92 дня лета

Глава 1 

ИЮНЬ

ВЕСНА

Каждое лето начиналось с соревнования. Кто в этом году приедет первым? Мне иногда везло: меня привозили даже не летом, а ещё весной! Последние дни мая – это же ещё весна! Первое время чувствуешь себя победителем: все в Москве – а ты уже на воле! Вокруг цветёт сурепка, на лугах стоит нежный и вкусный анис, однажды даже видела, как доцветает сирень перед Лёшкиным домом! Наконец-то можно прижаться к баб Поле, вдохнуть сырой запах дома, поймать выбегающих навстречу кошек! А козлята!? Это же чудо что за животные! С ними никаких котят не надо.

Но проходит время, а закрытый Лёшкин дом стоит такой грустный, что и сирень не радует. Баб Нюра почти не приходит, а Кольки-то вообще нет! И вот велосипед уже достали, накачали колеса, а кататься-то не с кем! Становится скучно и грустно. Целую неделю ждёшь выходных, когда наконец-то соберутся все ребята. И пусть они не будут победителями и приедут уже летом. А без них и весна не радует…

ДОМИКИ

Дом 1

В любой деревне всегда есть свободные сараи и беседки, в которых можно играть в домики, но кто же ищет лёгких путей?

Как-то раз решили мы строить себе домики в саду у Кольки. Каждый выбрал яблоню по вкусу и начал под ней строительство. Мне досталась самая вкусная – грушёвка.

Все притащили инструменты, гвозди, начали пилить ветки для строительства (не у яблони, конечно, а у клёнов и осокарей). Все, кроме Кольки. Он полез в Подгать за камышами. Колька ехидно смеялся над нами, подтаскивая третью вязанку камышей:

— Мучаетесь? Ну, давайте, давайте. Вы пока эту палку отпилите, я себе уже дом построю!

Накануне всю зиму показывали документальный фильм про Тура Хейердала и его лодку "Ра", конечно же, все были в курсе, что из камыша тоже можно строить. Только никто не знал как.

Колька натаскал гору камыша, остальные напилили веток и начали думать над конструкцией домов. На бумаге все выходило неплохо: то шалаш, как у Ленина, то землянка партизан – на деле у нас было по две руки и по 10 палок на каждый дом. Решили сделать дома-навесы, как у Робинзона Крузо.

Тут неожиданно подкрались трудности. То под стук молотка яблоки начинали сыпаться на голову, то палка не хотела ровно прибиваться к стволу, то рабочих рук явно не хватало, а помогать было некому: все были при деле.

У Кольки дела шли быстрее, он уже начал выставлять палочки от камыша и обвязывать их камышовыми же листами, но как только дело дошло до крыши, так всё тут же рухнуло. Теперь уже смеялись мы!

Стало понятно, что надо браться за дело вдвоём. А лучше – вчетвером. Мы с Лёхой были почти одного роста, по этому принципу и решили объединяться. Легли с ним на землю под грушёвкой, вытянулись в полный рост и кричим Сане с Колькой:

– Заметьте, где у нас заканчиваются ноги! Мы там будем ставить столбики!

Так определили размеры дома. И пошли замерять Саню с Колькой, их дом оказался покороче.

Дальше стройка пошла как по маслу. Через час – два дома-навесы были готовы. На крышу пошёл Колькин камыш, на землю бросили сено. Лежим, как Робинзоны, едим падающие на нас яблоки и перекрикиваемся. Красота… И тут – дождь! Мы врассыпную!

Дождь лил весь оставшийся день, так что мы с Колькой могли рассчитывать только на домик из перевернутой на бок раскладушки и покрывала.

Наутро пошли считать убытки. Сено промокло, пожухлый камыш на крыше пробит яблоками. Пришлось всё чинить, натягивать плёнку на крышу, прикрыв её камышами для красоты, свешивать ту же плёнку с крыши по бокам для защиты от снова намечающегося дождя, менять сырое насквозь сено.

И тут опять – дождь!

Спрятались, закрылись плёнкой – сидим. Уж не знаю, как там живётся рассаде в парнике, но нам совсем не понравилось. Бросили эту затею. Робинзон Крузо и Тур Хейердал не оправдали надежд. Решили додумать конструкцию.

Дом 2

После неудачи в Колькином саду мы решили перебраться в Лешкин. Ещё решили, что и вдвоём особо много не сделать, поэтому стали все вчетвером строить новый большой дом на всех. Образец Робинзона Крузо не впечатлил, шалаш Ленина показался из той же породы, поэтому решили рыть землянку, как у партизан.

