Адам Тадеуш Станислав Нарушевич. Переводы стихов

Композиционно стихотворение строится по принципу восходящей градации. Первые строфы устанавливают пространственную вертикаль, перенося читателя в небесные сферы, где царят орёл и Юпитер. Затем следует описание самого полёта с акцентом на технической стороне предприятия. Средние строфы развивают философскую тему противопоставления разных способов восприятия события. Финальные строфы содержат гимн человеческому разуму и патриотический апофеоз, где Нарушевич обращается к Сарматам и всей родине.

Система образов и символика

Центральным образом произведения является воздушный шар, который функционирует на нескольких символических уровнях. Прежде всего, это конкретный технический объект, «раздутый металлов горячим дыханьем» («nabrzmiały kruszców zgorzałych duchem»), что отсылает к принципу нагрева воздуха для создания подъёмной силы. Одновременно шар становится метафорой просвещённого разума, поднимающегося над земной ограниченностью. В финале произведения воздушный шар метафорически отождествляется с самой Польшей через образ «благородной лодки» («łódko szlachetna»), что придаёт национально-патриотическое измерение всему тексту.

Ключевое значение имеет мифологическая параллель с Икаром. Нарушевич сознательно противопоставляет древний миф и современную реальность. Икар, дерзнувший подняться к солнцу на крыльях из воска и перьев, погиб, поскольку его полёт был основан на ремесленной хитрости, а не на научном знании. Аэронавты восемнадцатого века «возобновляют путь» Икара («wznawia tor klęską sławny Ikara»), но уже с успехом, поскольку опираются на понимание законов природы. Формула «славный поражением» (klęską sławny) подчёркивает трагический характер античного мифа, который теперь преодолён благодаря прогрессу.

Пространственная оппозиция «верх—низ» организует всю образную систему стихотворения. С высоты полёта земные величия теряют своё значение. Роскошные дворцы превращаются в «ничтожную груду щебня» («gruzów nikczemnych potrząskę lichą»), могущественные правители оказываются неотличимы от простых пахарей и ползают, «подобны мелкому племени червей» («jak drobne robaczków plemię»). Даже великая река Висла, протекающая через Варшаву, сжимается до размеров ручейка, который ребёнок может начертить пальцем на столе («w strumyk dziecinnym palcem na stole z kilku kropel zakreślony»). Эта перспектива служит выражением просвещенческой идеи относительности земной власти и равенства всех людей перед лицом природы и разума.

Противопоставление толпы и философа развивает центральную идеологическую тему оды. Нарушевич обращается к непросвещённой массе, сбежавшейся к зрелищу, с риторическим вопросом: «Gminie, ku rzadkiej zbiegły zabawce, jakież ci cuda mózg kryśli?» (Толпа, к редкой сбежавшаяся потехе, какие чудеса твой разум выдумывает?). Простой народ видит в воздушном шаре колдовство и летающих духов — проявление сверхъестественных сил. Философ же понимает истинную природу явления как результат научного знания. Это противопоставление отражает просветительскую программу борьбы с суевериями и распространения рационального мышления.

Особенности субъектной организации

Ода содержит элементы как косвенной, так и инвокативной лирики. В начальных строфах лирический субъект описывает полёт воздушного шара и вид с высоты, выступая как наблюдатель и повествователь. Затем появляется прямое обращение — к скептикам, не верящим в силу разума, и к родине, уподобленной «благородной лодке».

Важно отметить перспективу лирического субъекта: он описывает зевак так, словно смотрит на них сверху, летя на воздушном шаре. Он находится над толпой, что придаёт ему позицию всеведения. Его взгляды свидетельствуют о том, что это образованный человек, верящий в могущество человеческого разума и рационально воспринимающий действительность. Эта позиция «сверху» — не только физическая, но и интеллектуальная: субъект принадлежит к просвещённой элите, способной понять истинную природу явления, в отличие от толпы.

