Легенда о Хранителях. Сделка

Давно в Средний мир, населённый людьми,

не приходили боги Верхнего и Нижнего мира,

чтобы разрешить свои конфликты.

После того, как это случилось впервые,

и понесли потери люди,

оказавшиеся не в том месте и не в тот час,

несколько Сведущих вызвались

защищать людей и стали Хранителями.

Пролог

Заповедный лес внушал непреодолимый страх.

Путники боялись оказаться на дороге вдоль него вечером и ещё больше страшились заночевать в лесных окрестностях. Тракт, пролегающий через холм, проходили днём и останавливались на ночлег в одном из ближайших поселений. Так повелось издревле. А те смельчаки, кто не добирался до ближайшего поселка засветло и отваживался на ночёвку рядом с Заповедным лесом, часто после не возвращались домой. Кому же удалось пережить ночь и вернуться, рассказывали, что не смогли сомкнуть глаз, потому что лес их словно манил. А ещё о стонах, которые слышали из его бескрайних глубин.

Этот лес был так же страшен, как и заманчив.

Так и появились страшилки о Заповедном лесе, и родился страх перед ним.

Обычные люди не заходили в него, сам лес их отталкивал своей магией, жившей в нём, не позволяя прикоснуться к его таинствам. Сведущие же его боялись, и тем не менее, смельчаков, решивших испытать судьбу, хватало. Не счесть, сколько сгинуло в нём и сколько легенд-страшилок дошло до наших дней. Эти рассказы передавались от Сведущего к Сведущему, и конечно, слухи доходили до обычных людей.

Но те, кто сейчас говорил о Заповедном лесе, были определённо Сведущими. Обычные люди упоминали его всегда с долей шутки, за которой скрывалось тайное ожидание волшебства, перекочевавшее в людское сознание из сказок. Поэтому люди лишь махали рукой и посмеивались над страшилками, не верили в существование такого леса. И только Сведущие знали, что он есть на самом деле, знали, где находится, и верили во все рассказы, ходившие о нём.

Именно о Заповедном лесе шептались трое собравшихся в баре на окраине города. Они не подозревали, что за их спинами, за тонкой резной перегородкой даже сквозь негромкую музыку из динамиков над барной стойкой и гул старого кондиционера, рассеивающего по помещению прохладный воздух, кто-то стал их подслушивать, как только прозвучало название леса.

Только Сведущие его так именовали – Заповедным, и совсем нечасто упоминали о нём. Скрипя джинсами по бордовому кожзаму сидений, трое подвинулись ближе к столу, склонились и зашептались о запретном, спрятанном в лесу, даже не догадываясь, к чему их разговор может привести.

– …и только зверь, выходящий из леса каждый год в одну единственную ночь, покажет дорогу. Но сколько ни подходили в тот день к лесу на свой страх и риск, никто не видел этого зверя. Брешут.

– А тот, кто решился пойти без провожатого зверя, не вернулся, – отвечал ему второй.

– Запретное нельзя уничтожить, оно там.

– У нас нет части, бессмысленно.

Еда за столом осталась нетронутой, кофе – недопитым. Троица уже давно покинула заведение, но сказанное ими не отпускало, заставляя шестерёнки в голове крутиться.

– «Часть от части»… – беззвучный шёпот слетел с губ не один раз, будто это было подсказкой, никак не желавшей укладываться в голове, что всё услышанное может быть правдой. Ведь это просто невероятно!

Глаза закрылись от усталости. Сегодня было несколько встреч, завтра предстояло не меньше перед отъездом. Пора бы отправляться спать, но казалось, что тело, замерев и боясь быть обнаруженным за подслушиванием, онемело и до сих пор не могло пошевелиться.

Не показалось ли? Нет, они говорили о запретном и его последнем обладателе, пропавшем в Заповедном лесу. И только тот, кто обладает частью… обретёт запретное вновь. Так гласила легенда, о которой беседовали трое.

Заповедный лес не приносит ничего хорошего. Те, кто о нём говорили, были правы. Сведущим это было хорошо известно.

***

Деревья стояли ровным рядом и медленно покачивались. Как только последний луч солнца скрылся за горизонтом, из-за одного из стволов показались жёлтые глаза. Волк. Втянув носом запах, он развернулся, ушёл обратно в лес и остановился, дожидаясь.

