ЗАЧЕМ-МЫ...?
- -
- 100%
- +
Никулин усмехнулся в кулак, не сдерживая улыбку.
— Только апрель, когда всё цветет. Или июнь, когда всё напитается красками лета. Катюша с громким стуком отложила планшет, отвергая все ближайшие даты разом.
— Хорошо. Поддержал Дмитрий. Его внимательный, спокойный взгляд серых глаз встретился с её упрямым открытым взглядом.
Немного подумав, Катюша сорвалась с места. Оказавшись рядом, девушка наклонилась и крепко обняла своего рыцаря за шею, усаживаясь к нему на колени.
— Ты у меня невыносимо логичный и спокойный. Радостно пробормотала Катюша ему в ключицы, зарывшись носом в ворот мужской рубашки.
— Представляешь. Тихо произнесла она, легко и нежно рисуя пальцем невидимые узоры на его раскрытой ладони.
— Какие мы будем счастливые, на всю жизнь! Гордеева доверчиво подняла на мужчину омуты карих глаз.
Он не стал отвечать. В отличие от своего болтливого и харизматичного брата, Дима просто наклонился и поцеловал любимую в лоб, а затем нежно в нос.
— Только давай Женю всё-таки позовём. Пробурчала Катерина с детским упорством, вновь пряча улыбку в ключицах жениха.
— А то он совсем потеряется в этой своей сырости и туманах. Я хочу, чтобы все были счастливы! Брюнетка мечтательно и обезоруживающе улыбнулась.
— Мы со всем справимся. С тихой нежностью произнёс мужчина в ответ, обнимая свою невесту ещё крепче.
В их мире, с момента первой встречи, царила гармония: он давал ей опору и спокойствие, а она наполняла его жизнь лёгкостью, красками и спонтанностью. Он ни за что не променяет свой счастливый билет – такое нельзя купить.
«Жаль только, что Женя не верит в подобное» Подумал Дмитрий, вспоминая родственника.
— Жене яНачал было Дима вслух, собираясь предложить
Как только Никулин упомянул о двоюродном брате вслух, кодовый замок в коридорах прихожей приветственно пропел краткую мелодию, впуская хозяев.
Катя и Саша вошли с усталыми, пасмурными лицами. Мрачность мгновенно испарилась, стоило им увидеть счастливую Катюшу.
Та тут же вспорхнула ставить чайник и накрывать на стол.
Нить их общей беседы оборвалась, не успев начаться,
Птичья трель дверного звонка нарушила тишину дома.
— Это мама! Воскликнула Катюша, и её лицо засияло, ямочки на щеках выдали своим появлением неподдельное счастье!
Младшая дочь семьи, переполнена собственной бурей детской радости, не могла удержать чувства в себе.
Катюша, повернув ручку входной двери, звонко и чисто, спасибо урокам музыки, запела во весь голос:
— Пусть всегда будет солнце! Пусть всегда будет мама! Пусть всегда будет Саша! Пусть всегда будет «Котик»! Пусть всегда буду я! Семейный гимн.
Дверь распахнулась, и девушка повисла на шее у матери.
Наталья Александровна на мгновение замерла, ошеломленная вихрем энергии. Усталость, тенью, лежавшая на её лице после долгого рабочего дня, испарилась в ту же секунду, уступив место сияющей, искренней улыбке. Она крепко, с нежностью, обняла дочь в ответ.
В этот момент, когда вся семья в сборе, произошло маленькое чудо. Непроизвольно, совершенно неосознанно, губы всех присутствующих – измученных насыщенным днём в компании Серёжи, Саши и Кати, любящего и счастливого Димы – потянулись в светлой, заразительной улыбке.
Тяжелый груз, что двое принесли с собой, никуда не делся, но здесь, в стенах родной «крепости», он стал легче. Намного легче.
У Гордеевых и всех, кто с ними связан, есть 48 часов до крайней всеобщей бури! Все ли останутся целы после?
ГЛАВА 7 ЁЖ ПРОТИВ ВОЛЧОНКА
Рабочие будни в издательстве «Крыло ворона» превратились для Екатерины за последние дни в однообразный гул.
Суета вокруг новогодних новинок, годовые отчеты и подготовка к корпоративу – всё это стало однотонным фоном для главного события, которого она ждёт несколько дней. Гранд-финал, знаменующий не просто очередную главу жизни, а возможно отдельный том в летописи семьи Гордеевых, наступит этим вечером.
Сегодня Катя запомнила лишь несколько ярких моментов. Начнём картину дня с приятного.
Утром, пробираясь по лабиринтам издательства, Екатерина столкнулась с Катюшей. Младшая сестра сияла в изумрудном платье, цветом напоминающем зимний лес под снегом. А-силуэт и широкие рукава ¾ дарили свободу движений, подчеркивая легкость образа и волшебство времени года. Её темные волосы густой волной ниспадали на плечи, а щеки раскраснелись от беготни.
