- -
- 100%
- +
Глава 1
[Сервитут Казнь, полицейская управа Большого Района, полковник ЕИВ Опричнины Кацман-Куркачевский]
Первая точка зрения: «Ну типа того, нах!» (снага-полицейский).
«Po suchestvu zadannykh mne voprosov imeju pojasnit’ sledujuscheje, nakh!»
Смятый лист бумаги был отправлен в нарочитую корзину, куда и упал – поверх еще десятка очень похожих комков.
Капитан егерей, он же – полковник опричной службы, господин Кацман, устало откинулся на спинку кресла. Не то, чтобы киборг реально был способен уставать физически, но вот с точки зрения моральной он уставал, и даже очень сильно.
– И что это было? – спросил опричник у рослого снага, обряженного в полицейскую форму с лычками городового старшего разряда.
Тот сидел сидел на неудобном табурете, предназначенном для посетителей, и видом своим являл виноватое уныние. Причиной того стал начальственный разнос – идущий вот прямо сейчас.
– Не могу знать, господин полковник!
– Дятлин, не ерничайте! – потребовало начальство. – Я понимаю, когда Вы бросаетесь речевым мусором среди своих соплеменников, но делать то же самое в официальном отчете… Зачем, а главное – нахрена?
– Согласно команде! – опытный полицейский чин не раз уже принимал участие в подобных беседах, и сдаваться так просто не собирался. А то сами знаете – раз признаешь вину, два признаешь, а там и премии лишат, и, не ровен час, в звании понизят… – «Писать дословно так, как было!»
– Допустим, – полицейский выглядел настолько комично, что киборг передумал сердиться. – Хотя… Ладно. Вы ведь, Дятлин, владеете вычислительной грамотой?
– Так точно! – сидя во фрунт тянуться сложно, но полицейский как-то с этим справлялся. – За что имею благодарность в личном деле и прибавку к окладу! Согласно штатного расписания.
Полковник, он же – капитан, поднялся на колесо и двинулся в сторону большого секретера, занимающего мало не половину длинной стены комнаты.
– Идите сюда, Дятлин, – позвал он. – Открывайте.
Снага повиновался движением привычным: видно было, что содержимое секретера для него не только не тайна, но и штука довольно обыденная и повседневная.
Внутри секретера оказалась полицейская ЭВМ – особая антивандальная модель, не боящаяся пыли, влаги, тряски, жары и холода. Еще, по слухам, в экран электронно-вычислительной машины можно было стрелять – из оружия небольшого калибра, и бронестеклянной поверхности ничего не будет… Желающих проверять – не нашлось.
– Возьмите себе табурет… Или даже кресло, – смилостивился егерь. – Набивайте отчет текстом, прямо как есть. То есть да, «нах» и прочие милые словечки – тоже можно. После мы… – опричник взял паузу.
Снага включил экран: рабочий блок ЭВМ и без того никогда не отключался, будучи чем-то вроде узла сбора информации, поступающей по линиям связи.
– Работает, хорошо, – кивнул сам себе Кацман. – После же мы прогоним текст через анализатор, сделаем звуковую запись и послушаем – со старшими коллегами – в виде нормальном, удобном для восприятия. Дерзайте, в общем, отечество ждет отчета!
Поименованный Дятлин вздохнул тяжко, но перечить не осмелился: и без того чудом прошел по грани, отделяющей служебную недалекость от личной наглости.
– Будет сделано, господин полковник! – посулил он, кладя руки на клавиши. – Расчетное время – до двух часов!
Печально заскрипели не рассчитанные на нагрузку половицы: Кацман поехал к двери, и даже почти в ту вышел, но остановился на пороге. Выдохнувший было снага подобрался в ожидании новой начальственной пакости.
– И вот еще что, Дятлин, – вспомнил напоследок начальник. – Когда общаетесь со мной и наедине, говорите так, как Вам привычно. Мочи нет слушать из уст снага уставной канцелярит!
[Звуковая запись: Вычислительная сеть полицейского департамента сервитута Казнь, модуль озвучания текста допросов, подключен протокол беллетрификации, обработка запроса номер 21-09 (далее помехи).]
В помещении было шумно, людно, накурено.
Собрались, поругали невиновных, похвалили непричастных и нарезали план работ на предстоящий день – обычная полицейская планерка: это – Большой район сервитута Казнь.
