Россия как она есть. Russia as it is

ГЛАВА II. ЦАРЬ НИКОЛАЙ

«Часть той силы, которая всегда желает добра и всегда порождает зло». Гёте

Царизм, как идея в представлениях русского народа, а также как факт в национальном существовании, достиг своего апогея в лице правящего царя (ред. Николай 1). Что бы ни говорили и ни желали этого враги света и свободы, и консерваторы согласно всем физическим законам природы, а также законам, явленным в истории, с этой точки кульминации царизм неизбежно придет в упадок. Эти решающие моменты неизбежны и управляют круговоротом тел и судьбами людей и народов. Неестественное поклонение императорской власти начинает медленно угасать уже сейчас в сердцах многочисленных слоев населения всех классов, а внешний блеск, которым она еще окружена, зависит от личности нынешнего царя, чье успешное правление на протяжении более четверти века поддерживало и разжигало пламя верности и приучило массы верить в его удачу и умелое государственное управление. Подобный престиж не будет окружать его преемников. Очарование исчезнет. Несомненно, трусость, недавно проявленная остальной Европой, или, скорее, позорное предательство ее монархов, аристократии и консерваторов, в значительной степени способствовала усилению ложного блеска, окружающего царя. Однако таким образом он сам почти исчерпал все топливо, которое вера нации могла ему предложить в качестве жертвенного всесожжения. Идея исчерпана им; ее угасание началось; и это неоспоримая истина и закон: то, что начало увядать как идея, уже не может долго поддерживаться как факт.

Нынешний император родился 6 июля 1796 года, сейчас ему 58 лет. 1 июля 1817 года он женился на принцессе Пруссии9, сестре правящего короля. Она родилась 13 июля 1798 года. У них шестеро детей — четверо сыновей и две дочери. Старший сын (ред. Александр 2), наследный великий герцог, родился 29 апреля 1818 года и женился 28 апреля 1841 года на принцессе из дома Дармштадт10: в настоящее время у них четверо детей.

О внешности Николая сказано много. Он так же тщеславен, как любой денди. Взгляд его больших, сине-зеленоватых, кристально чистый пронзает насквозь, словно острия двух замерзших льдин. При таком взгляде холодом покалывает все существо.

Николаю не предрекали императорский престол (он был третьим сыном в семье); однако его образование не было заброшено. Его мать, рассудительная немка из королевского дома Вильтемберга, руководила им, как и образованием его младшего брата Михаила. Как и два старших брата, Александр и Константин, мальчики воспитывались под опекой императрицы Екатерины и получали энциклопедическое образование от швейцарского преподавателя Ла Харпа. Среди наставников Николая был знаменитый экономист Сторч; и идеи, посеянные этим сильным умом, пустили корни в юном ученике, развиваясь в определенной степени на протяжении всей его жизни.

Великая дуэль между Наполеоном и Россией вскоре сделала изучение армейской структуры одним из главных занятий молодого великого князя, а другие занятия были несколько заброшены. Здесь я могу заметить, что в этой семье наблюдается своего рода психическое расстройство, особенно после несчастного Петра III, из-за которого все они считают своим призванием быть хорошими капралами. Все они посвящали и посвящают как можно больше времени тому, чтобы мучать солдат ежедневными упражнениями и всеми мелкими маневрами парада. Но Николай ни один из всей семьи никогда не проявлял никаких более высоких военных способностей. Каким бы способным он ни был, как и его отец и три брата, но он не мог заметить пуговицу не на своем месте на форме отдельного солдата, выстроенного в шеренгу с сотнями других, или любой другой недостаток в снаряжении, никогда не мог визуально измерить дальность стрельбы из ружья или расстояние, пройденное пулей.