Поэтика и стилистика

Нарушевич мастерски использует арсенал классицистической поэтики. Высокий стиль оды выдержан через систему архаизмов и церковнославянизмов, торжественных перифраз и мифологических отсылок. Обращение к античным богам является обязательным элементом одического жанра, придающим тексту универсальное, вневременное звучание.

Небо называется местом, «где только орёл стремительным полётом пугливых птиц гонит» («gdzie bystrym tylko Orzeł polotem pierzchliwe pogania ptaki»), а грозу с молниями определяют как время, когда «гневный Юпитер огненным дротом воздушные тропы пронзает» («gniewny Jowisz ognistym grotem powietrzne przeszywa szlaki»). Эти перифразы не только украшают текст, но и помещают современное событие в контекст вечных природных явлений.

Инверсии создают торжественный синтаксис и обеспечивают метрическую организацию: «nabrzmiały kruszców zgorzałych duchem» (раздутый металлов горячим дыханием), «w strumyk dziecinnym palcem na stole z kilku kropel zakreślony» (в ручеёк детским пальцем на столе из нескольких капель начерченный). Эти нарушения прямого порядка слов характерны для высокой поэзии восемнадцатого века.

Метафорическая система произведения отличается богатством и точностью. Судьба выступает в роли рулевого («los dla niej rudlem»), воздушный шар ведёт «лёгкую лодку», что создаёт образ плавания по воздушному океану. Особенно выразительны развёрнутые метафоры: «wznawia tor klęską sławny Ikara i na podniebieniu już stawa» (возобновляет путь, славный поражением Икара, и на небесах уже плавает), «wszystko zwyciężysz, łódko szlachetna» (всё победишь, лодка благородная).

Сравнения усиливают контраст между величием и ничтожностью: могущественные люди ползают «jak drobne robaczków plemię» (как мелкое племя червей), что создаёт комический и одновременно философский эффект.

Идейное содержание

Центральная идея произведения — апология человеческого разума как силы, способной преодолевать любые ограничения, налагаемые природой. Нарушевич формулирует это программное заявление Просвещения: «Пусть природа троистым ограждается стальных стен поясом — разум человеческий везде пройдёт, несломленный трудом и временем» («Choć się natura troistym grodzi ze stali murów opasem, rozum człowieczy wszędy przechodzi, niezłomny, pracą i czasem»). «Троистое ограждение» отсылает к традиционному делению мира на три стихии (земля, вода, воздух), которые одна за другой покоряются человеку.

Важнейшим элементом идеологии стихотворения является оптимистическая вера в прогресс. История человечества предстаёт как последовательное расширение власти над природой. Разум «пустил блуждающие леса» (корабли) на бурные моря («bory wędrowne burzliwym morzom poruszył»), «вырвал из бездны драгоценные металлы» («wydarł z otchłani kruszce kosztowne»), «научил камни скакать» («skakać głazy nauczył») — то есть построил здания и мосты. Каждое достижение открывает новые горизонты, и этому процессу нет предела. Характерно, что Нарушевич подчёркивает роль не только разума, но и «труда и времени» («pracą i czasem») — настойчивости и исторического развития, необходимых для реализации потенциала человеческого ума.

Национально-патриотический аспект

Особое значение имеет финальная часть оды, где поэт обращается к «отважному Сармату» и «благородной лодке». Упоминание Сармата отсылает к сарматской идеологии польской шляхты, которая возводила своё происхождение к древнему ираноязычному народу сарматов. В контексте стихотворения это указание служит утверждению национального достоинства и участия поляков в общеевропейском прогрессе.

Метафора Польши как «благородной лодки» («łódko szlachetna»), к которой обращается поэт в финале, приобретает особый смысл в контексте политической ситуации Речи Посполитой конца 1780-х годов. Страна переживала период разделов, зависимости от России и внутреннего кризиса. Призыв «Всё победишь, лодка благородная, на удары противные твёрдая» («Wszystko zwyciężysz, łódko szlachetna, na ciosy przeciwne twarda») звучит как пророчество и надежда на возрождение через реформы Четырёхлетнего сейма.