В 4 лопаты работа должна идти быстро, думали мы. Сейчас за час мы тут всё сделаем в лучшем виде, считали мы. Время шло, а землянка никак не появлялась. Начались споры:

– Мне кажется, что ямы по колено вполне

хватит!

– А из чего верх будем делать? По пояс надо! А то и глубже!

– А кто копать будет?

– Лёш, старшего брата позови, может, он поможет?!

Лёшкиного брата прозвали SOS и всегда привлекали для помощи в безвыходных ситуациях. Он пришёл, начал копать, а мы сели на край ямы и смотрели. Как у него это здорово получается!

Во влажной земле сада жило множество червяков. Они, сизые, жирные, ползали по своим тоннелям в одиночку или лежали клубками в круглых и гладких, как яйцо, норках. Упустить такую удачу мы не могли – взяли банку, начали собирать червяков для вечерней рыбалки.

Тут баб Муся позвала мальчишек обедать, они сказали, что сейчас придут, а сами продолжили копать. Набралась уже целая банка червяков, как SOS возьми да скажи:

– Коль, а ты знаешь, какой борщ из них наваристый получается?

Главное – изнутри грязь выдавить, помыть их, и будет объедение!

– Да, ладно.... – протянул Колька.

– Ну, что ладно? Я вчера накопал, баб Муся уже сварила, сегодня будем на обед есть!

– Кстати, банка для червяков – моя! Значит и червяки мои! – заявил Колька.

Мы сначала расстроились, что остались без червей для рыбалки, но потом всё же решили отдать их Кольке на борщ. Тут на всю улицу раздался голос баб Раи:

– Колю-ю-юня-я! Домо-ой!!!

Колька тут же хватает банку с червяками и скрывается за кустами! А оттуда опять голос баб Раи:

– Какие червяки? Сдурел что ли? Убери их отсюда!

– Ну, ба! Борщ сделаешь!

– Какой борщ? Иди отсюда! Выкидывай их и мой руки! Гадость всякую руками берёшь и в дом тащишь!

Яма была уже выше щиколотки. Но на шум баб Раи вышла баб Муся, решила проверить, что мы делаем в саду и загнать ребят обедать. Увидела наши старания и разогнала нас всех!

Нам с Саней пришлось уходить огородами от гнева баб Раи. Лёшка с братом пошли на линию фронта под перекрёстным огнём баб Муси за яму в саду и баб Раи за мясо для борща.

С идеей о партизанской землянке пришлось расстаться.

Дом 3

Все дети знают, что кукушка подбрасывает яйца в чужие гнезда, а совы занимают обжитые другими животными дупла. Вот и мы решили, что не обязательно строить дом самим, можно его достроить за кем-то.

Рядом с нашим домом была свалка старых комбайнов и тракторов – "Железки". Вообще-то нам не разрешали туда ходить, потому что можно было упасть на железяку или что-то сломать. Но мы, конечно же, всё равно туда бегали. И даже прыгали с комбайнов. Я рискнула прыгнуть только из кабины, а остальные – с самой крыши!

Зная, что доверять нам нельзя, но и запрещать бесполезно, бабушки пошли на сделку. Разрешили нам играть на краю Железок, чтобы нас было видно. Мы обследовали разные кабины, но пришли к выводу, что только в одну помещаемся все сразу. Подкатили её ближе к краю. Забились в неё, сидим. Ветер гуляет через дыры разбитых окон, через нас самих, всё видно насквозь. Скучно. Решили строить дом.

Пока я бегала в баню за мотком проволоки, которую зимой оставили электрики после смены проводов, ребята натащили разных железяк, которые уже прикладывали к дырам в окнах. Что-то подошло, что-то нет. Уже все вместе пошли искать новый материал и дошли до омута.

Про омут говорили, что там утонула то ли лошадь, то ли корова. Что глубина там метра три, да ещё и водоворот, а на дне – бьёт ключ. Правда, сами мы, кроме дохлой свиньи, листьев мать-и-мачехи и запасов жёлтой глины, там ничего не видели. Но всё равно было страшно. Так страшно, что подходить не хотелось совсем, а глубину замерить – тем более. Тут мальчишек посетила идея! Они схватили с двух сторон кабину от трактора "Беларусь", раскачали её и запустили по склону в омут. Мы уже готовились считать бульки и секунды, которые уйдут на погружение, как вдруг кабина встала почти во весь рост посреди омута! Как-то стало сразу печально, мы дружно развернулись и ушли к своему новому домику, прихватив находки. Кто-то тащил дверь от "ЗИЛа", кто-то кусок крыла комбайна "Нива", а кто-то нашёл огромный алюминиевый чайник и тоже его прихватил. На чайнике-то мы и погорели.

