Брачный договор с герцогом
- -
- 100%
- +
И Джеймс говорил, что их должны застать в спальне.
Она вспомнила о нимфах, а потом подумала о гувернантках. Они все были молоды и хороши собой, общество отца их интересовало больше, чем подопечной.
– Ах да…
– Это не так уж неприятно. Твой будущий муж знает, что делать, тебе лишь надо подчиниться.
– Как в танце?
К счастью, ее учили танцам.
Мама, кажется, испытала облегчение.
– Да, как в танце. Он будет вести, сделает все правильно. Ты сама сказала, что он хороший человек.
– Что… что делать мне?
Ах, как бы она хотела узнать… хоть что-нибудь. Создавалось впечатление, что перед ней открывается новый огромный мир, а все, что у нее есть, – лишь разрозненные образы и догадки. И желание получить ответы, разумеется.
Что значит – настоящий брак?
Что происходит в спальне?
Почему репутацию женщины так легко разрушить?
Почему в объятиях Бриггса она испытывала странные, незнакомые чувства?
Она была почти уверена, что эти вещи связаны, но не понимала, как. Отказ в объяснениях стал большим разочарованием.
Здесь, в Байби-Хаус она была защищена от всего. Ей никогда не разрешалось ездить в Лондон. Отец умер, когда она была совсем девочкой, а брат так и остался холостяком. Мужчин и женщин, не состоявших в родственных отношениях, она видела только на нескольких балах, на которые была допущена с позволения брата, но происходящее там было больше похоже на… разыгранный на ее глазах спектакль. Тогда она могла получить лишь самое общее впечатление, уловить незначительные намеки.
– Тебе лучше думать о чем-то другом, – прервала ее размышления мама. – О чем-то приятном.
О чем-то другом.
Этим Беатрис и занималась, когда ее заставляли вышивать. Она думала обо всем, что приходило в голову, только не о том, что делала руками, это ей казалось невыносимо скучным.
Слова мамы убедили, что ни в чем подобном она участвовать не желает. Мысли посещали ее и раньше, потому она отдала предпочтение фиктивному браку с Джеймсом.
О, Джеймс.
Необходимо поговорить с Джеймсом. Он, несомненно, уже все знает.
Дверь утренней столовой отворилась, и появился дворецкий.
– Прибыл их светлость герцог Бригамский для встречи с леди Беатрис.
Сердце упало.
– Полагаю, мне лучше остаться в качестве твоей компаньонки. Впрочем, меры уже не актуальны. Что ж, я позволю тебе поговорить с ним.
Беатрис хотела остановить маму, просить остаться. Мысль о разговоре с Бриггсом наедине приводила ее в ужас, что, разумеется, очень глупо, ведь раньше она не испытывала таких эмоций при его появлении. Что-то подсказывало, что сегодня он едва ли принесет ей сладости.
Вчера вечером он был в ее комнате, по-видимому, в этом есть нечто предосудительное. Вчера она была расстроена, не могла мыслить здраво.
Бриггс буквально влетел в комнату, и она сразу каким-то образом поняла, что на нем другой фрак, хотя этот тоже был черным. Он был мрачнее тучи. Беатрис затаила дыхание. Кажется, даже перестала дышать.
– Герцог. – Ее мама слегка кивнула.
– Герцогиня. – Он поклонился в ответ.
Потом она вышла, оставив их вдвоем. Беатрис во все глаза смотрела, как плавно закрывается дверь.
– Бриггс…
– Нам надо поговорить. О том положении, в котором мы оказались.
– Да, разумеется, – кивнула Беатрис. – Нам надо все обсудить. Надо…
– Вам не стоит меня бояться. Я понимаю, в каком вы состоянии.
– Состоянии?
– Ваш брат сообщил мне, что вам не стоит иметь детей.
– Я…
– У меня уже есть наследник, поэтому проблемы не возникнут.
Ей внезапно по непонятной причине стало невероятно грустно. Скорее всего, и у них с Джеймсом не было бы детей, ведь их брак предполагал быть заключенным лишь формально. Он называл его ненастоящим. Она не понимала, что имеется в виду, лишь догадывалась, что он говорит о ребенке.
– Вы расстроены.
– Джеймс…
– Да. Хотите сказать, что влюблены в него?
– А если и так?
– Я вам не поверю. Вы слишком легко бросились в мои объятия. И позволили обнять. Кажется, даже не поняли, что я не ваш возлюбленный. – Он впился в нее взглядом. – Вы не могли бы не узнать руки любимого, Беатрис.
