че с Зиминой не уехал? Отшила?
– Кто кого ещё отшил… – фыркаю я, чувствуя едкое раздражение, разгоняющее кровь в сердце. – И ты не забывайся, а то работу искать будешь под Новый год.
– Ой, напугал, – морщится она. – Я за два дня найду и получше. Могу тебя прямо сейчас послать во все места.
– Да не надо, – поглаживаю её по плечу. – Я же все равно не пойду. Давай мириться, Машка. А то с кем я дружить буду? С Зиминой что ли? Её только трахать…
Задумчиво смотрю в черный потолок в разноцветных всполохах. Передо мной встает нервное бледное лицо Даши, и её широко раскрытые зеленые глаза. Надо было всё же помягче… Может, сегодня бы решил этот вопрос… Не сдержался. Бабы же, как кошки, ласку любят. Или, как суки, ошейник и поводок? Какой интересный вопрос… Философский.
– Отстал бы ты от неё, – вздыхает Машка и достает электронку. Воровато осматривается и затягивается. Благо в полумраке никто не обращает внимания. – Ей и так досталось от бывшего. Сам же знаешь, что он алкаш. Хоть и с баблом.
– Ну, конечно, досталось! – ядовито процеживаю сквозь зубы. – А кто её под венец с этим хряком тащил? Никто под дулом пистолета не заставлял. Сама, небось, в ЗАГС бежала, сверкая пятками, предвкушая безбедную жизнь.
Беру еще пару орешков. Их соленость хоть как-то глушит горечь во рту при мыслях о Зиминой. До сих пор не могу понять: как она реально могла жить с Пашкой? Он же мерзкий хряк. Жаба и роза – это про эту парочку. Не только лживая, а еще и жадная. Сучка.
Не могу сдержать поток мыслей в себе, тем более есть хоть какой-то слушатель. И продолжаю:
– Вы, бабы, все одинаковые, – выплевываю каждое слово.
– Ой, всё, – Машка резко отодвигается. – Что-то ты нудный стал, Тоха. Питер тебя испортил. Что гундишь-то всё? Кто тебя обидел? Всю жизнь жил с золотой ложкой во рту и баб попрекаешь. Ты вообще надолго к нам? Когда у тебя там обратный рейс?
Дожевываю орешки, оборачиваюсь к Машке и широко улыбаюсь:
– Ещё нескоро, Мария Николаевна. Так что еще увидимся. Ладно, бывай.
Встаю с дивана и иду в гардероб. В принципе, всё что надо я узнал.
Глава 3
Даша
Вхожу в съемную квартиру и сбрасываю туфли, словно скидываю с себя чужую кожу. Шубка летит на спинку стула, и вот я, наконец, дома. В норке, где можно забыть про маску. Кухня, спальня, кабинет – всё в одном крошечном пространстве. После Пашиных трехсот метров эта «берлога» кажется спичечным коробком. Но здесь нет кислого запаха перегара и липкого страха, сковывающего движения.
Да, не дворец. Зато и убирать пять минут… У бывшего мужа было где разгуляться, но он на дух не переносил домработниц. Заявлял, что я и так на шее сижу. Хотя я работала. Просто, по его мнению, быть женой – это значит круглосуточно полировать его эго и натирать дом до блеска. Хотя развелись мы, конечно, не только поэтому.
Паша… Святой, не иначе. Вытащил меня «в люди», как он любил говорить. Взял в жены вчерашнюю студентку из нищей семьи. Отмыл, одел, накормил, научил светским манерам, работу престижную нашел… Живи и радуйся. И не такой уж старый – всего десять лет разницы. Даже симпатичный. Издалека. Когда трезвый, разумеется. А как напьется – глаза стекленеют, и он превращается в мерзкое, вонючее животное. Липкий, потный, тянется ко мне, бормочет про долг…
Дрожь пробирает до костей.
Ставлю чайник. Так хочется тепла! Готова положить руки на конфорку плиты, только бы унять дрожь в пальцах!
Встреча с Антоном задела глубже, чем хотелось бы признавать. Наверное, нужно выпить чего-нибудь горячего…
Достаю кружку тонкого фарфора с золотой каймой – единственное, что я забрала из того дома. Символ выживания. Пережила все Пашины пьяные истерики и полеты тарелок. Он крушил всё вокруг, но эту кружку почему-то обходил стороной. Или это ей просто повезло? Как и мне…
Шахов, конечно, прав: «пощипать» Пашу не вышло. Да и не нужны были мне его деньги. Просто хотелось сбежать. Жива осталась. Это главное.
Завариваю чай в стеклянном чайнике. Он медленно настаивается. Сухие листья раскрываются в кипятке диковинными цветами. А настой становится насыщенного янтарного цвета. Как виски, которое любил мой бывший муж.
Может тоже налить себе? Где-то остался подарок на еще с прошлого Нового года… Хотя нет! Чтобы тоже начать блевать и орать на весь дом? Спасибо, я пас. У меня уже был опыт с отцом. Теперь появился опыт с мужем. Могу давать мастер-классы по уборке блевотины и мочи. Могу даже сертификат выдавать. И могу отметить, что и от дешевого пойла, и от дорогущего виски алкоголики блюют и ссут примерно одинаково.
Наливаю чай в кружку и обхватываю её ладонями, пытаясь прогнать мерзкую дрожь из пальцев. И понимаю, что дрожат они не от холода. Антон. И воспоминания.
Зачем я подошла? Зачем? Не о том надо думать, Зимина! Почему он здесь? Рулит питерским филиалом уже два года. В московском офисе не появлялся. Разве что в гости к отцу заглянуть? Или что-то другое? Он никогда ничего не делал просто так.
