Неква, или Проблема веков
- -
- 100%
- +
Теперь мы находились в обсерватории, и вид во всех направлениях был очень удачным. Это было самое возвышенное место в округе, и капитан Ганоэ охотно согласился с моим предложением обустроить его как следует для целей обсерватории, а также как место для отдыха, когда установится теплая погода. Мы тщательно исследовали ближайшие окрестности и обнаружили, что к этой возвышающейся ледяной горе можно подойти как с востока, так и с запада. На севере и юге можно было легко проследить шов, по которому сходились ледяные стены, а вдоль этой линии располагались многочисленные провалы большой глубины.
Когда мы были готовы вернуться на корабль, то обнаружили, что Лиф и Эрик протянули сверху вниз веревки, которые, проходя через платформу, удерживали ее на месте, когда она поднималась и опускалась. Они также придумали приспособление, с помощью которого лифтом можно было управлять как сверху, так и снизу, в зависимости от обстоятельств; кроме того, между обсерваторией и кораблем была установлена телефонная связь.
С таким легким доступом на поверхность мы редко пользовались туннелем, разве что для передвижения саней или перевозки тяжелой поклажи. С этой возвышенности я с постоянно растущим интересом наблюдала за розовыми оттенками на горизонте, которые указывали на местоположение восходящего солнца. Они становились все ярче и ярче, пока не показался король дня. Это был сигнал к надуванию воздушных шаров и отправке депеш в надежде, что их отнесет на юг, в цивилизованные районы земного шара, равноденственными ветрами. Это было также время возвращения Баттелла из его исследовательской экспедиции по восточной части ледяного поля. Его наблюдения в сочетании с моими собственными представляли собой единственное средство накопить тот набор сведений об этих неизвестных регионах, который сделал бы эту экспедицию ценной для всего мира. Кроме того, наша собственная безопасность в очень большой степени зависела от точности знаний, которые мы могли бы получить относительно сил, управляющих движением этого огромного ледяного острова. Мое отношение к научной работе экспедиции заставляло меня стремиться как можно лучше использовать нынешнюю благоприятную возможность для исследований.
Во время нашего долгого заключения в ледяной тюрьме я вела столько записей и проводила столько наблюдений, сколько позволяла обстановка. Движение ледяного поля на запад, которое поначалу грозило затянуть нас под лед и опрокинуть корабль, утратило свою силу, и теперь, когда мы находились над поверхностью и могли проследить за швом, обозначавшим канал, по которому мы двигались, мы обнаружили, что его общее направление было с юго-востока на северо-запад, тогда как в то время, когда мы оказались между столкнувшимися ледяными полями, мы, согласно моим записям, двигались на северо-восток. Это свидетельствовало о том, что все тело льда повернулось на четверть оборота, в то время как его общее движение было направлено на запад и север. А теперь мои ежедневные наблюдения показали, что оно постоянно меняло свое положение, и хотя его движение в целом было направлено на запад, оно отнюдь не было равномерным. Казалось, что с тех пор, как мы оказались в его власти, он испытывает на себе влияние противоборствующих сил, и одной из главных задач экспедиции было тщательное изучение именно такого рода влияний.
Как только солнце стало показываться над горизонтом, я постоянно высматривала, не возвращается ли капитан Баттелл со своей командой на санях. Мы знали, что он отправился на восток и что в его намерения входило начать исследование западной части ледяного поля до того, как солнце продержится над горизонтом полные двадцать четыре часа. Но погода в начале весны была неблагоприятной, и я не обнаружила ничего достойного внимания. Когда дни стали длиннее и солнце оказалось на западе, я надеялась сделать несколько важных открытий с помощью своего бинокля. Но когда мне открылся ясный обзор, я с удивлением заметила то, что казалось бесплодной пустошью, состоящей из песка и песчаных косогоров. Я обратил внимание капитана Ганоэ на эту картину, и после тщательного изучения через бинокль он сказал:
– Это очень похоже на землю. На поверхности, безусловно, нет ни снега, ни льда. Но откуда взялся весь этот бесконечный песок? Я попрошу Хьюстона принести больший телескоп, и мы проведем более тщательное наблюдение.