Она на мгновение вновь вспомнила, как он прижимал ее к себе. Держал за ягодицы, а по телу разносился пронизывающий насквозь жар.
Опять намеки. Бриггс давал понять, что их брак не будет настоящим. И у него есть наследник. Выходит, для нее он ничем не отличается от Джеймса. И все же внутри появилось слабое предчувствие, что это не так.
– Джеймс – мой друг, – решилась на признание Беатрис. – Перспектива стать моим мужем его устраивала, ему это было удобно.
– Брак заключается ради выгоды. Если ее нет, он не может быть удобным.
– Некоторые люди женятся по любви, – заметила Беатрис.
Хотя лично она не знала ни одной такой пары. Она не сомневалась в чувствах Элеоноры к Хью, но эти чувства не были взаимны. И брат и ее подруга никогда не поженятся.
– Такое случается, но крайне редко, Беатрис. И такие союзы быстро распадаются.
Она задумалась, имел ли он в виду себя и свою жену. Их брак был недолгим, она ведь умерла. Беатрис не была знакома с этой женщиной и не встречалась с Бриггсом во время его короткого брака.
И никогда не видела его сына. Желудок скрутило узлом. Его сын.
Она станет ему матерью?
Ах, как все быстро изменилось. Совсем недавно ей казалось, что выйти за Бриггса – все равно, что за Джеймса. Он предлагал ей уехать за границу, и она согласилась, ведь всегда мечтала увидеть Италию и Париж. И непременно пожить в Лондоне. Ей хотелось всего, чего она никогда не делала. Она жила в изоляции от мира, все время проводила в одиночестве, потому точно знала, что в будущем посетит все возможные светские мероприятия. Они вместе будут наслаждаться жизнью. Ей всегда было приятно общество Джеймса. Впрочем, Бриггс тоже нравился. Но иначе. С ним все по-другому. Она чувствовала, но не могла подобрать слова.
– Ваш брат хочет, чтобы мы венчались здесь. В церкви поместья.
Она кивнула:
– Да. Я… не возражаю.
Она даже не задумывалась о том, где пройдет церемония. Даже когда строила планы с Джеймсом. Ни один из подобных аспектов ее не волновал. Впрочем, она думала о последствиях, о том, к чему все это может привести, воображение даже рисовало картины. Внутри крепла уверенность, что она готова противостоять гневу Хью, а это уже очень много. К сожалению, большинство не менее важных вещей так и остались ею не замеченными.
Беатрис изо всех сил впилась ногтями в ладонь, закусила щеку изнутри – делала все, чтобы вызвать боль, помогающую успокоиться.
В какой-то момент она обнаружила, что стоит, высоко вскинув голову и глядя прямо в глаза Бриггса, в его бездонные голубые глаза… Он определенно был спокоен, отчего буря в ее душе стала медленно утихать.
– Вам не стоит меня бояться и ожидать чего-то плохого.
– Я знаю.
Сердце замерло в груди. Казалось, все вокруг тоже замерло. А потом Бриггс моргнул, и мир вновь пришел в движение.
– Вы, похоже, чем-то напуганы.
– Вовсе нет.
Она лгала, и понимала это.
Взгляд его стал ледяным, укоряющим. Совсем незнакомым. Раньше она всегда видела Бриггса в хорошем расположении духа. Впрочем, у нее не было шанса увидеть его иным, в сложных ситуациях. Но можно предположить, что он часто бывал таким, как сейчас. Но ведь что-то притягивало к нему людей, в обществе все от него без ума.
Вероятно, причина в том, что он выглядел человеком, способным справиться со всем на свете. В нем чувствовалась сила, он носил ее, как люди одежду.
– Вы лукавите. – Его голос вывел Беатрис из задумчивости.
Неужели он способен читать мысли?
– Простите. – Она потупила взгляд. – У меня не было намерения вас обманывать.
Беатрис посмотрела на него из-под полуопущенных ресниц и заметила, как что-то незнакомое мелькнуло в его глазах. От этого внизу живота возникло томительное напряжение.
– Вы должны сказать мне правду, Беатрис. Это важно.
– Хорошо, я обещаю. Да, мне страшно от того, что я не знаю… – Она замолчала, не в состоянии подобрать слова. – Я ничего не знаю о том, что меня ждет.