Таинственный Заповедный лес не пускал незваных гостей, не пускал без спроса, а уж тем более – чужаков. Не любил, когда его тревожили, потому порой не отпускал обратно. Путал, уводил в сторону, не давая пройти и заставляя вечно блуждать меж деревьев.

То, что однажды было спрятано в лесу, отыскать потом было невозможно.

Идти в Заповедный лес было страшно, но желание обладать запретным за два месяца, что пролетели с того подслушанного разговора, только укреплялось с каждым днём.

Лес размеренно дышал, шелестя кронами над головой. Волк продолжал бежать вперёд, показывая дорогу и уводя всё дальше и дальше в темноту, где ещё чуть-чуть, и будет не различить собственных рук. Углубившись в лес, жёлтые глаза животного последний раз блеснули в темноте и скрылись из виду, а лес будто замер, и наступила тишина. Ни единого звука, кроме собственного дыхания.

Вокруг только вечерняя мгла.

– «Часть от части»…

Стоило металлическому футляру открыться, как серый пепел поднялся в воздух. Частички закружились, подчиняясь магической силе. В ночной темноте практически не было видно, но серый пепел слабо светился. Его становилось всё больше и больше, он появлялся словно из ниоткуда, слетаясь со всего леса. Но больше всего его поднималось из земли. Частички соединялись друг с другом, и вскоре на землю упал мятый лист пергамента.

Заповедный лес скрывает много. Таит в себе не только сокровища, но и опасности.

Глава 1

Надеюсь, ты поймёшь меня, мой поступок, и простишь.

На моём месте ты сделала бы то же самое.

Я не мог поступить иначе.

Даша

Шпиль с красной пятиконечной звездой словно маяк указывал дорогу в вечерних сумерках. Снег мёл сильнее обычного, видимость снизилась, машины ехали медленнее, опасаясь заносов. Тротуары ещё не успели расчистить, и мне пришлось пробираться через завал у перехода. Светофор мигал жёлтым. Я остановилась, посмотрела по сторонам и, кутаясь в тёплое пальто, перебежала дорогу.

Вокзалы, аэропорты – места встреч и расставаний. Порой здесь начинается новая жизнь, новый выбранный или случайный путь. Я мечтала однажды выбраться отсюда, уехать куда-нибудь, хотя и любила этот город. Здесь у меня прошла вся жизнь. С этого вокзала начался и мой путь. Дважды. Причём первый способ был весьма необычным.

Здание железнодорожного вокзала столицы Республики Коми не так давно отремонтировали. Теперь на полу красовался чёрно-белый орнамент, стены обновили цвет, и двери открывались легко, не требуя прикладывать массу усилий.

– Здравствуйте, дядя Миш, – поздоровалась я с охранником.

– Ну и погодка, да? – оторвался от газеты мужчина.

Я постучала ботинками друг об друга и стянула с головы капюшон, стряхивая снег.

– И не говорите!

Рамка привычно запищала, а я, не обращая внимания, свернула направо в служебный проход. Поднялась на второй этаж, повесила в шкаф одежду, поправила шарф и зашла в кабинет.

– Привет, мам, – тихо произнесла я и наклонилась, чтобы поцеловать напудренную щёку.

– Случилось что, Дашунь? Ты сегодня задержалась.

Мне не нужно было смотреть на маму, я и так знала, что она обеспокоенно смотрит на меня. Я повернулась к тумбочке, на которой стоял чайник.

– Только что грела, ждала тебя, – тут же добавила мама.

– Учительница по русскому задержала немного, разбирали ошибки в контрольной.

Я налила в мамину чашку свежий кипяток и закинула пакетик чая.

После уроков, несмотря на неблизкий путь, я иногда приходила к маме. Она замначальника станции и часто задерживается, поэтому домой приходит поздно. И как-то само собой сложилось, что я стала забегать к ней, чтобы увидеться, а после мы вместе ехали домой.

– Давай помогу тебе с документами? – предложила я.

Мама засуетилась, посмотрела на стопку бумаг на столе и махнула рукой:

– Да не нужно, это я сама сделаю. Ты можешь домашним заданием заняться. Много ведь задали, наверное?

– Немало, да.

