Инспектор Лосев. Идет розыск

© Адамов А. Г., 2025

© ООО «Издательство Родина», 2025

Аркадий Адамов

Итак, мой давний друг Виталий Лосев погиб во второй серии телефильма «Петля», погиб вопреки сюжету этого романа, и мне казалось, что он завершил свой путь не только на экране, но и в книгах. Однако не так-то просто оказалось расстаться со старым другом. Сложные жизненные обстоятельства, сегодняшние важные и острые проблемы и человеческие судьбы, которые так нанимают меня, как выяснилось, мне трудно исследовать с новым, непривычным героем. И потом, вмешались читатели. Горячих и протестующих писем оказалось столько, что это тоже заставило усомниться в разумности гибели моего героя. И вот Виталий Лосев, отбросив прискорбный экранный вариант, вновь действует на страницах нового романа.

АВТОР

Глава I. Машина номер…

Кончалась гнилая, гриппозная московская зима. Снега на улицах всю зиму было мало, сейчас он лежал грязными островками на обочинах мостовых, возле деревьев и во дворах; в воздухе стоял сырой туман, прохожие осторожно скользили по неровным тротуарам с замерзшими за ночь лужами.

Инспектор Лосев

Женя Малышева, вахтер завода по производству лимонной кислоты, сидела в проходной у окошечка, перед которым вертелся железный старый турникет, здесь в начале и конце смены проходили рабочие, показывая Жене свои пропуска. Через другое окошечко Жене были видны высокие полураскрытые железные ворота, возле которых топтался старик Сиротин в такой же, как и у Жени, черной шинели с зелеными нашивочками на воротнике, в солдатской ушанке. Было холодно даже Жене в ее комнатушке, а уж на улице под ветром и подавно, но старик Сиротин поста своего возле ворот не покидал. Женя время от времени сочувственно поглядывала на него, посасывая конфету и отрываясь от учебника. Смена еще не кончилась, и через проходную никто не шел, а отдельные граждане проскакивали для быстроты прямым ходом через ворота, сунув Сиротину под нос свой пропуск. Однако экономия во времени оказывалась порой относительной, ибо старик был суров, придирчив и не по годам глазаст, мной раз он останавливал кого-то из спешивших, брал в руки его пропуск и сердито выговаривал:

– Без карточки почему? Куда девал, спрашиваю?

– Да шут ее знает! Сама отклеилась.

– Сама? Не пущу в следраз, понял?

– Ладно, Дядя Миша, ты сейчас пусти скорей.

– Запишу и пущу.

– Чего? – настораживался человек. – Это еще зачем?

– Начальнику смены доложу.

– Ну, дядя Миша, я же тебе, как человеку, объяснил!

Но Сиротин его уже не слушал. Приоткрыв дверь в проходную, он кричал Жене:

– Слышь, Женька? Запиши: Смирнов, третий цех, без фото!

Вот такой был старик Сиротин. И сейчас Женя, сочувственно поглядывая на его невысокую, худенькую, несмотря на шинель, фигурку, на шапку с болтающимися завязками, думала: «Нипочем ведь не придет погреться. Может, его сменить ненадолго?» Но все никак не могла заставить себя, прислушиваясь к разбойничьему свисту ветра за окном. И только когда уже начало смеркаться, Женя все же пересилила себя, вздохнув, отложила книгу и, машинально взглянув в маленькое зеркальце над окошечком, поправила завитушку волос на лбу, одернула шинель и толкнула дверцу.

На улице оказалось светлее, чем Жене представлялось из окошка. Сиротин увидел ее и что-то крикнул, но ветер унес его слова.

И тут-то все это страшное и произошло. То есть сначала все было, как всегда. К воротам со стороны двора подъехала крытая грузовая машина. Сидевший рядом с водителем человек сунул подошедшему старику Сиротину бумагу, тот забрал ее, придирчиво разглядел, потом вернул и пошел открыть пошире ворота. И вот когда старик Сиротин уже взялся за створку ворот, он снова взглянул на стоящую машину и, неожиданно махнув рукой, крикнул водителю:

– Эй! А ну, ходь ко мне!

И голос у него в этот момент был какой-то злой, угрожающий.

