- -
- 100%
- +
Тишина. Потом голос Сафии сухой и бесстрастный:
— Тест завершен. Результат пары: успешно. Поздравляю пилоты.
Умар откинулся в кресле. Рубашка под комбинезоном промокла насквозь, в висках стучало но губы расплылись в улыбке. Он сделал это.
В гостиной его ждал накрытый стол. На сей раз не только кофе и лепешки — Айша расстаралась приготовив из продуктов настоящий пир: плов из баранины, сладкий кускус, пирожные с финиковой пастой. Вся семья собралась в полном составе включая даже дядю Самира старшего брата Холида который редко покидал свою лабораторию на сто пятидесятом уровне.
Умар едва переступил порог как Лейла и Марьям повисли на нем с двух сторон а Рашид стараясь сохранить серьезность крепко пожал руку.
— Я знал — сказал он негромко. — Ты же у нас упертый как верблюд.
— Сам ты верблюд — рассмеялся Умар и взъерошил брату волосы.
Холид поднялся из-за стола, перешел комнату и остановился перед старшим сыном. Несколько долгих секунд он просто смотрел вглядывался в черты лица словно искал там отражение собственной юности. Потом положил ладони на плечи Умара и к немалому удивлению всех присутствующих прижался лбом к его лбу.
— Ты молодец, я горжусь тобой сынок, так держать — проговорил он тихо так чтобы слышал только Умар. — Никогда не забывай благодорить Всевышнего, за милости оказанные тебе.
Умар молча кивнул чувствуя как предательски щиплет в носу. Он не заплакал хотя хотелось. Вместо этого он обнял отца в ответ — крепко по-мужски как обнимаются два пилота после успешного рейда.
Айша наблюдавшая за сценой с другого конца стола тихо вытирала глаза уголком платка. Она ничего не сказала — слова были не нужны.
Ужин в тот вечер тянулся долго. Дядя Самир седой и рассеянный рассказывал о новых водорослевых штаммах которые его лаборатория адаптировала для фармацевтических реакторов но его то и дело перебивали. Рашид спорил с Лейлой о том кто быстрее соберет модель дрона — в итоге они разбили две вазы и Айша для вида посердилась а сама улыбалась. Марьям сидела тихо как всегда но в какой-то момент подошла к Умару и обняла его.
Когда за окнами сгустилась темнота и город-вертикаль зажег тысячи огней на своих ярусах семья еще долго не расходилась. Холид заварил особый кофе — по семейному рецепту передававшемуся из поколения в поколение — и в гостиной воцарилась та особенная уютная тишина какая бывает только после большого и счастливого дня.
Умар стоял у панорамного окна касаясь лбом прохладного стекла. Внизу на уровне тридцатого этажа проплыла вереница грузовых тележек подсвеченная синими габаритами. Справа над морем мигали красные огни ветряков. А еще выше на орбите невидные глазу висели спутники и где-то в их сигналах, в потоках данных переплетались маршруты будущих полетов.
Он думал о платформах вертикального взлета. Огромных величественных способных нести на себе целую фабрику или госпиталь. Представлял как однажды сядет в пилотское кресло такой махины, положит руки на сенсорные панели и поведет ее над пустыней туда где за Красной линией расстилается неведомый мир. Это будет не скоро. Но первый шаг уже сделан.
— Умар хватит на звезды смотреть! Ложись спать завтра первый день в Академии а ты будешь клевать носом на инструктаже.
— Иду мам — отозвался он не оборачиваясь.
За спиной послышались шаги. Это Холид подошел и встал рядом тоже глядя в ночное небо. Несколько мгновений они молчали потом отец негромко произнес:
— Знаешь в чем разница между хорошим пилотом и великим? Хороший управляет машиной. Великий слышит ее как слышишь ты сейчас море — даже сквозь стекло. Не забывай об этом.
Умар повернулся, встретился с отцом взглядом и улыбнулся.
— Я запомню отец.
Он ушел в свою комнату а Холид еще долго стоял у окна вспоминая свои первые полеты и ветер с моря невидимый за стенами вертикали казалось пел ему в ответ старую бедуинскую песню. Песнь каравана идущего через облака.
