Мечи конных кланов
- -
- 100%
- +
Капитан Ванскеми отодвинул в сторону горсть скорлупы.
– Прошу прощения, миледи. Янекос – первоклассный капитан, но если бы он дрался, как говорит, он и его команда давно бы оказались в желудках акул.
Мы стояли в его бухточке целый день, выставив людей смотреть за морем и выслав дозоры в глубь земли в некоторые деревни на болотах. За весь долгий день мы не увидели ни одного паруса, даже рыбацкой лодки. Казалось, что мы единственные корабли на этом участке побережья.
Когда дозоры вернулись, оказалось, что спокойствие обманчиво. Все деревни были частично сожжены и разграблены, и жители,что остались в живых, разбежались. Ночью один из жителей, старик, по имени Пинки, который был одним из наших людей, спустился в бухточку. Он сказал, что солдаты почти месяц рыскали по болотам, однако не захватывая в рабство и не вербуя силой в армию и флот. Они брали только здоровых сильных парней и сразу после того, как их сковывали, убивали всех стариков и детей, в кого смогли воткнуть копье. Позабавившись с женщинами, черт бы их побрал, они убили их тоже, даже красивых!
В любом случае, деревня старика Пинки была, кажется, захвачена сегодня утром. Он не сказал, как ему удалось ускользнуть, но сказал, как мы можем перерезать солдат, сделавших это. Мы переговорили и решили, что обязаны оказать такую услугу болотникам, и, кроме того, это казалось забавным. Мы напали на них, когда они разбивали лагерь на ночь, и убили сто шесть пикейщиков и одного офицера. Мы убедили другого офицера,– тонкие губы капитана вытянулись в волчий оскал,– что в его интересах рассказать нам, зачем им нужны жители деревень, из какого города он и его солдаты и насколько силен там гарнизон. После того как он рассказал нам все, мы отдали его жителям деревни. Вот так мы узнали, что Застрос забрал из гарнизона всех солдат, кроме ста двадцати человек, оставшихся там в Са-банополисе, этом торговом средних размеров городке. Он находится сразу же за болотом на отвесном берегу и имеет хорошие стены. Некоторые болотники говорили, что город построен на вершине того, что ранее было Божьим Городом. Но нам было все равно. Вообще-то мы всегда побаивались соваться далеко от берега, но мы составили себе план.
Мы надели цепи на большинство жителей деревни, но таким образом, чтобы они могли легко их сбросить, они все спрятали кинжалы и короткие мечи под рубашками. Мы сочли, что Янекос больше похож на эллинойского офицера, чем я. Так что мы надели на него разукрашенную кирасу, и... это была трудная работа, миледи. Он большой, как и его живот, и нам пришлось уложить его на землю, усадить двух больших матросов на горловину нагрудника, прежде чем мы сумели застегнуть эту штуку.
И Александрос и Ванскеми широко усмехнулись, а толстый Янекос из-под опущенных век прожег их взглядом и буркнул под нос что-то неприличное.
Ванскеми продолжал:
– Мы одели сотню наших моряков в одежду пикейщиков и на закате следующего дня подошли со стороны суши к Сабанополису. Они, конечно, закрыли ворота – дело к ночи, и все такое. Послушали бы, однако, Янекоса. Он орал точно как вельможа! Он орал, что устал, что ему необходимо помыться, что, если через секунду ему не откроют ворота, он оторвет им то, что делает их мужчинами, и бросит собакам. Ворота открыли, мы строевым шагом вошли в город, и это была плохая ночь для Сабанополиса, да. Убив стражника, мы захватили речные ворота, чтобы впустить остальных наших моряков и болотников, которые поднялись по реке на биремах. Мы вышли на рыночную площадь, и там сидел этот толстяк в золотых доспехах и на большом красивом коне. За ним было нечто, похожее на пятьсот пикейщиков, и мы решили, что это наш последний бой. Но оказалось, что это корабельщики и факторы, одетые в старые доспехи. Они не могли отличить один конец копья от другого, и когда стало ясно, что им придется воспользоваться своими сверхдлинными копьями, они побросали их и разбежались. Ну, наши мальчики убили всех, кого смогли поймать, а старина Янекос, все еще сидевший на коне, погнался за парнем в золотых доспехах и чуть было не упустил его. К тому же не могу не пожалеть их бедных коней, тащивших на себе двух подпрыгивающих и подскакивающих ушата с медузами,
– Хватит, ты, красномордый боров! – капитан Янекос стукнул твердой рукой по столу.– Ты называешь меня болтливым, а сам растянул короткий рассказ больше, чем на добрую четверть часа.