Но водитель, вместо того чтобы выскочить из машины, внезапно дал газ, машина рывком сорвалась с места, и Сиротин не успел шевельнуться, как оказался под колесами. А машина, переехав через него левым колесом, проскочила в приоткрытые ворота, затем вильнула вправо, на стоявшую рядом Женю, которая вся оцепенела от ужаса и даже не шелохнулась. Удар крылом был сильный, но скользящий, он лишь отбросил Женю к проходной, она больно ударилась о выступ стены и на миг потеряла сознание.

Пришла она в себя от соленого вкуса крови на губах и взволнованных голосов вокруг. Ее подняли, отнесли в проходную и уложили на старенький диван. То же хотели было сделать и со стариком Сиротиным, но кто-то крикнул:

– Он же мертвый, не трогайте! Сейчас милиция приедет.

А через несколько минут действительно подъехали сразу две машины – «Скорая помощь» и милиция.

К этому времени уже немалая толпа собралась возле ворот. Кто-то из заводоуправления сказал старшему оперативной милицейской группы, немолодому усатому человеку в темном пальто:

– Все документы на эту машину в бухгалтерии, там и номер машины, и фамилия получателя груза, и номер паспорта, и откуда сама машина. Никуда они от вас не денутся.

– Иногородние? – быстро спросил усатый.

– Скорей всего. Идемте.

Усатый подозвал кого-то из своих и приказал:

– Виктор, осмотри тут все, очевидцев пошукай. Сейчас следователь приедет. Встречай. Я пошел в бухгалтерию.

– Девушку мы увозим, – сказал врач «Скорой помощи». – Ею срочно заняться надо. Сотрясение мозга, это уж самое малое.

– Давайте, – махнул усатый. – И труп можно забрать. Ясно тут все. – И добавил, обращаясь к своему сотруднику: – Контуры обведи хоть мелом, девушку – со слов, а старика – пока лежит. И тормозной путь…

– Нет тормозного пути, – перебил его молодой сотрудник. – Давил, гад, сознательно.

– Разберемся, – кивнул усатый. – Никуда они не денутся. Так я пошел. Надо выходы из города закрыть.

В бухгалтерии показали капитану Егорову – так звали старшего оперативной группы районного управления милиции – доверенность на получение груза, оформленную по всем правилам, со штампом и печатью, а Егоров торопливо выписал номер машины – действительно иногородней – и тут же связался с дежурным по городу, который немедленно дал указание всем постам ГАИ, особенно на выходах из города, задержать грузовую машину-фургон ЗИЛ-133 с указанным госномером, за рулем которой находится особо опасный преступник.

Машина прибыла из Житомирской области, получателем груза была местная кондитерская фабрика, и потому в адрес областного Управления внутренних дел ушло поручение задержать, если прибудет указанная машина, ее водителя и того, кто получил по доверенности и сопровождал груз, некоего Борисова Андрея. Александровича, как свидетеля, конечно.

Таким образом, все необходимое было сделано. Что касается места происшествия, то вместе с прибывшим следователем прокуратуры составили протокол осмотра, схему наезда, обнаружили даже двух свидетелей, рабочих завода, которые хотя и издалека, но, видели, как все произошло. Сомнений не оставалось, что водитель сознательно сбил старика вахтера и, безусловно, пытался задавать еще одного человека – Женю Малышеву. Наконец, и сама Женя уже через два или три часа смогла дать первые показания, хотя свидание с ней врачи дали неохотно и ненадолго; состояние девушки оставалось тяжелым, но за жизнь ее уже не опасались.

Словом, все тут было ясно, и преступника вот-вот должны были задержать. Правда, оставалось непонятным, зачем, почему он совершил такое тяжелое преступление. Но когда его задержат, и это выяснится.

Так и было в тот же вечер доложено по всем милицейским инстанциям и, естественно, включено в суточную сводку происшествий по городу, которая на следующее утро обсуждалась на оперативном совещании в кабинете начальника МУРа-московского уголовного розыска.

Федор Цветков

– Ну, теперь с этим заводом, – сказал генерал. – Преступление серьезное. Кто из наших выезжал на происшествие?

Он посмотрел на Цветкова.

Федор Кузьмич потер ладонью затылок, что всегда означало у него крайнее недовольство, даже сердитость, и коротко доложил:

– Шухмин.

– Машину на выезде из города не задержали?

– Нет.

– Поздно город закрыли, – заметил кто-то из начальников отделов. – Проскочила.

– По трассе дали указание? – спросил генерал.