Финальная строка провозглашает: «Твой корабль слава увековечит светлая, славнее, чем путешествие Бланшара» («Statek twój sława uwieczni świetna chlubniej niż podróż Blancharda»). Эта строка использует поэтическую вольность, превращая французский полёт в символ польского достижения. Нарушевич, по-видимому, стремился представить событие как проявление пробуждающейся энергии нации, готовящейся к великим реформам.

Социально-философский подтекст

Ода содержит имплицитную критику феодальной иерархии и сословных привилегий. Образ земных властителей, превратившихся в червей при взгляде с высоты, несёт в себе идею относительности социальных различий. Король, сенатор, военачальник и пахарь оказываются равны, когда наблюдаешь их из небесной перспективы. Это не призыв к политическому перевороту — Нарушевич был придворным поэтом и верным подданным короны, — но выражение просвещенческой идеи естественного равенства людей и критики произвольной власти.

Противопоставление суеверия и научного знания имеет социальное измерение. Толпа, видящая в воздушном шаре колдовство, олицетворяет непросвещённое большинство, нуждающееся в образовании. Философ представляет элиту разума, призванную распространять истинное знание. Эта элитарная установка типична для Просвещения, которое, провозглашая равенство людей в потенциале, признавало их фактическое неравенство в степени просвещённости.

Поэтика полёта и вертикальная символика

Стихотворение разрабатывает специфическую поэтику вертикального движения. Полёт предстаёт не только как физическое перемещение в пространстве, но как метафизический акт преодоления границы между человеческим и божественным. Первая строфа помещает действие в зону, где «только орёл» смеет подниматься и где «гневный Юпитер огненным дротом воздушные тропы пронзает». Это сфера, традиционно закрытая для смертных и принадлежащая богам или их посланцам.

Вторжение «необыкновенных людей дерзкой пары» («niezwykłych ludzi zuchwała para») в эту запретную зону представлено как героический вызов. Глагол «поправ» в переводе передаёт польское «zwalczywszy» (победив) природные законы, что соответствует прометеевскому духу Просвещения. Человек не смиренно просит у природы разрешения, но активно завоёвывает новые пространства, утверждая своё право на господство.

Одновременно вертикальная перспектива служит инструментом философского остранения. Привычный мир, увиденный сверху, обретает новые качества и смыслы. Это соответствует просвещенческому методу критического пересмотра традиционных истин и авторитетов. Физический подъём в воздух символизирует подъём на новый уровень понимания, где старые иерархии и ценности видятся в ином свете.

Место в литературной традиции

Ода Нарушевича принадлежит к обширному корпусу европейской литературы, откликнувшейся на начало эры воздухоплавания. Подобные произведения создавались во Франции, Англии, Германии и других странах в 1780-х годах. Польский поэт следует общей тенденции трактовки воздушного шара как символа просвещённого разума и прогресса, но придаёт этой теме национальную окраску, связывая её с судьбой Речи Посполитой и надеждами на реформы.

В контексте польской литературы «Баллон» представляет зрелую фазу классицизма, когда жанр оды достиг высокой степени формального совершенства. Нарушевич, наряду с Игнацием Красицким и Станиславом Трембецким, определял магистральное направление польской поэзии эпохи короля Станислава Августа. Его оды отличаются строгостью композиции, ясностью мысли и изяществом стиля, что ставит их в ряд лучших образцов жанра в европейской литературе.

История публикации текста также примечательна. Первоначальное ошибочное приписывание авторства Трембецкому, а затем установление авторства Нарушевича Гомулицким в двадцатом веке свидетельствует о сложности атрибуции анонимных текстов эпохи Просвещения. Публикация в сборнике «Избранная лирика» в 1964 году закрепила место оды в каноне польской поэзии.

Заключение

Ода «Баллон» Адама Нарушевича представляет собой выдающийся образец просвещенческой поэзии, соединяющий торжественность классицистической формы с актуальным содержанием, отражающим научные достижения и политические надежды эпохи. Произведение, созданное в 1789 году в ответ на первый полёт воздушного шара в Польше, успешно выполняет характерные для оды функции: прославление значительного события, утверждение идеологических ценностей и создание эмоционального подъёма через возвышенный поэтический язык.