Я повернулась к окну и посмотрела на заснеженные пути. Домашки действительно много, учителя перед ЕГЭ не давали расслабляться. Я поднесла кружку к губам, подула, рассеивая белый пар, поднимающийся от чая, но так и не сделала глоток, слишком горячим он был. Сейчас отогреюсь и сяду за домашку. Как обычно. Никакой работы мне мама всё равно не доверит. А через два часа мы отправимся домой, по пути зайдём в магазин…

– А знаешь, что, отнеси-ка ты эту папку в кассу, – неожиданно попросила мама. – А вот этот акт – в розыск багажа.

Сперва я обрадовалась. Поставила скорее чашку, чуть не расплескав чай, и схватила документы.

– Только отдай лично в руки, – торопливо заговорила мама в спину, когда я уже направилась к двери. – И не задерживайся нигде, а то Марина Андреевна скоро уйдёт. Проследи, чтобы она подписала, и мигом обратно.

– Хорошо, как обычно.

Не оборачиваясь, я кивнула и вышла за дверь.

Это было большее, на что мама считала меня способной. Элементарная работа, не требующая никаких усилий. Хотя мне на днях уже и исполнилось восемнадцать, но как и прежде, поручая мне даже такое простое задание, она не могла обойтись без предупреждающего напутствия. Как будто раньше я оставляла вещи где попало или не доносила.

По дороге я встретила нескольких маминых коллег, с которыми мы вежливо поздоровались. Вообще, я уже давно многих здесь знала. А мама постаралась, чтобы и обо мне узнали. Я подошла к лестнице и, увидев внизу силуэт парня, остановилась, тайком разглядывая его.

Стройный блондин с медовыми слегка вьющимися волосами, убранными в низкий хвостик. Точёные слегка приподнятые скулы, прямой ровный нос и холодные серые глаза. Он шёл сквозь толпу пассажиров, прятавшихся на вокзале из-за непогоды в ожидании поезда, и они расступались перед ним, как лёд – перед ледоколом.

Розыском багажа занималась пожилая женщина, Марина Андреевна. Я её знала, но лично мало общалась. Хмурая, она просто кивала мне и пряталась в своём кабинете. А теперь появился ещё и он. Филипп. Красивый, с безукоризненным профилем, будто с обложки. Но такой же молчаливый и нелюдимый. Закрывается в кабинете, без стука никого не пускает, ни с кем не выходит общаться.

Я помню, как впервые увидела его месяц назад. Появился здесь месяц назад, как разъярённый зверь, и напугал.

Я пыталась расспросить о нём маму. Ну как, о нём, заходить пришлось с мрачной Марины Андреевны. Тогда мама и сказала, что у неё подопечный на практике, но точно никто не знал, кто он и зачем здесь. Расспрашивать у мамы о самом новеньком я постеснялась. Но это только с ней я такая. Знала, что она начнёт переживать за меня, поэтому лишний раз беспокоить её своим любопытством не стала. Зато мама назвала его имя.

Филипп повернул голову в мою сторону. Я тут же отвернулась, чтобы не быть пойманной за разглядыванием, и свернула в проход к кассам. Обернулась, чтобы посмотреть ему вслед, но он уже скрылся из вида.

Отдав документы кассиру и мило улыбнувшись, я направилась в противоположное крыло вокзала, где находится розыск багажа.

И Филипп.

Идти к нему совсем не хотелось, но данное маме обещание нужно было выполнить.

Притягательные и отталкивающие черты сочетались в этом блондине. И я никак не могла понять, только на меня он так действовал или на всех. Увидев его однажды, я хотела увидеть Филиппа ещё раз. Хоть на секунду поймать его взгляд. И одновременно страшилась.

Стоило взглянуть на толпу, взгляд сразу находил и прилипал к нему. Вот как несколько минут назад. И точно так же он будто знал, куда смотреть, чтобы увидеть меня.

Я пересекла светлый холл, улыбаясь и кивая тем, с кем ещё не успела сегодня поздороваться.

– Как учёба, Даш? – окликнула меня скучающая возле терминала самообслуживания Ирина, молодая девушка, которая не так давно окончила вуз.

– Уже все зубы сточила о гранит науки, – засмеялась я.

– Ты в розыск, что ли? – она заметила у меня в руках бумагу. – Марина Андреевна отошла.

– Как?

– Так вот, только что, минуту назад.

Ирина посмотрела на входную дверь, а я – в другую сторону, на коридор, где находился кабинет, куда я так не хотела идти.