Он обратился к Море:
– Миледи, моим пленником оказался королевский губернатор Сабанополиса, некий Дайдос. По его приказу городская крепость была отперта, и, когда мы избавились от всего гарнизона, Дайдос показал нам казну, которая сделала наш поход таким прибыльным,– тридцать фунтов серебряных монет и почти двенадцать золота,– собранные налоги и акцизные деньги для отправки в столицу. Наши мальчики еще немного почистили город, а потом не пожалели времени, чтобы свалить главные ворота, и после угона всех лошадей, которых они смогли найти, в щепы разнесли все лодки. Это чтобы замедлить преследование.
Дайдос рассказал, что он может дать хороший выкуп за себя от своего короля и своей семьи, поэтому я отправил его на бирему капитана Ванскеми, так как она больше моей. Мне приглянулась дочь Дайдоса, а Ванскеми связался с каким-то купеческим отродьем, поэтому мы разрешили нашим мальчикам захватить несколько девок с собой, чтобы сделать их счастливыми в обратном плавании, и отправились на Морские Острова.
Он криво усмехнулся, показав крепкие желтые зубы.
Александрос перехватил нить рассказа:
–. К тому времени, когда я впервые переговорил с губернатором Дайдосом, он был в плохом состоянии – он никогда прежде не был в море, а бирема не самое комфортабельное судно для плавания по неспокойному морю. Он говорил со мной без всякой уклончивости, как один из эллинских джентльменов говорил бы с другим. Он рассказал мне, что обманул капитана Янекоса. Его семья доведена до нищеты гражданской войной, и он знал, что его король слишком занят, чтобы заботиться о выкупе какого-то незначительного чиновника. В обмен за свою жизнь он поручился своей честью и честью своего дома сооощить мне сведения, которые, вполне возможно, спасут мое Королевство. Его слова возбудили мое любопытство, поэтому я согласился не убивать его, если его история окажется правдой.
Дайдос сказал, что все корабли восточного флота и треть западного собирались в Нианополиси, их огромном порту, сразу к северу от мертвого болота, которое отделяет Южное Королевство от Королевства Ведьм. В то же время Застрос собирает огромную армию, созывая войска даже с такого далекого запада, как Океанская река. Вы знаете, что после пяти лет войны по всему королевству его вассальные княжества, должно быть, кишат солдатами-ветеранами, и Застрос предлагает им все, что по его мнению, может привлечь их – симпатию и земли знатных, которые сражались против него, прощение беглым рабам, превосходное жалованье наемникам и горы добычи всем. И они стаями стекаются под его знамена. За неделю до своего пленения Дайдос получил надежные известия, что у Застроса уже почти сто двадцать тысяч солдат!
Одна кавалерия насчитывает сорок тысяч всадников, и у него есть пятьсот бронированных колесниц, каждая из которых запряжена парой северных коней. Кроме того, у него есть другие животные, я не могу сейчас вспомнить, как там Дайдос называл их; по описанию, они похожи на огромных дрессированных кабанов. Если он не преувеличивает, они более трех метров высотой, четыре толстые, как деревья, ноги, клыки длиной с высокого человека и длинный нос, который волочится по земле, но гибкий, как змея, и который может метать дротики или камни, или рубить трехметровую мачту. Звучит совершенно фантастически, не так ли? И все же Дайдос клялся, что все это правда.
Мора медленно кивнула.
– Такие звери существуют в Южном Королевстве, лорд Алек-сандрос, хотя я не знала, что их обучили и приспособили для войны. На нашем языке они называются «элефаси», местные жители их зовут элефантами. Короли Южного Королевства веками разводили их. Я видела их стада примерно сто пятьдесят лет назад.
Она с минуту посмотрела на свой кубок, а затем прибавила:
– Я бы предложила, что Кенуриос Эласбудет наиболее логичным объектом нападения орды Застроса, поскольку мы подчинили себе уже большую часть Каролиноса.
– Да, миледи,– согласился Александрос,– но он лелеет также и более грандиозные замыслы. Его флот должен плыть параллельно его армии вдоль побережья, подняться вверх по течению судоходных рек, чтобы помогать сухопутным силам, где это возможно и необ ходимо. Они намереваются захватить и закупорить наш флот в этой реке, сохранив, если возможно, неповрежденным.