– Так точно, – кивнул Цветков. – Сразу же.

– Гм… – с сомнением покачал головой генерал, – За ночь они могли хорошим ходом уже Орел миновать. Это сколько же постов ГАИ, а? И ни один не среагировал. Что там спят все подряд?

– Я полагаю – задумчиво сказал Цветков, вертя в руках очки, – они могли госномер сменить.

– Номера на дороге не валяются, – возразил генерал. – Выходит, у него с собой был? Он что ж, по-вашему, собирался заранее давить вахтера?

– Мог номер и снять с какой-нибудь машины в Москве. Темно уже было, когда удирал-то, – упрямо возразил Цветков.

– Погоди, погоди, Федор Кузьмич. Ведь еще один фактор возникает. – Генерал многозначительно поднял палец. – Второй человек в кабине. Этот самый… как его?

– Борисов – подсказал Цветков и с ударением отметил: – Свидетель.

– А если не свидетель? Если соучастник? Он что же, как бобик, сидел?

– Руль был у водителя. Пока преступник он один.

– Словом, так, – прихлопнул ладонью по столу генерал. – Тебе, Федор Кузьмич, это дело на контроль взять. Думаю, забирать его из района к нам резона нет, на раскрытие легко идет.

Утренняя оперативка потекла в своем обычном, напряженном ритме. И через каких-нибудь пятнадцать минут генерал энергично объявил:

– Значит, все. В бои!

Федор Кузьмич Цветков отправился привычным путем по длиннейшим коридорам МУРа к себе в отдел, рассеянно здороваясь по пути с товарищами и по привычке размышляя о предстоящих на сегодня делах и заботах.

Надо сказать, что преступлений у ворот завода по производству лимонной кислоты занимало в его размышлениях не много места. Хотя, проглядев сегодня перед оперативкой у генерала материалы этого дела, он остановился на протоколе осмотра места происшествия и остался им недоволен. Небрежно, торопливо составлен. Да и план тоже. Виновен, конечно, следователь, а вот бывший там Шухмин не обратил внимания. Если бы выехал на место происшествия Откаленко, допустим, уж он бы следователю указал. Небось, молодой попался, неопытный еще. Впрочем, Федор Кузьмич понимал, откуда взялись небрежность и торопливость. Над материалами этими работать не придется, преступление почти очевидное и раскроется как бы само собой, ведь все про преступника известно. Так чего зря писать? Другое дело, что будь на их месте сам Федор Кузьмич или тот же Откаленко, они бы просто в силу привычной добросовестности, по укоренившейся привычке все бы сделали, как надо, как положено. Ну, да что теперь говорить, когда и в самом деле не сегодня-завтра преступник будет задержан.

И Цветков перешел к другим неотложным делам. Среди них было и малоприятное дело, которое он сейчас собирался поручить Лосеву. Никак оно на раскрытие не шло, это проклятое убийство на Лесной улице. Главная сложность тут заключалась в потере времени. Поначалу дело было квалифицировано как самоубийство. И только сейчас, месяц спустя…

Тут Федор Кузьмич подошел к одной из комнат своего отдела, самой большой, где обычно утром на пятиминутку собирались его сотрудники. И сейчас из-за двери слышался гул голосов.

Между прочим, Цветков, проходя по коридору мимо одного из «карманов», где обычно дожидались приема люди, вызванные сотрудниками, заметил в кресле у окна пожилую женщину и тут же вспомнил ее и дело, по которому в качестве свидетеля эта женщина могла быть вызвана тем же Шухминым, кстати говоря.

Поэтому, войдя в комнату, Федор Кузьмич поискал глазами Шухмина, обнаружил его массивную фигуру где-то в углу, за чьим-то столом, и, уже заранее, по другому поводу им недовольный, спросил:

– Ты, Шухмин, на какой час Корочкину вызвал? Петр, застигнутый этим вопросом врасплох, отвлекся от интересного разговора с Денисовым и Лосевым и довольно легкомысленно ответил:

– Ох, не помню, Федор Кузьмич… – Однако тут же почувствовав настроение начальства, спохватился и воскликнул: – Ах да! На десять, Федор Кузьмич. Точно, на десять.

– Ну, а почему она тебя уже дожидается? – окончательно рассердился, Цветков, уловив нехитрый Петин маневр. – Ей что, делать дома нечего? Да нет, – поправил он сам себя, – она же еще работает. Где, а?