— Катя! Я тебя ищу, с ног сбилась! Смотри. Русалка или А-силуэт? Катюша сунула планшет старшей сестре под нос, едва не сбив коляску.
На экране замелькали фотографии свадебных платьев.
Катя лишь скользнула взглядом по снимкам. Сама она сегодня была в своём любимом удобном, строгом тёмно-синем брючном костюме.
— Вот это. Оно не будет сковывать движений на танцполе. Кивнула девушка, слегка улыбнувшись.
— Да! Я так и знала! Катюша подпрыгнула и чмокнула сестру в щёку.
— А зал? Спохватилась девушка.
— Тот, с панорамными окнами. Там светлее и больше пространства. Отчеканила Катя, буднично, как заученный пункт отчета.
— С тобой все в порядке? Настороженно уточнила Катерина, впиваясь в двоюродную сестру взглядом.
— Дел много, скоро все будет хорошо. Отмахнулась Катя.
Дима, подошел и кивнув встал рядом с Катюшей, в рубашке и кашемировом свитере, в цвет её платья. Тепло улыбнулся.
— Мы всех наших позовём. Жене напишем. Он, как минимум должен знать. Может, прилетит. Жених пожал плечами.
— Напишите. Ему будет приятно, Екатерина на секунду прикрыла глаза, сжав зубы, сглотнула.
«Не отвлекаться, соберись», – промелькнуло в мыслях брюнетки бегущей строкой.
— Не опаздывайте в переговорную! После добавила Катя тоном Екатерины Константиновны.
И обернувшись увидела: Катюша, выдохнув с облегчением, привалилась плечом к Диме. Его рука инстинктивно и уверенно легла ей на талию. Парень чуть склонил голову, что-то тихо сказал ей на ухо, и Катюша в ответ устало кивнула. Дима коротко поцеловал невесту в щеку. Улыбнувшись друг другу, они синхронно направились к своим рабочим местам. Катя смотрела им вслед и позволила себе легкую улыбку.
Как в песне: «Счастье есть! Его не может не быть…»
Сердце ожило. Родители и эти двое напоминают ей, что любовь существует.
День тянулся нестерпимо долго, на рабочих задачах сосредоточится, не получалось. Так всегда, когда чего-то ждёшь, время замедляется. Стрелки часов на стене, наконец, сошлись на трех пополудни.
В переговорной Игорь Волков, одетый в безупречный, в его понимании, костюм-тройку, напоминал ярмарочного зазывалу. Энергичность его речи казалась неестественной на фоне неподвижного, острого лица. Его мутные, «рыбьи» зрачки, повинуясь невидимой нити, блуждающим огням подсознания, неизменно возвращались к Екатерине, чья фигура в кресле-коляске напоминала ему воинствующую богиню.
— Поэтому я предлагаю сделать Екатерину Гордееву лицом нашей новой кампании! Зимняя пора идеально подходит для сказок, волшебство магия. Екатерина Константиновна - современная Золушка, Мэри Сью, если хотите! Голос Игоря фальшиво зазвенел.
Екатерина медленно подняла взгляд. Её без того тёмно-карие глаза, потемнели, предвещая бурю.
— Повторюсь, я отказываюсь быть витриной вашего фальшивого милосердия и декорацией пустого тщеславия. Тон голоса Екатерины, подобно стреле, выпущенной из лука, точно поразил цель, заставив Игоря замолчать и растерянно проморгаться.
— Если вам нужен «символ», скажите, Катерина Александровна изобразит его. Завершила свою мысль Гордеева.
— А я буду работать. Она едва заметно кивнула Катюше, стоявшей у окна с телефоном.
Сказанное главой пиар-отдела издательства вызвало недоумение у представителей компании Волковых.
В этот момент двери переговорной распахнулись с грохотом, впуская в помещение морозный воздух и людей в штатском и камуфляже.
— Игорь Волков? Олег Волков? Голос капитана прозвучал громко и чётко, как в системах оповещения об опасности.
— Вы задержаны по подозрению в отмывании средств через Агентскую компанию и Фонд писателей!
— Что?! Да вы знаете, кто я?! Олег Волков вскочил, его лицо побагровело. Поток слов бизнесмена оборвался металлическим щелчком наручников. То же самое произошло с его сыном Игорем.
— Отец?! Это ошибка... Промямлил Игорь, бледнея и беспокойно бегая мутными глазками, точно загнанный в капкан шакал.
Капитан, не обращая внимания на жалкие попытки отпрыска оправдаться, обратился к Волкову старшему:
— У следствия есть информация об использовании ваших подшефных фондов для легализации доходов, включая фиктивные контракты на установку пандусов.