– Филипп на месте, беги.

– Пойду тогда ему отдам, – я обречённо сжала лист бумаги.

Внутри уже засвербело неприятное чувство, что мне придётся остаться с парнем наедине. Я зашагала к кабинету. Подошла к двери, постучала и только когда услышала строгое «войдите», открыла её.

Филипп сидел за столом и смотрел сосредоточенным взглядом в монитор дорогого ноутбука с чёрной глянцевой крышкой. Он даже не посмотрел на меня, будто знал, что я приду. Его светлые отросшие волосы были уложены так, что косая чёлка нависала над бровями. Парень бросил на меня сердитый взгляд, и я уже не сомневалась – я ему помешала.

– Что тебе?

Рукава его тёмной толстовки были закатаны, он продолжал что-то печатать. Я растерялась и чуть не выронила бумажку, с которой шла. Тогда-то и сообразила, зачем явилась.

– Вот, подписать нужно.

– Её нет.

Я чуть не ляпнула, что знаю, но вовремя прикусила язык.

Филипп снова уставился в монитор, давая понять, что на этом разговор закончен. Неудобно получилось.

Это был наш первый разговор, до этого он удостаивал меня только с мимолётными взглядами. Даже когда он не смотрел на меня, я робела рядом с ним. Странные чувства я испытывала в его присутствии. Он пугал меня, и мне хотелось побыть рядом ещё немного.

Я зачем-то посмотрела в бумажку, сама не зная, что хотела там найти. А потом снова на парня. Возвращаться с невыполненным заданием не хотелось. Мама и так мало что мне доверяла.

– А когда она вернётся? – спросила я.

– Через полчаса, – не глядя ответил Филипп.

Переминаясь с ноги на ногу, я продолжала стоять. Парень медленно повернул голову и вопросительно поднял бровь.

– Что-то ещё?

– Чем ты занимаешься здесь? – прищурилась я. – Мама говорила, что ты студент на практике, – дурацкое любопытство брало верх.

– Твоя мама ошибается. Я не студент.

– Да? – удивилась я и обвела лицо парня взглядом, будто оценивая, сколько ему лет. Посмотрела на руки – они гипнотизировали, словно какая-то магия скрывалась в них и притягивала внимание. Даже не по себе стало.

– Я заканчиваю гимназию, – ответил он, и я снова посмотрела ему в глаза.

Филипп слегка наклонил голову, глядя на меня прищуренным взглядом, за которым, мне показалось, скрывалась доля интереса.

У меня было не так много друзей, слова сами вылетели раньше, чем я успела подумать:

– Правда? Я тоже… А в какой школе ты учишься? Что выбрал сдавать на ЕГЭ?

Смелость овладела мной, и я сделала пару шагов вперёд, но остановилась под мрачным взглядом. Будто в стену врезалась. Никак не могла разобраться, почему Филипп меня то пугает, то манит.

– Через несколько недель мы больше не увидимся. Этот разговор ни к чему, – окатил меня словно из ледяного душа он. – Зайди позже, когда меня здесь не будет, – парень указал взглядом на дверь.

Компьютер явно больше привлекал его внимание. Филипп меня полностью игнорировал. Знакомство со мной в его планы определённо не входило, а уж дружба и подавно. Я была ему не интересна.

Я покинула комнату и медленно побрела обратно, удивляясь, с чего вдруг вообще захотела дружить с ним? Я как будто под странное влияние попала.

Уже подходя к маминому кабинету, я вспомнила о бумажке в руке. Вот же! Мама будет недовольна. Я сложила лист и засунула в карман кардигана.

– Отнесла? – первым делом спросила мама, стоило мне открыть дверь. Она будто ждала моего возвращения, чтобы проверить, как я справилась.

– Угу.

– Марина Андреевна подписала?

Я достала из рюкзака учебник с тетрадью, мама внимательно следила за моими действиями.

– Она сказала позже подойти, ей нужно было уходить. Придётся ещё раз сходить забрать.

– Ну хорошо, занимайся, – довольно произнесла мама, глядя, как я открываю учебник на нужной странице.

Я привычно заняла свободный стол. Допила остывший чай, но за домашку так и не смогла взяться. Я отсчитывала положенные полчаса и недоумевала, почему Филипп так на меня действует.

С трудом высидев положенное время, я вышла и направилась снова в розыск.