Когда Кенуриос Элас будет захвачен, Застрос пошлет свой флот взять штурмом Морские Острова или, если это не удастся, блокировать нас и голодом принудить к капитуляции.
Очевидно, этот сумасшедший никогда не видел Морские Острова и имеет о них слишком скудные сведения. Наша центральная лагуна и се острова – неприступны. Существует всего лишь один извилистый узкий канал с моря, в остальном же наше морское побережье – это непрерывное кольцо скал, где самая низкая, по крайней мере, в два раза выше здешней стены. Они представляют собой естественные укрепления, а в тех, немногих местах, где могут забраться искусные скалолазы, мы добавили камня.
Если же он думает уморить нас голодом, то ему и его флоту придется ждать куда больше, чем, по-моему, можно себе позволить. У нас мало пахотной земли и растет мало пригодного в пищу, но именно по этой причине наши скалы всегда забиты до отказа. Кроме того, в лагуне обычно полно рыбы.
– Нет, миледи, моему королевству и мне совершенно не страшны никакие войска и корабли Застроса, но вам и вашим людям придется потрудиться, чтобы одолеть собранную им орду. Я командую сорока тремя биремами и кучкой торговых судов, снабженных неводами: в целом примерно пять тысяч самых свирепых бойцов в мире.
– И вы хотите связать свою судьбу с Кенуриос Элас? – Мора была искренне удивлена.– Но почему? Почему, лорд Александрос? Почему Вы предприняли такое долгое и трудное плавание с единственной целью предупредить нас об опасности? Почему Вы теперь станете рисковать своими кораблями и людьми ради нас?
Александрос вновь наполнил свой кубок и откинулся в кресле, вытянув перед собой длинные ноги.
– Это, миледи, длинная история, но я расскажу ее, чтобы Вы знали, что честь моего дома, а не алчность побудили меня сделать свое предложение.
Это началось сорок лет назад, когда ваши соплеменники и союзники угрожали этому городу и королевству.
4
Гонец Моры – подвождь клана Морган прибыл в лагерь в полдень четвертого дня после первой встречи. Он передал послание Милону мысле-речью более детально и быстрее, чем при устной речи. Милон выслушал и направил коня и всадника к капитану Абдулле. Маленький посланник и его конь преодолели за день более ста миль!
Милон собрал четырех капитанов и сообщил им часть новостей; реакция каждого из них была примерно такой, как он и ожидал.
– Бог-Милон,– сразу же сказал на мысле-речи Маклауд,– позволь мне послать гонцов в Элас и на запад. Это даст нам по крайней мере двадцать пять сотен воинов, а если мы переправим всех стариков и детей в Кенуриос Афинас, я могу гарантировать около тридцати сотен женщин-лучниц. Капитан Зараминос хрустнул пальцами.
– Иррегулярная кавалерия и конные лучники очень хороши для набегов и разведки, даже для фланговых стычек – при надлежащих условиях, но нам лучше оставить горцев напоследок и вызвать сюда главную армию. Нужно время, чтобы сдвинуть сорок тысяч человек.
– Точно,– авторитетно заявил Туш Хеллун.– По моим подсчетам, вашей армии понадобится две недели, чтобы добраться до нас, но в основном они будут двигаться по хорошим дорогам, через дружественные земли.
– Подумай, старина, подумай, насколько больше понадобится времени, чтобы переместить в три-четыре раза большую армию. П л ю с,– он стукнул по столу,– их груз, артиллерия, осадный обоз и огромный сброд не участвующих в боевых действиях, который всегда следует за многочисленным войском. Его силы намного больше, чтобы пользоваться такой торговой дорогой, по большей части им нужно будет идти через страну, и они должны либо знать ее, либо иметь чертовски хороших проводников...
Хербут Май застонал.
– Ладно, Туш, пусть им потребуется четыре, может быть, шесть недель, чтобы добраться до нашей нынешней позиции. Но как сможет кто-нибудь остановить их, когда они доберутся сюда? Сто двадцать тысяч солдат! Клянусь своей сталью, столько людей не наберется в Питзбурке и Харцбурке вместе взятых.
– Правители Срединных Королевств думают, что лорд Милон могущественный, потому что он может выставить в поле армию в пятьдесят пять тысяч человек. Но как он, или кто-либо еще сможет противостоять силам, почти в три раза превосходящим его числом?