– Вам не нужно ни о чем тревожиться. – Бриггс усмехнулся.
– Почему вы не злитесь на меня?
Из всего, что она могла сказать, эта фраза была самой неподходящей. Но почему ж он не зол на нее из-за того, что она заставляет его делать нежелаемое?
– Потому что меня это не злит, Беатрис. Мне все равно, я ничего не испытываю к вам.
– Но ведь вы хотите жениться…
– Вовсе нет. – Он резко остановил ее. – Как я сказал, наследник у меня уже есть, поэтому жениться повторно нет надобности. И желания у меня нет. Вы для меня будете как… подопечная.
– Подопечная?
– Именно. Я ведь сказал, ваш брат все мне объяснил.
– И я не получу свободу.
Во второй раз всего за несколько часов он смотрел на нее так, будто испытывал жалость.
– Милая моя девочка, вам никогда не получить свободу, это невозможно. Вы будете зависеть либо от брата, либо от супруга. Так устроен мир.
Он развернулся и вышел, оставив Беатрис в таком состоянии, будто вылил на нее таз ледяной воды.
Он прав, она желала только свободы… Но получить ее не сможет никогда. Никогда не сможет жить так, как пожелает. Ее план лишь помог избавиться от одной зависимости и найти другую. А свободной она не станет никогда…
Продолжая размышлять, Беатрис вышла в парк и побрела к дому Джеймса.
* * *К крыльцу она подходила с перепачканными грязью руками и в отвратительном настроении, но ее не заботило ни первое, ни второе. Экономка быстро впустила ее и проводила в гостиную, где оставила дожидаться Джеймса. Она с самого начала была их сообщницей, помогала, поощряла дружбу, хотя Беатрис не вполне понимала причину.
Джеймс появился всего через несколько мгновений.
– Что случилось? Вам больно? – спросил он, оглядывая ее.
– Ничего не случилось, кроме того, что я помолвлена. И это нельзя назвать приятным.
– Черт возьми, Беатрис…
– Простите. Я столько всего натворила.
– Не говорите ерунду. Я ведь не о себе тревожусь, а о вас. Ведь не меня заставляют идти под венец. И не заставляли никогда. Я хотел помочь вам и заодно навсегда закрыть вопрос с отцом, хотя в этом не было острой необходимости. В моем случае все не так плохо.
– Я чувствую себя ужасно…
– Беатрис, сядьте, прошу вас.
– Да, да. – Она кивнула и опустилась на диван, но сразу вскочила. – Я не могу. Не могу успокоиться.
– Ладно, тогда будем оба стоять. Беатрис, скажите, я могу полностью вам доверять, верно?
– Разумеется. Я ведь собиралась выйти за вас замуж.
– Да, и мне следовало признаться до того, как вы приняли решение. Но я не хотел, чтобы вы передумали, боялся потерять вашу дружбу.
– Вы никогда не потеряете мою дружбу.
– И все же это возможно. Я признаюсь вам, Беатрис. Я не хочу настоящего брака, потому что не способен любить.
– Почему вы так думаете?
– Потому что меня совершенно не привлекают семейные отношения и связанные с ними заботы.
Она даже не поняла, что чувствует. Не знала, как относиться к сказанному. Не представляла, как поступить.
– Ах, вот как… – произнесла наконец она.
– Почему это должно иметь значение? Разве каждый человек не имеет права жить так, как хочет? Бриггс сегодня сказал мне, что я никогда не обрету свободу. И он не хотел быть жестоким. Он прав. Я никогда не стану свободной, потому что женщина не имеет права ничем владеть. Деньги, которые у меня есть, я получаю от мужчины, он же владеет домами, в которых я живу. А после свадьбы с Бриггсом… Он сказал, я стану для него подопечной, а не женой. И опять же, решение принимает он, потому что… он мужчина. Ты тоже мужчина.
– Беатрис…
– Почему только некоторым позволено стать счастливыми?
– Беатрис, и мне непонятно, почему мир так устроен. Но я точно знаю, что, пока есть такие люди, как мы с вами, полные решимости обрести счастье, мы найдем способы. Нам не нужно понимание и одобрение толпы. Я благодарен, что вы остались моим другом. Что смотрите на меня без осуждения. И вы были готовы стать моей женой.
– Хотела бы я по-прежнему иметь такую возможность. – Беатрис вздохнула.
– Бриггс вам не безразличен. Больше, чем думаете.