Со второго захода весь строительный материал был в достатке. Даже кусок стальной проволоки пригодился: он выполнял роль громоотвода! Весь день мы носились на лугу около нового домика, "ходили на работу" в ближайший комбайн, кто – в "Колос", кто – в "Ниву". Утром проверили громоотвод – кончик был сплющен, Лёшка ликовал:

– Вот! Не зря я его сделал! Железо же кругом! А так громоотвод спас!

Кого и от чего – Лёха объяснить не мог, ведь ни грома, ни молний в ту ночь не было. Но он всё равно был очень горд.

Тут кто-то вспомнил про чайник и предложил его вскипятить. Снова разделились: кто-то пошёл за дровами, а кто-то за водой. Мне досталась вода. Лезть в омут было всё равно страшно, пошли к ручью, где водились тритоны. Когда все надежды поймать хоть одного уже растаяли, мы наконец-то набрали воды. В это время в кабине под сиденьем водителя уже разжигали огонь.

Чайник начал греться довольно быстро. Тут вдруг Колька не выдержал и побежал домой. Рассказать маме про такую удачу! Вернулись они уже вместе под звуки сипящего чайника. В тот момент, когда мы разбегались в разные стороны, очень пожалели, что наглухо заделали все окна и двери, кроме одной. Дальше Колька с красным ухом стоял у кабины и смотрел, как его мама заливает из так и не закипевшего чайника наш костёр. А мы наблюдали за этим издалека. На всякий случай.

На следующее утро нам объявили войну. Если честно, сначала мы подумали, что это Колькина мама разгромила нашу кабину, чтобы мы туда не бегали. Но оказалось, что она не против кабины, а только против костров и чайников и вообще… ещё спит.

На нас совершило набег соседское племя! Не сказать, чтобы мы с ними не дружили. Так… Дрались иногда. В основном, старались не связываться и жить каждый на своей земле.

В этот раз они позавидовали нашей кабине и, поскольку укатить её, обвешенную броней, уже не получалось, решили просто сорвать всё, что можно. Повреждения были не сильными, но обидными. Кое-что из запчастей они утащили с собой. А теперь сидели на вершине самого большого из своих обмётов и смеялись над нами. Это было обидно вдвойне. В открытый бой они не вышли. Пришлось молча чинить кабину и мириться с несправедливостью.

Дом 4

Весь день мы сидели в кабине, даже ходили обедать по очереди. Вражеское племя пыталось приблизиться и утащить что-то ещё. Они официально заявили, что хоть это и наша земля, но покоя нам не будет. На следующее утро они разобрали все баррикады, кабина предстала в своём прежнем голом состоянии.

После недолгих раздумий было решено тащить её к нам домой. Причём срочно, потому что вражеское племя уже утащило одну кабину метров на 30 в свою сторону. К дому надо было спускаться с горки, тащить железяку не хватило бы сил, поэтому попробовали её катить.

Колька с Лёшкой с разбега прыгали на дверные проемы, а мы со Светкой толкали её сзади. Когда кабина начинала падать, мальчишки спрыгивали с неё, а мы отбегали в сторону. И так весь путь до дома. Конечно, у дома баб Поля не разрешила её оставить, поэтому пришлось затаскивать под черёмуху через заросли дикой вишни и ежевики. Туда точно никакое вражеское племя не сунется!

Вдохновленные успехом, мы таким же образом прикатили и сенокосилку от комбайна, но никто так и не понял зачем. А потом притащили какую-то странную серую штуку, похожую на кабину старинного самолёта. Крылья из досок, которые мы пытались примотать проволокой, держались плохо, поэтому мы включали фантазию и представляли себя в самолёте!

Кругом были кусты, поэтому не было смысла закрывать у кабины окна и двери. Уже вполне можно было играть и так

.