Академия воздушного флота «Небулы» занимала отдельную башню к югу от основной Башни. Сто этажей стекла и углеволокна соединенных с жилыми ярусами скоростным тоннелем на уровне сорокового этажа. Со стороны особенно на рассвете здание напоминало гигантский кристалл, его грани ловили утреннее солнце и рассыпали по пустыне дрожащие зайчики. Ночью оно светилось собственным холодным неоном — маяк видимый даже с земель Египетского султаната.
Умар ибн Холид аль-Мактум ступил на платформу переходного тоннеля ранним утром первого дня Зу-ль-Каада. Этот месяц его семья по традиции считала благословенным для новых начинаний. За спиной висел рюкзак с пожитками: сменная форма, молитвенный коврик, ноутбук.
Ну вот и все — подумал он оглядывая пустой стерильно-белый вестибюль. — Обратной дороги нет. Только вперед.
Он пошел пешком к академии и через час стоял в огромном вестибюле башни.
Навстречу выкатился четырехколесный робот-администратор — белая тумба с сенсорным экраном на котором горело схематичное лицо: две дуги вместо глаз и скобка вместо рта. Экран мигнул и лицо сменилось на приветственную надпись.
— Курсант аль-Мактум Умар ибн Холид — произнес робот приятным баритоном. — Добро пожаловать в Академию «Небулы». Меня зовут Р 9000 я ваш администратор. Да не удивляйтесь меня назвали в честь одного из основателей IT-отдела. Он был шутником.
Мда невольно улыбнулся Умар.
— Ваш сектор — «синий», этаж пятьдесят четвертый, комната четыреста двенадцать. Девушки размещаются в северном крыле вы — в южном. Лифты раздельные и прошу запомнить: попытка проникновения в крыло противоположного пола без разрешения администрации карается трибуналом. У нас строго. Очень строго. Прошу сдать биометрию.
Умар прижал ладонь к сканеру. Теплая пластина считала отпечаток, рисунок вен и пульс одновременно.
— Отлично. Теперь слушайте правила курсант. Первое: конфликты между курсантами, драки, воровство, намеренная порча имущества, оскорбления на религиозной или национальной почве — трибунал. Наказание вплоть до высшей меры. Второе: опоздания на занятия — штрафные баллы. Три балла — пересдача. Три пересдачи подряд по любому предмету — отчисление. Третье: генетическая модификация вирусом «Апекс N» является добровольной но контракт на нее вы подпишете до окончания первого семестра. Без модификации к полетам на тяжелых платформах не допускаются. Четвертое: в Академии нет преподавателей-людей. Вас обучают Альба и Сафия. Они всегда рядом. Даже когда вы этого не хотите.
Робот издал звук подозрительно похожий на смешок.
— Пятое: еда из автоматов сублимированная. Не пытайтесь жаловаться на вкус. Автоматы не обидчивы но и не отзывчивы. Шестое: на территории Академии действует система СКУД — контроль доступа. Ваша биометрия привязана к определенным зонам. Не пытайтесь зайти в другие сектора без допуска или в серверные ядра. Трибунал. Вопросы?
— Пока нет — ответил Умар чувствуя как внутри все сжимается от волнения и одновременно распирает от любопытства.
— Тогда следуйте к лифтам. Желаю продуктивного обучения курсант аль-Мактум. И передавайте привет брату.
Лифт оказался скоростным панорамным — задняя стенка прозрачная и за те несколько секунд что кабина неслась на пятьдесят четвертый этаж Умар успел заметить мелькающие ярусы.
Первым промелькнул медицинский факультет на двадцатых этажах: за стеклянными стенами виднелись ряды коек с манекенами для отработки операций, капсулы виртуальной реальности где будущие хирурги тренировались на голограммах и длинные столы с экранами ЭВМ. Чуть выше на тридцатом этаже располагался фармацевтический факультет — лес автоматических реакторов, перегонных колонн и биореакторов где в мутных жидкостях плавали водорослевые культуры. Студенты в зеленых защитных костюмах колдовали над планшетами и их движения казались замедленными как во сне.