– Что вы имеете в виду?
– Всегда, в любом месте, где он рядом, вы не спускаете с него глаз, возможно, против воли, ведь он чертовски красив. – Джеймс улыбнулся и залился легким румянцем. – Но дело не только в этом. Полагаю, он вам нравится.
– Разумеется, он мне нравится. Он всегда был добр ко мне.
– Полагаю, что вас влечет к нему.
– Я не понимаю.
Он ухмыльнулся, что крайне возмутило Беатрис. За последнее время она очень устала от этих взглядов мужчин, знающих о ее будущем больше, чем она сама.
– Поймете, когда станете жить с ним. Бриггс сможет дать вам больше, чем я.
– Не думаю. Он настроен лишь успокоить моего брата.
– Но это может стать трудновыполнимым для него.
– Ах, как я устала от этих загадок, которыми говорят люди. Они постоянно чего-то недоговаривают. Или говорят намеками.
– Простите, – произнес Джеймс. – Прошу вас, останьтесь моим другом. Думаю, я уеду в Лондон. Без вас здесь оставаться не имеет смысла.
– Джеймс…
– Я очень вас люблю, Беатрис. – Он широко ей улыбнулся. – Но не так, как любит супруг.
– И я очень вас люблю. – Она улыбнулась в ответ и едва не сказала, что любит не так, как супруга, но сдержалась, потому что совсем не понимала, что это значит.
– Я навсегда останусь вашим другом.
– Спасибо.
Теперь она была уверена: что бы ни случилось, он будет с ней. Это очень важно. Оставалось лишь понять, что он имел в виду, говоря о Бриггсе. О ее чувствах к нему. Ни одна мысль в голове, ни внутренний голос не подсказали ей, что же это значит.
Глава 4
Вечером накануне венчания Бриггс с удивлением обнаружил, что не может заснуть. Но ведь завтрашнее событие не настолько важно для него. Особенно учитывая, что супругой станет Беатрис.
Беатрис…
Милая, добрая девочка. Какие пресные слова. Их совсем не достаточно для ее характеристики. Перед глазами возникло лицо с горящими глазами. В глубине души Бриггс понимал, что это нечто большее, чем просто воспоминание. Оно будило чувство в глубине сердца.
Она бросилась в его объятия, как женщина бросается с обрыва – легкомысленно, решительно. Бесстрашно.
Ощущать ее тело рядом было приятно. Формы ее были прекрасны, довольно выразительны в тех местах, в каких это наиболее предпочтительно.
Он сжал челюсти, пальцы сложились в кулаки.
«Она вовсе не милая, не покорная, только посмотри, на что она пошла ради получения свободы. Бедная девочка».
Теперь жизни их связаны, хотя он не видел смысла ничего менять в своей. Все станет другим. Может, и нет? Возможно, он будет жить, как прежде, вот только Беатрис окажется обманутой в своих ожиданиях. С ним ее будущее не станет таким, о каком она мечтала.
Бриггс поднялся с кресла и прошел к окну, из которого открывался вид на территорию поместья.
В сгущающейся темноте можно было разглядеть, лишь как покачиваются верхушки деревьев. Внезапно в темном углу глаз его уловил быстрое движение.
Он вышел из спальни и спустился вниз по лестнице. Стараясь ступать бесшумно, прошел по холлу к парадному входу, оттуда на улицу и направо, чтобы обогнуть здание и найти место, которое видел недавно из окна. Ночь обещала быть ясной, прохлада в воздухе весьма ощутима, и он не понимал, почему вдруг решил гоняться за призраками в парке. Возможно, их общество устраивало сейчас больше, чем пребывание наедине с собой.
Бриггс встал там, где начиналась рощица, и смотрел на мелькание чего-то белого в воздухе. Это нечто то приближалось, то удалялось. Он сделал шаг вперед, помедлив, еще один. И внезапно все понял.
– Вы могли встретить здесь свою смерть, – произнес он.
– Бриггс?
Да, это была Беатрис. Ее чистый, звенящий голос ни с чем не спутать. Похоже на перезвон серебряных колокольчиков.
Подойдя ближе, он понял, что видел из окна. Беатрис раскачивалась на качелях, висевших на толстой ветке дерева.
– К счастью для вас, я не разбойник или кто-то другой, имевший в мыслях украсть все ценное, что у вас есть, включая ваше женское достоинство.