Не то, чтобы не произошло ничего необычного: такое случилось, но об истинном масштабе бедствия мы узнали намного позже.
– Да, и вот еще что, – господин коллежский советник, барон фон Физенгофф, притомился орать на нерадивых подчиненных, и перешел потому на тон почти спокойный. – Смежники сообщают: проснулся Большой Зилант. Правда, пока наружу не полез, но ворочается нехорошо.
Подчиненные, все, как один, сделали стойку: как известно, начальство просто так не говорит, но доносит информацию, ценную и важную.
– Нас это пока не касается, – поспешил успокоить коллег начальник Большого участка. – Если что, всех позовут.
– Господин полковник, разрешите вопрос?
В полицейской системе Державы – официально – такого звания нет, но коллежскому советнику страшно нравилось, когда его называли вот так, на армейские деньги – как бы намекая на славное военное прошлое начальства, в армии отродясь не служившего.
– Разрешаю, – подобрел тот. – Что Вам, господин пристав?
– Уточните уровень угрозы, пожалуйста. К чему готовиться? – пристав задал вопрос и принялся есть начальство глазами.
– Егеря говорят о красном уровне. Но, поскольку смежники – известные перестраховщики, пусть будет оранжевый… Нет, даже желтый, – мудро поделилось начальство.
Потом мы разошлись, негромко разговаривая между собой – чтобы не сбивать начальство с умных мыслей. Мало ли, вспомнит господин барон еще о чем-нибудь, да и обратит это воспоминание в новую цепочку не имеющих смысла заданий! Первым делом, отправились в оружейку: нужно было добрать до уставного носимый тревожный комплект.
– Чего надо? – спросил дежурный сквозь решетку, отделяющую общее помещение от оружейного склада.
– Желтый уровень, – поделился городовой старшего разряда, снага Дятлин. – Так что давай, не жмись.
– Ничего не знаю. Не доводили, – дежурный замотал головой столь резко и часто, что двое подчиненных городового – тоже, конечно, снага – даже немного поспорили на предмет того, оторвется голова прямо сейчас или чуть погодя.
– Мы что? Мы ничего! – почти спокойно ответил командир отделения. – Так господину барону потом и скажешь – мол, задержал выход патрульной группы на маршрут по причинам таким-то…
– Точно, что ли, желтый уровень? – усомнился дежурный.
– Сам подумай, оно мне надо? – удивился снага. – Пулемет – он тяжелый, зараза! Патроны еще по тройной норме, а нам все это тащить.
– Вот ведь выдумали, а! Снагам – пулеметы! – Дежурный был человек, и к вооружению всех видов орков относился неодобрительно.
– Слово «снага» не склоняется, – парировал Дятлин. – Что же до пулеметов, то это, господин дежурный, не совсем твоего ума дело. Или есть желание оспорить государев указ?
– Умные все стали, – расстроился дежурный, но пулемет выдал – как и утроенную норму патронов, положенную при желтом уровне угрозы.
Вышли наружу, под утреннее солнышко.
– Хорошо хоть, не оранжевый, – поделился штатный пулеметчик отделения: именно ему и предстояло тащить на своем горбу и пулемет, и норму патронов. – Не на броневике. Так хоть прогуляемся, по холодку-то.
– Броневик – это броня, – умудренно заметил соратник пулеметчика. – Все лучше, чем выступать в одной форме, да пешком, опять же, не топать.
– Отставить лениться! – Дятлин пресек разговорчики в строю. – Защита из броневика так себе, сами знаете. Пальцем насквозь, правда, не всяким. И жарко внутри. И вообще, девять-ноль-одна, маршрут, потопали.
«Хорошо еще», думал по пути городовой старшего разряда, «что не красный. Иначе выводить танки, поднимать автожир – а он у нас всего один на целое управление, и еще необязательно взлетит…»
Утро прошло спокойно.
Забили – прямо ногами – жирную альфа-крысу, вылезшую, на свою беду, из коллектора.
Застрелили – из табельного пистолета – кхазада, с пьяных глаз прыгнувшего на патруль с топором.
Заломали – после чего сдали мобильному патрулю – приблудного снагу туповатого вида. Тот еще кричал, мол, «пацаны, да я же свой»… Крокодил тебе свой, вот что.
Обошли весь район, распотрошили три известные закладки и одну неизвестную, дошли до околотка – а там и обед. Поели хорошо: первое, второе, салат и компот.
