В плену запрета
- -
- 100%
- +
В коридоре гул студенческих голосов отовсюду. Интересный факт: тут нет звонков, оповещающих о перемене, как в школе.
На этот раз дотошно смотрю на цифры в расписании и иду на поиски нужного кабинета. Долго плутать не приходится – буквально через пару минут на пороге я сталкиваюсь с высокой девушкой.
– Случайно не Астахова? – брюнетка всматривается в мое лицо, пытаясь кого-то в нем узнать.
– Да, а ты?..
– Слушай, тебя и ищу! Я Аня, староста группы. Сказали, что сегодня новенькая придет. Я уже в деканат собралась на твои поиски, когда ты на семинаре не появилась. Подумала, не перепутали ли они чего?
– Да это я аудитории напутала, с третьекурсниками целую лекцию просидела, а когда отмечаться подошла, все выяснилось.
– Не переживай, со всеми такое поначалу бывает, – староста улыбается. – Пойдем, я тебя с ребятами познакомлю. Группа у нас маленькая, но очень дружная!
И Аня оказывается права. Одногруппники оказываются действительно классными ребятами, принимают меня дружелюбно и предлагают обращаться за помощью, если понадобится. Очень веселые и прикольные ребята, с ними точно не соскучишься.
Нас пять девочек вместе со мной и одиннадцать мальчиков.
Дальше время начинает лететь со скоростью света. В перерывах между занятиями я ударяюсь в самобичевание. Кошмар… Просидела целую лекцию непонятно где вообще!
Со своей группой на предметах для первокурсников я не испытываю дискомфорта, все дается безумно легко и в некоторых моментах элементарно. Заметно расслабляюсь, понимая, что переживать особо не о чем. Я справлюсь.
Несмотря на теплый прием в группе я уже подметила, что девочки разбились на парочки и дружат между собой. Это немного расстраивает: влезать и напрашиваться в подружки сама, конечно, не буду. Вот такой вот у меня дурацкий характер. Не люблю делать первые шаги. В такие моменты ощущаю, что я навязываюсь людям.
На следующие лекции и семинары староста водит меня рядом с собой, показывая, рассказывая и вводя в курс дела.
– Егор, возьмешь новенькую на попечительство? – в перерыве Аня обращается к одному из ребят.
– Что мне за это будет? – Егор приятный молодой человек. Такого сразу выделишь из толпы за счет его огненных рыжих волос. Редкая и запоминающаяся внешность.
– Почет и уважение, – староста за словом в карман не полезет. Люблю таких, хотя сама порой туплю. Вот как сегодня. Как я могла позволить произойти подобному? Одно воспоминание о том, как он повалил меня и силой целовал, вызывает приступ тошноты и жуткую злость на саму себя. Впиваюсь ногтями в ладони, чтобы унять боль в груди.
Он точной больной, зуб даю. От такого надо держаться как можно дальше. Если позволил себе подобное во время лекции, что будет, если попасться ему в темной подворотне? Страшно представить.
– Без проблем, – отдаленно слышу, что Егор в итоге соглашается.
– Что значит попечительство? – встреваю в разговор, стараясь выбросить из головы татуированного. Ненавижу, блин.
– Хвостиком моим будешь, подтяну тебя по пропущенным темам. – Аня отходит, и мы остаемся с рыжим вдвоем рядом с партой. Сейчас семинар по философии, а после домой. То есть в общежитие. Пожалуй, пора привыкать называть это место своим новым домом.
– Хвостиком не буду, шерсти недостаточно, а вот с остальным согласна, – выдаю, а потом понимаю, что сморозила глупость. Наверное. Но у Егора это вызывает смех, добрый и искренний.
– Буду называть тебя Хвостиком. – Мы усаживаемся рядом, когда в кабинет входит преподаватель. Собираю копну пышных волос на голове крабиком, чтобы не мешали. Если честно, я устала и дико хочу кушать. Пока все обедали в столовой на большом перерыве, я не успела. Аня проводила мне небольшую экскурсию по факультету. И вот теперь желудок предательски урчит от голода, оповещая об этом всех вокруг. – Держи, перекуси. Бери-бери, не стесняйся, – Егор протягивает небольшой батончик мюсли. Мягко настаивает, когда неловко мотаю головой, отказываясь.