Достоинство. Он не должен думать о ней в таком смысле, и все же надо признать: это непросто. Брат ее четко дал понять, что рождение ребенка нежелательно, но ведь есть способы получить удовольствие и без последствий…
Ему не составило труда представить, как она в белом одеянии лежит на его ложе, готовая подарить ему свою девственность. Как легко вообразить, как она встает на колени перед ним…
Тебе не доведется учить ее тому, как доставить тебе удовольствие.
Она найдет это отвратительным. Скорее всего, нажалуется брату, который вполне может сделать так, что Бриггс станет евнухом.
– Что здесь делаете вы?
– Я смотрел в окно и увидел шевеление. Решил, что это призраки.
– Это не призрак, а всего лишь Беатрис.
– Какое облегчение.
Волосы ее были распущены, такой он видел ее впервые. Тяжелые, густые локоны лежали на плечах, в лунном свете лицо казалось бледным. Юная дева, чье целомудрие должны принять, как жертву, боги. Они, а не он.
– Я… размышляла, какая жизнь ждет меня в рабстве у вас, милорд.
– Рабстве?
– Я ведь никогда не стану свободной. Разве не это вы сказали совсем недавно?
– Уверяю вас, рядом со мной вы обретете больше свободы, чем когда-то имели, – произнес он и сразу задался вопросом, так ли это будет. – Вы получите статус замужней дамы, он станет для вас защитой. Скандал потухнет, не распалившись.
Впрочем, ее слабое здоровье… не позволит ей вкусить все положительные стороны замужества. Не стоит говорить с ней об этом, не сейчас, когда ей необходимо утешение. Впрочем, едва ли у него получится, он не тот человек, что умеет дарить покой.
– А какие у меня появятся свободы?
– А какие бы вы желали, Беатрис?
Она на мгновение закрыла глаза.
– Я бы желала увидеть разные новые места. Что-то большее, чем окрестности, все самое интересное. Я не желала быть такой, какой стала, не хотела болезней, слабого здоровья. Мне тяжело осознавать, что тело мое не подходит душе. Я всегда знала, что…
Беатрис опять закрыла глаза и запрокинула голову, подставляя лицо лунному свету. Бриггс не мог не заметить, что ночная сорочка, которая была на ней, сшита из полупрозрачной ткани.
Даже в полумраке он видел очертания ее груди, темного треугольника внизу живота. Она походила на богиню. Прекрасную и неприкасаемую. И это очень верно, ведь ему не суждено обладать ею, несмотря на скорый статус супруга.
Он женится на девушке мало отличимой от Серены. Она тоже была хрупкой, изящной и невинной. И совершенно не готовой к совместной жизни с ним. Они не были счастливы. Он всегда чувствовал, что был невольно повинен в ее нежелании жить. Хотя ей предстояло стать для него человеком, связь с которым должна быть нерушимой и прочной. И с ней единственной он пытался установить эту связь. Он не любил ее, но надеялся, что однажды полюбит. Он готов был стремиться к этому, сделал своей целью.
В результате она возненавидела его. Но Бриггс убеждал, говорил, что готов измениться, сдерживать свои порывы. Тогда она ответила, что всегда знала, какой будет ее жизнь, ей не суждено увидеть его другим. Близость с ним она терпела с трудом.
– Когда я читаю книги, представляю себя главным героем, который побеждает драконов и громит армии, мчится во весь опор по полю и… непременно влюбляется. Потом мне сказали, что мое тело для такого не приспособлено. Это очень обидно. Почему мне не достался мягкий, покладистый характер? Ведь многие женщины счастливы, проводя жизнь в четырех стенах. Счастливы, что… – Она тряхнула головой. – Думаю, ни одной женщине не понравится, когда ей скажут, что она не может иметь детей.
– Поверьте, некоторые могут разглядеть в этом большую свободу во многих смыслах, – сказал Бриггс.
– Что это значит?
Он не мог смолчать. Его заставляло говорить множество вновь открывшихся обстоятельств. Вскоре он станет хозяином ее жизни, необходимо подготовить ее, даже если слова ранят и причинят боль.
– Когда у женщины появляется ребенок, она целиком сосредоточивается на нем. Таким образом, и вы не смогли бы принадлежать полностью себе. С появлением ответственности за другое живое существо все в мире женщины меняется, ее сердце не бьется больше только ради нее самой. – Он сглотнул ком. – По крайней мере, это то, что я уяснил, исходя из своего опыта.