Через несколько минут появился Хьюстон, и мы установили инструмент на позицию. С более сильным окуляром наши первые впечатления о природе поверхности подтвердились, но мы не обнаружили ничего, что позволило бы объяснить это явление. Это была загадка, и теперь мы с еще большим нетерпением ждали возвращения капитана Баттелла, который, как мы были уверены, сделал несколько очень интересных открытий.
Я продолжала наблюдать за горизонтом с помощью большого телескопа, и вскоре мои поиски были вознаграждены: я обнаружила человека, который, казалось, только что достиг гребня длинного песчаного хребта, уходящего на север и юг, но находящегося на расстоянии нескольких миль. Похоже, он помогал другим добраться до того же места. Настроив прибор на максимальную мощность, я смогла распознать капитана Баттелла и нескольких матросов. Они подтягивали с противоположной стороны с помощью веревки других людей, которые, как только достигали вершины, брались за руки и помогали поднимать остальных.
Я рассказала о происходящем и попросила капитана Ганоэ посмотреть на все своими глазами. Он с первого взгляда оценил ситуацию и сказал;
– Мы должны идти к ним на помощь. Сани и собачьи упряжки, очевидно, находятся на противоположной стороне, и их нужно поднять так же, как и людей, – и, повернувшись к Хьюстону, сказал:
– Возвращайтесь на корабль. Соберите весь экипаж. Объясните норвежцам ситуацию, скажите им, чтобы они немедленно достали сани и взяли все приспособления, какие сочтут нужными, а мы с Джеком встретим вас у подножия горы на восточном склоне. Поторопитесь, так как мы должны спешить на помощь нашим товарищам, которые, очевидно, находятся на грани истощения.
Глава
IV
Хьюстон вошел в лифт и спустился на корабль, чтобы выполнить полученные инструкции, а капитан Ганоэ и я остались в обсерватории, чтобы более тщательно изучить местность и наметить маршрут, по которому мы должны двигаться. Насколько мы могли судить, серьезных препятствий на пути не было. Поверхность между нами и песчаной грядой, которую должен пересечь Баттелл, выглядела как плоская равнина из снега и льда, с многочисленными торосами, разбросанными тут и там. За ней – хребет с возвышенностями, образующими очертания картины.
Точка, которую Баттелл выбрал для перехода, была брешью в этом хребте. Непосредственно под ней хребет был очень крутым, но с этой точки можно было добраться до вершины по некрутому склону к югу. Я набросала все приметные объекты по прямой линии от обсерватории до разлома, к которому мы хотели добраться как можно скорее, так как чувствовали, что наша помощь крайне необходима. Эта работа была завершена, когда мы заметили, что команда с санями обходит северную сторону, и поспешили вниз, чтобы встретить их у подножия горы на востоке. Мы убедились, что все готово к быстрому маршу: сани были легко нагружены такими приспособлениями, веревками, шкивами и т. д., которые были необходимы для оказания нам наиболее эффективной помощи. Собаки натягивали упряжь, словно желая пробежаться, а мужчины были свежи и чувствовали необходимость физических нагрузок.
Оттепель только началась, и дорога была хорошей. Все условия казались благоприятными. Капитан Ганоэ и я отправились по маршруту, который, по нашим наблюдениям, был наиболее удобным. Менее чем через два часа мы достигли подножия хребта, расположенного чуть ниже расщелины, где мы нашли капитана Баттелла. Мы наткнулись на поверхность, покрытую вулканическим пеплом и окалиной, и наши мысли мгновенно вернулись к землетрясению, разорвавшему ледяное поле, и к нашему спасению от гибели. Однако сейчас было не до размышлений. Наша задача заключалась в том, чтобы как можно скорее достичь вершины.
Мы убедились, что прямой подъем будет очень трудным, но наклонная полка вдоль грани хребта позволит нам достичь вершины в точке, находящейся примерно в полумиле к югу от расщелины. Эта полка, или уступ, была шириной в несколько ярдов, и ее вид, покрытый пеплом, создавал впечатление, что это была ровная береговая линия, которая в результате какого-то мощного природного катаклизма была опрокинута с юга под углом около двадцати пяти градусов, и что общая поверхность была выровнена последующим отложением в нижней части.