– Спасибо большое, – принимаю шуршащую упаковку, в итоге сдавшись. – Должна буду.
Становится немного неудобно, но я безумно благодарна. Вроде всего лишь батончик, но так приятно, что кто-то о тебе заботится, а особенно человек, которого видишь впервые в жизни. Это мило. И Егор милый.
В отличии от некоторых…
На философии сосредоточиться не получается, мысли то и дело улетают на первую лекцию. С одной стороны, хочется найти нахала и хорошенько врезать, что вряд ли когда-нибудь получится из-за разницы в наших комплекциях. После такой дерзости он меня по стенке размажет. А с другой – подступают слезы от обиды и оскорбленного чувства собственного достоинства.
Преподаватель – приятная девушка, сама недавно окончившая университет. Первую часть семинара проверяли домашнее задание, которого у меня не было по понятным причинам, а вторую проходили новую тему. Все так в новинку.
– Давай тогда с завтрашнего дня на перерывах будем заниматься? Ты немного пропустила, нагонишь быстро.
– Договорились, – соглашаюсь с Егором на выходе из кабинета, когда нас отпускают.
Прощаемся с однокурсниками, все идут к лифту, а я бреду на встречу к Тане. Она должна быть где-то поблизости. Час назад мы с ней списались и договорились встретиться, пойти вместе за продуктами для ужина, а после в общежитие.
– Знакомься, это Кристина, Леся и Женька, – соседка по комнате идет навстречу с незнакомыми для меня девушками. Впрочем, мне не знакомы все вокруг.
– Привет, я Лиза, – приветствую абсолютно идентичных близняшек и длинноногую красотку в очень уж откровенном наряде. А я утром еще переживала, что переборщила со своим внешним видом. Зря.
Мы перекидываемся с девочками стандартными фразами, знакомясь. Кристиной оказывается та сама нимфа, а Леся и Женька – сестрами– близняшками.
– Какие впечатления? – Несмотря на шестой час вечера, Таня выглядит бодрячком. Я же зеваю и мечтаю о еде и кроватке.
– Устала очень, с ног валюсь. Может, пойдем?
– Ага, сейчас уже пойдем, – Танька проводит рукой по моей спине в подбадривающем жесте.
– О, смотрите, Князев! У него что, новая пассия? Кристи-и-ин, ты же говорила у вас с ним все серьезно? – одна из близняшек вытягивает шею, за ней и другие, рассматривая кого-то в другой части коридора.
– Да пошел он к черту! – Кристина нервно складывает руки на груди и демонстративно отворачивается, чтобы не смотреть, я так понимаю, на своего бывшего.
– Да он же девчонок как перчатки меняет. На все дни недели. Как ты могла навыдумывать себе, что кроме перепиха он тебе предложит что-то еще? – одна из близняшек фыркает.
– Про кого это вы? – не сдержав любопытства, выглядываю из-за спин спутниц.
Чтобы понять, кто этот высокий парень, стоящий к нам спиной и зажимающий какую-то девчонку в углу, мне много времени не нужно. В груди начинает печь, а злость, которая только начала убавляться, возвращается с новой силой от одного взгляда на этого урода. Татуированные руки блуждают по девичьему телу, пока язык шарится у нее во рту.
Фу…
Воображение играет со мной злую шутку, я чувствую его губы на своих, как будто это было сейчас. Мерзость. В отличии от меня, эта деваха в углу совсем не прочь позажиматься.
Словно почувствовав, что за ними наблюдают, парень отлипает от жертвы, оборачивается, и в этот момент я хочу раствориться в воздухе. Князев увидел, что я пялилась. Но кроме ненависти в моем взгляде он ничего не увидел. Не прерывая со мной зрительный контакт, урод обнимает девушку за талию и начинает двигаться в нашу сторону.
Резво возвращаюсь в исходное положение, прячась за спинами девочек, стоящих рядом. На странное поведение они не обращают внимание, одна недовольная Кристина, прижимающаяся к подоконнику, странно поглядывает на меня.
Не станет же он снова домогаться, тем более рядом с другими девушками и той, что идет в обнимку с ним.
Да не нужна ты ему, успокойся.
Пытаюсь образумить сама себя. Раз уж он такой бабник, то приставать к девушкам для него нормальное явление, пройдет мимо и не вспомнит, как приставал на лекции.
