Юг в объятьях севера

Глава 1

Бело-золотой, с румянцем весеннего рассвета на чисто вымытых окнах Игнис приветствовал наливающуюся жарой пустыню дружным поднятием всех своих зонтов. Столица империи была сейчас похожа на богатую невесту, гордую своей ценностью и красотой. Она сияла от счастья. И повод был: наследник Дома южных брал в жены северную принцессу.

Этого союза долго ждали, и свадьба обещала быть роскошной. Вот уже тридцать лун шла подготовка, и с утра до вечера все пять главных порталов империи были открыты. Гости наводнили Игнис, забили все лучшие гостиницы и самые захудалые постоялые дворы. А караваны все шли и шли.

Стражи ворот почти не спали. В такой толпе того и гляди, проскочит чужак. А кровь на свадьбе должна пролиться только на аренах, где дерутся за деньги. Но не на ступенях дворца или храма. Жизнь повелителей надо беречь…

… – Куда смотришь, отрыжка Мрака?! Ослеп от солнца или от сияния шпилей Игниса?! – рявкнул торговец на зазевавшегося наемника, напросившегося в караван за небольшую плату и свой меч для защиты, если вдруг появится опасность.

У одного из верблюдов крепление седла под конец пути перетерлось, и оно опасно накренилось. И без того неопытная, совсем еще юная, да к тому же белокожая женщина, вконец измученная адской жарой и долгим переходом вот-вот могла упасть. Товар был ценный, поэтому караванщик и взбесился.

Наемник, крепкий русоволосый парень с лицом, загоревшим дочерна, очнулся, и проворно подскочил к вербюду. Остановил его сильной рукой и подставил женщине плечо, чтобы та могла слезть. При этом парень ласково огладил стройную ножку, да еще и мазнул ладонью по крутому бедру. Женщина хихикнула и что-то шепнула наемнику на ухо.

Караванщик еще больше помрачнел. Опасность пока исходила только от этого засранца. Наемник, сир. А по виду бродяга. Глаза, как у дикого кота, опасные, наглые, подбородок и щеки заросли похожей на ржавчину щетиной.

Занервничаешь тут. Караван богатый: не только вино и пряности, но и дорогие шлюхи для имперского борделя. Две синеглазые горные сучки, кучерявая малышка шоколадного цвета, пышная белокожая блондинка, похожая на огромную кружку густых сливок и три желтокожих худышки, с кривыми ногами, но зато выносливые.

За двадцать лун пути парень, похоже, попробовал их всех, причем бесплатно, и, как подозревал торговец, не по одному разу. И хотя наемник с виду был невзрачным, невысокого роста, коренастый, небритый, в поношенной одежде, но шлюхи открывали ему дверь, как только постучит.

Они трижды ночевали в имперских оазисах, через которые шел путь любого каравана из порта анклава Игнис к столице империи. И вот великий город на горизонте, уже видны золотые шпили храмов, высоко уходящие в небо, бездонное, синее, похожее на натянутое полотно, без единой складки.

– Скоро придем, – буркнул караванщик, наблюдая, как парень заново седлает верблюда. – С тебя десять империалов, сир. Ты ведь сир?

– Мы договаривались на пять.

– А как же мои девочки? Услугами которых ты пользовался. За это еще пять.

– Я их развлекал, чтобы не зачахли в пути, – невозмутимо сказал наемник. – А заодно обучал, кроме горных сучек девчонки, как и не шлюхи, не знают, как сделать мужчину в расцвете сил счастливым. Так что еще пять империалов должен мне ты, заносчивый торгаш. Но я их прощаю. Из семи твоих девок три оказались вполне пригодными, а это неплохо.

– Ах, ты, мерзавец! – караванщик сжал кулаки. – Да я тебя…

Серые глаза парня опасно блеснули. Они были необычайно светлые, с похожим на острие меча зрачком. Лед, он серый, в колючих иглах инея. Такой же лед был в глазах у наемника, обжигал и больно ранил.

«Наверняка северянин, – с опаской подумал торговец. – Только там рождаются такие засранцы. Бесстрашные и бесчувственные. Дети лютого холода. От парня надо держаться подальше».

Наемник шел налегке, за плечом в котомке короткая кольчуга, сменная рубаха, да теплые портки. Зато при нем были аж два меча. Один, короткий висел на поясе в видавших виды дешевых ножнах. Типичное оружие имперских наемников. Когда идешь на врага плотным строем, зажатый потными телами со всех сторон, несподручно махать мечом: тесно. Можно только колоть, пытаясь хоть что-то разглядеть из-за широких спин своих соратников.