– Второй часовой завод. Сборщица, – пробурчал Шухмин.

– Так. Значит, ей на заводе нечего делать, так что ли?

«Теперь завелся», – с тоской подумал Петр и оглянулся на товарищей со слабой надеждой найти у них сочувствие.

– Всех предупреждаю, – произнес Цветков, усаживаясь за один из столов и кладя перед собой папку с суточной сводкой. – В десятый раз, кстати, предупреждаю: беречь время людей, как свое.

– Наше очень берегут, – проворчал Петр.

– Ты делай, что от тебя зависит, – возразил Цветков, – Тогда и от других можешь требовать.

– Он хочет дать ей время психологически адаптироваться в новой обстановке, – иронически заметил Лосев.

– Сам еще не адаптировался, раз ведет себя так, – отрезал Цветков, раскрывая папку. – Пока она ждет столько времени, только раздражится и изнервничается. Вот и, бейся с ней тогда, располагай к откровенности и воспоминаниям. Хоть бы, кроме уважения к людям, интересы дела учитывали, специалисты!

Последнее слово Федор Кузьмич произнес с ударением, досадливо и ядовито, потом взглянул на Шухмина и коротко приказал: – Иди. Займись с ней. И чтоб последний раз разговор у нас об этом был.

Провожаемый взглядами, Шухмин поднялся со своего места и молча вышел. Когда Цветков был в таком настроении, всем лучше было помалкивать.

Только новый сотрудник Виктор Усольцев все же счел нужным откликнуться и, вздохнув, сказал:

– Да, уважения к людям нам, конечно, не хватает.

Цветков взглянул на него поверх очков, которые он уже водрузил на нос, но вопреки обыкновению промолчал. Да и все сделали вид, что реплики этой не слышали. Только Лосев обменялся взглядом со своим другом Игорем Откаленко.

Между тем Федор Кузьмич, достав из папки суточную сводку происшествий по городу, сухо произнес, все еще не остыв от раздражения:

– Так вот, значит, сводка, и что тут нас касается. Он начал медленно читать, давая возможность слушателям усвоить каждое из происшествий, но, дойдя до событий у ворот завода по производству лимонной кислоты, сводку отложил и недовольно сказал:

– Вот так оно и получается. Теперь, видите, Шухмина нет. А он на это происшествие как раз и выезжал.

– А что там все-таки произошло? – не утерпев, спросил Лосев.

– Ну, в общих словах пока, произошло вот что. И Цветков кратко изложил то, что уже обсуждалось на оперативке у генерала, подчеркивая неясные пока пункты, и в заключение добавил, сняв очки:

– Дело это у нас на контроле, но к себе забирать не будем, на раскрытие легко идет.

– Но интересно, – снова подал голос Лосев, – зачем он все-таки наезд совершил?

– Задержим – узнаем, – мрачно откликнулся Игорь Откаленко. – Недолго ждать. Небось, завтра домой вернется.

– То ли вернется, то ли не вернется, – покачал головой Лосев, – Ведь он думает, два убийства за ним. После этого не очень-то домой потянет. Не такой уж он дурак, я полагаю. Понимает, что ждут его там.

– Но груз-то все равно надо сдать, как положено, – вмешался Денисов. – Так что на фабрику они явятся.

– То ли явятся, то ли нет, – задумчиво повторил Лосев.

– Они, верно, место происшествия и не осматривали, как положено? Раз все так ясно, – с упреком и чуть ревниво спросил Откаленко.

– Да, по-быстрому, – согласился Цветков и снова водрузил на нос очки. – Это дело у нас на контроле. – И привычно взглянул поверх очков: – У тебя, Лосев. И еще заберешь к себе дело по Лесной. Там снова надо начинать. Потом зайдешь ко мне… с Усольцевым.

– Слушаюсь, – коротко и охотно откликнулся Лосев.

– А теперь дальше пойдем, – заключил Цветков. И принялся снова, все так же неторопливо, читать сводку…

После окончания пятиминутки Лосев вернулся к себе в комнату и позвонил в районное управление капитану Егорову, давнему и доброму своему знакомому. Тот, к счастью, оказался на месте.

– Привет, Михаил Иванович, – бодро произнес Виталий. – Беспокоит Лосев.

– А-а, – ответил Егоров. – Значит, МУР нами, грешными, интересуется. Проверочку решили какую учинить или что?

