Битва за Игнис

Ана Адари

Битва за Игнис

Глава1

Белая и холодная, словно ледяная статуя, скупая на украшения и небогатая на праздники, но, тем не менее, величественная Фригама снисходительно встречала зимний морозный рассвет. Северяне давно уже привыкли к тому, что жизнь – это суровая битва с пустыней, где адская дневная жара сменяется по ночам обжигающим холодом, отчего песок превращается в камень.

И проблемой является все: разжечь огонь, добыть еду, выжать из этой пустоши драгоценную воду. Зато северяне – самые выносливые и закаленные воины.

– Девочка, – с некоторой опаской сообщил эскулап высшего ранга наследнику Дома северных угрюмому Анрису Готвиру, который в нетерпении топтался за дверью супружеской спальни, где только что стихли отчаянные крики роженицы.

Его ждали неотложные дела, а тут рожать вздумали! Жена, конечно, выбрала момент. Война вот-вот начнется, королевский дворец стал похож на казарму. Главнокомандующего ждут его солдаты. А тут – девочка!

Роды были быстрыми и легкими, хвала Огню! Грата Виктория по прозвищу Бледная и в самом деле была сейчас подобно стенам Фригамы: в лице ни кровинки. Да еще и девочка родилась! Воин всегда мечтает о сыне, пусть даже один наследник у него уже есть. Но сьор Анрис лишь пожал широченными плечами:

– Что ж, зато у нас теперь есть грата. А грата из Дома северных подобна редчайшей жемчужине. Мы дорого ее продадим.

Пять имперских анклавов давно уже распределили меж собой обязанности. Игнис правил, Калифас контролировал, Чихуан торговал, Нарабор занимался наукой, а Фригама воевала. Это был ее вклад в общий котел. Хорошо обученные наемники в обмен на золото и ткацкие станки, зерно и пряности, наряды из столицы моды и экзотические фрукты оттуда же. Все это бесперебойно переправляли во Фригаму через главный имперский портал, не считая воздушных гондол и караванов, которые шли по цепочке оазисов через пустыню.

По ночам Фригама сияла огнями, согреваясь накопленным за день теплом, потому что солнце редко заходило за тучи и наполняло энергией зонты, а с рассветом все могли видеть, как золотые шпили белоснежных храмов победно уходят в бездонное синее небо. Зонты в городе тоже были темно-синие. Цвета северных: белые стены и небо над ними. Ясное, безоблачное, пусть и промороженное временами насквозь. Но – синее!

Известняк, из которого в столице северян строили дома, добывали в Белых Скалах. Там беспрерывно шли работы. Когда-то на месте суровой пустыни, где сейчас красовалась Фригама, шумело море. Которое безвозвратно ушло, но подарки свои оставило. Один из них – прочный и красивый строительный материал, который и делал Фригаму неподражаемой.

"Сахарные кубики" громоздились на подступах к городу в ожидании очередного заказа. И хотя Фригама полностью была восстановлена после почти, что полного разрушения, строительство в ней не прекращалось. Богатейший южный Дом и предприимчивые дальние щедро ссужали деньгами своих союзников и ближайших родственников Готвиров.

Да, зимы в эти края всегда приходили суровые, а лето могло быть и огненным. Резкие перепады температуры неустанно терзали Фригаму, но не убивали, а делали только сильнее.

– Девочка?! – королева Летис недовольно поджала губы. – Скоро война, а у нас нет запасного принца! Наследника!

Несчастная Виктория, которая слышала, как за дверью обсуждают появление новой принцессы, невольно сжалась в комок. Жене сьора Анриса и так-то жилось несладко. Все мужчины из Дома Готвиров собирались воевать с Ранмиром аль Хали. Неужели и Шарля здесь не оставят?! А ведь его и впрямь могут убить! Сына воспитывал муж, Викторию к нему не подпускали, и она со слезами прижала к себе крохотную дочку. Пусть проклят будет суровый Север!

