Залог молчания босса

Глава 6

После полудня осеннее солнце затянуло белесой пеленой облаков. Свет в особняке стал рассеянным, молочным.

Таисия провела последние часы в малой гостиной восточного крыла. Комната была обставлена со сдержанным достоинством старых дворянских гнезд: темные дубовые панели по стенам, книжные шкафы с тиснеными кожаными корешками монографий по искусству, массивный камин из зеленого змеевика и глубокие диваны, обитые оливковым бархатом.

Она сидела у камина, раскрыв на коленях альбом гравюр Дюрера, но строгие штрихи резца расплывались перед глазами. Мысли возвращались к утреннему завтраку на террасе.

Ее губы до сих пор помнили жар шершавой кожи Ярослава. Мужчина, олицетворявший беспощадный финансовый молот, уничтожавший конкурентов одним телефонным звонком, проявил к ней ту степень интимного внимания, от которой кружилась голова. В этом не было фальшивой галантности Романа, сыпавшего заученными фразами. В Ярославе сквозила тяжелая сила самца, который пометил свою территорию и не собирался отступать.

Тишину комнаты разрезал резкий сухой стук.

Двустворчатые двери распахнулись без предупреждения. В гостиную вошла Маргарита Андреевна Гордеева.

Мать клана выглядела безупречно и надменно. На ней был жемчужно-серый шерстяной костюм от Chanel с приталенным жакетом. Седые волосы были уложены в сложную высокую прическу. В сухих пальцах, унизанных кольцами с сапфирами, она сжимала трость из темного палисандра с набалдашником из ограненного горного хрусталя.

За спиной хозяйки семенил невысокий лысеющий мужчина в роговых очках и старомодном костюме-тройке, прижимая к груди раздутый кожаный портфель.

Таисия закрыла альбом, положив его на журнальный столик, и поднялась на ноги:

— Маргарита Андреевна.

— Не утруждай себя любезностями, девочка, — голос матери звучал сухо, как треск ломающихся веток. Она остановилась посреди ковра, оперевшись на трость. Ее холодные голубые глаза ощупали фигуру Таисии с брезгливостью. — Я надеялась, что к полудню ты соберешь свои пожитки и избавишь этот дом от своего присутствия. Но провинциальные приживалки въедаются в обивку дорогой мебели намертво.

— Я нахожусь здесь не по своей воле. — Таисия осталась возле закрытого альбома, заставив Маргариту Андреевну остановиться перед столиком. — И ваши покои меня не прельщают.

— Не по своей воле? — Маргарита Андреевна скривила тонкие губы в усмешке. — Роман сбежал в Москву, спасаясь от позора, в который ты его втянула. Мой мальчик оступился, связавшись с дочерью обанкротившегося маляра. Но я руковожу этим домом больше тридцати лет и не позволю превратить фамилию Гордеевых в посмешище. Ковалев, бумаги на стол.

Юрист торопливо засеменил к столику, щелкнул замками портфеля и извлек стопку плотной бумаги под фирменным гербовым скоросшивателем адвокатской конторы «Ковалев и партнеры». Он выложил документ перед Таисией, положив сверху массивную перьевую ручку с золотым пером.

— Что это? — спросила Таисия, не притрагиваясь к листам.

— Твой единственный билет на выход, — отчеканила Маргарита Андреевна. — Дополнительное соглашение к несостоявшемуся брачному договору и безоговорочное обязательство о неразглашении. Ты отказываешься от любых материальных и статусных претензий к Роману и клану Гордеевых. Ты подтверждаешь, что помолвка была твоей фантазией, не имеющей юридической силы. И обязуешься покинуть Подмосковье в течение суток.

— А если я откажусь?

Ковалев нервно кашлянул в кулак, поправил очки и добавил:

— В случае нарушения режима конфиденциальности пункт 8.4 предусматривает штрафную неустойку в размере двадцати пяти миллионов рублей, а также передачу долговых обязательств вашего родителя в коллекторское агентство «Северный щит» без права реструктуризации. Подписывайте, Таисия Ильинична. Маргарита Андреевна проявляет великодушие, оплачивая вам билет в один конец.

Таисия опустила взгляд на бумаги.

Первая же страница пестрела формулировками: «Сторона-2 признает свою полную финансовую несостоятельность... не претендует на компенсацию... обязуется не разглашать сведений под угрозой уголовного преследования...»