Мы сразу же начали подъем по этому сравнительно легкому маршруту. Однако затащить сани с необходимым инвентарем на вершину оказалось делом утомительным и хлопотным. Однако менее чем через час, несмотря на многочисленные передышки, мы достигли вершины и оказались на ровном плато шириной в несколько сотен футов, примерно в полумиле к югу от того места, где мы ожидали найти капитана Баттелла и его товарищей.
Пока наша группа задержалась, чтобы дать собачьей упряжке отдохнуть, капитан Ганоэ и я поспешили к разрыву. Добравшись до края, мы обнаружили, что люди отдыхают, подняв большую часть содержимого саней на вершину. Видно было, что им пришлось прокладывать дорогу через сотни футов мерзлого пепла, чтобы достичь нынешнего положения, и не нужно было говорить, что им пришлось очень нелегко.
Большая часть команды спала, и никто не заметил нашего приближения, пока мы не спустились в расщелину, и капитан Ганоэ не выкрикнул в обычном матросском стиле знакомое:
– Корабль ахой!
Это неожиданное приветствие подняло капитана Баттелла на ноги, но на мгновение он был слишком поражен, чтобы что-либо ответить.
Опомнившись, он подошел и крепко стиснул руку капитана Ганоэ, воскликнув:
– Как вы здесь оказались? Я как раз думал о том, как было бы удачно, если бы вы, догадавшись о нашем затруднительном положении, пришли нам на помощь с лебедкой и еще несколькими канатами и шкивами.
– Именно так мы и поступили, – сказал капитан Ганоэ. – Джек следил за вами из своей обсерватории на вершине ледяной горы, которая покрывает место упокоения Ледяного короля. Как только мы обнаружили вас, мы отправились к вам на помощь с санями, нагруженными такими приспособлениями, в которых вы, как нам показалось, больше всего нуждались.
– Это действительно удача, – сказал Баттелл. – Мы уже почти выдохлись от усилий, которые нам пришлось приложить, чтобы добраться до этой расщелины, и вот теперь, когда мы оказались здесь, мы понимаем, что наши трудности отнюдь не исчерпаны, и нам очень важно перебраться через хребет и приступить к исследованию западной части этого огромного острова из пепла и льда.
Пока он говорил, наши сани показались над пропастью, и люди сразу же присоединились к нам. Хьюстон, выступая в роли представителя наших норвежских моряков, сказал:
– Лиф и Эрик просят разрешить им завершить работу по переносу саней с грузом на западную сторону.
– Передайте им, – сказал капитан, – пусть действуют по своему усмотрению и примут нашу благодарность за оказанные услуги.
Через несколько минут они установили канаты, шкивы и шкворень и дали нам понять, что собаки обеспечат всю необходимую энергию. Вскоре одна из упряжек медленно, но верно понеслась вверх по крутому склону к вершине.
Мы наблюдали за ними несколько минут, когда капитан Гано сказал:
– Я думаю, мы можем спокойно оставить это дело норвежцам и начать возвращение на корабль.
– Я готов довериться им, – сказал Баттелл, – и важно, чтобы мы незамедлительно приступили к сопоставлению наблюдений и составлению планов на будущее. Я чувствую, что нельзя терять время». И, дав несколько указаний Брауну, который был выбран бригадиром на прокладке дороги, чтобы тот оказал посильную помощь, мы отправились пешком к кораблю, что составляло от пяти до шести миль.
На обратном пути Баттелл вкратце рассказал нам о своих наблюдениях и выводах, к которым он пришел.
– Когда мы покинули корабль, – сказал он, – мы взяли юго-восточное направление. Холод был сильным, но благодаря нашим тщательным приготовлениям мы не пострадали так сильно, как можно было бы ожидать. Мы достигли открытой воды через три дня, но берег был настолько обрывистым, что мы не смогли спустить на воду наши лодки-сани и обойти их под парусами, как я предполагал. Поэтому мы продолжили наше путешествие вокруг ледяного поля на север, как и начали его. Общее направление береговой линии в этой точке было с юго-запада на северо-восток. Скорость движения была довольно хорошей, и мы успешно шли около недели, а затем начались проблемы. Вся поверхность была покрыта вулканическим пеплом на неопределенную глубину.