– Надеюсь, нашу грату все же не назовут Викторией, – тонко улыбнулась королева Летис, которая не спешила взять на руки новорожденную внучку.

– Это ведь была шутка? – озадаченно посмотрел на мать Анрис. – Я уже и так запутался в этих нараборских Викториях.

– Одна из них твоя жена, – напомнила грата Летис и наконец-то вошла в спальню, где на огромной кровати лежала измученная родами сноха. – Ну, кто тут у нас?

– Дочь, – одними губами сказала и в самом деле бледная теперь Виктория. Которая была уже не так молода. И даже быстрые роды дались ей тяжело.

Вот уже без малого двадцать солнц она жила во Фригаме, но так и не смогла привыкнуть к суровому климату и не менее суровому мужу. Единственная любовь несчастной Виктории, Аксэс Закатекас, галантный и темпераментный, как и все южные принцы, погиб во время торпедной атаки на Чихуан. По приказу деда Виктория безропотно вышла замуж за наследника Дома Готвиров. Дому дальних был крайне необходим военный союз.

Четыре солнца спустя, она родила Анрису долгожданного сына. И тем самым выполнила свой долг. Но после этого муж отдалился. Виктория и сама не понимала, что вдруг случилось? Она всего лишь попросила мира, после того, как Дэстен, ее двоюродный брат и глава Дома решил, что воевать с императором пока рано.

Виктория и сама так считала. Она потеряла любимого и не готова была потерять еще кого-то из близких. Виктория ненавидела войну. Пусть Анрис и злится, зато Фригама полностью восстановлена, а его сыну скоро шестнадцать. Он жив и здоров. А теперь у него, наконец, появилась сестренка.

Ребенок заплакал, и Виктория торопливо прижала его к груди. Скоро в этом огромном дворце останутся одни лишь женщины.

Виктория прекрасно помнила, как к ней пришла всесильная свекровь. Король теперь страдал провалами в памяти и все меньше хотел заниматься государственными делами. Его почти уже заменил принц Анрис. А вот королева Летис по-прежнему была воинственной, и ум ее с возрастом сделался только острее.

Был такой же морозный и ясный зимний день. Виктория собиралась поболтать подольше с братом и его женой, договориться о своем визите в Нарабор. Как же хорошо дома! В Нараборе сейчас лето, дворец Халлардов полон детей, самой маленькой, тоже Виктории всего два солнца. Ее тут же прозвали Полукровкой. У девочки карие глаза и зрачок обычный, не огненная точка, как у чистокровных грат.

Но со свадьбы императора все смешалось. Угораздило же! Теперь высокородные кланяются какой-то выскочке! И только королева Летис упрямится. Заявила во всеуслышание, что Фригама теперь – оплот древнейших традиций. Никогда она не склонится перед безродной императрицей. Так же как Ранмиру никогда не простят, что он дважды ударил по северянам торпедами. И полностью разрушил город.

– Далеко собралась? – без предисловий спросила грата Летис.

– Я только хотела проведать деда и… – заикнулась, было, Виктория.

– Которому давно уже место в пустыне Забвения, – резко сказала свекровь. – Но в Нараборе не чтят традиции. И ты там этого нахваталась.

– Этого чего? – с опаской спросила Виктория.

– Ты собираешься выполнять супружеский долг? Или будешь только развлекаться?

– Но я не…

Развлекаться?! Да уж, во Фригаме сплошные развлечения! Мало того, что грата Летис встает засветло, чтобы заняться государственными делами, так она и других заставляет поступать также!

– Может, любовника заведешь? – презрительно спросила королева.

Виктория вспомнила, что она принцесса из Великого Дома и гордо вскинула голову:

– Ваше величество прекрасно знает, что я никогда не бываю одна. И ни один мужчина не задерживается в моих покоях дольше придворных дам. Вы не позволили мне привести во Фригаму свою свиту, – горько сказала Виктория. – Я все вытерпела. Меня окружают леди и сирры, которых вы ко мне приставили. Ваши шпионки. И вы мне говорите о любовнике!