На сороковом этаже шумел тактический факультет — просторный зал с огромной голографической картой где разворачивались трехмерные модели сражений. Маленькие фигурки пехоты, бронетехники и дронов перемещались по ландшафту и кто-то из курсантов окруженный товарищами громко обсуждал фланговый маневр. Еще выше — робототехнический полигон: стайка миниатюрных дронов-разведчиков кружила над полосой препятствий и андроид-инструктор с восемью манипуляторами корректировал их полет.
Производственный факультет на пятидесятом этаже. Там за стеклом двигались автоматические линии: конвейеры везли тесто, формовочные машины штамповали печенье а в огромных чанах что-то пенилось и булькало.
«И все это — внутри одного здания — подумал Умар прижимаясь лбом к прохладному стеклу. — Мы как муравьи в стеклянном муравейнике. Только каждый занят своим делом и никто не видит целого».
Лифт остановился на пятьдесят четвертом этаже и перед Умаром открылся длинный залитый белым светом коридор. Пол из матового композита мягко пружинил под ногами. Стены были прозрачными и за ними виднелись жилые модули — ряды одинаковых дверей с номерами. В конце коридора мерцала голубая лифтовая панель и рядом с ней стоял робот-клинер — стройная фигура на двух колесах протирающая стену щеткой.
Комната четыреста двенадцать оказалась небольшой но продуманной до каждой мелочи. Десять квадратных метров: кровать с охлаждающей простыней, встроенный шкаф с биометрическим замком, откидной стол, санузел — напор слабый но жить можно. У дальней стены — панорамное окно от пола до потолка. Сейчас оно показывало бескрайнюю пустыню и далекую полоску моря а если присмотреться — тонкую серую нитку границы с Султанатом Хиджаз.
На противоположной стене висел гибкий телевизор-панель транслирующий в реальном времени густой зеленый лес. Дубравы, ручьи, тенистые поляны — идиллия какой Умар никогда не видел вживую. Позже он узнает что это заповедник где-то на планете где сохранились густые леса.
Умар бросил рюкзак на кровать, разулся и ступая босыми ногами по теплому полу подошел к окну. Прижался лбом к стеклу. Прохладное. Чистое. Пустыня внизу казалась безжизненной но он знал — там за горизонтом лежат финиковые рощи его предков, караванные тропы, колодцы вырытые прадедами.
«Отец бы мной гордился — подумал он. — Мама бы всплакнула. Лейла бы запустила подушкой. Интересно что сейчас делает Рашид? Наверное сидит над своими схемами и делает вид что не скучает».
Он отвернулся от окна и начал разбирать вещи. Молитвенный коврик — в тумбочку подальше от посторонних глаз. Планшет — на стол.
Первый учебный день начался с общего построения. Всех курсантов-пилотов тридцать шесть человек выстроили в огромном атриуме на сорок восьмом этаже. Потолок здесь был стеклянным но не прозрачным а матовым и сквозь него лился мягкий рассеянный свет. Стены тоже были стеклянными и сквозь них виднелись соседние ярусы: вот медицинский факультет — голографические симуляторы, операционные манипуляторы, студенты в зеленых халатах; вот генетики в герметичных боксах заставленных инкубаторами и секвенсорами. На дальнем плане этажом выше работал тактический факультет: вспышки голографических взрывов, схемы атак и кто-то отчаянно жестикулируя доказывал товарищам свое видение боя.
Повсюду сновали андроиды. Одни везли контейнеры с оборудованием на тележках — те плыли над полом бесшумные и плавные как облака. Другие протирали стены и полы щетками.
Умар заметил Надю Ашкенази в строю девушек. Она стояла навытяжку но поймав его взгляд едва заметно улыбнулась уголком губ. Умар чуть кивнул в ответ — мол вижу тебя, рад что ты здесь.
Церемония открытия была короткой и безлюдной. Голос Альбы зазвучал отовсюду одновременно — из скрытых динамиков, из планшетов курсантов, из динамиков андроидов. Эмоциональный не лишенный интонаций успокаивающий.
На личный планшет выданный Умару с логотипом корпораций пришло сообщение: 12С аудитория.
