Помню тебя

— Представляешь, Краснощёкова, — начал он в этот раз. — Приходит к нам мужик. Просит починить смартфон. А потом протягивает пакетик полиэтиленовый. Он его так в кулачке зажал и перед собой вытянул. А внутри смартфон, только не обычный. Как будто его сначала с двенадцатого этажа на асфальт сбросили, а потом ещё молотком побили со всей комсомольской ненавистью.

— С какой ненавистью? — удивилась Вика.

— Комсомольской. Эх, Краснозобова, как тебя только в институт взяли с такими знаниями, — Сашка укоризненно покачал головой, но глаза его смеялись. — Так вот, почините, говорит. Он мне дорог как память. Я вроде всё собрал, до последней крошки.

Сашка расхохотался, но почти сразу замолчал.

— Ты чего, Краснощёкова? Случилось что?

Ещё как случилось! Вика собралась с духом и выложила всё, как есть.

— Ну дела, — протянул Сашка и почесал затылок. — Если хочешь знать моё мнение, то у меня два варианта: реалистичный и фантастический. С какого начать?

— Давай с реалистичного, — вздохнула Вика.

— Подсознание. Ты видела объявление о пропаже, не обратила внимания, а мозг информацию усвоил, а потом выдал в виде сна. Может, триггер какой был, вот и всплыло.

— Ты слишком высокого мнения о моём мозге. Не могла я такую историю из ничего воспроизвести.

— Ладно, версия номер два, фантастическая.

Сашка даже с места вскочил, так ему захотелось поделиться своими выводами.

— Представь себе мир, в который попадают потерянные вещи и потерянные люди, одинокие и никому не нужные. Они могут попадать туда случайно, а могут уходить специально, потому что здесь их уже ничего не держит. Вот и Аля твоя ушла. Может, ей здесь плохо было. А там хорошо.

Закапал дождь, мелкий и противный. Вика схватила Сашку за рукав и потянула в кафе. Плевать на все условности. Сама заплатит. Расположились у окна. Сашка, смущаясь, заказал только кофе. Вика из солидарности то же. Официантка шумно выдохнула и закатила глаза.

— А здорово ты придумал про другой мир, — сказала Вика. — Тебе бы книги писать.

— Да я не сам, — Сашка отхлебнул кофе и тут же замахал руками, едва не опрокинув чашку — горячо. — Я в книге одной прочитал у Сесилии Ахерн.

— Ты читал Ахерн? — Вика чуть не поперхнулась. — Это же девчачьи книги!

— Ну, знаешь, когда выбора нет... и почему сразу девчачьи? Книги они всегда книги. Я тогда болел, помнишь? Лежал дома, подыхал с тоски. Телефон кнопочный, интернета нет. По телеку всякую фигню показывают. Сеструха в библиотеку ходила и брала себе эту Ахерн и другие, как ты говоришь, девчачьи книги. Я её просил хоть раз принести Азимова, Брэдбери или хотя бы Лукьяненко, а она тащила своё. Пришлось читать. Кстати, Ахерн среди всех самая адекватная оказалась. Остальное так, сопли, слёзы, сахарная вата.

Но я с ней согласен. В том плане, что есть такое место. А у тебя просто способности туда во сне попадать. Вот и всё. И знаешь что, Красноносова? Я думаю, не надо тебе больше об этой Але думать. Ей здесь наверняка было плохо, а там хорошо. Пусть себе живёт, где ей нравится. А Никиту я бы попробовал отыскать. Так, ради интереса.

Вика задумалась. В чём-то Сашка прав, но ведь у Али наверняка есть родственники, которые любят, ждут и очень страдают из-за её отсутствия. Нужно побольше о них разузнать, а уже потом что-то делать. И начать следует с организации под названием «Помню тебя».

Славик

Славик ел грушу. Груша оказалась вкусной и очень сочной. Потому и пришлось принять неудобную позу, слегка наклонившись и вытянув шею. Кисть руки неестественно вывернулась, чтобы сладкий сок, стекая, не запачкал форму.

«Нужно было брать яблоко», — промелькнуло в его голове. Тревога усилилась, когда Славик краем глаза заметил барышню Поленову, шагавшую в его сторону. Что за невезуха! Засунуть остаток груши в ранец не было никакой возможности — замучаешься отмывать. Ещё и тетради наверняка придётся переписывать, учебники испортятся, но и представать в столь глупом виде перед Алевтиной Славику не хотелось. Поэтому он раскрыл рот как можно шире и запихнул в него грушу, запоздало подумав о том, что она была с веточкой. Или не было никакой веточки? Так и подавиться недолго. Судорожно жуя, Славик наблюдал за Алевтиной. Никакой ошибки быть не может. Она целенаправленно шла к нему.

Славик сделал над собой усилие и проглотил остатки груши. Горло неприятно царапнуло. Ветка? Ерунда, как вошло таки и выйдет! Славик захихикал. Алевтина удивлённо приподняла брови, бросила взгляд на его лицо и протянула тонкий батистовый платок с вышитыми в углу инициалами.