– Ты гонор-то убавь, – королева бесцеремонно уселась в кресло, взглядом приказав снохе: стоять. Виктория почувствовала себя маленькой девочкой, которую отчитывают за плохое поведение. – Я тоже не любила мужа, но родила ему троих.

– Кто вам сказал, что я Анриса не люблю, – пробормотала Виктория, опустив глаза.

– Я не слепая. Ты ловко притворялась, и мой сын какое-то время был счастлив. Но ты давно уже не желаешь выполнять супружеские обязанности.

– Но я думала, что Анрису этого не нужно, он никогда меня не просил…

– Просил?! – грата Летис вскочила. – Ты хочешь, чтобы глава Дома, сьор, у которого забот полон рот, унизился до того, чтобы попросить женщину прийти к нему в спальню?! Да они сами туда бегут! Очередь стоит! Каждая леди и сирра при моем дворе мечтает услужить своему господину! Мы высокородные! Чистокровные! Безупречные! – кричала королева так, что слышно было во всем дворце и даже за его стенами.

– В отличие от моего брата-полукровки, вы хотели сказать, – прошептала несчастная Виктория. Которая никакой очереди у двери в спальню Анриса не видела. Любовник он был так себе. Хоть Виктория и мало в этом понимала, но двадцать солнц назад она целовалась с Аксэсом. И разница была очевидна.

– В общем, так: в Нарабор не пойдешь, пока не забеременеешь, – жестко сказала свекровь.

– Мне что, несколько солнц сидеть взаперти?! – ахнула Виктория. – Два, три, а, может, и все пять?!

– А ты старайся, – злорадно сказала грата Летис. – Не умеешь – так я пришлю к тебе тех, кто научит. Учись у моей дочери. Которая мигом соблазнила красавчика Линара, и ей никто не подсказывал, как это сделать. Сама догадалась.

– Ваша дочь само совершенство, кто бы сомневался.

– Истинная грата, – кивнула королева. – Вот и ты верни на лицо моего старшего сына улыбку. Скоро начнется война, порадуй его.

Война, война… Как же надоело! Но тучи и впрямь сгущаются. Даже в Нараборе это чувствуется.

Хлопнула дверь. Виктория тяжело вздохнула, глаза застилали слезы. Ей даже пожаловаться было некому. Грата Нэша, королева Нарабора так счастлива. У них с Дэстеном безупречный брак. Поплакать Виктории тоже не дали. Едва ушла свекровь, как в покои наследной принцессы хлынули ее придворные дамы. Которые сейчас должны были штурмовать спальню Анриса. По словам его матери.

Вместо этого свита наследника Дома, женская ее часть с утра до вечера толпится в покоях принцессы Виктории Бледной. Чье главное достоинство – доброе сердце. У королевы Летис всегда найдется поручение, она не церемонится с дамами. И орет на них, как военачальник на своих солдат, не стесняясь в выражениях.

Дамы же мигом смекнули, где служба идет, деньги льются в карманы рекой, а делать ничего не надо. Платок там подать, вина налить, похвалить вышивку принцессы – да разве это служба? Не то, что по морозу бегать за министрами, которые вечно где-то пропадают. А скорее прячутся от королевы Летис и ее поручений. Причем, прячутся в самых неожиданных местах. Не подходящих для визитов порядочных женщин.

– Эту ночь я собираюсь провести в покоях моего супруга, – Виктория почувствовала, как ее обычно бледные щеки порозовели.

Дамы оживились и наперебой кинулись к принцессе с советами. Видимо, королева Летис имела с ними долгую беседу. Некоторые вспомнили, как принцесса Гота соблазнила Линара на вторую ночь после свадьбы. И как это случилось, какими средствами. И хотя эти дамы уже были в возрасте, но память оказалась свежа. Ибо впечатлило.