Чистый, обжигающий гнев поднялся внутри — благородная ярость человека, чье достоинство попытались растоптать угрозами.

Таисия медленно протянула руку, взяла со стола стопку документов.

Маргарита Андреевна довольно приподняла подбородок:

— Вот и умница. Подпиши в трех экземплярах. Горничная поможет собрать чемодан.

Таисия подняла глаза на старую аристократку. В ее серо-зеленом взгляде зажегся неукротимый огонь:

— Ваш сын Роман сам умолял меня о помолвке, — произнесла она отчетливо. — Он держал меня за руку в кофейне и клялся честью, которой у него никогда не было. Он прикрывался моим именем, чтобы скрыть от вас свои карточные проигрыши в притонах. Ваш род держится на фальши и страхе, Маргарита Андреевна. Но я не продажная девка, которую можно купить билетом на поезд или запугать вашим карманным стряпчим.

С этими словами Таисия разжала пальцы.

Стопка гербовых бумаг с сухим шелестом рухнула обратно на столик, веером рассыпавшись по полированному дереву.

— Я не подпишу ни одной строчки этой грязи. Забирайте свои грамоты и убирайтесь из моей комнаты.

Лицо Маргариты Андреевны пошло багровыми пятнами. Светская маска слетела, обнажая злобу. Пальцы в сапфирах сжались на набалдашнике трости.

— Ах ты уличная голодранка!.. — выплюнула она, теряя самообладание. — Ты смеешь указывать мне в моем доме?! Ты смеешь позорить имя моего сына?!

Трость с глухим стуком упала на ковер. Маргарита Андреевна шагнула вперед и с размаху вскинула ладонь для звонкой пощечины.

Таисия не отшатнулась — лишь выпрямила спину, готовая принять удар.

Но удара не последовало.

— Мама. Руку опусти.

Голос от дверей прозвучал не громко. Но в нем звенела такая сокрушительная плотность, что воздух в гостиной мгновенно застыл.

Ярослав стоял на пороге. На нем было темно-синее пальто из тяжелого кашемира, распахнутое, и темный костюм. От него пахло осенней сыростью, бензином и опасностью.

В два широких шага он преодолел расстояние. Его стальные пальцы сомкнулись на запястье матери в паре сантиметров от щеки Таисии.

Маргарита Андреевна попыталась вырвать запястье. Ярослав удержал ее руку, пока занесенная ладонь не опустилась; только тогда отпустил.

Ковалев побледнел до синевы и вжался спиной в шкаф.

— Ярослав... — задохнулась мать. — Эта девка отказывается подписывать соглашение! Она погубит Романа!

Ярослав даже не взглянул на нее. Его графитовые глаза были прикованы к Таисии — он сканировал ее бледное лицо, вздымающуюся грудь под серым джемпером и гордый подбородок. Убедившись, что ее не тронули, он перевел взгляд на столик.

Наклонившись, он взял рассыпанные листы контракта.

Отпустив запястье матери, Ярослав сжал пачку документов. Мышцы на его предплечьях напряглись. С оглушительным треском рвущейся бумаги он разорвал контракт пополам. Затем сложил половины вместе и разорвал их еще раз — поперек.

Белые обрывки с печатями полетели на ковер, осыпавшись на ботинки адвоката Ковалева.

— Ковалев, — произнес Ярослав, и в его голосе проступил свинец. — Десять секунд на то, чтобы собрать мусор и покинуть поместье. Если через полчаса твоя машина еще будет стоять у ворот — завтра коллегия адвокатов аннулирует твой статус. Пошел вон.

Юрист упал на колени, лихорадочно сгреб обрывки бумаги в портфель и выскочил из гостиной.

В комнате повисла тишина.

Маргарита Андреевна тяжело дышала, растирая запястье. В ее глазах смешались ярость и страх перед старшим сыном — человеком, который десять лет назад вытащил клан из криминальной петли и стал полновластным хозяином всего их состояния.

— Ты защищаешь эту нищенку против собственной матери? — с горечью бросила она. — Ты забыл, кто мы такие?

Ярослав повернулся к ней. Черты его лица заострились, а в глазах застыл холод:

— Я слишком хорошо помню, кто мы такие, мама. Мы те, кто не пачкает руки подлыми расписками и не бьет женщин по лицу. Роман сам создал эту проблему. Роман проиграл деньги синдикату Воропаева и притащил Таисию в наш дом, надеясь прикрыться ее невинностью. Он ответит за каждый свой шаг. А теперь слушай меня внимательно.