— Здравствуйте, Вячеслав!

— Угу, — только и смог выдавить он.

Славик кое-как вытер лицо. Пачкать белоснежный платок, обшитый кружевом показалось святотатством. Аля вздохнула.

— У вас есть с собой вода?

Вода конечно же была, в стеклянной бутылке из-под лимонада «Кислинка». Эти бутылки никогда не выбрасывали, сдавали в магазин, а несколько оставляли себе. Этикетка была великолепна: лимонная роща на фоне гор. Но и сама бутылка служила произведением искусства, а широкое горлышко было очень удобно для использование. Одна беда — бутылка тяжеловата, но стоит потаскать её с собой несколько дней, как уже и не чувствуешь лишнего веса.

Аля окрутила крышку, смочила платок водой и бережно оттёрла Славкин подбородок, отчего Славик покраснел и едва не грохнулся в обморок.

— Руки уж как-нибудь сами ототрёте, — сказала она. — Порселет.

— Опять этот ваш псефранц! — возмутился Славик. — Никакой я не этот самый, не поросёнок!

Аля рассмеялась:

— Я же любя!

— Вот этого не надо, — он едва не задохнулся от смущения. — Насмешничаете, а мне неловко становится.

— Хорошо, — Аля сразу стала серьёзной. — Просто мне нужна ваша помощь. Нужно, чтобы вы поездили со мной в ближайшие каникулы по окрестным городам.

— Почему я?

— Вы всё-таки мужчина.

Славик вытянулся, расправил плечи.

— Да и просить больше некого.

Славик сник.

— Умеете вы, Алевтина, поднять человека в небеса, а после безжалостно скинуть в самую глубокую пропасть, — произнёс он.

— О, да вы философ! — Аля засмеялась. — Но вы мне две вещи скажите: поедете? И, может, на «ты» перейдём?

— Можно и на «ты». Одно мне скажите, скажи, зачем нам ехать?

— Нужно найти одно место, старый сад. Только я не знаю, где он находится и существует ли на самом деле. Просто мне важно знать, насколько правдивы мои истории.

Ночью, лёжа в постели, Славик вспоминал тот разговор. Аля говорила сбивчиво и не всегда понятно. Нужно найти одно место. Она уже попросила кое-кого из другого мира, чтобы тот человек поискал там. Но сидеть и ждать не хочется. Нужно действовать. Можно было бы поехать с Басей, но у Баси отец. От него не скроешься. Он не отпустит.

Славик конечно же сказал «да», потому что не мог отказать. Человек посторонний и ничего не смыслящий в жизни мог бы решить, что Славик любил Алевтину, что было уж совсем неверно. Любил Славик Олю Белохвостикову, худенькую почти прозрачную девочку из соседнего подъезда. Она всегда заплетала две косы и укладывала их на голове в виде двух баранок, украшенных бантами, в школьные дни белыми, в выходные и каникулы — разноцветными. Оля была молчаливой и тихой словно мышка. Иногда она позволяла Славику нести её портфель, и тогда он воспарял в небеса от безграничного счастья. А когда Оля заводила с ним разговор, он едва не лопался от переполнявшей его радости.

Алевтина другое. Её Славик боготворил. Восхищался ей, как восхищался оперной певицей Тиной Милославской, чей дагеротип висел на стене над письменным столом в его комнате. Тиной невозможно не восхищаться. Темноволосая красавица с пронзительным взглядом и длинными ресницами имела огромное количество поклонников как среди мужчин, так и женщин. Последние если и завидовали её красоте и молодости, то предпочитали держать это при себе. Славик считал, что завидуют, все до одной. Иначе невозможно.

Рядом с изображением Милославской висел дагеротип Елены Разумихиной, актрисы столичного театра. Низенькая, некрасивая с круглым лицом и носом-картошкой, она играла роли обычных женщин, которых в отличие от героинь Милославской можно встретить на соседней улице. Славику было шесть, когда мама привела его на спектакль, а после представления подвела к Разумихиной. Славик застенчиво протянул ей букет, а сама Елена Павловна улыбнулась, присела перед ним на корточки и со всей силой обняла, прижав к своей объёмной груди. Славик почувствовал острый запах пота, но это не оттолкнуло его от Разумихиной. Его поклонение и обожание только возросли, ведь оказалось, что актриса на самом деле настоящая. Настоящая, но всё же иная.

Иной Славику казалась и Алевтина с её историями о другом мире, будоражащими воображение и порой заставляющими краснеть. Жаль, что её дагеротип не купишь в книжной лавке или газетном киоске при вокзале, а сам Славик совершенно не умел рисовать. Если бы ему вздумалось изобразить Алевтину такой, какая она есть на самом деле, у него получился бы смех один, рисоль, дурацкое псефранское словечко, которым барышни так любили дразнить незадачливых кавалеров.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.