– Поверхность была, очевидно, новой формацией, но тщательное изучение показало, что она покрывала более древнюю формацию очень значительной толщины. Наши зондирования из-за обрывистого характера береговой линии были недостаточно эффективными, но, принимая во внимание мои наблюдения за движениями ледяного поля, я пришел к выводу, что оно зачастую опирается на вершины подводных гор. Если это так, то это, вероятно, ускорит разрушение, когда лед станет таять под воздействием продолжительного солнечного света.
– Удостоверившись в этом, мы отправились в обратный путь, и, если бы не сложный характер местности и не необходимость часто выбирать дорогу, мы были бы уже у вас, когда выглянуло солнце.
Еще до того, как мы добрались до корабля, было решено, что после короткого отдыха Баттелл продолжит свои исследования в направлении западных границ ледяного поля и рассчитает время экспедиции так, чтобы вернуться на корабль до того, как возникнет непосредственная опасность из-за оттепели. Мы пришли к выводу, что плывем в открытом море, и намеревались двигаться на север, когда лед растает; некоторые явления, которые мы наблюдали вместе с другими исследователями, привели нас к мысли, что мы найдем в районе полюса сушу и вряд ли пригодную для жизни территорию.
С тех пор как выглянуло солнце, стаи уток, селезней и гусей, прилетевших с севера, стали довольно многочисленными. При разделке мы находили их жирными и сочными, а в их потрохах часто встречалось зерно, напоминающее рис, что, по-видимому, указывало на то, что они прибыли из умеренного климата. Теперь мы стали уверенно ожидать, что, когда ледяное поле разлетится на куски, мы найдем землю, в которой произрастает это зерно – северный дом этих стай птиц.
Мы считали, что шесть и более месяцев непрерывного солнечного сияния на полюсе обязательно приведут к мягкому, если не теплому климату, в течение большей части года. Мы считали, что рефракция обеспечит, возможно, до семи месяцев солнечного сияния на полюсе, а если к этому добавить длинные сумерки и Северное сияние, препятствующее абсолютной темноте, то окрестности полюса могут стать во многих отношениях самым благоприятным климатом. В одном мы были уверены: стаи уток и гусей, прилетевшие с севера, были откормлены зерном, которое должно было вырасти в плодородной местности.
Когда мы подошли к ледяной горе, накрывшей корабль, капитан Баттелл повернулся к северу и сказал:
– Я полагаю, что это путь к горловине туннеля.
– Да, так и есть, – ответил капитан Ганоэ, – но давайте отправимся в сторону обсерватории Джека, которая находится прямо над кораблем.
– Хорошо, – сказал Баттелл. – Ведите. Я в любом случае хотел бы увидеть обсерваторию, а она, вероятно, расположена не далее чем за этой горой, даже если путь будет немного более трудным.
Мы не стали ему ничего рассказывать о лифте, и через несколько минут оказались в обсерватории, под навесом из парусины, защищавшим ее от солнечных лучей.
– Уютное местечко, – сказал Баттелл, усаживаясь на одно из мягких кресел, которыми оно было обставлено.
– Да, – ответила я, – но мне интереснее посмотреть, как Лиф и Эрик справляются со своей долгожданной миссией по переброске саней на эту сторону хребта.
Сказав это, я направилась к большому телескопу, который мы направили на разлом, выбранный Баттеллом в качестве места для переправы. Достаточно было одного взгляда, и в ответ на вопросительный взгляд Баттелла я сказала:
– Обе упряжки на вершине, и они готовятся спустить их на эту сторону. Подойдите и посмотрите сами. Я считаю, что нашим норвежским морякам по плечу любое дело, за которое они готовы взяться.
– Думаю, вы правы, – сказал Баттелл, заняв свое место у телескопа.
– Там, – продолжал он, – они спускают сани по крутому склону полностью загруженными. Судя по тому, как они продвигаются вперед, через несколько часов они будут здесь со всем необходимым для экспедиции на запад. Это меня так успокаивает, что я не против спуститься к горловине туннеля.