Капитан Зараминос никогда особенно не любил Мая.
– Если ты боишься умереть за Королевство, которое платит тебе наемник, почему ты не остался в том свинарнике, который опоросился тобой? – презрительно фыркнул он.
И Хеллун и Милон напряглись, готовые попытаться предотвратить кровопролитие, Маклауд отодвинулся назад и слегка высвободил саблю, надеясь нанести по крайней мере хоть один удар этому задиристому эллинскому ублюдку, прежде чем северянин убьет его.
Но здравый смысл Мая возобладал. Он был не такой вспыльчивый, как Хеллун.
– Капитан Зараминос,– ответил он, медленно и тщательно подбирая слова.– Я безусловно так же знатен, как и Вы, может быть, даже знатнее, но сейчас не место и не время говорить об этом. Я не боюсь смерти, наоборот, мы с ней сталкивались бессчетное число раз. Я хорошо знаю, как и все мои вольные бойцы, что раны или смерть – неминуемы для большинства из нас, но мы продолжаем наше крайне опасное ремесло, потому что оно единственное доступно большинству из нас.
Знать ваших эллинойских королевств, обычно высокообразованная, привыкшая к легкой изнеженной жизни: культуре, музыке, книгам, роскошным дворцам. Такие люди, вроде меня, не могут их понять. Как следствие, лишь немногие из ваших лордов могут быть приличными солдатами. Я не люблю вас, вероятно, в такой же степени, как и вы меня, капитан, но я рад отдать должное любому человеку. Вы весьма редкое исключение из своей родни. Вы превосходный стратег, способный тактик, офицер, который заботится о благополучии своих бойцов и не жалеет для этого времени. Если бы среди знати было больше таких воинов, как стратегос Гавос, Коллис Гримос и вы, у вас не было бы ни малейшей нужды платить золотом Свободным воинам, которых вы ненавидите и презираете! В Срединных Королевствах, капитан Зараминос, знатный человек начинает свое обучение в возрасте семи-восьми лет. В пятнадцать или шестнадцать, если он еще жив и не изувечен, он уже закаленный ветеран и проводит лучшую часть жизни в извлечении выгоды из своего нелегкого военного мастерства – либо для своего родного государства, либо для иноземных государств. Да, он сражается ради золота. Кто может жить без золота? Если он удачливый и хороший вождь, он может набрать когорту, снарядить ее и отдать внаем как боевую единицу за то, что другим должно казаться огромной суммой денег. Но, капитан Зараминос, чертовски мало капитанов когорт умирают богатыми, ибо больше девяти десятых из платы за все услуги уходят на бойцов, за которых они отвечают.
– Капитан Зараминос! – рявкнул Милон.– Вы должны принести извинения капитану Маю.
– Да,– согласился черноволосый офицер.– Я сделаю это, особенно потому, что большая часть сказанного им правда. Как класс, наши вельможи стали слишком мягкими, цивилизованными. Больше того, многие из нас знают это и презирают себя за то, что мы не похожи на наших предков, и поэтому нам приходится нанимать для своей защиты таких людей, какими нас следовало бы быть самим. Что-то, лорд Милон, должно быть сделано, чтобы изменить это поколение.
Милон кивнул.
– Что-то будет сделано, если Королевство переживет то, что надвигается. Капитан Маклауд, мне нужны десять ваших лучших всадников и двадцать два – самых лучших, самых быстрых коня. Вы и этот десяток выедете в течение часа без доспехов, луков и копий, только сабля, кинжал и шлем. Жду Вашего доклада.
– Капитан Май, как только я разошлю гонцов, мы с Вами поедем в лагерь короля Зеноса.
– Капитан Зараминос, пусть Ваши саперы определят, сколько нужно времени, чтобы сделать мост частично или полностью непригодным для переправы.
– Капитан Хеллун, передайте командование хорошему офицеру,наденьте меч, кинжал и шлем, возьмите моего жеребца и пару хороших подсмен. У меня для Вас есть очень важное поручение.
Примерно около часа спустя Милон сидел, сжимая кубок и вытянув обутые в сапоги ноги, в надежде, что он принял наилучшее решение. Если да, то много тысяч человек умрет до конца лета. Если нет, то будут годы несчастий, страданий, смерти по всему сильно изменившемуся побережью того, что некогда называлось Северной Америкой. Почти сто лет его надежд, мечтаний и планов превратятся в ничто. Все то, что останется ему, Море и Альдоре,– это вернуться в прерии, где до сих пор бродяг кланы сородичей, или взять корабль и скитаться по свету, как он скитался в одиночку почти два века.