Он крайне редко говорил о своем отцовстве, это было… слишком болезненно. Становилось напоминанием о детстве, когда Бриггс ощущал себя недостаточно хорошим, ущербным, чувство это осталось с ним до настоящих дней. Он не знал, не мог понять, как установить отношения с сыном.
– Должно быть, прекрасно любить так сильно.
– Не уверен, что я назвал бы это словом «прекрасно».
– Но ведь у меня никогда не будет шанса проверить, верно? Впрочем, я могу заботиться о вашем сыне, Бриггс. Я так и сделаю. Обещаю. Я стану ему матерью. О, простите, я не хотела будить воспоминания о вашей покойной супруге, не хотела причинить вам боль. Но…
– Я не скорблю по Серене, не беспокойтесь о моих чувствах.
– Я обещаю, что не буду пытаться заставить забыть о ней…
– Если Уильям не будет ее помнить, то лишь по собственной воле.
Он видел, как Беатрис смутилась, но вопросов не задала, давая ему возможность не давать объяснения. В свете ходили слухи о том, что покойная герцогиня свела счеты с жизнью, удивительно, что они не дошли до Беатрис.
Горничная нашла ее в ванне с перерезанным запястьем и закричала так, что переполошила весь дом. Бриггс никогда не забудет, как доставал жену всю мокрую и в крови. В душе росла печаль, сочувствие к Серене, но больше всего к маленькому Уильяму.
Семья Серены сотворила невозможное, добившись ее захоронения на церковном кладбище. Он не стал бы предпринимать для этого усилий. Горе его было не меньше разрывавшего изнутри гнева. Больше всего его беспокоило не то, где будет погребено ее тело, а объяснение с сыном. Ее же семья стремилась только избежать позора. Они щедро заплатили за то, чтобы причиной смерти признали несчастный случай – утопление в ванне.
В свете мгновенно поползли слухи о произошедшем на самом деле. Прикрываясь ладонями и веерами, аристократы шептались о герцогине, которой предстояло гореть в аду. Говорить открыто никто не решался.
Бриггса больше всего возмущала трусость, не позволявшая людям честно высказывать свое мнение. Бриггс считал это величайшей трагедией общества – стремление кое-что утаить, скрыть, спрятать. И то, как это выполнялось. Таким образом не исполнить желание предстать меньшими грешниками. Все виды порока существовали и процветали. Но ведь существовали и те, кто не был им подвержен, и даже остался неосведомленным об их существовании.
– Я сделаю для него все, что в моих силах, – выпалила Беатрис.
– Он… Он весьма… своеобразный мальчик. Совсем не ласковый. Вам он может показаться трудным ребенком.
Бриггсу было непросто это говорить, он считал, что нарушает преданность сыну, но все сказанное было правдой. Беатрис должна знать, что в его доме не найдет легкую возможность заполнить пустоту, как она надеялась.
– Я не могу сказать определенно, что для меня значит иметь ребенка, – произнесла она. – Меня предостерегали от таких размышлений, поэтому их не было и нет. Я с легкостью приму его таким, какой он есть. Положение не будет осложняться представлением о том, каким он должен быть.
Беатрис была предельно откровенна. Разве не главный враг счастья – неоправдавшиеся ожидания? Это ему хорошо известно. К сожалению, слишком хорошо.
Бриггс подошел ближе и потянул за веревку качели. По пальцам скользнула прядь волос Беатрис, теперь он ощущал аромат ее кожи – розовая вода и что-то очень нежное, женское, чему он не смог найти определения. Возможно, это был запах Беатрис. Он отпустил веревку, и качели отклонились, унося ее назад, дальше от него. Волосы развевались. Когда она вновь оказалась рядом с ним, он протянул руку, чтобы удержать ее, склонился к самому уху и прошептал:
– Я думаю, мы найдем способ все уладить, верно?
И он снова отпустил ее, невольно задавшись вопросом, позволил бы когда-нибудь вести себя так с сестрой друга, не будь того… давления, которое сейчас испытывал.
Раньше отношения их с Беатрис были несколько формальными, здесь же, в этом доме необходимости в соблюдении столь строгих правил не было. Кендал доверял ему, и он не давал ему повода думать иначе. И никогда не даст. Вскоре он женится на ней. Разумеется, если бы браку предстояло стать настоящим, он поступил бы иначе. Позволил бы себе смотреть на нее другими глазами.