– Уф, – сыто отдуваясь, заявил пулеметчик. – Вкусно, много. Внятно кормят.
– Ты, может, только ради того форму и надел, – пошутил Дятлин, – чтобы пожрать. Обжора.
– И ничего не только, – отозвался подчиненный. – Ботинки еще хорошие, за свет платить не надо и за детский сад.
– Это верно, – согласился городовой старшего разряда. – У меня сосед есть – так он две трети заработка тратит на спиногрызов, а ведь у него тех всего семеро, не то, что твои тринадцать… Или уже четырнадцать?
Славящиеся семейными узами снага одобрительно покивали.
Ладно хоть, дали доесть, неладно – что не получилось толком отдохнуть после обеда.
Этот дежурный был кхазад. Он ворвался в столовую околотка, будто лесной пожар в летний ельник, вокруг немедленно возгорелось – хорошо, что только в переносном смысле.
– Застава, в ружье! – заорал он с порога.
Сей достойнейший из кхазадов тащил раньше – до комиссии, признавшей однорукого инвалида негодным к строевой – службу в пограничном отряде, дело свое знал туго, и переносил иногда старые привычки на новые обстоятельства.
Завыла сирена: дежурный опередил ту совсем на чуть-чуть.
Снажье отделение подхватилось и выбежало вон – предстояло пересечь нагревшийся плац и ворваться в зал оперативных совещаний, успевший надоесть еще с утра. Прибежали почти первыми – совсем немного отстав от удивительно резво топающего фон Физенгоффа.
Несколько позже, на том же месте.
– Он – не что, а кто, – дерзко перебил незнакомого капитан-полковника Дятлин. – Точно, кто, живой же. Змей.
Обсудили тактико-технические характеристики Большого Зиланта. Сошлись на том, что колдовать того – бесполезно.
– Старый добрый огнестрел! – выкрикнул пулеметчик, потрясая, правда, автоматом. Почему не пулеметом? Все просто: сверхштатное оружие как было установлено у ног носителя на сошки, так и там стояло. Вот еще выдумали, пулеметом махать… Тяжелый он, пусть и полезный.
Нужность пулемета оценили уже получасом позже: пуля, куда более мощная, чем выпущенная из автомата, успокаивала всякого мелкого змея с одного выстрела, главное было – попасть. Пулеметчик стрелял отменно, короткими очередями по три патрона, всякий раз попадая в кого-нибудь нехорошего и опасного.
– Теперь ты понимаешь, – Дятлин укрылся за стенкой барака: хлипкого, но кирпичного, – зачем нам в отделении Обжора?
– А то! Виртуоз! – согласился недавний скептик. – Снайпер-пулеметчик!
Прилетел новый плевок: среди некрупных двухголовых змей оказались какие-то новые, дальнобойные.
– Интересно, что это такое? – уточнил подчиненный Дятлина. – Кислота или яд?
– Кому интересно, может потыкать пальцем, – предложил городовой. – Потом расскажет, если будет, кому рассказывать.
– Не, я как-нибудь так, без этого вот, – любопытный кивнул на пузырящуюся жидкость, уверенно разъедающую деревянную балку, – эксперимента.
Еще немного постреляли – благо, было, в кого. Потом сбегали до пункта боепитания и набрали – про запас – патронов. Потом постреляли еще, дальше – мелкие змеи закончились.
– А они того, – чуть ли не обиженно заявил пулеметчик, успевший сменить уже третий запасной ствол, – Кажется, всё.
Снага выбрались на груду битого кирпича и ломаных бревен: все, что осталось от барака, задетого проезжавшим танком. Сначала – осторожничали, выглядывая с разных сторон и по очереди, но осмелели, поднялись во весь рост.
– Ничего себе картина, – согласился Дятлин. – Прямо феерия, Ледовое побоище, только летом, и змеи вместо свиньи. Настреляли, однако…
Окоем – до самой Змеиной горки – оказался плотно завален бесчисленными трупами двухголовых змей.
– Сборщики озолотятся, – поделился Обжора. – Кстати! Надо бы нашим, того, шепнуть…
– Как? – возразил Дятлин. – Или ты у нас выучился колдовать?
– Телефон имеем, – усмехнулся пулеметчик, извлекая из-под форменного кителя связное устройство: густо перемотанное изолентой, с расколотым повдоль экранчиком, но рабочее.