Он перебрал в уме свои приказы Маклауду и двум сопровождающим к лорду Габосу, стоящему с главной армией в западных горах. Стратегосу было приказано состряпать какое-нибудь перемирие со своими противниками – непрочным союзом хищных горных племен, столь же склонных драться друг с другом, как и с кем-либо другим,– снять лагерь и идти прямо в Кенуриос Афинос, через Таласполис, чей гарнизон из свободных воинов он должен влить в свои силы. В столице ему нужно будет переформировать войска, которые Мора сможет наскрести, а затем, и как можно быстрее, присоединиться к Милону.
Два члена клана были направлены в Эхлаис с сообщением для Кука, чтобы тот отправил всех горожан на защиту стен столицы, затем взял каждого, кто способен держать оружие, скакать на коне и рубить мечом или натягивать лук, взял каждого кота прерий – взрослого и обученного для боя, и мчался к нему. А старых, увечных и кормящих котов отправил охранять стада.
Остальные пять человек были направлены в бывшие города Зеноса, которые, как знал Милон, содержали большие гарнизоны, чтобы забрать эти войска и вернуться с ними как можно быстрее.
Туш Хеллун был послан в Кимбухлун – самое южное из Срединных Королевств и старый союзник Кенуриос Элас. Он имел полномочия набрать любую когорту пеших и конных, с какими встретится. Торговаться надо было поменьше, и Милон несколько раз подчеркнул, что в этом случае количество намного важнее качества.
Он отослал Альдору и ее телохранителей в столицу. Несмотря на все свои недостатки, девочка была хорошим администратором и, разумеется, Мора нуждалась в ней.
С наступлением темноты Милон послал улана предупредить Зеноса, что он и Май сейчас приедут. Никому не было бы легче, если бы Мая убил сверхбдительный часовой. Они были встречены на южном конце моста тоиксом Ссрбикосом и почетным караулом – из его Каролиносских улан, которые проводили их до холма, на вершине которого стоял большой новый шатер Зеноса, одолженный у Милона. Там их ждал король Зенос, здоровенный Коллис Гримос и запах хорошего вепря, которого Гримос лично убил возле реки.
Спешившись, Милон сразу напрямик сказал:
– Ваше Величество, господа, я привез новости, имеющие боль шое значение для всех нас. Я бы предложил сперва поговорить, потом пообедать..., если у кого-нибудь еще будет аппетит.
Когда Милон и Май кончили, наступила тишина, пока слушавшие переваривали ошеломляющие новости. Затем Гримос, ненавидяще глядя на Милона, прорычал:
– Это все твоя вина, проклятый варварский выскочка! Если бы ты не задумал аннексировать лучшую часть наших земель и припереть нас к стенке, ничего подобного не случилось бы. Если бы я знал, что смогу убить нечестивую тварь, вроде тебя, клянусь Иисусом, мой меч сию же минуту очутился бы у тебя в брюхе!
Король Зенос грохнул кулаком по столу, его лицо потемнело от гнева.
– Хватит, чертов дурак Гримос, я сказал: хватит! – утихомирив
Гримоса, он отрубил:
– Сейчас не время обвинять друг друга и растравлять старые раны. Я по крайней мере признаю тот факт, что мой отец, и я, и ты унаследовали соответствующие результаты жадности и дву личности моего деда. Тот ье оставил Кенуриос Элас никакого пыбора, кроме как нейтрализовать угрозу, каковую при нем по стоянно представлял собой Каролинос.
Но это мертвое прошлое. Мы должны смотреть в будущее, а никакого будущего не будет ни у кого из нас, если мы не сумеем остановить короля Застроса, а мы не сможем сделать это, если не будем заодно с лордом Милоном С этого момента мы союзники. Пусть подают мясо. После этого мы обсудим стратегию, и я отдам приказы тебе и Сербикосу.
* * *К полудню следующего дня небольшой обоз Каролиносских войск катился на север через мост. Вскоре за ним последовали колонны пехотинцев, небольшое количество кавалеристов и несколько конных офицеров.