Дохляков в казармы не берут, у имперцев строгий отбор. Но северянин его прошел бы, хоть ростом и невысок. И по виду бродяга.

Зато за спиной у парня вместе с котомкой висел дорогой меч – ублюдок, любимое оружие поединщиков, тех, кто дерется на потеху толпе, за деньги.

С таким мечом можно устраивать целые представления: драться как одной рукой, так и двумя, рубить, колоть, бить гардой, стремясь рассечь лицо противника, чтобы залить его глаза кровью и сделать уязвимым. Такой меч стоит баснословно дорого. Особенно если он сделан на севере, где знают толк в оружии. И где живут лучшие в империи воины и оружейные мастера.

С мечом-ублюдком парень обращался виртуозно, караванщик видел сира в деле, когда тот решил подзаработать во время одной из стоянок. И, не удержавшись, бросил в шлем пару мелких монет.

Парень выиграл все бои, причем легко. Не удивительно, что шлюхи пускали его в свою постель, видели, небось, как ловко он обращается с мечом, и как неутомимо это тренированное тело. Учили сира хорошо и долго, дрессировали на совесть, без всякой жалости, причем на севере, где мальчиков растят убийцами. Сьоры Фригамы издавна поставляют империи лучших бойцов. Но парень никому не служит. Он сам по себе. И это настораживает.

– Ладно, пять, – торговец сплюнул в раскаленный песок. Во рту скопилась желчь, невыносимо захотелось пить. Вода еще есть, но придется делиться с женщинами. Они совсем обессилели.

– Люблю торговаться, – весело оскалился наемник и выразительно погладил рукоять висящего на поясе меча. Видать, все проигрышные торги парень завершал одним ударом, в свою пользу.

– Чтобы тебя Мрак забрал! – испугался караванщик и заговорил по-другому, ласково: – Зачем тебе на свадьбу высших, сир как тебя там? Хочешь заработать?

– У меня другое дело.

– Неужто женщина? Ты, по всему видать, знаток. Жена, любовница?

– Мое дело в Игнисе – мужчина. Еще одно слово, и я вычту империал из платы за место в твоём караване. Не люблю, когда лезут в душу. Продолжим торги?

Караванщик, ворча, отступил. Чтоб ему провалиться, этому наглецу! Скоро они будут в Игнисе, парень отдаст деньги и исчезнет. Вряд ли они еще встретятся.

«Наконец-то, – взгляд наемника приклеился к золотому шпилю главного храма. – Все высшие уже здесь. И он здесь. Пора рассчитаться, сьор»…

…Жених, согласно традиции, прибыл в столицу за семь лун до свадьбы. Невесту ждали позже, граты Великих Домов бесценны, их стараются понапрасну не беспокоить, и только в день бракосочетания высокородные выстраиваются у портала, согласно рангу, чтобы невеста прошла прямо к алтарю, в Храм Пяти. Где император, он же хранитель Пяти Ворот примет у чистокровных сьора и граты клятвы и объявит их брак законным.

Ночь накануне свадьбы жених, опять-таки согласно традиции, вместе с другими сьорами из правящей касты провел в лучшем имперском борделе. Женщину Линар не взял, несмотря на уговоры, но вот знаменитое тадрартское золотое лилось рекой, наследнику дома Закатекасов было, что топить в вине. Высокородные женятся не по любви, а по политическим мотивам, Линар и так тянул, сколько смог. Его брачный возраст наступил еще два солнца назад. Невеста терпеливо ждала, они с Готой были помолвлены чуть ли не сразу после ее рождения. И вот она, плата за принадлежность к Великому Дому!

А если жена заставит изменить привычки? Избавиться от Китаны, к которой Линар привязался настолько, что даже готов был жениться на ней, отказавшись от титула наследника Дома. Принц и сейчас колебался. Главную площадь уже украсили к свадьбе, торговцы, потирая от жадности руки, готовили сундуки для денег, хозяйкам борделей спешно переправляли живой товар через пустыню, не считаясь с тем, сколько рабынь погибнет в пути.

По улицам Игниса тянулся запах свадебной сдобы, особый, тягучий, возбуждающий. В ночь после бракосочетания любовью будут заниматься все, кто найдет себе пару по взаимной симпатии или же заплатит. Согласно традиции, на свадьбе высших снимаются все моральные запреты. Чем больше родится детей после этих ночных забав, тем плодовитее будет брак высокородных. И все этого ждут, мужчины провожают жадным взглядом каждую доступную красотку, женщины ласкают глазами обнаженных до пояса наемников, которые за деньги бьются на городских площадях, подогревая и без того возбужденную толпу.