Таким образом, во время кампании против турок в 1828 году он стремился заслужить военные лавры благодаря своей уверенности в вопросах осады и укрепления. Русские войска окружили неприступную крепость Шумла, ключевой пункт на Балканских горах. Николай указал место, где нужно было разместить тяжелые орудия для открытия огня по крепости, — и пули упали на полпути от стен. Его военачальники никогда не превосходили способности руководить различными маневрами одного кавалерийского полка. Передвижения двух полков вместе взятых, для него были слишком сложны.

В фиктивных сражениях, которые он ежегодно устраивает себе в качестве развлечения и в которых зачастую безжалостно было задействовано 150 000 человек в самый жаркий сезон, с огромными затратами и потерей времени, император иногда брал на себя командование половиной армии, но всегда совершал самые непростительные ошибки и оказывался переигран противником. Его даже брали в плен вместе с посохом за обеденным столом; и теперь, наученный таким опытом, он занимает место среди судей импровизированного лагеря.

Во время вышеупомянутой кампании в Турции Николай вступил в армию под командованием фельдмаршала князя Витгенштейна, постоянно вмешиваясь, как нам рассказывали, в её военные действия. Именно этому несвоевременному вмешательству были обязаны печальные результаты этой первой кампании. В следующем году командование было передано фельдмаршалу Дыбичу. Первым условием принятия командования было то, что оба императорских брата, Николай и Михаил, должны оставаться дома и молчать. Николай, повзрослевший благодаря опыту предыдущего года, согласился с этим требованием. Результаты известны. Армия пересекла Балканы, взяла Адрианополь, и там был подписан договор, носящий это название. Дыбич получил прозвище Забалканский (Большой Балкан). С тех пор Николай больше никогда не вступал в армию и не появлялся лично ни на одном театре военных действий.

С момента заключения мира в 1815 году до своего восшествия на престол в 1825 году он почти исключительно посвящал свое время военным учениям, но был известен лишь как изобретатель передвижной кухонной печи для использования в лагере. Однако, похоже, это был своего рода трюк, подобный тому, который использовал папа Сикст V, чтобы не вызывать подозрений в болезненном уме Александра, который с 1822 года до самой смерти страдал от глубочайшей ипохондрии. Примерно в 1821 году был заключен семейный пакт, согласно которому Константин отказался от своего права на престолонаследие, и Николай был объявлен наследником престола. Но это держалось в строжайшей тайне и было известно лишь трем или четырем лицам. В тот период Николай изредка присутствовал на заседаниях специального министерства, или государственного секретаря, возглавляемого знаменитым графом Аракчевым, в руки которого Александр в последние годы своей жизни полностью передал бразды правления. До сих пор это было так: граф имел в своем распоряжении множество бланков с подписью Александра и, таким образом, мог принимать решения, публиковать и исполнять любые законы или любые другие распоряжения. По-видимому, граф, честный человек и великий человеколюбец, обладая этой властью, не злоупотреблял ею. После смерти Александра Аракчев, находившийся в своих владениях в деревне, немедленно вернул Николаю все бланки императора Александра, находившиеся в его распоряжении.

За это новый император наградил его любимой формой Александра Македонского, которую он должен был сохранить как реликвию. Вскоре после этого граф получил приказ никогда не покидать свои владения без специального разрешения царя. Я упоминаю эти факты, потому что они дают наилучшее представление об истинном характере этого человека.

История уже зафиксировала кровавую драму, сопровождавшую восшествие Николая на императорский престол. Это не было тем, что французские писатели называют дворцовой революцией, трагедией в чулане или спальне, разыгранной несколькими придворными и заговорщиками, выступающими в роли убийц, а происходило публично, перед народом, на улицах и, так сказать, на форуме, и среди действующих лиц были лучшие, самые интеллектуальные и молодые силы нации.

Следует отметить, что как только весть о смерти Александра достигла Санкт-Петербурга, где проживал Николай, он сначала не воспользовался отставкой своего старшего брата, а принес ему клятву верности, и то же самое сделал весь народ, ожидая решения Константина, который тогда проживал в Варшаве и который после некоторых колебаний сдержал свое слово об отречении.