Он сделал полшага вперед, нависая над матерью:

— Таисия Ильинична находится в этом доме под моим личным словом. Она — моя гостья. И любой в этом поместье, кто посмеет повысить на нее голос или коснуться пальцем, покинет семью навсегда. С заблокированными картами и закрытыми счетами. Ты меня услышала, мама?

Маргарита Андреевна замерла. Она поняла: сын не шутит. Он действительно вышвырнет ее из родового гнезда ради этой девчонки.

Подобрав трость, старая женщина покинула гостиную. Дубовые двери с гулом захлопнулись за ней.

Они остались вдвоем.

Напряжение в воздухе сменило знак, превратившись в электрическую бурю между мужчиной и женщиной.

Таисия стояла неподвижно, чувствуя, как запоздалая дрожь сотрясает колени. Она сделала глубокий судорожный вдох, пытаясь удержать самообладание.

Ярослав сбросил пальто на спинку кресла и подошел вплотную.

Тепло его тела коснулось ее озябшей кожи. Таисия подняла глаза, готовая к новым язвительным замечаниям.

Но Ярослав не стал говорить.

Он поднял тяжелую ладонь. Его пальцы запутались в прядях медово-каштановых волос на затылке, бережно придерживая голову. Другой рукой он властно обнял ее за талию и притянул к себе.

Ее лоб уперся в плотную ткань его темного пиджака.

Под ее виском, за слоями шерсти и хлопка, размеренно и мощно билось его сердце. Раз. Два. Три.

— Ты цела? — его голос прозвучал прямо над ее макушкой, низкий, хриплый, лишенный прежней брони.

Таисия зажмурилась. Слезы, которые она сдерживала перед его матерью, обожгли веки. Ее пальцы сами собой судорожно сжались на лацканах его пиджака, сминая ткань.

— Больше никто не посмеет тронуть тебя, Тая, — прошептал Ярослав, и его ладонь на ее затылке сжалась чуть крепче, даря нерушимое чувство безопасности. — Я дал слово. А мое слово крепче гранита.

Глава 7

К половине седьмого гардеробная Таисии превратилась в филиал столичного бутика. Трое стилистов внесли чехлы, коробки и высокий передвижной рейл, загородив выход так основательно, словно теперь ее собирались брать осадой платьями.

— Завтра прием в «Аристократе», — объяснила старшая, сухощавая женщина с сантиметровой лентой на шее. — Ярослав Александрович просил подготовить вас заранее.

— Он уже решил, что я туда еду?

— Он оплатил примерку, — осторожно поправила женщина.

Таисия посмотрела на свое отражение. Серый джемпер, тугой узел волос, лицо человека, который с утра только и делал, что отбивал чужие приказы. На щеке будто еще сохранялось тепло пиджака, в который она уткнулась после стычки с Маргаритой Андреевной. Таисия злилась на себя за то, как долго держалась за его лацканы.

— Тогда примеряйте на манекен. Размер примерно мой, а спорить он не будет.

Молодая помощница фыркнула и тотчас спряталась за чехлом. Старшая стилист сделала вид, что поправляет ленту.

— Манекен оставим Роману, — донеслось от двери. — Ему как раз нужна спутница без голоса.

Ярослав стоял на пороге в черном расстегнутом пиджаке. Его плечи заслонили коридор. В руке поблескивал стакан минеральной воды; на темной щетине и скулах лежал теплый свет гардеробной.

Он встретил ее взгляд в зеркале, и Таисия вдруг пожалела, что зеркало такое большое. От этого мужчины здесь было решительно некуда спрятаться.

— Мы обсуждаем мой завтрашний вечер, — сказала она. — Вам следовало начать со мной.

Ярослав поставил стакан на мраморную консоль.

— Начинаю. Ты поедешь на прием?

Таисия повернулась к нему. Помощницы замерли между вешалками.

— И что мне там делать?

— Смотреть людям в глаза. Сегодня мать решила, что может выгнать тебя бумажкой. Завтра половина зала попробует сделать это шепотом. Я хочу, чтобы они подавились.

— Моим присутствием или вашим платьем?

— Твоим ответом. Платье лишь заставит их сначала посмотреть.

Таисия помолчала. Ей представились лорнет, занесенная ладонь, аккуратный юрист с билетом в один конец. Спрятаться в спальне означало оставить последнее слово за ними.