– Зачем спускаться в туннель? – спросил капитан Ганоэ. – Просто займите место на диване, и не нужно будет спускаться.
– Да, – сказала я, – и позвольте мне разделить с вами место, а капитан пусть исполняет обязанности начальника службы перевозок и руководит работой экспедиции, вплоть до спуска на корабль.
С озадаченным видом он сделал то, что ему было велено. Капитан Ганоэ взялся за веревку, а я включила фонарь, и мы начали спускаться к кораблю.
– Ну и дела у вас тут творятся, – сказал Баттелл. – Кто бы мог подумать несколько недель назад, что мы будем спускаться в недра айсберга на роскошном лифте с мягкой обивкой, а суровый капитан "Ледяного короля" будет нашим лифтером? Не слишком ли это шикарно для этих регионов вечных льдов?
– Вовсе нет, – ответила я. – Мне совершенно ясно, что каждый человек по справедливости имеет право на самое лучшее, что может произвести его собственный труд. Но это сооружение, облегчающее нам доступ к внешнему миру, – плод труда и мастерства наших норвежских моряков. Они почти закончили строительство обсерватории, прежде чем раскрыли свои замыслы кому-то, помимо Хьюстона.
– Тогда, – сказал Баттелл, – если они такие люди, думаю, им лучше остаться на корабле. Я думал предложить им отправиться со мной в западную экспедицию и оставить кого-то из наших людей, чтобы они заменили их здесь.
– Я вряд ли соглашусь расстаться с нашими норвежцами даже на несколько дней, – сказал капитан Ганоэ. – Раз уж я открыл их способности, я хочу, чтобы они были на корабле в случае непредвиденных обстоятельств. Если понадобится, я без колебаний назначу их командирами. Быстрота восприятия и их надежность в целом почти убеждают меня в том, что Джек прав и что при некоторых обстоятельствах самые возвышенные качества могут быть развиты среди самых простых людей.
– А может быть, – сказал Баттелл, – как намекнул Хьюстон, у Лифа и Эрика есть какая-то великая цель в жизни, и благодаря такому воспитанию, которое Джек хотел бы создать вокруг простых матросов, многие из них смогут развить в себе качества высочайшего порядка. Я много думал о « любимом хобби» Джека. Во время этой последней экспедиции я как никогда осознал важность того, чтобы в роли простых матросов выступали люди с выдающимися качествами, если это возможно.
– И это возможно, – добавила я. – И независимо от того, получится это или нет, наш долг перед собой и перед человечеством – сделать все, что в наших силах, чтобы внушить всем, с кем мы соприкасаемся, более масштабные взгляды на жизнь и более благородные устремления в будущее.
– Что ж, – сказал капитан Ганоэ, – я, конечно же, не намерен опровергать ваше возвышенное представление о нашем долге по отношению к ближним. Мысль эта благородна, но независимо от того, сможем ли мы когда-нибудь сделать много полезного для наших моряков таким образом или нет, предпринять что-либо немедленно явно невозможно, а капитан Баттелл, несомненно, хочет хорошенько выспаться в своей постели, прежде чем отправиться в очередную экспедицию. А потому я предлагаю сейчас разойтись по своим каютам и отдохнуть. Нам это совершенно необходимо, и нет никакой причины откладывать это на потом.
Мы воспользовались советом капитана, как только смогли добраться до своих кают. Через несколько минут я уже крепко спала и проснулась только после того, как сигнал рынды возвестил о готовности завтрака. Экипаж вернулся с санями и, вздремнув, был готов к первой за месяц трапезе на корабле. Капитан Баттелл закончил подготовку к экспедиции на запад, и офицерский состав снова был в сборе, а мы, наслаждаясь трапезой, обсуждали планы на будущее. Когда мы встали из-за стола, Баттелл взял меня за руку и сказал:
– После первого июля вам предстоит постоянно быть начеку. К тому времени мы должны успеть добраться до открытой воды на западе и вернуться. Если мы сможем спустить сани на воду, я намерен обогнуть лед на севере и, по возможности, вернуться вдоль канала, по которому мы двигались, когда были замурованы под этими "берегами". Я уже воспользовался вашей обсерваторией, чтобы сделать набросок наиболее заметных объектов на западе и севере. Я не ожидаю никаких проблем. Конечно, до возвращения нам придется преодолевать протоки, но поскольку наши сани – это и отличные лодки, они скорее ускорят, чем затруднят наше движение. Мне нет нужды предупреждать вас, чтобы вы продолжали свои наблюдения и отмечали все, что имеет отношение к нашей ситуации. Я буду делать то же самое, и вместе мы наверняка накопим много ценной информации.