Художественная ценность стихотворения определяется мастерским владением жанровой формой, богатством и точностью образной системы, а также способностью превратить конкретное историческое событие в символ универсального значения. Воздушный шар становится в оде эмблемой человеческого дерзания, торжества науки над предрассудками и национальной надежды на возрождение. Финальное уподобление Польши «благородной лодке», способной преодолеть все удары судьбы, придаёт тексту патриотическое звучание, особенно значимое в контексте надвигающихся разделов и борьбы за реформы.

Произведение остаётся документом эпохи и одновременно текстом, сохраняющим актуальность как художественное воплощение веры в безграничные возможности человеческого разума и достоинство нации перед лицом исторических испытаний.

Благодарность за часы, принятые из рук Его Королевского Величества.

Оригинал:

Podziękowanie za zegarek wzięty z rąk J. K. Mości

Autor: ADAM NARUSZEWICZ

INTERPRETACJA

Królu łaskawy, cóż za podarek

Odnoszę z pańskiéj szczodroty?

Widzę-ć ja dobrze, iż to zegarek

Kształtnie zrobiony i złoty.

Lecz mi on mocą, czasy, ukrytą

Rączemi króci sprężyny:

Bo gdy w nim widzę twarz twą wyrytą,

Prędzéj mi biegną godziny.

Nieufny, nuż mię wyrazem cichem,

Błądząc po liczbach, zawodzi;

W serce go popchnę złocistym sztychem:

Lecz on tak mówi, jak chodzi.

Już, widzę, składać nie na zegara

Wadę, ten pośpiech należy.

Czasu jest serce pewniejsza miara:

Z dobrym panem i on bieży.

1774, IX, 27, 8. źródło:

https://poezja.org/wz/Adam_Naruszewicz/30286/Podziekowanie_za_zegarek_wziety_z_rak_J_K_Mosci

Источник: https://poezja.org

Поэтический перевод выполнил Даниил Лазько с польского языка на русский язык:

Благодарность за часы, принятые из рук Его Королевского Величества.

Адам Нарушевич, 27 сентября 1774

Поэтический перевод, 2025

Король мой милостивый, что за дар

Я уношу от щедрости державной?

Часы! В них злата чистого навар,

Убор искусный, дивно-величавный.

Но силой тайной пружин потаённых

Стрелой он время гонит, сокращая:

Твой Лик на них начертан — и мгновенно

Часы мои бегут, Тебя являя.

А вдруг тихонько, меж цифр блуждая,

Меня обманет их неверный ход?

Толкаю в сердце штихель золотой —

Нет, честно бьёт он, как и речь ведёт.

Теперь я вижу: не часы виной,

Что время мчится так неудержимо.

Вернейший хронометр — сердце людское:

С добрым Царём оно бьётся ретиво.

Примечания переводчика:

Навар — церк.-слав. изобилие, обилие (В. Даль)

Штихель — польск. sztychy резец гравёра; здесь кнопка репетира (механизм боя часов)

Ретиво — арх. усердно, ревностно, с жаром (В. Даль: «ретивый — усердный, горячий»)

ЛИТЕРАТУРНЫЙ АНАЛИЗ ОРИГИНАЛА

Adam Naruszewicz. «Podziękowanie za zegarek wzięty z rąk J. K. Mości» (1774)

«Благодарность за часы, принятые из рук Его Королевского Величества»

═══════════════════════════════════════

I. КОНТЕКСТ СОЗДАНИЯ

Историческая ситуация

27 СЕНТЯБРЯ 1774 ГОДА — Речь Посполитая переживает один из самых драматичных периодов своей истории:

• 1768–1772: Барская конфедерация (восстание шляхты против короля и России)

• 1772: Первый раздел Польши (Россия, Пруссия, Австрия отторгают 30% территории)

• 1773–1775: Попытки реформ Станислава Августа Понятовского

В этом контексте придворная поэзия выполняет ИДЕОЛОГИЧЕСКУЮ ФУНКЦИЮ: укрепление авторитета монарха, легитимация его власти через культ просвещённого правителя.