Хочу стереть себе память и больше никогда не вспоминать ужасное утро.
При приближении шагов я и вовсе перестаю дышать. Почему мне так страшно? С каких пор я превратилась в трусливую лань?
Оказывается, что самое страшное было не утром. Все впереди.
Проходя мимо, Князев замедляется около меня и, многообещающе подмигнув, бросает на ходу:
– До завтра, Кудрявая!
Глава 5
– Лиз, расскажи нормально. Откуда ты его знаешь? – Таня устраивает допрос по пути в общежитие. Мое короткое и не особо убедительное объяснение при девочках в коридоре о том, что мы просто сидели рядом, когда я перепутала аудитории, ее совершенно не устроило.
Черт. Вдруг соседка догадается, что я недоговариваю? Или по факультету поползут слухи от очевидцев о том, что я целовалась с этим проклятым Князевым? А если все уже это знают?
Спустись с небес на землю, Елизавета. Кому ты нужна, чтобы еще обсуждать тебя? Судя по всему, зажимать разных девушек для татуированного – обычное дело.
– Говорю же, зашла не в ту аудиторию, села на единственное свободное место, рядом с этим… Князевым, – напрягшись, произношу нехотя. Надо же, даже фамилия пафосная, как и сам этот индюк. Зло выдыхаю, пуская пар изо рта. К вечеру заметно похолодало, завтра надо будет одеться потеплее и в более закрытую одежду.
Подсознательно понимаю, к чему веду. Чтобы урод не обратил на меня, слившуюся с толпой первокурсниц, внимания.
– Он тебя так назвал – «Кудрявая», – подозрительно косится, ожидая реакции. – Звучало интимно, если ты понимаешь, о чем я.
– Нет, не понимаю, – недовольно цокаю, всем видом показывая, что ее намеки мне ни капельки не нравятся. – Кто он такой?
– Руслан Князев. Старшекурсник и звезда университета, – соседка начинает рассказ с горящими глазами, позабыв про подозрения. – Все девушки по нему сохнут, каждая уверена, что станет той самой ради него.
Руслан. Имя Индюк ему подходит намного больше.
– А он? – фыркаю, уже заранее зная, какой ответ получу. Уточняю так, ради того, чтобы убедиться в догадках.
– По классике. Развлекается с ними, потом бросает. Признаться честно, я первое время тоже на Князева с открытым ртом смотрела. Но, когда он на одной из вечеринок знакомую с потока в туалете на колени поставил, а потом сделал вид, что вообще не знает, кто она такая, мои мозги на место встали, и иллюзия развеялась, – подруга вздыхает. – Я единица среди тех, кто все понимает. Рус – легенда университета, этого не отнять. Вон, Кристинку же видела. Мы ей объясняли, объясняли, что он ее использует и бросит, а все без толку. Теперь ходит девка с разбитым сердцем, страдает.
– Придурок, редкостный причем, – еще раз убеждаюсь в правильности своего решения. Не буду рассказывать подробности знакомства с этим утырком.
– Мой тебе совет: держись от него подальше, Лиз. С Князевым преподаватели на «вы» и шепотом. Лишний раз не связываются, – Таня говорит серьезно. Еле сдерживаюсь, не ляпнув, что сама это уже поняла, когда на лекции во время его приставаний за меня никто не заступился. – Его отец – шишка, бизнесмен. Ходят слухи, что бандит какой-то из девяностых. Игнат Князев спонсирует университет, вот сына и не трогают, а тот творит что хочет.
– Я и не собиралась, – отвечаю честно. – Меня учеба интересует, не парни.
Если бы меня интересовали парни и все в этом духе, то давно бы уже с Демьяном отжигала на вечеринках, а не избегала его общества всеми возможными способами.
Князев такой же, очередной зажравшийся мажор, который считает, что ему все можно.
Сто процентов, почувствовав, что речь идет о богатеньких и самовлюбленных, телефон в сумке начинает вибрировать, раздражая. Достаю и вижу на экране надпись «Не брать трубку». Да, именно так я и сохранила номер Шведова-младшего совсем недавно.
Естественно, как и указано на экране, трубку не беру. Закидываю гаджет обратно в сумку. Теперь сообщения строчить начнет, к гадалке не ходи.
На них тоже отвечать не буду, перебьется.