Вперед вышел старший лейтенант Сергей Кузнецов. Его взгляд, острый и проницательный, остановился на Игоре.
— А также данные о систематическом создании аварийных ситуаций на дорогах города. «Шашечки». Он сделал шаг вперед, и в его голосе появилась нотка злобной радости.
— Игорь Олегович. Припоминаете: Майский вечер, 10 лет назад? Неисправные тормоза служебного авто фирмы вашего отца...
— Нет! Не я тогда был за рулём! Вы ничего не докажете! Игорь дернулся в руках оперативников, его голос сорвался на отчаянный крик.
— Свидетельские показания бывшего механика вашего автопарка, видеозапись и запись разговора Олега Игоревича с юристом говорят об обратном. Можете молчать дальше, у вас это хорошо получается. Сергей быстро потерял интерес к этому хлипкому богатенькому франту.
Кузнецов нашёл глазами Катю и коротко кивнул ей, подмигнув. В этом жесте было больше, чем просто дружеское приветствие – это было подтверждение, знак общей победы.
Катя посмотрела на Игоря через весь зал. Их взгляды встретились. В его аквариумах плескался животный страх, смешанный с пониманием. Он понял, из-за кого всё рушится, и на его лице проявилась кривая ухмылка. Но на этот раз в ней не было прежней бравады, только горечь поражения по всем фронтам.
Екатерина Константиновна ничего не сказала. Просто подмигнула Серёже в ответ. Затем резко развернула коляску к выходу, покидая издательство в компании семьи
Покидая здание, дочь своих родителей вдохнула полной грудью морозный воздух.
В памяти с порывом ветра всплыло раннее утро. Кабинет Алексея Сергеевича.
— В три часа дня. В конференц-зале. Александр нервно отбивал пальцами дробь мелодии по подоконнику, вглядываясь в белую мглу за окном.
Алексей Сергеевич, прямой и бледный, как изваяние из мрамора, медленно отложил подаренную Гордеевыми перьевую ручку с памятной гравировкой. Его строгая тёмно-серая рубашка была дополнена лаконичным вязаным жилетом без рукавов. Коротко стриженые волосы отливали сединой.
— Вы отдаете себе отчет, что если всё сорвется... репутация издательства будет запятнана? Хуже любых желтушных рецензий.
Саша резко развернулся. На нём сегодня — тёмно-синяя рубашка, поверх— тонкий чёрный джемпер. Строгие тёмные брюки без единой стрелки завершали образ. Его вечно взъерошенные тёмно-русые волосы и взгляд, более светлый, чем у сестры, сейчас горели юношеской решимостью защищать свою семью до последнего.
— А вы понимаете, что это за шанс? Вы же обещали! Сами предложили, помните?
В кабинете на несколько долгих минут воцарилась напряженная тишина. Алексей Сергеевич перевел взгляд на Катю. Она оставалась невозмутимой, даже бровью не повела.
— Охрана не будет вмешиваться. Процедил мужчина, мрачнея и сжимая челюсть до щелчка.
— Кстати. Заговорил вдруг Никулин, когда Кате развернулась к выходу вслед за старшим братом.
— Женя не имеет никакого отношения к тому скандалу, который разлетелся по всему интернету. Катя остановилась, но не обернулась.
Алексей Никулин продолжил, его голос стал мягче:
— Он и от Жанны съехал, и в клубах алкоголь не заказывает.
—Мне бармен докладывает. Добавил он, чувствуя, недоверие девушки.
— Только мой сын из всей этой многонациональной компании был трезв. Просто удобно свалить всё на русских. Нас даже Биг-Бен, недолюбливает. Вздохнул мужчина возвращаясь к бумагам.
— Оставлю вас наедине с единственным реалистичным поводом для гордости за этот год! Не забудьте его похвалить. Бросила Катя на прощание, покидая кабинет работодателя.
Впившись взглядом в дверь кабинета, Алексей застыл, в гипнотическом трансе воспоминаний. В его памяти вспыхивали и таяли хрупкие образы брата и сестры Гордеевых.
Сравнивая их – какими они были тогда, и какими стали теперь, он ощущал в груди прилив почти отцовской гордости
«Может быть, стоило прислушаться к сыну?» Пронеслась мысль.
– Женя впервые с таким упорством настаивал на своем выборе. С Катей он, возможно, познал бы истинную цену жизни, открыл бы ее для себя. Научил бы девушку слушать своё сердце, а она его, включать голову. Рассуждал мужчина вслух, полушепотом.
– Уже поздно или еще есть время? Вопрос повис под сводами кабинета.
На часах 18:30. Они победили. На улице толпа журналистов в ожидании сенсации.
В голове Екатерины пел Trofim Grann: «Шах и мат», последнюю строчку припева, Любовь победила.
Наступающий Новый год действительно имеет шанс на чудо.