А вот тут я чувствую, что начинаю трястись по-настоящему. А что, если он вернулся в Москву? И отец поставит его начальником какого-нибудь отдела? И мне придется с ним сталкиваться в офисе? Видеть его каждый день, улыбаться, делать вид, что ничего не было… Словно не было ни дикой страсти, ни предательства, ни той ночи, которую я так отчаянно пытаюсь вычеркнуть из памяти.
Паника подступает, как удушающая волна. Как тогда…
Это было бы слишком. Я только начала приходить в себя после развода. Разучиваюсь просыпаться в холодном поту от кошмаров. Жизнь потихоньку налаживается. Не смогу сейчас искать новую работу. Сбережений – кот наплакал. И платят здесь хорошо. Спасибо Паше, не злопамятный… Устроил к отцу Антона, пока я еще училась, и не стал просить уволить после побега. Хотя он, конечно, не знал, что я спала с сыном его делового партнера… Иначе… Он убил бы меня.
Глубокий вдох, медленный выдох. Совет психолога из кризисного центра. Не то, чтобы помогает, но хоть что-то. Надо поискать группы поддержки для жертв насилия. Или уехать из города. Или просто забиться в угол и не отсвечивать. Допиваю чай и иду в душ. Горячая вода хоть немного смывает ледяной панцирь, расслабляет напряженные плечи… Но на коже по-прежнему чувствуются сильные пальцы Паши, и в памяти всплывает его пьяное лицо, нависшее надо мной. Слишком жарко, почти обжигает, но недостаточно, чтобы прогнать призрак. А потом его сменяет лицо Антона…
Тороплюсь в свой маленький, огороженный занавеской уголок, где стоит кровать. Личный бункер. Только завернувшись в кокон из одеяла, удается хоть немного успокоиться. В темноте и тепле безопасно.
Никто не видит. Никто не тронет. Не думать про Антона. Ни к чему.
Пусть это останется в прошлом. А завтра будет новый день.
Просто один тихий, спокойный день.
Без кошмаров.
Без Шатова.
Глава 4
Утро встречает тьмой за окном и легкой головной болью. Хотя вчера я не выпила ни капли. Кусок сыра на хлебце и кофе на бегу, едва заметный слой тональника, чуть тронуть ресницы тушью – и я готова. И через полчаса метро приветствует меня удушливыми влажными объятиями и хмурыми лицами людей.
А вот в офисе хорошо. Быстро прохожу охрану, поднимаюсь на тридцатый этаж, бегло здороваюсь с коллегами из опенспейса и захожу в свое маленькое королевство – приемную генерального директора.
И только раздевшись и откинувшись в своем любимом кожаном кресле, «отжатом» у Бориса Петровича, – я понимаю, что что-то не так… Похоже, взбодриться серией дорамы перед рабочим днем не получится.
В кабинете шефа явно кто-то есть. А он раньше десяти утра обычно не появляется… В подтверждении моих слов визгливо заливается селектор. Нажимаю кнопку.
– Дашенька, – слышен голос шефа. – Сделай два кофе, пожалуйста. Мне как обычно и капучино без сахара. Спасибо.
– Да, конечно, – машинально отвечаю я и иду в крохотную кухню, где стоит кофемашина, микроволновка, микрохолодильник и хранятся запасы чайно-кофейных радостей. Достаю кружки и гадаю, кто мог прийти в такую рань к шефу? Он-то точно не жаворонок.
Пальцы привычно нажимают кнопки на кофемашине, вдыхаю терпкий аромат свежемолотых зерен. Машина выплевывает эспрессо для Бориса Петровича, а затем капучино для загадочного посетителя. Ставлю чашки на поднос и иду в кабинет. Отчего-то сердце начинает биться чуть чаще. Не люблю, когда меняются привычные алгоритмы.
Захожу в кабинет и только чудом удерживаю поднос в руках. Сердце начинает трепыхаться раненой птицей в зубах кота, на спине мгновенно проступает ледяная испарина, а кофе в чашках начинает ходить мелкой волной.
Прямо на меня смотрят наглые синие глаза Антона Шатова. И в этих глазах я вижу нехороший огонек предвкушения. Как у охотника перед решающим выстрелом. Он развалился в кресле для посетителей и сидит напротив отца с очень важным видом.
Делаю глубокий вдох и начинаю медленно считать про себя, как учил психолог. Всё под контролем… Всё под контролем…
– Доброе утро, – выдавливаю из себя и, на удивление, голос звучит неплохо. Хотя бы не как жалкий писк полузадушеной мыши.
– Доброе утро, Даша, – говорит шеф, пока я ставлю поднос на стол.
– Привет, Даша, – Антон говорит тихо, но его хрипловатый голос бьет в уши, как набат. И я все-таки вздрагиваю и пара капель из его чашки попадает на поднос. Чёрт!
– Что-то ещё нужно, Борис Петрович? – спрашиваю, старательно игнорируя сканирующий взгляд синих глаз. Хотя почти физически ощущаю, как он проходится по моему телу сверху вниз.
«Не смотри на него!» – орет внутренний голос, но я не выдерживаю и кидаю взгляд на кресло для посетителей. Он ловит мой взгляд и красивые, четко очерченные губы, кривятся в легкой ухмылке. Чувствую, как жар заливает щеки. Не надо быть экстрасенсом, чтобы понять о чём он думает!
– Да нет, Даша. Ничего не надо. Кстати, новость есть для тебя. Ты пока с Антоном будешь работать. Мне тут лечение предстоит. На пару месяцев. Профилактируюсь, – Борис Петрович грузно откидывается на жалобно скрипящее кресло.