— Хорошо. Но я еду как Таисия Ромашина. Ваше семейное представление играйте без меня.

Ярослав усмехнулся.

— Именно это я и собираюсь показать.

Старшая стилист воспользовалась перемирием и подняла к плечу Таисии песочный футляр. Следом перед зеркалом возникло пыльно-розовое платье с закрытыми рукавами.

— Для первого выхода мы предложили бы сдержанную гамму. Она позволит избежать лишнего внимания к обстоятельствам...

— Уберите, — сказал Ярослав.

Женщина осеклась.

— Это новая коллекция.

— Тогда у новой коллекции дурное настроение. Вы собираетесь ее извинять за то, что она вошла в зал?

Таисия прикусила губу. Очень хотелось рассмеяться; она удержалась лишь потому, что стилист выглядела так, словно всю жизнь шила эти футляры собственными руками.

Ярослав прошел вдоль рейла, раздвинул плечики и вынул из глубины длинное изумрудное платье. Тяжелый шелк перелился в его руках — от почти черного у складок до пронзительной зелени на свету.

Таисия невольно шагнула ближе.

Она любила этот цвет. В мастерской могла часами искать такой переход на старинном бархате, смешивая холодную зелень с каплей синего. Здесь нужный оттенок двигался сам, повинуясь наклону мужской кисти.

Ярослав заметил ее движение.

— Вот это.

— У него открытая спина, — предупредила стилист.

— Я вижу.

— И очень точная посадка по талии. Потребуется...

— Дайте мне посмотреть, — перебила Таисия и сама приняла платье.

Плотный шелк оказался тяжелее, чем выглядел. Спереди — высокий ворот, сзади — глубокий вырез почти до поясницы и маленькая застежка на шее. Потайная молния шла по нижней части спины, удерживая узкий лиф на талии.

Ярослав кивнул стилистам на дверь.

— Оставьте нас. Обувь подберете после примерки.

Помощницы подхватили коробки. Таисия проводила их взглядом и повернулась к оставшемуся мужчине.

— Вас это тоже касается.

Ярослав остановился у консоли.

— Тая, здесь есть ширма.

— А у ширмы есть щели. Я работаю со старым деревом и знаю его слабости.

Он посмотрел на резные створки, потом на нее. Уголок его рта дрогнул.

— С моими слабостями ты тоже управишься?

— Начну с вашей привычки распоряжаться моими дверями. Выйдите.

Несколько секунд он смотрел на нее. Затем взял стакан и вышел в спальню, прикрыв за собой дверь.

Таисия осталась посреди гардеробной с изумрудным шелком в руках и глупой, совершенно непрошеной улыбкой. Она сумела выставить хозяина из его собственной комнаты. И больше всего ее потрясло, что он позволил.

За ширмой она сняла джемпер и брюки. Платье скользнуло по телу прохладной тяжестью, подол лег у ступней. Таисия застегнула ворот, завела руку назад и нащупала бегунок молнии. Тот поднялся на несколько сантиметров и застрял. Она попробовала другой рукой. Шелк натянулся, заставив ее замереть: порвать такую вещь означало бы подарить Маргарите Андреевне целый вечер счастья.

Таисия вышла к зеркалу, придерживая платье на талии. Отражение оказалось неожиданным. Девушка с настороженными глазами все еще была ею, но плечи в этом строгом вороте расправились сами. Стоило повернуться — и открытая спина перечеркивала всю строгость одним дерзким движением.

— Позовите, пожалуйста, стилиста, — сказала она через дверь.

— Что случилось?

— Застежка.

Дверь осталась закрытой.

— Войти можно?

Таисия посмотрела на собственные пальцы, судорожно удерживавшие шелк. Она могла еще раз потребовать стилиста. Ярослав ждал, и именно это ожидание сбивало ее сильнее любого приказа.

— Да. Только помогите с молнией.

Он вошел и остановился.

Таисия увидела в зеркале, как его взгляд скользнул по платью и замер на ее обнаженной спине. Стакан опустился на консоль. Звук стекла о мрамор получился неожиданно громким.

— Повернись, — сказал он.

— Вы и так видите.

— Хочу, чтобы ты тоже видела.

Он подошел сзади. В зеркале его фигура заслонила дверной проем, темный пиджак обрамил ее изумрудный силуэт. Таисия почувствовала тепло его ладони раньше, чем пальцы коснулись края ткани.

— Подкладку закусило, — произнес Ярослав. — Отпусти с правой стороны.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.