Но ты же дала обещание дяде…
Сначала мы заходим в небольшой супермаркет и закупаем продукты. Договорились с Таней, что будем готовить по очереди, убираться в комнате тоже, пару раз в неделю. Условились, что все по обоюдному согласию и никто друг друга грызть не станет. Если один день одна из нас не будет успевать из-за запары по учебе, то другая подхватит и сделает все сама. Мне такое предложение очень понравилось: так появятся свободные вечера, которые можно потратить на полезное дело, а не стоять у плиты. Учитывая, что кухня на этаже общая.
Всю дорогу до общежития меня жутко мучает совесть, внутри борются две личности.
Одна из них напрочь отказывается слышать голос Шведова и отвечать на сообщения, другая умоляет не подставлять дядю и выполнять договоренности. Свою часть женишок выполнил, точнее, он и его отец. Я учусь в университете, а значит, должна общаться с Демьяном.
Не повторяя утренних ошибок, на этаж мы поднимаемся пешком по лестнице. Переодеваемся в комнате, я снова зажимаюсь, в отличие от раскрепощенной соседки. После дружно раскладываем закупленные продукты: различные крупы, хлеб, овощи, приправы, курицу и немного фарша. Благо в комнате есть холодильник и небольшой шкафчик под продовольствие.
Перед отъездом на учебу дядя заказал банковскую карточку на мое имя и сказал, что на ней всегда будут деньги на карманные расходы. Добавив, чтобы, если нужно будет еще, не стеснялась и звонила ему. Мне было страшно неудобно на тот момент, попыталась отказаться, но в итоге пришлось согласиться. Деньги мне правда нужны на те же продукты и канцелярию. Сильно тратить их я не собираюсь, по минимуму. У меня же еще стипендия будет, правда там сумма совсем маленькая.
Готовить сегодняшний ужин вызвалась Таня, видя, что я с ног валюсь. Очень мило с ее стороны. Уходя на кухню, соседка предупредила, что такие вкусные макароны по-флотски, как у нее, я еще нигде не пробовала!
Пока ужин готовится, решаю сходить в душ и смыть с себя этот ужасный день. Воображение играет со мной злую шутку: чувствую на одежде, волосах и коже мужской запах. Не нужно гадать чей.
Не думай об этом. Забудь.
Как только закрываю глаза и пытаюсь выбросить из воспоминаний утро, в голове воспроизводится голос: «До завтра, Кудрявая!»
Что это было? Угроза? Предупреждение?
«Что делаешь вечером?»
Он серьезно подумал, что я такая дура? Поддамся его чарам, а вечером как розовый пони прискачу в постель? Нет, погодите, какая постель? Наверное, собрался поставить меня на какой-нибудь вечеринке в туалете на колени, как ту девочку, про которую рассказала Таня.
Ну уж нет, Руслан Князев. Не получится. Ищи себе другую для развлечений. Тут ты не по адресу.
Звук вибрации снова доносится из сумки. Закатывая глаза с психом, достаю его. Очередной звонок от Демьяна прекращается как раз в тот момент, когда хочу принять вызов. Да, переступая через себя, но ради дяди. Хотя бы первое время нужно побыть паинькой.
На экране высвечиваются уведомления входящих сообщений, которые настрочил ранее:
Демьян: почему не берешь трубку?
Демьян: Лиза?!
Демьян: Ты угораешь надо мной или как?
Демьян: АЛО ТРУБУ ПОДНИМИ!
Демьян: Не вынуждай рассказывать отцу.
Демьян: Проблем хочешь? Или в университете не понравилось, и ты ко мне под крылышко захотела?
Какой же… Грязные ругательства лезут на ум, я сдерживаю себя и молча закрываю мессенджер. Проигнорировать или перезвонить самой? Гордость кричит не делать этого, но мои мучения обрываются от очередного входящего звонка. Увидел, наверное, что сообщения прочла.
– Да, – рявкаю недовольно, прижимая гаджет к уху. Ничего поделать с тоном не могу, рвет меня на части всю от неприязни.
– Соизволила ответить? – тоже не особо довольный голос Шведова-младшего.
– Что хотел? Говори быстрее, я занята, – чтобы хоть как-то отвлечь себя от мерзкого разговора, достаю со шкафа сумку-шоппер и кидаю на кровать.