В тот знаменательный для него и русского народа день Николай проявил великое личное мужество и спокойствие, рассудительность. Попытка восстания была подавлена, и первые смутные стремления России к своего рода конституционной свободе, созданной по английским и французским образцам, были пресечены. Были ли эти стремления преждевременными или нет, и было ли их подавление полезным или катастрофическим, нельзя обсуждать в этом кратком обзоре. Среди причин, приведенных революционными лидерами для попытки подавить самодержавие или даже изгнать династию, они указывали на плачевное состояние России, вызванное слабоумием Александра в последние годы его правления; на дикую жестокость его брата Константина и на предполагаемую полную некомпетентность Николая. Николай, который, скрываясь за ширмой, ежедневно присутствовал на допросе заключенных, слышал все это и таким образом получил полезный урок.

Обвиняемые были приговорены, некоторые к смертной казни, другие к пожизненному заключению в Сибири или на более длительный или короткий срок. В ходе исполнения этих приговоров, а также во время длительной ссылки — двадцать лет для некоторых из осужденных — Николай показал проблески характера и чувств, которые не раз проявлялись во время его правления, — раскрывающие хладнокровное сердце и склонность тирана, насколько это вообще возможно в наше время, даже в России. Самая заметная и глубокая черта его характера, омрачающая его действия, — это неумолимая, неугасимая злоба. Таким образом, он никогда не понимал, как быть щедрым, полностью милосердным. Это больше, чем он может себе позволить. То, что на языке монархий называется дарованием помилования и проявлением великодушия, он никогда не может совершить с тем величием, которое порой демонстрировали даже самые проклятые тираны. Он медленно, капля за каплей, выжимает прощение; однако, никогда не наполняя при этом чашу прощения до конца, забывая одну из самых популярных русских пословиц: «Казнить так казнить; миловать так миловать» («Будь непреклонен в наказании, будь великодушен в прощении»).

Смертная казнь была отменена в России императрицей Елизаветой11 столетие назад, за исключением приговоров военных трибуналов. Когда приговор к смертной казни виновникам движения декабристов12 1825 года был представлен на утверждение царю, он три дня отказывался его подписывать, не желая восстанавливать подобную меру. Его советники уговаривали его сделать этот шаг. Он уступил их совету. Из Стокгольма был привезен палач, поскольку в России его не было. Казнь пяти осужденных состоялась публично в Санкт-Петербурге. На церемонии присутствовал генерал-губернатор столицы. Четверо были казнены один за другим. Пятым и последним по порядку был Рылеев, любимый и популярный поэт. Веревка оборвалась, и он упал на землю, слегка раненый, но живой. Толпа одновременно издала громоподобный стон. Генерал-губернатор колебался и послал за приказом к императору. Ответ был: «Возьмите более прочную веревку и приступайте к казни». В том же духе он так и не освободил полностью ни одного из политических ссыльных в Сибири, даже после долгих лет наказания; даже когда его сын смиренно ходатайствовал за некоторых из них. Бессмертный поэт Пушкин в своих единственных стихах, обращенных к Николаю, побуждая его следовать по стопам Петра Великого, увещевает его уподобляться Петру в прощении и быть недолговечным в забвении, как был его великий предок.

Все его качества, как хорошие, так и плохие, проявились на поверхности и сформировались, когда он взошел на престол. Первые шаги молодого правителя были сделаны осторожно, с большой осмотрительностью. Он старался окружить себя честными людьми. В своем выборе он руководствовался тем, что можно назвать карикатурой на общественное мнение, голосом нескольких советников, а также руководством своей матери. Таким образом, он делал как удачные, так и неудачные шаги. Он посвятил свою деятельность прекращению беспорядков, которые охватили империю в последние годы правления Александра I; в это время, можно сказать, не было ни правительства, ни администрации, и Россия держалась вместе благодаря внутренней, врожденной силе сплоченности. Его первоначальным стремлением было стать реформатором, дать новый и освежающий импульс нации и пробудить ее интеллект и силы. Эти первые шаги оказались успешными. Апатия прошлого правления была настолько велика, что малейшее движение в новом направлении не могло не принести пользы. Нация увидела новый свет, перед ней зарождалась новая эра. Николай провозгласил превосходство закона над собственной волей. Казалось, всё расцветает под лучами успеха. Его звезда восходила и сияла всё ярче и ярче. Турецкие и персидские походы приносили славу. Но затем последовало польское восстание. Россия, после первого удара, который был для неё почти смертельным, оправилась, — и Польша была усмирена.