– Грата Гота велела принести портрет его любовницы, – деловито сказала леди Венус.

– Что ж, – тяжело вздохнула Виктория. – Если у моего мужа есть любовница, я, пожалуй, готова ее увидеть.

Дамы смущенно переглянулись.

– Вообще-то сьор Анрис часто их меняет и… – на глупую сирру дружно шикнули, но все что ей надо было, Виктория услышала.

Измену северяне не прощают женщинам. А знатный богатый мужчина, тем более сьор волен жить так, как он пожелает. Иначе, какой же он сьор? Младший принц, сьор Рэнис вообще не женат. Хотя он давно уже вошел в брачный возраст. Но это не значит, что Рэнис монашествует. Может, он ходит по дорогим борделям на пару с братом?

– Любовница не фаворитка, – деловито заметила все та же леди Венус. Видимо, дама опытная. – Особых пристрастий у принца нет. Он и ест все подряд, без разбора.

– И то правда, пламенно любит наш сьор только свой огромный меч, – хмыкнула белокурая сирра, очень уж хорошенькая. Виктория заподозрила, что хоть и нет там никакой очереди, но в спальне у ее мужа женщина побывала. – Я про тот, который носят в ножнах.

– А вовсе не про тот, что в штанах, – подхватила все та же развратная леди Венус.

«Когда же это закончится?» – с тоской подумала Виктория. Разговоры на фривольные темы ей были не по душе. Наследную принцессу кроме доброты природа наделила еще и скромностью.

– В общем, дамы, давайте думать, – и леди Борас принялась разливать вино.

– А чего тут думать? – встряхнулась белокурая сирра. – Мать ему прикажет – и сделает, что должно.

– Что значит, прикажет?! – кувшин вина задрожал в руке у леди Борас, захлебнувшейся возмущением. – Сьор Анрис – почти, что король Фригамы! Мужчина!

– Вот именно: почти что, – вздохнула Виктория. – Да и я не королева.

В этот момент дверь распахнулась и крохотная сирра с бородавкой на носу, явно гордясь своей миссией, сообщила:

– Там сорочки принесли. Ночные.

– Что ж, будем выбирать, – леди Венус решительно встала. И скомандовала: – Заносите.

Экипировкой принцессы Виктории занимались до вечера. Пока в дверях не появился на этот раз лэрд. Один из приближенных наследника Дома. Мужчина был слегка пьян, на левой щеке кровоточил свежий порез. Если лэрд или сир из свиты северного принца не заработал до захода солнца, хотя бы один шрам, значит, время это прошло впустую.

– Мой сьор просил передать своей супруге, что хочет поужинать сегодня с ней. Вдвоем, – Виктории показалось, что лэрд подмигнул.

Что ж, королева Летис воюет на два фронта. Похоже, и Анрису сегодня влетело. И на мужской половине дворца тоже суета.

Получив от истиной хозяйки Фригамы нагоняй, обе свиты наследников с энтузиазмом взялись за дело. Уж что там насоветовали сьору Анрису, на женской половине было пока неизвестно, но жену он встретил во всеоружии. Стол был накрыт, наследник Дома чисто выбрит и одет в новый камзол, белый с синим.

Обычно Анрис одевался скромно, а брился и вовсе редко, поскольку был постоянно занят войной. Подготовкой к ней и обучением наемников. В белом камзоле муж показался Виктории просто огромным.

Она невольно сравнивала его с Аксэсом, чей образ со временем хоть и потускнел, но зато окрасился ореолом мученика. Не говоря уже о романтике первой любви. Аксэс был невысоким, гибким, смуглым и подвижным. Похожим на острый сверкающий клинок, хотя взгляд второго принца был мягким, когда он смотрел на Викторию, а улыбка нежной.