– Расскажешь потом, откуда у тебя мобильник, – потребовал городовой старшего разряда. – А сейчас…
Снага – и примкнувшие к тем градские обитатели – со своей частью работы управились отлично. Змей более мелких, чем сам Большой Зилант, почти не осталось – по крайности, тех совсем не было видно. Может, на самой горке еще спят, дожидаются своего часа…
Основную группу составили авторитетно: из двух киборгов и одного шамана. Киборги были обычные, пусть и опричные, и с одним из них наряд был даже знаком – это оказался тот самый то ли капитан егерей, то ли полковник жандармерии. Шаман был интереснее: странно бритый всем телом тролль из лесных.
А вот дела у основной группы шли совсем неинтересно: куда хуже, чем у всех вспомогательных отрядов.
Большой Зилант, выбрав единожды направление, наползал своей тяжеленной тушей уже на первые дома трущоб.
– Гляди, чего творит! – восхитился пулеметчик. Дятлин засмотрелся: было, на что.
Шаманы не умеют колдовать. Магии в них самих немного: только и хватает, что на призыв каких-нибудь полезных духов. Так рассказывали на инструктажах, и Дятлин верил: не будет же целый офицер жандармерии зазря трепать языком? Стало быть, даже если кажется, что шаман колдует сам, это только кажется.
Невидимые для снага духи старались вовсю: Большого Зиланта жгли огнем, морозили холодом, забрасывали огромными булыжниками – то была, верно, магия земли, даже били волшебными молниями из низенько спустившейся тучки… Все было эффектно, но совсем неэффективно, Змей как полз, так и не тормозил, только головами принялся вертеть активно: видимо, в поисках чего-нибудь пожрать.
– Может, это, – предложил пулеметчик, – врежем?
– Не, – возразил командир гномьего расчета гранатометчиков, – без толку.
Кхазады подобрались поближе, имея в виду занять вновь обретенную высоту, и совершенно не расстроились, обнаружив на той соратников в полицейской форме.
– Пробовали. Две кассеты в него положили, – пояснил командир. – Даже не почесался, тварь. Пули ему, стало быть, и вовсе неинтересны.
– О, вон чего, глядите, – пулеметчик вновь привлек общее внимание. – Лаэгрим, что ли? А чего с луками?
– Не лаэгрим, – возразил более грамотный Дятлин. – Нолдор. Видишь, шлемы какие? И луки, опять же, пламенной традиции… С ними, кстати, потому, что древние, и вообще, трупы, в смысле, призраки. Или духи.
Один из лучников – бросая споро стрелы – взобрался на крышу ближнего сарая, и все согласились с городовым: лук, доспехи и тело зримо просвечивали на фоне разгорающегося неподалеку пожара.
– Не, мужики, вы как хотите, – решился пулеметчик, – а я не могу, мне надо. Ну, там же это… – снага сурово сдвинул кустистые брови и почти шагнул с груды кирпича вниз.
– У тебя в роду черных уруков не было? – уточнил Дятлин, придержав подчиненного за руку.
– Почему «было»? – чуть ли не оскорбился тот. – Прадедушка Грым до сих пор живой… Только он мне не родной, дедушкин отчим. И переехал недавно, в Сан-Себастьян. Но тут, в Казани, хотя бы сервитут…
– А я согласный! – вдруг заявил тот кхазад, что заговорил первым. – Айда, мужики. Пусть жили грешно, хоть помрем смешно!
Нельзя было не пойти – и встали, кто сидел, и пошли. Большой Зилант, тем временем, дополз до первого из домов, и головами стал вертеть с утроенным интересом.
– Утрям, иждехес! – донесся истошный визг. – Хайван!
Визжали по-мишарски, голосом женским, черно-уручьим. И снага, и кхазад прибавили шагу, переходя на бег.
«Чего бежим», подумалось Дятлину. «Только помрем уставши». Однако, добежали… Чтобы не успеть.
Как оказалось, опаздывать можно и в хорошем смысле.
Здоровенный черный урук – довольно молодой, крашеный, зачем-то, то ли мелом, то ли краской, в цвет белый – выскочил из-за дамбы, отделяющей поле боя от берега реки, да достиг гигантского змея в три могучих прыжка.