Биографический момент

АДАМ НАРУШЕВИЧ (1733–1796) в 1774 году:

— Член «Товарищества элементарных учебников» (Towarzystwo do Ksiąg Elementarnych)

— Автор од королю (цикл панегириков)

— Работает над «Историей польского народа» (по заказу короля)

Часы с портретом монарха — не просто подарок, но СИМВОЛ ПРИНАДЛЕЖНОСТИ к придворному кругу, знак МИЛОСТИ (łaska) короля.

═══════════════════════════════════════

II. ЖАНР И СТРУКТУРА

Жанровая принадлежность

ODA DZIĘKCZYNNA (благодарственная ода) — подвид оды панегирической, восходящей к:

ПИНДАРУ (V в. до н.э.) — триадическая структура, восхваление героев

ГОРАЦИЮ (I в. до н.э.) — камерная интонация, личное обращение к патрону

ЯНУ КОХАНОВСКОМУ ("Pieśni", 1586) — польская национальная традиция оды

ОСОБЕННОСТЬ: Ода Нарушевича НЕ ГЕРОИЧЕСКАЯ (нет воспевания подвигов), а ФИЛОСОФСКАЯ — размышление о времени под предлогом благодарности.

Композиционная структура

ЧЕТЫРЕ СТРОФЫ = ЧЕТЫРЕ ЭТАПА ПОЗНАНИЯ:

Строфа I — Дескриптивный дискурс

Содержание: Описание часов

Ключевой глагол: "widzę" (вижу)

Строфа II — Экспликативный дискурс

Содержание: Объяснение парадокса

Ключевой глагол: "biegną" (бегут)

Строфа III — Дубитативный дискурс

Содержание: Проверка гипотезы

Ключевой глагол: "popchnę" (толкну)

Строфа IV — Сентенциозный дискурс

Содержание: Философский вывод

Ключевой глагол: "bieży" (бежит)

ДИАЛЕКТИЧЕСКАЯ ТРИАДА (Гегель avant la lettre):

ТЕЗИС (строфа I): Часы — материальный объект

АНТИТЕЗИС (строфы II-III): Часы идут «неправильно» (быстрее)

СИНТЕЗ (строфа IV): Истина не в часах, а в сердце

═══════════════════════════════════════

III. ВЕРСИФИКАЦИЯ И ПРОСОДИЯ

Метрика

СИЛЛАБИЧЕСКАЯ СИСТЕМА (равное количество слогов, без регулярного ударения — типично для польской поэзии до XIX века):

Строка 1 (A): Królu łaskawy, cóż za podarek [10 слогов]

Строка 2 (B): Odnoszę z pańskiéj szczodroty [8 слогов]

Строка 3 (A): Widzę-ć ja dobrze, iż to zegarek [10 слогов]

Строка 4 (B): Kształtnie zrobiony i złoty [8 слогов]

СХЕМА ABAB повторяется во всех четырёх строфах.

РИТМИЧЕСКИЙ ЭФФЕКТ: Чередование длинных/коротких строк создаёт ВОЛНООБРАЗНОСТЬ, имитирующую МАЯТНИКОВОЕ ДВИЖЕНИЕ часов:

Длинная строка (10 слогов) = взмах маятника вправо

Короткая строка (8 слогов) = взмах влево

Рифмовка

ТОЧНЫЕ КОНСОНАНТНЫЕ РИФМЫ (совпадение согласных после ударного гласного):

Строфа I: podarEK / zegarEK | szczodroTY / złoTY

Строфа II: ukryTĄ / wyryTĄ | sprężynY / godzinY

Строфа III: cichEM / sztychEM | zawoDZI / choDZI

Строфа IV: zegarA / miarA | naleŻY / bieŻY

ОСОБЕННОСТЬ СТРОФЫ III: Рифма cichem/sztychem — НЕТОЧНАЯ (различие гласных: [e]/[y]), что создаёт эффект ДИССОНАНСА, соответствующий СОМНЕНИЮ лирического героя.