Золото и кровь льются в такие дни рекой, а любовь, как бабочка-однодневка, летит туда, где эти реки впадают в моря. Город бурлит, гости в предвкушении, все их чувства обострены.

А жених еще не уверен, сможет ли сказать «да» и дойдет ли вообще до алтаря.

Свою семейную жизнь принц Линар представлял с трудом. Гота казалась ему мрачной и холодной, как все северяне. И еще Гота была на редкость некрасива. Что не умаляло ее ценности. Самая завидная невеста империи. Но почему именно он?!

– Ты меня разочаровываешь, Линар. Скажи, зачем ты взял с собой любовницу?! Это оскорбление не только рода Готвир, но и Императорского дома!

– Как ты узнал, отец?!

Линар понимал, что Китану рано или поздно обнаружат. Но она так плакала, так умоляла своего принца. Рассчитывая остаться с ним и после его свадьбы. Линар как всегда уступил, проклиная себя за мягкость. Слух уже идет, что наследник дома Закатекасов слишком уж податлив.

– Мне сказал главный страж имперского портала, – отец был зол. – Я тебя не осуждаю за внебрачную связь, все сьоры имеют любовниц, но пригласить ее на свою свадьбу?! До сих пор это никому не пришло в голову. У сирры Китаны нет ключа-шифра от главного портала. Следовательно, за ее перемещением в столицу стоишь ты, Линар! Ты посмел притащить неблагородную в императорский дворец! И хотел, чтобы этого не заметили?!

– Китана безоружна, и она не желает императору зла. Она просто хотела побыть со мной, чтобы я не так страдал.

– Страдал?! Ты знал, что так будет! Как ты посмел в кого-то влюбиться, зная, что принадлежишь другой! Погулял – и хватит. Я и так долго ждал. Твоя невеста тоже.

– Но…

– Замолчи! Ты женишься на самой желанной женщине в Новой империи! Грата Готвир идеальна! Северные – лучшие воины! Их Дом не такой многочисленный, как наш, но второй. Это будет великий союз. Императорский род слабеет, у кронпринца нет детей.

– Отец, давай не будем хоть в такой день говорить о политике? – грустно улыбнулся Линар.

Ему не нравилась столица. Здесь, в сердце самой большой на планете пустыни было раздражающе пафосно и слишком уж знойно. Даже зонты порою не спасали. Игнис прятался под ними, потому что лишь чистокровные могли вынести жар пустыни. Благородные пытались делать вид, что им тоже нипочем, раз в их жилах толика особой крови, но зачастую заканчивалось это обмороками и затяжной болезнью. Поэтому с рассветом город поднимал зонты, и на улицы наземного яруса ложилась спасительная тень. Как только жара спадала, зонты дружно опускались. И Игнис превращался в сказку. Дневного солнца хватало, чтобы яркие огни горели всю ночь, и фонтаны били, не переставая.

Но император придерживался традиций, и столицу будто запаковали в камень. Оранжереи надёжно прятались за стенами дворца, их построили для императрицы, которая тосковала по родине. Грата Чикита была тетей Линара, тоже южанка.

Они виделись накануне, до того как принц отправился в бордель. Попрощаться с холостяцкой жизнью.

– Я рада за тебя, Линар, – ласково сказала тетя. – У вас с Готой будут здоровые и красивые дети. И ты не будешь жить здесь, – вдруг вырвалось у нее. – Наследник Дома живет в своей столице, – с тоской сказала грата Чикита.

Которая так и не полюбила ни Игнис, ни мужа. Ее брак тоже был политическим. Но что тут поделаешь? Граты империи – это разменная монета.

– Я хочу домой, Линар, – с тоской посмотрела на принца царственная родственница. Одетая в цвета Императорского Дома: белое и золото.

Грату Чикиту можно понять. Столица Дома южных славный город Чихуан утопает в зелени, и в нем кипит жизнь. Остро пахнет пряностями, томно журчат фонтаны, и с утра до вечера кричат разносчики, которые предлагают все, от кружки забористого южного вина до резвого скакуна. Любое желание будет исполнено, только плати. Кажется, что в Чихуане сам воздух звенит, с такой невиданной скоростью перетекают из кармана в карман золотые монеты.