Южные принцы все как один были само очарование, когда обольщали женщин. И одевались изысканно, Чихуан недаром считался мировой столицей моды.

Наследник же Дома северных поражал в первую очередь своей мощью. Это была палица, предназначенная дробить кости. Лицо у него было грубое, бледное, зачастую заросшее жесткой черной щетиной, взгляд пронзительный, давящий, никого обольщать сьор Анрис не собирался. Он привык повелевать. Мужчина, женщина, ему было без разницы. Все – его подданные. И повиноваться должны по первому слову. Даже знаку. А когда отец отошел от дел, и на плечи старшего принца легла ответственность за его страну, он и вовсе сделался угрюмым. Говорил мало, улыбался редко. И то лишь когда его сын делал успехи в ратном деле.

Вот и сейчас сьор Анрис, молча, кивнул на пустое кресло по другую сторону огромного стола. Виктория с облегчение подумала, что их с мужем разделяет пять перемен блюд и несколько ярдов белоснежной скатерти, заставленной серебряной посудой.

Вдоль стены выстроились такие же молчаливые слуги, которые с трепетом наблюдали за развитием событий. Похоже, что королева наорала на всех. Как только Виктория села, сразу четверо шагнули вперед. Она, цепенея, смотрела, как в серебряный кубок льется вино, а тарелка наполняется едой.

– Ешь, – коротко сказал муж, и с размаху воткнул острый нож в огромный кусок мяса.

Виктория невольно сглотнула. Достойная прелюдия. Также сьор Анрис сегодня ночью собирается расправиться и со своей женой. Интересно, как сильно он голоден? И щеки Виктории внезапно залила краска. Видимо, муж это заметил, потому что коротко бросил слугам:

– Уйдите. Все.

И поскольку подданные замерли, колеблясь между выполнением приказа своего хозяина и дворцовым этикетом, не позволяющим сьору самолично накладывать еду в тарелку, то следующий приказ был похож на звериный рык:

– Вон!!!

Обеденная зала мгновенно опустела. Когда они остались вдвоем, Анрис неожиданно мягко сказал:

– Моя мать хочет все контролировать, да?

Виктория кивнула.

– Уж не знаю, что они тебе насоветовали, но у меня с утра уши вянут, – разговорился вдруг муж. И кивнул на кресло рядом с собой: – Пересядь. Я голос сегодня почти сорвал, когда эти олухи все никак не могли понять, как надо держать строй.

Виктория покорно встала. Пока она шла, муж сверлил ее взглядом. Они слишком уж долго жили на разных половинах дворца. Обоих это устраивало. Анрис дышал войной, Виктория – воспоминаниями о беззаботной юности и первой романтической любви. Пока грата Летис не решила пополнить количество внуков.

Анрис прекрасно знал, что спорить с матерью бесполезно. Отец этого и не делал никогда. Точно также и Гота держала в руках Линара. Женщины севера подобны алмазу, а уж граты и вовсе твердыня.

– Я никогда не умел ухаживать, – сказал Анрис, когда жена села рядом. – Никогда не понимал женщин. Не знал, что с ними делать. Шлюхи не считаются. Им даешь деньги, и они все делают сами. Но благородные леди это совсем другое дело. Они смотрят так, будто чего-то ждут. А чего, я понять не могу. Что же касается высокородных грат, – муж тяжело вздохнул. – Их так мало. Недаром грат называют бесценными. И тут уж ты сама должна сказать, что я должен делать.

– Но у нас ведь все получилось сразу после свадьбы, – осторожно намекнула Виктория. – И даже сын.

– Я был зол, разгорячен, взбешен поступком Ранмира. Думал, что завтра начнется война. И если я не сделаю жене ребенка, то мой Дом так и не получит долгожданного наследника. Это был бой, понимаешь? – Анрис сжал огромные кулаки. – Я знаю, ты любила Закатекаса. Мне никогда не сравниться с ними по части ухаживания за дамами. Если бы тебя впечатлило, когда на твоих глазах я убиваю с десяток рыцарей на турнире…

– Нет! – Виктория невольно вздрогнула.