Он попрощался с нами и тут же ушел. Я направилась в обсерваторию и через бинокль наблюдала за упряжками, пока они не скрылись из виду вдали.
Было уже 20 апреля, и до возвращения исследовательской партии оставалось два с половиной месяца, и если с ней не случится никаких несчастий, то у нас будет достаточно времени для длительной экскурсии по ледяному полю. Я предвкушала большие успехи от наблюдений, которые можно было бы произвести.
Капитан Баттелл оставил с нами трех человек из своей группы, которые, похоже, были менее всего в состоянии перенести усталость от долгого путешествия по льду, которое он планировал. Это было ценным дополнением к силам, оставленным на корабле, и в то же время относительно укрепляло исследовательскую партию, поскольку избавляло их от потенциальной опасности быть вынужденными заботиться о товарищах с физическими ограничениями.
Погода благоприятствовала, и вскоре солнечные лучи начали медленно, но верно изменять поверхность льда. Я наблюдала за этим процессом с постоянно растущим интересом. Если нам и суждено было вырваться из заточения, то освобождение должно было произойти в результате оттепели. Поэтому я стал считать, что маленькие ручейки, которые образовывались во всех направлениях и обычно исчезали на небольшом расстоянии через какую-нибудь расщелину, были нашими спасителями. Если процесс будет продолжаться достаточно энергично, ледяное поле обязательно расколется, прежде чем мы снова окажемся в объятиях арктической зимы, и у нас появится возможность спастись.
Наконец солнце поднялось на максимальную высоту, и наступило время, когда мы вправе ожидать возвращения Баттелла. Оттепель быстро прогрессировала, лед становился все более хрупким и при первом же шторме, вероятно, разлетится на куски. Но погода была безмятежной, и непосредственной опасности не было. Наступило 1 июля, а Баттелла все еще не было. Оттепель под непрерывными лучами солнца ускорялась, и я начала опасаться, что разлом произойдет до его возвращения с большей частью экипажа. Это может оказаться роковым для всех наших чаяний. Я чувствовала, что нам очень нужен капитан Баттелл с его богатым опытом навигации в этих ледяных морях.
Теперь я стала бояться оттепели так же сильно, как за два месяца до этого была склонна ее радостно приветствовать. Я продолжала свои наблюдения с еще большим вниманием, насколько это возможно. Подвижность ледяного поля озадачивала меня. Казалось, что мы слегка колеблемся от одной стороны к другой по 180° долготы, но с постоянным движением к северу.
Большую часть времени я проводила в обсерватории, скорее в поисках хоть каких-то признаков возвращения капитана Баттелла, чем с какой-либо другой целью. Этот интерес разделяли все члены команды, и мы установили регулярные вахты для выполнения этой единственной цели, так что у телескопа всегда кто-то находился. Капитан Ганоэ и я несли первую вахту, Пэт О'Брайен и Хьюстон – вторую, а Лиф и Эрик – третью. Таким образом, все двадцать четыре часа были заняты поисками Баттелла. Кроме того, мы совершили несколько экспедиций на север и запад на многие мили. Хотя мы поняли, что путешествие было очень утомительным, мы не нашли причин, по которым исследовательская группа не смогла бы вернуться, пока ледяное поле остается сплошным. Правда, экспедиция могла попасть на участок, где оттепель нарушила прочность льда, но она была хорошо оснащена на такой случай, поскольку сани можно было легко переделать в лодки.
Мы тщетно пытались выяснить причину задержки капитана Баттелла. Лед с каждым днем становился все более непрочным, и наше ожидание становилось все более мучительным. Мы уже почти отчаялись в его возвращении, когда через свой бинокль я заметила к западу от нас человека, который медленно пробирался по слякоти и трухе на поверхности льда.