В коридоре царил полумрак, лампы погасили, оставив только одну, освещавшую вход. Никого не было, и казалось, стояла абсолютная тишина.

Уже все ушли, а Филипп говорил, что дежурная будет на месте. Приглядевшись, я заметила, что из-под двери идёт свет, и пошла вперёд.

Постучала в дверь, но никто не ответил. Посмотрела на наручные часы – прошло ровно тридцать минут. Тогда на свой риск я опустила ручку и шагнула внутрь, потому что задерживаться в тёмном коридоре ещё хоть на полминуты мне не хотелось. Я вообще не очень любила темноту.

Кабинет был пуст. Но тут сбоку что-то шевельнулось и привлекло моё внимание. Справа от меня в воздухе пари́ло дымчатое облако, сквозь которое противоположная стена казалась размытой и искажённой и от которого исходило слабое серое свечение. Его-то я и видела под дверью.

Ноги сковало холодом. Я застыла, боясь пошевелиться и не в силах что-либо произнести. Впервые я не находила слов. Никогда раньше я не видела ничего подобного! Разве что в кино. Частички разных оттенков, от чёрного до светло-серого смешались и медленно пари́ли в воздухе. Сумрачное искажение… пространства.

Я огляделась ещё раз. Вещи Филиппа были на месте, значит он ещё не ушёл домой. Мне бы выйти из кабинета и не трогать ничего. Но облако манило. С замиранием сердца и ощущением чего-то невероятного, что, возможно, это изменит мою жизнь, я сделала маленький шаг вперёд. И нет, мне не было страшно, потому что спустя временя я будто увидела что-то знакомое, но забытое за годы. Возможно, я уже видела это прежде.

Осознав это, я поняла, что дымка меня больше не пугает. Теперь мне не терпелось узнать, что за ней. Но облако начало белеть и рассеиваться в воздухе, находя на меня, и тогда, не подчиняясь никаким инстинктам самосохранения и логике, я протянула руку и дотронулась до него. Любопытство взяло верх.

Пальцы начали исчезать в ней, и меня затянуло в неизвестность.

Всё произошло в считаные секунды. Пока я пыталась на чём-то сфокусировать взгляд, холод пробрал до костей, а ветер разметал волосы. Пространство вокруг ускорилось. Сумрачное облако будто поглотило краски, сделав мир серым и лишённым звуков. Тишина оглушила. Даже собственного крика я не услышала. Всё слилось перед глазами.

Я будто моргнула, и кабинет вдруг исчез, появился другой. Вокруг было темно, лишь из больших окон, подоконники которых были заставлены цветочными горшками, лился лунный свет. По теням я определила, что передо мной множество парт, а позади – я оглянулась, чтобы убедиться – на стене висела чёрная школьная доска. Картинка перед глазами была чёткой, а дымка исчезла.

Мамочки! Что произошло? Как же мне попасть обратно?

– Филипп? – позвала я шёпотом, но в полутёмном кабинете никто не отозвался.

Причастность парня мне казалась очевидной.

Я подбежала к двери, из-за которой доносились тихие звуки музыки, и выглянула в небольшое окошко. В коридоре было пусто. Не с первого раза, но у меня получилось открыть дверь, и я осторожно вышла из класса. В коридоре слышались удаляющиеся шаги, и я, крадучись как мышь, на цыпочках быстро поторопилась за ними. Я нарушила самое главное правило – покинула то место, где потерялась.

Глава 2

Музыка становилась громче, заглушала мои шаги. Двигаясь на её звук, я подошла к ступеням и посмотрела вверх. Парочка школьников, явно опаздывающих, чуть не задели меня, взбегая по каменной лестнице.

– Извини, – донёсся до меня голос девушки, которая была уже на пролёт выше. Она посмотрела на мою одежду, прыснула со смеху и поторопилась дальше.

Не раздумывая, я направилась за ними. Мне нужно было найти Филиппа и хорошенько с ним поговорить! Если, конечно, он станет отвечать на мои вопросы.

Поднявшись на третий этаж, я зашла в тёмный зал, заполненный учениками. Старшеклассник-диджей крутил современную музыку, а вот одежда школьников была как будто из другого времени. Только сейчас я поняла, почему у девушки на лестнице я вызвала смех. Узкие джинсы, красный кардиган оверсайз с крупными пуговицами и ботинки на толстой подошве не вписывались в местный дресс-код.