Юный король Зенос, взяв сотню улан, направился на юг и запад в горы заверить своих родственников – его мать и бабушка были дочерьми вождей могущественных горных племен,– что он жив, предупредить о приближающейся опасности и приготовить их к встрече беглецов из низин, которые вскоре будут искать убежище в их владениях. Он и Милон согласились, что горцы будут ценней в военном отношении, если останутся и будут действовать рядом с домом, беспокоя Застроса на западном фронте, задерживая его продвижение, убивая оставшихся и разведчиков, и нападая на небольшие отряды. В общем, делая все, чтобы хоть немного выиграть время.
Гримос и два десятка офицеров, взяв подразделение кавалерии, отправились на восток, предупредить обитателей городов, поселков и деревень, чтобы те, взяв животных и ценности, поднялись в горы, предварительно спалив посевы и запасы продовольствия, которые не смогут взять с собой. Если огромная армия не сможет существовать за счет фуража, то линии снабжения Застроса будут в опасности, что тоже поможет выиграть время. Тоиск Сербикос, его офицеры и кавалеристы рассеялись по северу с куда более деликатной задачей. Они должны были связаться с руководителями движения сопротивления на территории Каролинос, захваченной Милоном, объяснить возникшую опасность, уведомить их, что их бывший сюзерен сейчас в союзе с завоевателем, и побудить их не только воздержаться от восстания после вывода гарнизонов Милона, но и собраться самим в боевые части, вооружиться и присоединиться к силам, собирающимся теперь для отражения орды короля Застроса.
Зенос, Милон и все старшие офицеры согласились, что их настоящая позиция очень удобна для обороны, какую только можно найти. В этом месте было сорок миль голой равнины между солончаками и горами. Река сама по себе представляла трудно преодолимый барьер – почти на все сорок миль низины она была шириной и глубиной в несколько десятков футов и всего с одним мостом. В нескольких милях вверх по течению можно было найти парочку бродов, но они были в лучшие времена узкими и предательскими и могли быть легко защищены небольшими силами.
Милон направил основную часть своих сил и сил союзников на увеличение сильно расширившегося лагеря, чтобы сделать из него настоящий, обнесенный частоколом, военный лагерь.
Саперы наметили контуры огромного четырехугольника, затем солдаты начали копать ров по периметру. Милон даже раненых поставил на работу: они заостряли концы деревянных кольев и изготовляли проволочные ежи, сваливая свою ручную продукцию в старые отхожие места для «закалки».
Земля из рва – двадцать футов шириной и десять глубиной была собрана на внутренней части и плотно сбита формами из расколотых бревен, поддерживаемых кольями. И работа шла день и ночь. Другие солдаты проводили свои дни в лесу, в полумиле на север от лагеря, валя деревья и перетаскивая их в лагерь, где саперы обрубали у них верхушки и обрабатывали стволы и большие ветки. Верхушки освобождались от листвы и мелких прутьев ходячими ранеными, а концы оставшихся веток заострялись – сваленные на валах или связанные вместе, они образовали весьма надежную защиту.
Через неделю вооруженные люди начали стекаться с севера, запада и юга. Некоторые были верхом, большинство – пешие. Среди них было немного дисциплинированных Вольных Бойцов, остальные представляли собой беспорядочные группки, сколоченные офицерами Зеноса или вельможами. Всех до одного немедленно присоединяли к одной из частей Милона или Зеноса и ставили на работу над укреплениями.
Когда Милон услышал, как один из Вольных Бойцов проворчал, что по крайней мере некоторое время следует посвятить обучению строевой подготовки и обращению с оружием, Верховой Владыка собрал офицеров и знать перед своим павильоном.
– Господа,– начал он.– У нас остается, наверное, месяц до того, как на южном берегу Ламбу соберется самая большая армия, какую когда-либо видели эти королевства. Мы намереваемся ос тановить их там, на южном берегу, но если это не удастся, если эти огромные орды сумеют прорваться на этот берег реки, у нас должна быть твердыня, которая должна быть защищена минимальным числом солдат, тогда как основная часть армии отойдет на север. Эта твердыня должна быть расположена таким образом, чтобы неприятелю не пришлось атаковать и захватить ее. Наша именно так и расположена – оккупировав восточную часть дороги и угрожая линиям снабжения врага. Вдобавок лагерь должен быть достаточно крепок, чтобы сдерживать как можно больше войск и как можно дольше. Я знаю, многие из вас, профессионалов, несколько смущены отсутствием военной подготовки, полевых маневров, обучения добровольцев владеть оружием.