Говорят, что Чихуан развратен, со всех концов огромного южного анклава туда съезжаются авантюристы всех мастей и разноцветные шлюхи. Которые на все готовы ради денег. Гиганты и карлики, бородатые женщины и грудастые мужчины, силачи и горные сучки со змеиными телами, – все они тянутся в Чихуан, будто бы им там медом намазано.

Это родина Линара, его столица, его наследство. И туда он отвезет жену, ледяную Готу. Похожую на статую, такие красуются в Храме Пяти. Благодаря внутрикастовым бракам за почти, что тысячу солнц представители правящей расы ничуть не изменились. Их видно издалека, потому что сьоры и граты выше на голову, а то и больше всех своих подданных. Правда, чистокровных осталось немного, смешанные браки случаются все чаще.

Поэтому правители Домов роднятся только друг с другом. И о таких союзах договариваются заранее. Чистота крови превыше всего. Сьора и грату определяют по первому взгляду. Так было и так будет!

Линар чистокровный. Тогда откуда в нем эта мягкость? Любовницу в столицу прихватил! На собственную свадьбу!

Ещё не поздно отказаться. И Линар предпринял последнюю отчаянную попытку. Решил поговорить с отцом, пока Гота не появилась в Игнисе. И наследный принц южных ещё не одет для бракосочетания.

– Почему? – хмуро спросил отец.

– Я не хочу жениться, – вырвалось у Линара.

Глава Великого Дома сдвинул брови. Отчеканил:

– Тебя никто не спрашивает. Твой главный долг – это обеспечить процветание Чихуана. А твои чувства никого не волнуют. Ты наследный принц! Иди, переодевайся. Скоро начнется церемония.

И Линар не посмел возразить. Хотя, он знал, что не сможет прикоснуться к своей жене. Сегодня ночью Китана выпила его до дна и собирается продолжить. Она истинная южанка, страстная, огненноволосая, ненасытная. Ее запах, развратный запах Чихуана, въевшийся в рыжие волосы Китаны и ее почти невесомую одежду кружил Линару голову. Совсем не так пахнет Гота. Морозной свежестью. Линар ненавидел холод, а одно лишь присутствие Готы леденит. И как лечь с ней в постель?!

Отец не понимает, что завтра разразится скандал. Но Линар послушно оделся в цвета их Дома, зеленый и оранжевый. И пошел к имперскому порталу, встречать свою невесту.

Там уже выстроились родственники. Семья. Линар поймал насмешливый взгляд разряженного в пурпур Ранмира. Первый Меч империи, хоть и второй сын великого Дома аль Хали. Ранмир возвышался даже над высокородными: идеальное бронзовое тело, хоть в Храме выставляй, вместо божественной статуи, надменный взгляд пронзительных черных глаз, жесткие черты лица. Вечный. Они все такие, властные, заносчивые, коварные. Их цвет – красный. Кажется, Ранмир вчера пытался напоить жениха до полусмерти. И предлагал ему женщин, разных.

Сам сьор Ранмир отдыхал в постели с тремя. И все они были довольны. Но жена Ранмира девять солнц не могла забеременеть, все уже думали, что этого так и не случится. Хвала Огню, грата Сатара носит ребенка. Иначе Ранмира было бы не усмирить. Сьоры из дома аль Хали способны переступить через любые клятвы после того, что случилось с первой императрицей. Которая была из Дома вечных.

Ранмир завтра первый нанесет удар по Дому Закатекасов, после того, что собирается сделать его наследник Линар. Хотя, нет, первой будет мать Готы. Брошенная в первую же ночь нелюбимая жена кинется на грудь королевы Летис. А уж та побежит прямиком к императору.

«Прости меня, отец, – подумал Линар, избегая глядеть на собравшихся у портала родственников, сегодня здесь были все. – Я не смогу. Моя женитьба на одну только ночь. Сейчас я уступлю, но завтра…»

– Жаркого дня, – услышал Линар традиционное приветствие высокородных.

– И вам, сьоры и граты.

– Все готово для церемонии. Открыть портал!

Император в белых с золотом одеждах сам соединил пластины и приложил ключ-шифр. Свою светлейшую ладонь. Линар увидел Готу. Невеста была в сине-белом парадном платье. Цвета Дома Готвиров. Северных. Длинные черные волосы переплетены серебряными жгутами. В ушах и на шее невесты льдинками застыли бриллианты. Лицо словно замороженное, безразличное, как и всегда. Линар через силу протянул ей руку:

– Добро пожаловать, грата Гота. Я готов.