– С невестой своей поговорить хотел, – делает особый акцент на удобных для него словах. – Почему трубки не берешь?
– Занята была. Как смогла – ответила. Еще вопросы? – буквально выворачивает всю от нежелания слышать его и отвечать на тупые вопросы.
– Завтра подъеду. – На фоне шум голосов вперемешку с музыкой.
– Зачем? – замираю на месте, держа в руках прозрачную косметичку, в которую планирую сложить предметы для душа.
– Раз по телефону, любимая, общаться ты не хочешь, – от слова «любимая» меня в прямом смысле начинает тошнить. Прикладываю ладонь ко рту, сдерживая позыв. – Буду по вечерам приезжать. Покатаемся по городу, может, в гостиницу какую заедем, – зловещий тон Демьяна не предвещает ничего хорошего.
– Какую еще гостиницу? – задерживаю дыхание, стараясь дышать через раз, иначе уделаю всю постель и стену собственной желчью.
– Ну ты маленькая, что ли, Лиза? Дурочку не строй, типа не понимаешь.
– Я занята по вечерам. Мне программу нужно нагонять, много пропустила. Некогда с тобой кататься по гостиницам, уж извини, – прикрываю глаза, призывая себя успокоиться. Нужно быть хитрее, не провоцировать его. Если продолжу игнорировать сообщения и звонки он вон как начинает действовать – угрозами.
– Демьян, ну ты где там? Мы уже заждались! Идем к на-а-а-м! – женский голос слышится в трубке. Веселый и, кажется, подвыпивший.
– Завтра наберу, чтоб ответила сразу же. На выходных подъеду.
– Угу, – мычу, типа соглашаясь, и сбрасываю звонок. Швыряю телефон на кровать, будто он взорвется сейчас в моих руках.
– Ненавижу! Ненавижу тебя, Демьян Шведов! Гостиницу? Ага, прям сейчас подъезжай! – нервно провожу рукой по волосам, хочется вырвать их с клочьями. В порыве пинаю кровать, ударяясь мизинцем. – Да будь все проклято! – взвываю от боли и начинаю плакать. От отчаяния, бессилия. Чувствую, что меня загнали в тупик, зажали со всех сторон. Куда ни глянь, облава.
Нет, так дело не пойдет. Если меня после каждого разговора со Шведовым будет колбасить, то я сума сойду.
Может, йогой заняться или медитациями?
А может, лучше смириться с неизбежным?
Вздыхаю, вытираю слезы и устало принимаюсь складывать в прозрачную сумочку косметичку: пенку для умывания, специальные шампунь и бальзам с вишневой отдушкой для кудрявых волос, мочалку-рукавичку, гель с цветочным ароматом и бритвенный станок. В валяющуюся на кровати сумку кладу увесистую косметичку, чистое нижнее белье, пижаму с сердечками и салатовое полотенце.
Стоит взглянуть на баул, и в голове сразу мелькает ужасная мысль: ведь с таким набором ходить в душевую теперь придётся каждый день. Лучше так, чем попасть в извращенные лапы Демьяна! Хоть пять раз на дню буду носить тяжелые сумки. Зато свободная.
Всего на четыре года…
Паника и тошнота снова подступают, сигнализируя о приближающейся истерике.
Спокойно, Лиза. Дыши.
Заставляю себя сделать несколько глубоких вдохов с закрытыми глазами. Со стороны кто увидит, подумает, с ума сошла.
Что будет, если я продолжу протестовать против общения с Демьяном? У меня отберут свободу. Что будет, если я буду общаться с ним, но доведу себя до белого каления? Убью и без того расшатанную Инессой нервную систему.
Кстати, нужно будет позвонить тете Вале и спросить, как дома дела.
От моих действий напрямую зависит собственная жизнь и состояние.
В эту самую секунду я принимаю единственное верное решение – оставить переживания в стороне и прожить студенческие годы максимально счастливо. Пусть Демьян пишет, я буду отвечать ему, представляя, что это просто игра. Что мне не нужно будет выйти за него замуж в будущем. А вдруг я вообще смогу привыкнуть?
Это уже из разряда фантастики.
Знаю, впереди ждут сложные, бессонные ночи перед конспектами, слезы и бытовые вопросы. Но тем не менее. Это лучшие времена в моей жизни, которые я буду вспоминать с любовью и трепетом в душе. Я проживу их полноценно, не отвлекаясь злостью на Шведова.