Эти события, к счастью, произошедшие одно за другим, окружили Николая ярким нимбом. Народ верил в него. Люди всегда поклоняются успешным. И таким образом царизм, униженный Александром, вновь поднялся на более высокий уровень. В этот период своего восхождения Николай верил, что его миссия — вести свой народ к свету и цивилизации, что он должен заложить краеугольный камень для его нравственного и социального улучшения. Он считал это миссией самодержца. Серьезность его намерений и усилий в то время ослепляла и привлекала множество великодушных умов, множество сильных и активных интеллектуалов, и они стремились служить под его знаменем, разделять с ним его труд, но великодушный труд. Это было нечто большее, чем мечта — это была реальность, длившаяся несколько лет. Казалось, что по мере его восхождения его разум расширялся и очищался. При Екатерине и Александре Россия была переполнена иностранцами, национальный гений был искалечен, все в мышлении, действиях и литературе было лишь подражанием. Николай выдвинул идею вновь окунуть русский ум в чистый животворящий источник подлинной, незапятнанной национальной идентичности — сделать её центром и ориентиром цивилизации. Таково происхождение так называемого русского государственного панславизма.

В то время Николай был открыт истине, терпеливо, а иногда и с благодарностью выслушивал протесты. Он допускал критику злоупотреблений посредством книг и театральных постановок. Он боролся изо всех сил и пытался искоренить безграничную продажность и коррупцию — возможно, неосознанно, поскольку они лежали в самой основе принципа, которым он руководствовался в своей власти. В первые годы своего правления он несколько раз пытался смягчить суровость цензуры как для отечественных, так и для зарубежных изданий и газет, но его постоянно отговаривали советники. Очень скоро он устал от многих полезных мер, которые он пытался предпринять. Но ему не хватало подлинного знания народа. Таким образом, он часто ошибался в своем выборе принятия решений. В своих попытках реформ он споткнулся о вышеупомянутое препятствие. Бесспорно, он обладал способностью понять новую реформаторскую идею, и даже глубокую и широкую; принять и придать ей форму — превратить ее в закон. Но, лишённый возможности учесть все детали, необходимые для реализации реформы на практике, он в своих начинаниях был вынужден полагаться на добрую волю своих министров, которые очень часто, якобы подчиняясь его воле и притворяясь, что принимают запланированную реформу, окружали её осуществление бесчисленными трудностями и таким образом часто препятствовали её осуществлению. Так многие запланированные и даже предписанные реформы были заброшены.

Мать внушила ему твердость принципов и религиозное уважение к собственному слову. Так он выработал безупречную честность. Он с презрением или неприязнью относится ко всем дипломатическим уловкам и дипломатическим махинациям. Он хороший муж, прекрасный отец; но эти качества не всегда свидетельствуют об истинной великодушии. Мало кто, если вообще кто-либо, видел, как теплые слезы окропляют его глаза при виде великого полководца, а не при виде его собственного несчастья. С самого начала своего правления можно сказать, что он был щедр по-своему и даже расточителен, главным образом для демонстрации своих привилегий, находясь в чужих странах, а также по отношению к тем, кто его окружает и кого он считает всецело преданными ему. Но такие люди нуждаются в доброте меньше, чем другие, которые усердно трудятся на службе на более низких должностях и к которым он довольно скуп. Но как бы он ни оказывал услугу, он всегда делает это просто, естественно, но всегда с помпезностью, порой болезненной для того, кто её получает. Это наводит на мысль, что ему не хватает истинной доброты сердца, в этом отношении он намного уступает своему брату, Александру, даже Константину.