Глава 2

– Зачем тебе так нужно на свадьбу высокородных, Дэстен? – дед пронзил его взглядом.

Правитель Дома Халлардов, которых еще называли дальними, вынужден был поднять голову, чтобы сделать это. Заглянуть в глаза сиру Хоту.

– Почти что высший, – одобрительно сказал дед, поскольку Дэстен молчал. – Лишь глаза тебя выдают.

У высших глаза зеркальные, черные, с огненной точкой вместо зрачка. У Дэстена они тоже почти черные, но если приглядеться, зрачок заметен. Обычные глаза, как у всех благородных. Только Дэстен не благородный, он сир. Наемник. Его зовут Дэстен Хот, и этим все сказано.

Это укороченное имя означает, что и его отец был наемником. Откололся от одного из лэрдов и поступил на службу к королю. Заключил контракт и нанялся за деньги. Сиры не имеют владений, у них нет земли и нет замка. Даже захудалого. Третья каста Новой империи, ниже только свободные и рабы. В которых нет ни капли крови высших. Но в Дэстене ее больше половины, это видно. И все же он только сир.

– Я хочу увидеть мать, – решился, наконец, Дэстен.

Это было одной из целей, с которыми он собирался отправиться в столицу. О других лучше умолчать. Хотя дед, кажется, обо всем догадывается. Как-то он протянул Дэстену книгу. Внук глянул на обложку и вспыхнул. Словарь. Язык высшей касты, запретный. Сиров и даже благородных запрещено особым законом ему учить. Дед же спросил:

– Сколько слов ты уже знаешь?

– Немного, – признался Дэстен.

– Могу поспорить, что эти слова пунктум, рита и пэссит. Символы тоже знаешь? Возьми.

И Дэстен книгу взял. С того дня он выучил много слов и все символы. Только это не помогло. Артефакты Великих Домов по-прежнему оставались для Дэстена загадкой. Они его не слушались. Он пытался их уговорить на языке высокородных, эти фамильные артефакты. Пытался их выкрасть. Его поймали.

Дед повертел в руках транспортер, который Дэстен стянул из кабинета главы Дома Халлардов и вдруг улыбнулся:

– Держи.

Дэстен замер.

– Держи, что же ты? Можешь взять.

Он взял.

– Давай. Я видел, с какой жадностью ты за мной подсматривал. Ты давно уже все знаешь. Так начинай.

Он сглотнул и осторожной соединил пластины. На экране появилась карта. Дэстен навел стрелочку на Калифас, появился город. Улицы и храмы. Королевский дворец. И символы: пунктум рита. Дэстен выбрал дворец.

Пэссит. Дэстен добрую сотню раз уже видел, как это делает дед. Вот сейчас и сир Хот коснется экрана пальцем и окажется в Калифасе. А дальше – куда угодно. Высшие повергали простой народ в трепет, внезапно появляясь и исчезая. За это в том числе их называли магами. Но Дэстен давно уже начал сомневаться в том, что это именно магия.

Дед улыбался:

– Ты же видишь: я тебе не мешаю.

Пэссит. Дэстен приложил к экрану палец. Ничего. Пэссит! Дэстен с силой давил на экран, дед смеялся.

– Хочешь другой? – сказал, наконец, он. – А вдруг эта штука просто неисправна.

Дэстену протягивали другой транспортер.

– Как видишь, у меня их несколько, – снисходительно сказал дед. – И если ты поймешь, в чем тут секрет, один твой. Мне не жалко.

Дэстен жадно схватил артефакт. А вдруг, правда? Все повторилось. Включая фиаско. Пэссит! И – ничего.

– Дай сюда, – дед сердито отобрал у него транспортер. – Ну, пусть будет Калифас.

Пэссит. Дед приложил к экрану палец и исчез. Появился он вновь через пару ликов. С улыбкой на лице:

– Жаркий день сегодня в городе, где живет моя дочь. Прекрасный день!

– Почему я не могу? – в упор посмотрел на сьора Ренье его внук. – Только кровь высокородных может управляться с их артефактами?

Дед вздрогнул:

– Как ты сказал?

– Я сказал: кровь высших.

– Ты слишком любопытен и настойчив. Я, кажется, люблю тебя, бастарда, больше своих чистокровных внуков. Ты мне очень нравишься, Дэстен. Хотя с твоим появлением связаны самые ужасные луны моей жизни. Но я дал клятву. Кровную клятву высших. Я не могу сказать тебе правду. Ни слова. Ты можешь и дальше воровать артефакты. Но как ты уже убедился, для того, чтобы ими пользоваться, надо…

– Надо? – Дэстен замер.