На плоском экране всплыл герб академии и голос заговорил.
— Курсанты. Вы — стотысяча сто сороковой набор Академии «Небулы». Через два года обучения те кто выдержит программу получат звание офицера и бессрочный контракт. Расторгнуть его можно будет через десять лет службы. До этого момента ваше тело, ваш разум и ваше время принадлежат корпорации. С сегодняшнего дня вы — кадеты. Носите форму с честью. Нарушивших правила ждет трибунал. Откройте планшеты если вы согласны под каждым пунктом поставьте подпись тогда вы станете курсантами а после окончания будете сотрудниками корпораций.
И тут же из стен атриума выдвинулись секции с серыми комбинезонами — кадетская форма. Умар взял свой комплект. Ткань была плотной с серебристыми полосами на плечах и логотипом на спине, на рукавах пустые места с протекторами означавшими пока что отсутствие звания. Он провел ладонью по материалу — тот был прохладным чуть шершавым и пах синтетикой как все в этом здании.
— Пахнет будущим — прошептал он себе под нос.
— Что прости? — кто-то оказался рядом и смотрел на него с легкой усмешкой.
— Говорю пахнет будущим. Или озоном. Что в нашем случае одно и то же.
— Философ — фыркнул он. — Пошли переодеваться. Мне кажется размер мне маловат.
— Тебе все маловато — буркнул один из парней позади и несколько курсантов прыснули.
Жизнь в Академии оказалась расписана по минутам. Подъем в пять утра — и никаких поблажек. В первый же день Умар оценил насколько это серьезно: в пять ноль-ноль по комнате разнесся резкий звуковой сигнал похожий на крик сокола — специально подобранный чтобы невозможно было спать дальше. Если курсант не вставал в течение тридцати секунд в стене открывалась панель и оттуда выдвигался манипулятор с холодной водяной форсункой. Умар слышал как в соседней комнате кто-то взвыл попав под ледяной душ.
— Доброе утро кадеты! — раздался бодрый голос Альбы. — Часовая тренировка в спортзале. Форма одежды — спортивная. Опоздавшие получают штрафной балл.
Спортзал находился на пятьдесят пятом этаже и занимал целый ярус. Беговые дорожки с изменяемым углом наклона — от ровной до почти вертикальной стены; силовые тренажеры с адаптивной нагрузкой; экзоскелетные рамы для тренировки глубоких мышц. В углу шведские стенки которые умели менять конфигурацию создавая новые маршруты для лазанья. Вдоль стен стояли голографические проекторы генерировавшие трехмерные модели мышц и суставов чтобы курсанты видели какие группы работают при каждом упражнении.
Умар встал на беговую дорожку, настроил умеренный темп и побежал. Рядом пыхтел коренастый парень с бритой головой. Его звали Фарук и он с первого дня невзлюбил Умара за что-то чего сам вероятно не мог объяснить.
— Что аль-Мактум думаешь фамилия тебе поможет? — прохрипел он не сбавляя темпа.
Умар удивленно покосился на него:
— Фарук мы с тобой даже не знакомы толком а ты уже пытаешься задеть. Может сначала добежим а потом поговорим? Или ты на бегу только гадости говорить и умеешь?
Фарук хотел ответить но в этот момент дорожка резко увеличила наклон и он вынужден был замолчать экономя дыхание. Умар усмехнулся про себя и прибавил скорость.
После тренировки — душ. Быстрый три минуты, вода строго дозирована. Потом завтрак в столовой на пятьдесят втором этаже.
Столовая оказалась просторной с рядами столов из белого композита и автоматами для сублимированной еды вдоль стен. Очередь двигалась быстро: курсант прикладывал ладонь к сканеру, выбирал меню на планшете и автомат выстреливал герметичную упаковку с пайкой.
— Что тут у нас сегодня? — пробормотал Умар разрывая упаковку. На этикетке значилось: «Говядина с рисом и овощами. Сублимат. Добавить 200 мл горячей воды».