КОТЯТА

У нас жили две кошки. Мурка и Белка. Мурка была пёстрая, а Белка белая с яркими чёрно-рыжими узорами. У Белки не было котят, но она всегда очень их хотела, поэтому каждое лето брала на воспитание Муркино потомство. Однажды Мурка с чердака притащила трёх котят, видимо, чтобы похвастаться. Они были уже не совсем маленькими, с открытыми глазками, чёткими серыми полосками на пузатых боках. Как и всегда, обе кошки кормили и воспитывали котят вместе. Мы тоже решили помочь Мурке.

Для начала поделили котят. Один, который больше был похож на Мурку, достался мне, потому что она считалась моей кошкой. А второй и третий котёнок достались Светке и Лёлику. Их котята не были так сильно похожи на Мурку, зато были очень похожи друг на друга. Светка с Лёликом – родные брат и сестра, поэтому и их котята должны быть похожими. Так мы рассудили.

Потом мы слазали на чердак и достали две большие плетёные корзинки, на сундуке взяли моток ниток, на окне – ножницы и соорудили котятам люльки. Повесили эти люльки на крыльце и стали их качать. Кошки терпели. Котята тоже, потому что сложно сопротивляться, когда тебя запеленали по самые уши. Так и лежали три колбаски в плетёных корзинках, пока не пришла баб Поля.

Она сказала, что котят нельзя забирать от кошки, что они маленькие и должны часто есть – кормить их должны кошки, а не мы. Мы тут же посадили кошек в корзины и стали качать вместе с котятами. Кошек две, корзинок тоже. Всё прекрасно поделилось. Но, как всем известно, "кот кататься не привык, опрокинул грузовик".

Видимо, наши Мурка и Белка были тому коту родней. Из корзин они прыгнули так, что чуть не катапультировали котят. Пришлось снимать люльки, оставлять только одну корзину, да и ту на полу, чтобы воссоединить в ней всё счастливое кошачье семейство.

Конечно, за лето этим котятам много что пришлось от нас пережить, но в итоге они, по признанию баб Поли, выросли красивыми да гладкими, и были подкинуты кому-то на огород во время уборки картошки. Впрочем, она ни капли не сомневалась, что такие красавцы точно нашли свой дом.

ЧЕРЁМУХА

После того как нашим постоянным домиком стала канава в зарослях вишни, ежевики и черемухи, в которую мы затащили кабину от трактора и косилку от комбайна, нас можно было найти только там. Это место мы стали звать Черёмуха. Канаву поделили на "дом", "работу", "кухню", даже выделили уголок для "детской". Детьми были, конечно, не мы, а котята, которые жили в большом фанерном ящике, как раз таком, как у Печкина в "Простоквашино".

Как-то раз, когда все были в сборе, мы полдня провозились в своём укрытии, а потом ушли обедать. Котята мирно спали в своём ящике, прикрытом сверху тёмным кукольным одеялом, потому что для них "наступила ночь".

Внезапно начался ливень. Мы заволновались:

– Там же котята! Надо спасать!

Но баб Поля была строга:

– Ишь чаво удумали! Какия котяты?! Они-цать там сидять! Ничаво с ним не будеть.

– Ну, ба, они же маленькие! Утонут!

– Они чаво ж, глупые что ля? Сбягуть!

Как только ливень прекратился, мы бросились в Черёмуху! Перед нами развернулась ужасная картина: канава была полна воды! Пеньки, которые на "кухне" нам служили табуретками, мирно плавали в окружении палочек, веточек и прочего мусора, поднявшегося со дна канавы. А котят не было… На какое-то мгновение показалось, что они на самом деле сбежали, да ещё и ящик с собой прихватили!!! Но тут два Лёшки вдруг заметили какое-то странное шевеление в кустах в самом конце канавы:

– Смотрите! Смотрите! Это же ящик с котятами!

Закатывать штаны было бесполезно, канава была глубокой, мальчишки разделись по пояс и полезли в воду. Вскоре ящик отбуксировали к берегу. Открывать одеяло было страшно. "Утонули? Сбежали? " – крутилось в голове. Но мы решились. Потянули за край одеяла и увидели, что наши котятки спокойно спят, покачиваясь на воде! Мокрые, но живые! Счастью не было предела! Мы тут же понеслись в баню отогревать котят.