Эти главные черты его ума и характера были его спутниками, светом и тенью в осуществлении власти, на его пути к её кульминации. Достигнув её, он не смог противостоять её опьяняющему влиянию. Ни один смертный не может; только Христос, в своей божественной природе, сопротивлялся искушению. Но искуситель, дух лжи, тьмы и предательства, этот отец абсолютизма, берёт под контроль других. Он покоряет их всех. Так он погубил Наполеона. На этой неестественной высоте голова Николая вскоре закружилась. Все благородные устремления угасают в этой атмосфере. Только самые низменные благовония и восхваления стали для него приемлемы. Тогда и настал час его морального падения, невидимый извне, но глубоко ощущаемый Россией.

В начальный период своего правления, когда его моральное влияние было на подъеме, царь, как мы уже видели, пытался зажечь и распространить среди народа искры или проблески света и жизненной силы. Но десять или двенадцать лет спустя произошли перемены. Его разум пошатнулся, и началось нисходящее движение. Области деспотической власти, не ограниченные ни законом, ни разумом, подобны эфирному пространству, где плавают небесные тела, сами по себе темные, холодные и безжизненные. В этой безрадостной сфере царь утратил восприятие света. Он призвал дух тьмы и заключил с ним договор, выступив против собственного народа. Лучшие зачатки его ума зачахли, в то время как сорняки его характера разрослись с размахом, отравляя и задушив все щедрые пульсации его сердца.

Время, когда он позволял некоторым из своих советников давать ему даже самые скромные советы, подошло к концу. Теперь он стал требовать слепого повиновения и самого унизительного восхищения. Однажды, например, он уполномочил князя Голицина13, генерал-губернатора Москвы, обращаться к нему откровенно и сообщать, если какие-либо из его действий будут неприятны для национального духа. Князь, пользовавшийся высочайшим уважением народа, а также высоким социальным и официальным положением, иногда, хотя и очень редко, пользовался этим доверительным разрешением. Какое-то время его замечания принимались благосклонно. Но однажды, когда он предупредил государя о мере, которая была совершенно не приветствуема нацией, деспот сказал ему: «Князь, вы становитесь революционером; когда-то мне нужны были советники, а теперь я могу править сам без них».

С начала его правления министрам были установлены определенные дни и часы для ведения дел с царем, каждый отдельно по своему ведомству. Теперь они поняли, что безопаснее всего говорить только в общих чертах и, насколько это возможно, не разглашать никаких тревожных событий и не сообщать ему истинное положение дел. Все дела должны были быть представлены в самых приятных красках. Таким образом, отчеты, подготовленные для монарха, должны, если использовать распространенное выражение, быть «как мёд в уши». Первым, кто ввел этот новый порядок, был граф Киселев14, глава недавно созданного ведомства — департамента общественных земель, охватывающего население почти в двадцать миллионов человек. Следом за ним пришли князь Меншиков15, секретарь военно-морского флота, и граф Александр Строгонов16. Но были и исключения, и некоторые министры придерживались старых методов. Однако непогрешимость царя стала всеобъемлющей темой для льстецов, для узких придворных кругов, а также для литераторов, писателей и поэтов, преимущественно проживавших в Санкт-Петербурге. Затем они начали возносить благовония, восхваляющие его аполлоноподобный облик. Не только придворные из родных мест, но и зарубежные, мелкие немецкие князья и их свита, а также другие дворы — например, стокгольмский — возносили подобные благовония перед идолом. Идол теперь искренне верил в непреодолимое влияние и притягательность своей внешности. В этом объясняется его неожиданный визит к королеве Виктории в 1844 году, а также визиты в Вену и к Папе Григорию XVI в 1846 году, которые оказались неудачными.