Он залил воду из автомата, подождал минуту и открыл контейнер. Пахло... ну почти как еда. На вкус — как прессованное печенье с мясным привкусом. Умар жевал и вспоминал мамину кухню: ее плов с бараниной, сладкий кускус, пирожные с финиковой пастой. «Господи — подумал он — неужели я буду это есть два года? Мама бы меня убила если бы узнала чем меня тут кормят. Хотя... она бы сначала поплакала а потом уже убила».
— Не нравится? — Надя села напротив со своим подносом. — А я уже привыкла. У нас в медстажировке такие же были. Зато полезно. Белки, углеводы, никаких лишних жиров. Альба следит за нашим метаболизмом.
— Альба следит за всем — буркнул Фарук плюхаясь на соседний стул. — Даже за тем сколько раз ты жуешь.
— И это правильно — спокойно ответила Надя. — Пилот с плохим пищеварением — плохой пилот.
— Ты всегда такая занудная? — Фарук уставился на нее.
— Только когда вокруг идиоты — ласково улыбнулась Надя.
Умар расхохотался и сразу несколько курсантов за соседними столами обернулись на звук. Фарук побагровел но промолчал — видимо понял что с Надей связываться себе дороже.
Занятия начинались ровно в семь и длились до вечера с перерывами на обед и короткий отдых. Аудитории для первого курса находились на сорок шестом и сорок седьмом этажах. Умар вошел в первую — и замер на пороге.
Это был огромный амфитеатр с куполообразным потолком на который проецировалось небо настоящее живое с плывущими облаками. Ряды кресел поднимались полукругом и каждое кресло было оснащено встроенным планшетом и индивидуальной голопанелью. В центре на месте преподавательской кафедры стоял только матово-черный цилиндр проектора. Никаких людей только тишина и мерцание голограмм.
— Никаких людей — прошептал Умар занимая место. — Совсем.
— А ты хотел чтобы дед с указкой стоял и мелом по доске скрипел? — хохотнул кто-то позади.
— Я просто не ожидал что вот так...
В этот момент свет слегка померк и над проектором соткалась трехмерная голограмма — вращающаяся модель конвертоплана «Мираж-9» детализированная до последнего винтика. Голос Альбы зазвучал одновременно из планшетов, проекторов и динамиков в стенах:
— Курс «Общая физика для пилотов». Тема первая: «Аэродинамика летательных аппаратов в условиях песчаных бурь». Откройте планшеты. Учебный материал загружен. После лекции — тест. Приступаем.
И Умар погрузился в учебу с головой.
Физика давалась ему легко — сказалась отцовская школа где законы Ньютона учили на примере полетов. Кинематика, динамика, термодинамика, сопротивление материалов, аэродинамика все это было для него как поэзия. Он сидел уткнувшись в планшет и наслаждался логикой формул.
Рядом Надя иногда толкала его локтем и беззвучно просила помощи. Фарук сидел через два места и демонстративно не смотрел в их сторону но Умар краем глаза замечал как тот подглядывает в чужой планшет.
К вечеру они уже прошли три темы и сдали первый тест. Все сдали кроме одного курсанта из заднего ряда который кажется уснул на середине лекции. Альба немедленно отметила его и назначила пересдачу на следующий день.
— Один минус — спокойно констатировала Альба через динамик. — Первая пересдача. Через три — отчисление. Рекомендую высыпаться ночью а не на лекциях.
Курсант побледнел но возражать не посмел.
Курс «Навигация и связь» стал для Умара настоящим испытанием. Здесь требовались не только интуиция но и холодный расчет: работа с гиперпространственными картами, чтение сигналов уцелевших спутников — их осталось всего девять но Альба умела использовать даже их слабые отражения — кодировка и декодирование сообщений, протоколы связи в условиях помех. Умар сидел над задачами до полуночи иногда ругаясь шепотом — так чтобы не разбудить соседей за стеной. Но даже в эти моменты он не позволял себе вслух произнести что-то что могло бы оскорбить слух — привычка вбитая матерью с детства.
Однажды Надя подошла к нему после занятия по навигации и устало опустилась на соседний стул.
— Слушай Умар у меня голова сейчас взорвется. Объясни мне еще раз про трехточечную пеленгацию в условиях магнитной бури.