– Я так и думал, – удовлетворенно кивнул Анрис. – Давай заканчивать с ужином. Не думаю, что у нас что-то путное выйдет.

– Анрис, – она невольно опустила глаза. Муж давил, а она должна была хотя бы попробовать. – Я здесь чужая. Я устала от одиночества. Мне казалось, его сможешь скрасить ты. Но ты отдалился. И сына у меня забрал.

– Сьора из дома северных должен воспитывать мужчина, – сурово сказал муж.

– Все так. Но давай не будем разочаровывать нашу свиту. Они ведь так старались.

И Анрис рассмеялся. Виктория с удивлением убедилась, что да, ее грозный супруг умеет искренне смеяться! Видимо, суета на его половине оказалась нешуточной.

– Идем, – муж встал. – Они там лепестки рассыпали по кровати. Утром кому-нибудь за шиворот напихаю. Или это так надо? – Анрис озадаченно посмотрел на жену.

– Нам присылают модные картинки из Чихуана, – улыбнулась Виктория. – А они там большие выдумщики. Одни приюты любви чего стоят. Помнишь? – наследная принцесса невольно порозовела.

Ох уж эти потайные ниши во дворце Чихуана, с их мягкими диванчиками! Которые надежно закрывает от любопытных глаз черный полог, стоит только дернуть за шнур. И откуда доносится жаркий шепот и звуки поцелуев. Эти волны сладострастия то и дело накрывают дворец, а уж во время праздников и балов это один сплошной разврат.

И Анрис вдруг смутился. Побывать на празднике весны в Чихуане, и не заглянуть в один из таких приютов было невозможно. Или в беседку, увитую венерией. Там, в городе любви все было просто.

Но это Север.

Поэтому Анрис решительно смахнул с кровати цветы и откинул меховую полость:

– Ночь будет холодной. Ложись. Я тебя укрою.

Это их и сблизило. Виктория, которая так и не смогла привыкнуть к морозам, жалась к огромному телу мужа. Он был горячим, как печка. И как-то незаметно его объятия перестали быть дружескими.

Анрис был очень уж прямолинеен и адски нетерпелив. Но уж неопытным в делах любви он не был точно. Оказывается, и шлюхи могут чему-то научить.

В какой-то момент даже Аксэс оказался забыт. Хотя Виктория каждый раз думала: а как бы это было с ним?

Но в эту долгую морозную ночь тени прошлого ушли во Мрак. Убиенные упокоились с миром. А живые дарили жизнь. Во имя живых. Виктория ничуть не удивилась, когда забеременела. И пусть свекровь считает, что это ее заслуга. Между супругами в ту ночь что-то произошло. Грата Виктория и сьор Анрис словно открыли друг друга заново.

Он справился со своей нерешительностью, она со своей застенчивостью. Оставалось дать имя новорожденной дочери.

– Я бы с такой же радостью назвала ее Летис, как нашего сына без колебаний назвала Шарлем, – Виктория насмешливо улыбнулась. – Но Гота меня опередила. У нас уже есть грата Летис Закатекас. И грата Летис Готвир тоже есть, – кивнула она на свекровь.

– Я уж не говорю о том, сколько у нас Викторий, – ехидно посмотрела на нее королева. Но Анрис решительно принял сторону жены:

– Пусть имя малютке даст ее мать.

«И зачем я только их помирила», – подумала королева Летис, хотя никакой ссоры между супругами не было. Просто непонимание.

– Кэтрин, – объявила Виктория. – Грата Кэтрин Готвир.

– Замечательное имя! – одобрил присутствующий на семейном совете принц Рэнис.

– Я дам тебе тридцать лун, – сказал сьор Фригамы жене.