═══════════════════════════════════════

IV. ОБРАЗНАЯ СИСТЕМА

Центральный символ: ZEGAREK (часы)

ПОЛИСЕМИЯ СИМВОЛА:

А) ARS MECHANICA (искусство механики)

"Kształtnie zrobiony" (искусно сделанные) — восхищение ТЕХНИЧЕСКИМ МАСТЕРСТВОМ.

КОНТЕКСТ: XVIII век — эпоха увлечения МЕХАНИКОЙ:

— Жак де Вокансон (1738) — механическая утка

— Пьер Жаке-Дро (1774) — механические автоматы-писцы

ЧАСЫ = символ ПРОСВЕЩЕНИЯ: разум человека способен создавать МАЛЫЕ ВСЕЛЕННЫЕ (микрокосм).

───────────────────────────────────────

Б) MEMENTO MORI (помни о смерти)

БАРОЧНАЯ ТРАДИЦИЯ: Часы на картинах vanitas (бренность) рядом с черепом.

ПРИМЕРЫ:

— Питер Клас ("Vanitas", 1630) — натюрморт с часами и черепом

— Ян Анджей Морштын ("Nie porzucaj nadzieje", 1661): "Zegar bije — życie płynie"

У НАРУШЕВИЧА: ИНВЕРСИЯ! Часы — не напоминание о смерти, а СИМВОЛ РАДОСТИ ЖИЗНИ с добрым королём.

───────────────────────────────────────

В) IMAGO REGIS (образ короля)

"Twarz twą wyrytą" (лицо твоё выгравированное) — портрет монарха на часах.

СРЕДНЕВЕКОВАЯ КОНЦЕПЦИЯ: Образ короля обладает САКРАЛЬНОЙ СИЛОЙ (король = наместник Бога на земле).

У НАРУШЕВИЧА: СЕКУЛЯРИЗАЦИЯ — портрет НЕ ОБОЖЕСТВЛЯЕТ короля, но напоминает о его ДОБРОТЕ ("dobry pan").

═══════════════════════════════════════

Ключевые метафоры

А) "Rączemi króci sprężyny" (стрелками укорачивает пружины)

ТРИ УРОВНЯ СЕМАНТИКИ:

• БУКВАЛЬНЫЙ уровень:

Стрелки, двигаясь, раскручивают пружину (механика)

→ Техническое описание

• СИМВОЛИЧЕСКИЙ уровень:

Время убывает, жизнь конечна

→ Барокко (Tempus fugit)

• ОНТОЛОГИЧЕСКИЙ уровень:

Каждое мгновение НЕОБРАТИМО уничтожается

→ Гераклит (panta rhei — всё течёт)

ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ ИГРА:

— "króci" = укорачивает (глагол "krócić")

— Паронимия с "krótki" (короткий) усиливает идею СОКРАЩЕНИЯ ВРЕМЕНИ

───────────────────────────────────────

Б) "Prędzéj mi biegną godziny" (быстрее мне бегут часы)

ПАРАДОКС СУБЪЕКТИВНОСТИ ВРЕМЕНИ:

ОБЪЕКТИВНОЕ ВРЕМЯ (Newton, "Principia", 1687):

"Tempus absolutum [...] aequabiliter fluit"

(Время абсолютное [...] течёт равномерно)

СУБЪЕКТИВНОЕ ВРЕМЯ (Augustinus, "Confessiones", IV в.):

"Quid est ergo tempus?"

(Что же такое время?) — время существует только в ДУШЕ (anima)

НАРУШЕВИЧ ПРЕДВОСХИЩАЕТ БЕРГСОНА ("La durée", 1889):

Время = КАЧЕСТВО ПЕРЕЖИВАНИЯ, а не КОЛИЧЕСТВО МИНУТ.