— Хорошо — он улыбнулся и пододвинул планшет. — Смотри. Представь что ты в пустыне и у тебя три колодца...
— О нет только не колодцы — простонала Надя.
— Нет ты послушай! — Умар рассмеялся. — Мой прадед говорил: «Если знаешь колодцы — не заблудишься». Вот три колодца — это три спутника. Ты меряешь расстояние до каждого. Там где три окружности пересекаются — там ты. Поняла?
— Поняла... — неуверенно протянула Надя. — Но почему у тебя всегда получается объяснить через пустыню?
— Потому что я из нее родом. Кровь песков помнишь?
— Помню. Кровь песков и будущий пилот. Ты все-таки решил на платформы?
— Да. Они огромные Надя. Как города. И летают. Ты можешь себе представить? Целый госпиталь — в воздухе. Или фабрика.
— Могу — тихо ответила она. — Я именно на такой хочу работать. Медицинская платформа. Там сто коек, четыре операционных и полный реанимационный блок. Мечта.
— Значит коллеги — Умар улыбнулся. — Два года — и мы в небе.
— Два года — Надя сверкнула глазами и тоже улыбнулась в ответ. — Надеюсь мы оба дотянем.
Курс «Тактическая подготовка» проходил на пятьдесят первом этаже в огромном зале который курсанты называли «Шахматной доской». Пол здесь был расчерчен на квадраты а над ними парили голографические модели местности: горы, пустыни, руины городов. Альба генерировала бесконечные сценарии боя — от мелких стычек с мутантами до полномасштабных операций прикрытия границы. Учили не просто стрелять и маневрировать а думать: оценивать силы противника, использовать ландшафт, рассчитывать логистику, предвидеть потери.
Фарук на этих занятиях расцветал. Его инстинктивное чутье на расстановку сил оказалось почти звериным и он быстро стал лучшим тактиком на курсе. Умар напротив чувствовал себя менее уверенно — его мозг был заточен на плавные движения платформы а не на динамику боя — но он компенсировал это упорством.
— Ты слишком жалеешь пехоту — однажды заметил Фарук после симуляции. — В реальном бою тебе придется жертвовать юнитами.
— Может быть — ответил Умар. — Но я попробую найти способ не жертвовать. Если я спасу раненых на «Авиценне» они потом вернутся в строй. А если я их брошу — никто не вернется.
— Идеалист — фыркнул Фарук но в его голосе не было прежней враждебности.
Инженерный курс вела не Альба а Сафия — ее голос звучал из планшетов когда они вскрывали виртуальные модели двигателей. Курсанты учились ремонтировать технику в полевых условиях имея лишь базовый набор инструментов: заменять блоки, диагностировать неисправности, паять платы. Умар любил эти занятия — они напоминали ему работу в Пятом ангарном секторе где он провел последний год перед поступлением.
В один из дней их повели на экскурсию в робототехнический корпус на сорок втором этаже — показать как собирают дронов. Там в огромном цеху конвейерные линии ползли словно металлические змеи а манипуляторы с лазерными резаками с ювелирной точностью вытачивали детали. Умар смотрел как рождается дрон от листа композита до готовой машины и чувствовал благоговение.
— Когда-нибудь — сказал он Наде — я буду управлять платформой которая несет такой цех.
— А я — той которая несет госпиталь — ответила она. — Представляешь встретимся в небе. Ты везешь завод я — больницу. Помашем крыльями.
— У платформ нет крыльев.
— Значит стабилизаторами. Не придирайся.
Месяц спустя начался курс выживания. Их загрузили в транспортный конвертоплан и выбросили в горах на севере анклава где проходила граница с Анатолийским халифатом. Полигон представлял собой скалистую долину с перепадами высот до трехсот метров, ледяным горным озером и почти полным отсутствием растительности. Три недели они жили в скалах и каждый день был испытанием.
Альпинизм стал первым экзаменом. Инструктор-андроид похожий на гигантского жука с восемью манипуляторами показывал как вязать узлы, как страховаться, как идти по вертикальной стене на одних пальцах. Умар схватывал на лету — предки-бедуины лазали по скалам в поисках колодцев и видимо эта способность передалась ему генетически.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.