– Что значит дашь? – Виктория похолодела.

– Чтобы ты оправилась после родов. А потом мы объявим Ранмиру аль Хали, что Фригама больше не желает находиться в составе империи. Северный анклав отсоединяется. Как раз весна наступит. И начнется война, потому что Ранмир нам этого не простит. Мы бы и раньше это сделали, но ты носила ребенка, – королева Летис кивнула.

– Мой брат знает? – еле слышно спросила Виктория.

– Конечно. У него все готово. Занимайся дочерью. А у нас военный совет.

– Снова будет торпедная атака? – спросила она в ужасе.

– На этот раз мы готовы, – скупо улыбнулся Анрис. – Для Ранмира это будет сюрприз. Как и наши дальнейшие действия. Время пришло. Иди, жена. Тебе не обязательно все это слушать.

«Интересно, а Нэша знает?», – думала Виктория, возвращаясь к новорожденной дочери. – Или ей тоже сказали: занимайся детьми? Ведь их у Нэши четверо! Гота уж точно знает о планах сьоров, своих союзников. И наверняка участвует в этом. Неужто опять наденет доспехи? О, Мрак, что же будет?! Неужели мой муж потащит пятнадцатилетнего Шарля на войну?! Единственного сына! И я не смогу этому помешать».

Никогда она не принимала участие в государственных делах, как та же Гота. Не грезила войной. Жаждой отомстить. И откуда у северян эта одержимость? Они же проморожены насквозь и не способны на горячие чувства! Кроме, похоже, одного: ненависти. Слишком много северян погибло по вине Ранмира аль Хали род руинами разрушенной Фригамы.

… После того, как завершилсявоенный совет, Анрис Готвир вышел во двор, где, несмотря на лютый мороз, разминались наемники. И крикнул:

– Шон! Сир Гот! Подойди!

Огромный воин, чья кожа была черна как ночь, настоящая экзотика в этих широтах, да еще и рыцарь, одним ударом закончил тренировочный бой. Шон был уже не молод, но зато искусен в ратном деле и могуч. Недаром ходил у Готвиров в любимцах. Сьор Анрис доверял Шону, как себе.

– Через тридцать лун мы начнем, – сказал король Фригамы сиру Готу, когда тот приблизился. – Ты отправишься в горы, Шон. Соберешь там всех, кто способен держать оружие. Пусть спускаются на равнину и разбивают лагерь. Я не знаю, как поступит Ранмир в ответ на наш ультиматум, но мы должны быть готовы ко всему. Раз горцы наши союзники в этой войне, пусть знают: время пришло.

– Я все понял, мой сьор, – кивнул Шон.

– Как там твой подопечный? Ты давно его видел?

– В начале осени. Крепкий парень. Его достойно воспитали, а уж руку ему я сам поставил. Научил всему, что знал. А меня учили вы, сьор Анрис. Лучший воин.

– Я не Первый Меч империи, – усмехнулся принц. – Хотя и Ранмир уже не тот. Говорят, этот титул негласно отвоевал сир Гор. Что ж, посмотрим. Я готов его вызвать.

– Дался вам этот титул, – с досадой сказал Шон.

– Это будет не турнир, – жестко сказал сьор Анрис. – Я убью наместника Гора, потому что он поднял руку на высших. Убью на войне. Говорят, что Гор из северян. Охотно верю. Только у нас рождаются такие искусные и безжалостные воины. На Севере наместник и найдет свою смерть. Иди в горы, Шон. Транспортер возьмешь в главном Храме. Это значительно сократит твой путь. Но в горах связи нет, пойдешь пешком. Там тоже можешь рассчитывать только на себя. Но если будет надобность, спустишься по веревочным мостам и лестницам в предгорье и тогда уже сможешь переместиться прямиком ко мне во дворец. В спальню только не ломись. Жене наверняка придет в голову мысль проводить меня на войну, – добродушно рассмеялся Анрис.