– Да нет. Берем на контроль дело по наезду, у завода лимонной кислоты. Ну, вчера который…

– Да помню я его! – досадливо воскликнул Егоров. – Жаль, выпустили мы его из города, сукиного сына.

– А по трассе команду дали? Он небось через Тулу и Орел на Киев рванул, так, что ли?

– По трассе сигнал дали. Но ничего не поступило.

– Где они могут сейчас быть?

– Сейчас?.. – Егоров, как видно, взглянул на часы. – Так. Десять тридцать пять. Выходит, в дороге они… – он подсчитал про себя, – …да часов шестнадцать. Если ночь ехали… Где-то в районе Орла они сейчас, скорее за ним, полагаю.

– Да-а… – протянул Виталий. – И их, выходит, пропустили все посты ГАИ?

– Выходит, так.

– Что-то меня сомнение берет, Михаил Иванович…

– В части чего?

– В части их исчезновения. Из Житомира ничего не слышно? Вы запрос-то сделали?

– А как же. Пока ничего не поступало.

– Ладно. Держи связь, Михаил Иванович. Пока. Виталий положил трубку и задумчиво уставился куда-то в пространство, барабаня пальцами по столу. Ох, непонятно тут в этом происшествии. Старик вахтер явно что-то вдруг заметил или что-то сообразил. И за это его убивают? А девушка? Девушку за что?

В комнату зашел Откаленко, расположился напротив Лосева за своим столом, придвинул телефон и взглянул на Виталия.

– Соображаешь? – усмехнувшись, спросил он.

– Пытался. Пока тебя не было.

– Ну-ну. Я два звонка сделаю, и меня опять не будет. Вечером чего делаешь, женатик?

– Дома сидим. Теща любимая больна опять. А у тебя какие предложения?

– Какие у холостого человека могут быть предложения? – снова усмехнулся Игорь. – Самые легкомысленные, конечно.

– Допустим, к девицам, да?

– Ленка мне даст девиц.

– Так женись на ней, чего лучше?

– Чего лучше не знаю… пока, – нахмурился Игорь.

Они были совсем разными, эти два парня. Даже внешне. Внешне особенно. Длинный, худой, в модном кожаном пиджаке, с зачесанными назад светлыми волосами Лосев, неизменно веселый и бодрый, добродушный и азартный, – и совсем другой Откаленко: невысокий, плотный, с широченными покатыми плечами и ежиком темных волос, в черной рубашке и в неизменном сером пиджаке, всегда неторопливый, основательный и чертовски упрямый. Они и в работе, естественно, были такими же разными, и потому Цветков обычно охотно соединял их в одном деле, хотя в последнее время в отдел пришло много молодых сотрудников, и Лосев тоже стал сам возглавлять бригады.

Располагал к себе Лосев сразу, часто с первой встречи, с первого взгляда даже, достаточно было увидеть его дружескую, открытую улыбку и веселые, искрящиеся энергией и задором глаза. А вот к Откаленко надо было приглядеться, даже привыкнуть, и все же не всякий проникался в конце концов к нему симпатией. Но от него исходила такая убежденность, твердость и сила, что он добивался главного – ему верили, ему подчинялись, с ним всегда трудно было не согласиться, так он был логичен и скрупулезен в рассуждениях и доводах. И когда Лосев и Откаленко работали рядом, вместе, то необычайно удачно дополняли друг друга. Тем более что и к своей работе приятели относились совсем по-разному, то есть не к конечному ее результату, естественно, а к тем путям, которыми шли, которые выбирали, чтобы раскрыть преступление, – шли споря, не соглашаясь, каждый убежденный в своей правоте. И Цветков подозревал, что именно в этих неутихающих спорах, в этих разных путях заключался секрет их успеха.

Впрочем, и в самых житейских, личных проблемах взгляды их решительно не совпадали.

– В нашей работе, старина, должен быть спокойный и прочный тыл, если хочешь знать, – уверенно объявил Лосев, хотя и с явно лекторской интонацией, но сам как бы вышучивая ее.

– Тебе хорошо. Нашел, понимаешь, свою Светку. Ты еще одну такую найди, для меня, – предложил Откаленко. – Все твои общие рассуждения – результат одной, собственной удачи. «Прочный тыл», – передразнил он. – Любой тыл может вдруг фронтом обернуться. Не знаешь примеров?