На другой день, когда все подсохло, мы опять сидели в Черёмухе. Стало как-то скучно, и совсем было не похоже на настоящую жизнь, ведь взрослые ходят на работу не в соседние кусты, а так, чтобы их из дома не было видно. Но у нас же дети! Вдруг мы уйдём, а они опять уплывут? Тогда было решено, что мы со Светкой остаёмся дома с котятами, а мальчишки уходят за добычей. Их не было довольно долго, но когда они вернулись, у нас был пир!!! Конечно, они не принесли с собой мамонта, но огурцов, яблок и моркови с чужих огородов было очень много!!! А напоследок они затащили в кусты арбуз! Ну, точнее, это была зелёная тыква, но её представили нам как арбуз. Всем, конечно же, захотелось тут же попробовать это лакомство…

Не знаю, как остальных, а меня жутко тошнило, но я всё равно продолжала её есть, убеждая себя, что это арбуз. Пришлось есть, да ещё и нахваливать. Ужас! С тех пор тыкву недолюбливаю. Хуже может быть только морковный сок!

КАРПЫ́

Сад перед Лёшкиным домом переходил в огород, который упирался в ручей на стыке двух холмов, двух огородов и двух улиц. Это было самое широкое место, которое в разные времена из ручья превращалось то в озеро, то в запруду, а то и в вонючую лужу.

В начале лета Лёшка с ведрами бегал туда за водой, чтобы поливать огород. Чуть позже вода куда-то ушла, ручей превратился в прудик, в котором кто-то весело плескался вечерами.

Попробовали ловить на удочку – оказалось, что это маленькие карасики, которых ещё весной смыло из пруда при переливе плотины и занесло течением на огороды.

– А давайте устроим рыбную ферму? – предложил как-то Лёшка.

– Это как?

– Ну, как… Корма тут полно, ещё и мы пшено можем носить по очереди, запустим сюда карасей, откормим их, а к осени переловим! Они же всё равно отсюда уже никуда не денутся! Ниже по течению воды давно нет!

Идея нам показалась прекрасной! Мы ввели даже особый налог: с каждой рыбалки я, Колька и Лёшка должны были приносить по 3 – 5 карасей и отпускать их в Низах – так называли это место.

Когда рыбы стало довольно много, мы решили, что нам вполне этого хватит, и начали её откармливать. И тут случилось непредвиденное! Пошёл дождь! Да, не дождь, а настоящий ливень! Он наполнил все ямы и канавы. Наша лужа тоже пыталась выйти из берегов, но совесть её удержала. Мы пришли и обомлели! Ручей опять зажурчал и начал сливать излишки воды из запруды вместе с нашей рыбой! Пришлось пролезть по кустам, собрать всех карасей-беглецов, запутавшихся в траве, и вернуть в воду, пока они не задохнулись.

Тут же было принято решение строить плотину: мы перекрыли палками и ветками сток так, чтобы вода уходила, а рыба оставалась.

Видимо, мы слишком шумели. На этот шум пришел дядька с соседней улицы, находившейся по ту сторону ручья. Как оказалось, на разведку.

На следующее утро все Низа были завалены острыми ножами от комбайнов, эти баррикады караулил тот самый дядька, который заявил, что это его огород и его рыба, а мы можем быть свободны.

– Ну, не вечность же он там будет сидеть! Сейчас уйдет, мы вернёмся. Не расстраивайся! – уговаривала я Лёшку!

– Да, какое он вообще право имеет! Это наш берег, наш огород, наша рыба! Ещё и железок навалил! Где она теперь расти будет! А я вообще вот только договорился, чтобы ей зимой тут лунки делали, чтоб дышала! Какие теперь лунки?

– Ну, слушай, правда, какие лунки? Ее весной всё равно всю смоет. Для кого беречь-то!

– И не надо её беречь! Я этого дядьку знаю, – неожиданно вставил Колька, – у него лошадь есть, он на ней работает! Так вот, у него завтра ещё выходной, а послезавтра он уйдет на сутки. Нам надо будет всю рыбу выловить, а то я слышал, он уже хвастается, что тут хорошо клюет!

Мы как следует подготовились к операции: набрали червяков, запасных крючков, лески. Встали с трёх сторон и начали ловить. Рыбу накануне не кормили – с голода она бросалась даже на поплавок!

Эх! Вот это была рыбалка! Вот это были карпы́! Почему караси вдруг стали карпа́ми, мы так и не поняли, но этих слонов, которые гнули удочки ко дну, больше никак не получалось называть! Карпы́ срывались, но тут же, как только плюхнутся в воду, летели к другому крючку.

Благодаря прозрачной воде и рыбацкой жадности, еще задолго до темноты все карпы́ были упакованы в пакеты и перенесены домой.