Представлю, что я свободная студентка, у которой нет за спиной груза в виде обязательств перед семьей и будущего брака с самым омерзительным среди всех омерзительных мажоров на свете.
Сейчас как никогда безумно сильно хочется обнять маму, поделиться с ней своими планами, переживаниями и попросить совета. Рассказать ей, что я справилась. Что не сдалась сразу, а попыталась бороться. Бой со Шведовым еще не проигран. За эти четыре года я постараюсь сделать все, чтобы он расхотел жениться на мне.
Именно так я и поступлю!
Визуализирую, как сбрасываю груз с плеч, расправляю их подобно гордой птице перед полетом.
– Ты молодая и беззаботная студентка, Елизавета Астахова. С этого момента главная проблема в твоей жизни – нагнать одногруппников и не завалить первую сессию. На этом все!
Подхватываю с кровати, застеленной розовым плюшевым пледом, сумку, надеваю шлепанцы и выхожу в длинный коридор – с прекрасным настроением принимать душ.
Вхожу в помещение с раковинами, где утром мы с Таней умывались, прохожу к пластиковой двери, ведущей к душевым. Шум воды, доносящийся оттуда, подсказывает, что движусь в нужном направлении. Энтузиазм мой слегка поубавляется. Открыв дверь, я вижу мыльную воду, собравшуюся в проходе из-за плохо работающих сливов в полу. Зашибись…
Моя брезгливая натура теряет сознание, когда я, хоть и на носочках, но ступаю на нее ногой. На этом сюрпризы не заканчиваются. На душевых кабинах, в которых купаются студентки, нет никаких дверей или даже элементарных шторок. Лишь перегородки между ними. То есть, проходя мимо в поисках свободной, я вижу голых девушек! Если купающиеся выглянут из-за пластика, то увидят друг друга во всей красе!
Сглатываю слюну и трусливо отворачиваюсь. Первая здравая мысль – сваливать отсюда как можно скорее. Вторая приходит следом: как мыться в будущем? Не могу же я грязной ходить? Конечно нет. Так и замираю в проходе, не решаясь выйти или забыть, что такое стеснение и стыд.
Хорошо хоть помещения для девочек и мальчиков раздельные.
Стоп…
Если я вошла сюда спокойно и без препятствий, что мешает это сделать парням, живущим на этаже?
Правильно, ничего не мешает.
Какой ужас…
Осознание, что одной лучше не купаться, становится лучшим мотиватором. В присутствии девушек здесь более или менее безопасно. Резиновые шлепанцы издают хлюпающие звуки от моих шагов по воде. Прохожу в самый конец к свободной душевой, решительно вешаю на крючок шоппер, достаю косметичку с принадлежностями и ставлю на небольшую мокрую полочку, вытягиваю полотенце и закидываю на соседний крючочек. Убедившись, что никто не смотрит в мою сторону, начинаю раздеваться, наспех сматываю вещи и закидываю в сумку, чтобы не намочились.
Бюстгальтер тоже снимаю и убираю, а вот трусики оставляю. Ну не готова я пока настолько открыться перед соседками с этажа. Я с ними не знакома, чтоб филейную часть показывать. Да и не только ее.
Так быстро душ я еще никогда не принимала. Наспех мою голову, брызги пены от шампуня летят во все стороны, про бальзам не вспоминаю в такой экстренной ситуации. В очередной раз возмущаюсь, за какие грехи матушка-природа наградила густыми, тяжелыми и пышными волосами. Разобравшись с белокурой копной, вынужденно снимаю трусики и намыливаю тело с рекордной скоростью, после тщательно смываю еле теплой водой, потому что настроить кран не получилось. То ледяная лилась, то кипяток. Пришлось выбирать, и остановилась я на золотой середине.
В конце наспех обтираюсь махровым полотенцем, дальше заматываю им же тюрбан на голове. Блин, для волос нужно было отдельное брать. Надеваю чистое белье и пижаму, споласкиваю еще раз ноги в шлепках, хотя толку от этого – все равно намочу водой в проходе. Упаковываю баночки в косметичку и закидываю в шоппер. Из душа по сквозняку в коридоре бегу в комнату и молюсь, хоть бы не простудиться.