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ МЕХАНИЗМ:

• Радость → дофамин → ускорение субъективного времени

• Скука → отсутствие стимулов → замедление восприятия

───────────────────────────────────────

В) "On tak mówi, jak chodzi" (он так говорит, как ходит)

ИГРА СЛОВ (каламбур):

Глагол MÓWI:

— Прямое значение: Часы ИЗДАЮТ ЗВУК (тиканье)

— Переносное: Часы ГОВОРЯТ правду

— Философия: Язык = истина

Глагол CHODZI:

— Прямое значение: Часы ФУНКЦИОНИРУЮТ (механизм)

— Переносное: Часы ВЕДУТ СЕБЯ честно

— Философия: Поступок = слово

ПРОСВЕТИТЕЛЬСКИЙ ИДЕАЛ: Единство СЛОВА И ДЕЛА (verba et acta). Механизм НЕ МОЖЕТ ЛГАТЬ — в отличие от человека.

ПОЛИТИЧЕСКИЙ ПОДТЕКСТ: Намёк на ЧЕСТНОСТЬ короля Станислава Августа (в противовес «лживым» магнатам и иностранным дворам).

═══════════════════════════════════════

Антитеза: ZEGAREK vs. SERCE (часы vs. сердце)

ФИНАЛЬНАЯ СТРОФА СТРОИТСЯ НА БИНАРНОЙ ОППОЗИЦИИ:

ЧАСЫ (zegarek) | СЕРДЦЕ (serce)

─────────────────────────────────────────

Механизм | Живой орган

Золото (материя) | Кровь (жизнь)

Может иметь дефект | Верно с добрым паном

Объективное время | Субъективное время

Количество (минуты) | Качество (радость)

Внешнее (подарок) | Внутреннее (чувство)

ФИЛОСОФСКИЙ ТЕЗИС:

"Czasu jest serce pewniejsza miara"

(Времени сердце — вернейшая мера)

Это НЕ ОТРИЦАНИЕ РАЗУМА! (что было бы предромантизмом), а СИНТЕЗ:

— Часы = разум, порядок, техника

— Сердце = эмоция, любовь, верность

— ИСТИНА = гармония обоих (просветительский идеал)

═══════════════════════════════════════

V. ФИЛОСОФСКИЙ ПОДТЕКСТ

Проблема времени

ТРИ КОНЦЕПЦИИ ВРЕМЕНИ В СТИХОТВОРЕНИИ:

А) Время как ФИЗИЧЕСКАЯ ВЕЛИЧИНА (строфа I)

Часы = инструмент ИЗМЕРЕНИЯ объективного времени.

Это НЬЮТОНОВСКАЯ парадигма (господствующая в XVIII веке).

───────────────────────────────────────

Б) Время как ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ФЕНОМЕН (строфа II-III)

"Prędzéj mi biegną godziny" — время ОТНОСИТЕЛЬНО (зависит от наблюдателя).

ПРЕДШЕСТВЕННИКИ:

• АВГУСТИН: Время — в душе (distentio animi)

• КАНТ ("Kritik der reinen Vernunft", 1781 — через 7 лет после Нарушевича!):

Время — форма внутреннего созерцания

НАРУШЕВИЧ ИНТУИТИВНО ФОРМУЛИРУЕТ ИДЕЮ, КОТОРУЮ ФИЛОСОФИЯ ОСОЗНАЕТ ТОЛЬКО В XIX-XX ВЕКАХ.

───────────────────────────────────────

В) Время как ЭТИЧЕСКАЯ КАТЕГОРИЯ (строфа IV)

"Z dobrym panem i on bieży" — качество времени зависит от МОРАЛЬНОГО СОСТОЯНИЯ субъекта.

Время с добрым королём = полноценная, счастливая жизнь

Время с тираном = пустое, мёртвое существование

Это ПРЕДВОСХИЩАЕТ ХАЙДЕГГЕРА ("Sein und Zeit", 1927):

EIGENTLICHKEIT (подлинное бытие) vs. UNEIGENTLICHKEIT (неподлинное).

═══════════════════════════════════════