Девушки в белых тонких платьях в пол и ярких русских народных платках, с распущенными чёрными волосами выглядели по-колдовски пленительно. Рядом с ними танцевали парни в тёмных футболках или водолазках, с рожками на голове и хвостами, изображая чертей, а лица других были «изуродованы» ранами и язвами, будто они пролежали в земле не один год. На мгновение показалось, что это какой-то праздник нечисти наподобие Хэллоуина. Но… он уже прошёл.

Я прошла по залу, восторженно оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, где оказалась. Атмосфера праздника была вроде и новогодняя, но сильно отличалась от привычной. Будто не скорый Новый год празднуют, а что-то другое. Страшно не было, происходящее вокруг завораживало, музыка била по ушам, я даже забыла, зачем пришла и как вообще здесь оказалась. В какой-то момент я поймала себя на том, что пританцовываю.

Но скоро музыка стихла. На цену поднялся мужчина в сером костюме, и внимание собравшихся приковалось к нему. Улыбаясь и активно жестикулируя свободной от микрофона рукой, он говорил о сохранении традиций, об окончании осени и начале зимы, о рождении Коляды, чем и подтвердил мои мысли.

Тогда-то я огляделась на убранство и поразилась тому, как был украшен зал. В одном углу стояла наряженная ёлка, в другом – Дед Мороз, но какой-то необычный, не с кипенно-белой, а слегка поседевшей бородой. И совсем не в красной шубе. Высокие арочные окна со старыми рамами в мелкий квадрат украшали не только новогодние гирлянды. Рядом с ними висели нити из маленьких колокольчиков. А под потолком крутился не диско-шар, а солнце.

Нет, это была не тематическая вечеринка. Здесь действительно отмечали Новый год, только языческий. Коляду.

Боже, куда я попала?

На этот раз заиграла народная музыка, и я снова обратила внимание на сцену. Директора сменили актёры-школьники: несколько юношей и девушек в венках из сухих веток и в старинных народных одеждах. Они несли что-то вроде знамени с изображением солнца, от которого спускались разноцветные ленты. Шест поставили в центр сцены, каждый из актёров взял по ленте, и они закружили вокруг «солнца» как лучики. Музыка стихла, и ребята принялись распевать обрядовые песни, а ученики в зале тихо им подпевали. Это выглядело гипнотически.

А после перед моим лицом появилось страшное чудище.

Точнее, это был какой-то старшеклассник в большой маске, закрывающей голову целиком, с опушкой по периметру, огромными белыми глазами, светящимися в темноте, и губами толщиной в палец. Из-под маски раздался громкий смех, и «демон» скрылся из виду, побежав пугать других. Я же, наоборот, пришла в себя. Посмотрела в окно, рядом с которым оказалась. Улица освещалась только светом, что падал из окон школы, и, кроме заснеженного поля и деревьев вдалеке, я не увидела ничего.

Я принялась пробираться между толпящимися старшеклассниками и всматриваться в лица парней, чтобы найти Филиппа. Мимо меня пробегали ребята в чёрных балахонах и масках, будто высеченных из дерева, изображавших страшного скалившегося чёрта с красными большими глазами и рогами. А один, кажется, самый высокий в этом зале, потому что именно его устрашающая макушка возвышалась над остальными, надел «голову» козла и накинул на плечи и спину серую шкуру.

В своей повседневной одежде я отличалась от остальных. Когда я проходила мимо кого-то, на меня смотрели с удивлением и посмеивались. Но это меньшее, что меня сейчас волновало. Воздух в зале нагрелся, духота окутала грудь, и мне стало нечем дышать. Словно волна жара хлынула, и за окнами была не зима, а тёплое тропическое лето.

Как бы непривычно и устрашающе ни были одеты ученики на этой костюмированной вечеринке, меня вновь затягивало в водоворот праздника. Я двигала бёдрами, плавно скользила по старому паркету, приподнимала по очереди плечики и качала головой в такт музыке, а солнце над головой медленно вертелось. В зале пахло травами, что-то загадочное разливалось в воздухе вместе с колдовским ритмом. Мне хотелось веселиться вместе со всеми, сознание будто уплывало.

Но благо трек сменился снова на современный, и я пришла в себя. Иначе был велик шанс забыть, кого я ищу.