Через пару дней к нашим бабушкам нагрянул тот самый дядька с допросом: куда делась его рыба?! Бабушки сказали, что знать ничего не знают, ведать не ведают. Тогда дядька начал то ругаться, то жаловаться. Невозмутимая баб Поля только и ответила ему: "Облава! Чаво ж с них взять!"

Потом, когда дядька ушёл, она попросила нас там больше не ловить.

– Ба, так больше и не будем! Больше ловить-то и нечего! – ответила я.

– Да! Мы свою рыбу выловили. Пусть он свою теперь там поищет! – добавил Колька.

Справедливость восторжествовала!

МЕДВЕДКА

Знаете такого зверя как медведка? О!!! Это – страшный зверь! Самое оно для фильма ужасов! А для нас медведки были личными врагами!

Каждый день, как спадала жара, мы должны были явиться домой, чтобы поливать огород: 300 штук помидоров, 50 перцев, 10 грядок огурцов, бессчётное количество моркови, редиски, свёклы ждали нас с нетерпением. Мы прибегали, звеня вёдрами и кружками, черпали воду из ручья в низине, которую принято звать Низа.

От Низов до огорода мы даже устраивали забеги на скорость с вёдрами! Добегали до посадок и… считали потери:

– Ба! Сегодня 3 помидора и перец подгрызли! Но один помидор можно прикопать, может, ещё прирастет.

– Ох и ох, и о-о-ох! 3 штуки смахнула! – протянула баб Поля. – А дырка есть? Давай отливать!

Я уже знала, что надо делать: тащила ведро с водой поближе к погибшему помидору и бежала за мыльной пастой "Хозяюшка". Получившийся раствор большой кружкой заливали в дырочку в земле и ждали… Вторая кружка, третья… Вдруг, вода начинала булькать, и из норки показывались жуткие клешни, а за ними и страшная голова раздутой медведки. Вот и сейчас она выползла и упала на спину.

– Го-отова! – объявила баб Поля.

– Вот тебе! Будешь знать, как наши помидоры есть! Не для тебя мы их поливаем!

Потом мы с ребятами решили, что медведок надо ловить заранее, до того, как они что-то съели. Для этого днем, в самую жару, мы пошли искать свежие норки.

– Ага! Вот она! – крикнул Лёшка и сунул палец в дырку!

– Сейчас вот она тебя ка-ак цапнет! – крикнула я и схватила Лёшку за плечи.

Меня он испугался больше медведки и выдернул палец из норы.

– Ну, тебя! Лучше давай воду! Отливать будем!

Мыльная отрава утекала куда-то в никуда, из дырки никто не хотел вылезать.

– Бесполезно! Ушла! – с горечью объявил Лёшка.

А сам снова засунул палец в нору и стал её расковыривать. Перед нами открылся длинный проход, который шёл в паре сантиметров от поверхности. Он немного петлял, но общее направление было понятно – помидоры! И вдруг тоннель стал уходить вниз!

– А ну давай ещё воды! – скомандовал Лёшка.

Мы быстро принесли ведро и начали лить раствор в дырку. Вскоре опять появились бульки, а за ними и клешни медведки! Радости не было придела! Метод-то работает!!! Ура! Колька схватил медведку и скакал с ней по огороду. А Лёшка вдруг стал опять серьёзен:

– А куда же она вниз лазила, если еда наверху?!

Он стал раскапывать тоннель дальше. Иногда Лёшка замирал, смотрел в нору, видимо, кого-то ждал. И тут Колька решил пошутить и посадил ему на голову медведку! Она была вялая, но ещё живая. Медведка закопошилась и плавно съехала по волосам за шиворот…

Колькины чёрные глаза стали огромными! Сказать? Не сказать? Может, ничего не заметит, и она сама как-нибудь вывалится?

Пока Колька думал, Лёха продолжил копать дальше. Мы видели, как предательский маленький бугорок под футболкой поехал к пояснице.

Вдруг лопата во что-то упёрлась, Лёха разгреб сверху землю, капнул сбоку ещё раз. И вдруг перед нами появилось как бы яйцо из плотно утрамбованной земли, внутри которого было множество крошечных медведок, каждая размером чуть больше муравья.

– А-а-а! Гадость какая! Их тут штук сто! – вопила я.

– Не, говорят, их по 300 в одном гнезде, – не отставал от меня Колька.

– Хватит болтать, тащите ведро! – отругал обоих Лёха.

Со страха мы перепутали ведра и принесли то, что было с мыльной водой, туда и полетел весь выводок вместе со своим земляным яйцом.