– А вот этого я тебе не скажу.

– «Множь невежество и властвуй», – мрачно сказал Дэстен. – Таков ваш девиз. Девиз высших. Вы не боги, и не маги, я в этом уверен. И я докопаюсь до истины.

Этот разговор дед, как выяснилось, не забыл. За Дэстеном стали приглядывать. Он рвался в столицу, потому что их анклав Нарабор был на задворках империи. Материк весьма скромных размеров, в центре – комфортная по климату пустыня, но до ближайшего анклава аж тридцать лун морского пути! Конечно, и в их столице есть портал, через который высшие хоть каждый день могут навещать своих родственников. Но Дэстен не высший. У него нет ключа-шифра, его не слушаются фамильные артефакты. Он не в состоянии открыть портал.

И у него нет повода перемещаться в Калифас. А Дэстен так тоскует по матери. Тайна, связанная с его рождением известна разве только деду. И матери, конечно. Все наемники и слуги, которые ей помогали, мертвы. Убит эскулап, принимавший роды, а ведь он был сильнейшим в анклаве, а значит, неимоверно ценным для Дома. Но и мэтра не пощадили. Отец Дэстена мертв. Его казнили, как только стала заметна беременность граты Виктории.

Высокородные сьоры могли иметь сколько угодно бастардов, для граты же это было недопустимо. Ее дети – самая большая ценность империи, они могут быть только чистокровными. Потому что забеременеть для граты – это большая проблема и тратить силы на то, чтобы выносить бастарда не решится никто из них.

Мать Дэстена решилась. Это была огромная любовь принцессы Великого Дома и простого наемника, сира. Любовь, за которую Эдард Хот поплатился жизнью. Дэстен знал, что приказ о казни отдал дед. К которому у сира Хота были противоречивые чувства. Порою Дэстену казалось, что дед над ним издевается, а порою, что готовит для чего-то, о чем пока молчит.

Совершеннолетие высших наступает в тридцать солнц, но и живут сьоры и граты намного дольше простых смертных. А Дэстен уже в двадцать выглядел, как взрослый мужчина. Что еще раз подтверждало: он полукровка. А с различными поручениями дед стал посылать любимого бастарда еще раньше. Фехтованию Дэстена учил тот же сир, что и высокородных. Разве что на бастарде никогда не было защиты.

Пояс, создающий защитный контур, как называл его дед, был одним из фамильных артефактов. А они не слушались бастарда. Ему приходилось отражать удары своих родственников, не полагаясь на помощь энергетического щита. Дэстен был полностью уязвим, и это делало его изобретательным. По росту и силе он высшим ничуть не уступал. Первым Мечом империи и даже анклава не могли признать какого-то сира, но то, что Дэстен лучший из учеников великого маэстро фехтования сира Лудвига, никто и не пытался оспорить.

Дядя, наследник Дома Халлардов не был заносчивым и первенство в фехтовании за сиром Хотом охотно признавал. Дальние вообще слыли открытыми и общительными. Они сильно отличались от других высокородных, в анклаве Нарабор не запирали грат до свадьбы. О чем сьор Ренье успел пожалеть.

– Я вижу, ты что-то задумал, – дед сказал это с улыбкой. – Хорошо, я возьму тебя с собой на свадьбу. Но помни: одно неосторожное слово…

– Я помню. Я очень люблю свою мать и никогда ей не наврежу.

– Но ты навредишь себе. Столичные лэрды и сиры не то, что жители Нарабора. Высшие тебя быть может и не заметят, но благородные захотят унизить. Поставить на место. Ведь ты всего лишь сир Хот…

…Дед ошибся. Дэстена заметили. А что касается унижений, они начались сразу же. Дэстен шел в покои императрицы, надеясь увидеть там свою мать. Взглянуть на нее хотя бы издали. Он так волновался, что поднявшись на верхний ярус по крутой винтовой лестнице, налетел на девушку в белом с золотом платье, которая чуть не упала Дэстену под ноги. Он еле успел ее подхватить.

Дэстен сразу заметил, что девушка красива. Очень. У нее была смуглая кожа, пышные черные волосы и необычайно яркие зеленые глаза, которые чертовка прикрыла, упав Дэстену в объятья. И притворилась, что лишилась чувств.