Игорь явно намекал на свой давний развод.

– А это, – запальчиво возразил Лосев, – одна, и тоже собственная, неудача. Из нее, знаешь, тоже…

На столе у Лосева зазвонил телефон, Виталий рывком снял трубку. Звонил капитан Егоров.

– Лосев? Ну, приезжай к нам по-быстрому. Такие, понимаешь, дела: закачаешься и упадешь.

– Неужто из Житомира ответ поступил? – быстро спросил Лосев.

– Во-во. Так что ждем.

Виталий бросил трубку, вскочил из-за стола и вытянул из старенького шкафа возле двери свое пальто.

На улице было ветрено, холодно и сыро. Под ногами хлюпала вязкая каша из грязи и снега. Снег еще лежал на крышах, низко над ними опустилось тяжелое, серое небо.

Егоров ждал Лосева в своем маленьком кабине-тике, где, кроме письменного стола, заваленного папками и бумагами, и сейфа, был втиснут еще и стул. Лицо у Егорова всегда было усталым, но короткие усики воинственно топорщились, и темные глаза азартно блестели.

– Нет, ты только взгляни! – воскликнул он, увидев входящего Лосева и даже не успев поздороваться. – Ты только взгляни. Садись, – спохватился Егоров. – Пальто скидывай.

Сняв пальто и подсев к столу, Виталий внимательно стал, читать полученную бумагу, ощущая, как что-то внутри у него начинает холодеть от дурных и как будто сбывшихся предчувствий.

В телефонограмме сообщалось, что в результате срочного расследования по просьбе из Москвы установлено, что упомянутая кондитерская фабрика, являясь действительно фондодержателем лимонной кислоты, своего представителя в Москву, однако, не направляла и доверенность № 072 от 14 марта с. г. на имя Борисова А. А. следует считать фальшивой. Установлена личность указанного в доверенности гражданина, предъявившего паспорт, выданный одним из. ОВД Житомирской области. Паспорт принадлежит жителю города Житомира А. А. Борисову, пенсионеру, 1905 года рождения, который утратил данный паспорт три года тому назад. В данное время гражданин Борисов А. А. уже месяц, как находится в больнице с диагнозом инфаркт миокарда. Что касается госзнаков грузовика, то они принадлежат одному из автохозяйств Крымской области и были утеряны еще в 1982 году.

Дочитав до конца, Виталий даже присвистнул, посмотрел на мрачно курившего Егорова и спросил:

– Что скажешь, Михаил Иванович?

– То и скажу. Ищи теперь ветра в поле. Ошалеешь с этим делом, – убежденно произнес Егоров, с ожесточением разминая в пепельнице окурок. – Тухлее не придумаешь, поверь мне. Повиснет, увидишь.

– Ну-ну, – улыбнулся Лосев. – Кое-что мы все-таки предпримем.

– Что, например?

– Съезжу-ка я для начала на этот заводик. Посмотрю на лопухов, которые своими руками жуликам отдали товара на сто пятьдесят тысяч. Да от этого, как наш генерал говорит, у меня просто печень нагревается. Своими руками отдали, а?

…Через полчаса Лосев уже стоял перед заводской проходной и примыкавшими вплотную к ней высокими железными воротами. Нижняя часть их створок была изготовлена из сваренных металлических листов, а верхняя состояла из вертикальных прутьев, и сквозь них был виден тесный заводской двор. Сам завод размещался в длинном трехэтажном здании с какими-то бесчисленными пристройками. А с другой стороны двора расположилось здание поменьше, двухэтажное, где на верхнем этаже, как объяснил Виталию Егоров, находилось заводоуправление, под ним, на первом, всякие склады, и возле них стояло несколько грузовых машин, «Получают», – настороженно подумал Лосев.

Он снова посмотрел на ворота. На вид они были целехонькими. «Ловко же этот стервец проскочил», – подумал Лосев. Он помнил план места происшествия. Старик Сиротин стоял вон там, и машина, разогнавшись, легко сбила его и переехала левым колесом, а потом резкий маневр направо, в сторону девушки, при этом нельзя было не ударить створку ворот. И удар должен быть сильным.

Приблизившись, Лосев нагнулся и тут же увидел след удара: железный лист в том месте прогнулся и на серой его поверхности заметны были зеленые частицы краски. Лосев направился к административному корпусу.