– Стоять, – вдруг закричал Дятлин – неожиданно для себя самого. – Не лезть!
Все – даже кхазады, даже потомок черноуручьего, как выяснилось, выкормыша Обжора – неожиданно послушались.
– Не трожь ребенка, сволочь! – заорал черно-белый урук.
Потом Дятлин услышал звон бьющегося стекла. Запахло спиртом, и снага тут же ослеп: остальное оставалось только слушать. К тому же, ничего особенного больше и не случилось – мощные удары чего-то обо что-то, крики, падение тяжелой туши…
[Конец записи]
Глава 2
[Сервитут Казнь, окрестности Змеиной Горки, Иван Йотунин]
Вторая точка зрения: главный герой (офигевший). Немного погодя и почти сразу.
Эпичная битва между силами добра и порядка (сами разбирайтесь, кто с какой стороны выступал), завершилась два часа назад. Последствия той битвы разгребали несколько часов – и еще довольно долго будут делать то же самое.
Сначала – тела, они же трупы, они же – ингредиенты.
В этом здорово помогли снага, те самые, с автоматами, и, как оказалось, еще и пулеметом. Эти ребята – кстати, полицейские – организовали сбор трофеев на основе почти научной: товарищи Тейлор, Стаханов и Ерманский удостоили бы тех, как минимум, похвалы.
Удивительно быстро набежала огромная толпа снажьих родственников: они выстроились в долгие цепочки, по которым и передавались… Скажем так, элементы, выходящие при разборе биокомплектов. Хорошо, что снага в массе своей не брезгливы! Меня, например, при взгляде на процесс разбора откровенно мутило, и, надо сказать, не меня одного.
– И как они, ну, теперь? – спросил я у егеря. – Поделятся?
– С чего бы? – Кацман чуть сдвинулся влево, будто пытаясь удержаться в поле моего зрения. – Это их добыча. Законная, надо заметить. Могу вспомнить подходящий параграф…
– Верю, господин капитан, – я тяжело вздохнул, обратившись внешне этаким Плюшкиным.
На самом деле, плевать мне было с самой высокой колокольни на добычу: по оптимистичным подсчетам, всю ее я мог бы купить у снага раз шесть, или даже семь – и это только на купоны…
Ничего уникального не предполагалось. Разве что, таковое можно было достать из туши Большого Зиланта, но то была добыча уже урукова, и я был уверен – Зая Зая поделится.
Однако, изобразить несусветную жадность стоило. Известную в моем мире поговорку здесь переиначили: «когда тролль родился, гобёл заплакал», а значит, и мне не стоило еще сильнее, чем есть, выделяться из сонма соплеменников: постоянная скаредность!
– Переигрываешь, братан, – Зая Зая тоже оказался неподалеку. – В смысле жадности. Вон, и господин капитан… Или полковник? – урук вопросительно посмотрел на егеря. Или опричника.
– Все равно, – тот пожал плечами. – Я с тобой, кстати, согласен. Наш синеватый друг… Короче, заканчивал бы ты это, Ваня. Вот серьезно, завязывай.
– Богатым будешь, – посулил я орку, сделав вид, будто не понял, о чем говорят они оба. – Только что о тебе думал. На предмет Большого Зиланта.
– Не буду, – принялся отнекиваться тот. – Тушу забирай, хоть всю: мне ее все равно девать некуда, да и живу я в дому у тебя же.
– Уверен? – прищурился я. – Там одной чешуи на… Дофига.
– О, чешуя! – обрадовался новоявленный великий герой.– Немного возьму, на жилетку. И череп еще. Один, который целее. Второй, так и быть – забирай.
– Они там в труху. Оба. И в кашу. То есть, оба сохранились хуже, – ответил я. – С такого-то, гхм…
– Это я неловко, – признал Зая Зая. – Головы тоже бери. Раз в труху. Но чешуи еще – на наручи. И поножи.
Капитан егерей посмотрел на нас обоих, послушал, да и расхохотался.
– Кожура, – сказал, – настолько старого змея, да еще магически инертная… Инертная ведь?
– Есть такое, – сурово согласился я.
В самом деле, шкура хтонической твари как была неуязвима для любой доступной мне магии, так и осталась, что на живом змее, что на мертвом. Разве что, чешуйки теперь пробивались пулями, выпущенными из пулемета…
– Она сама по себе стоит денег настолько огромных, что твой друг может купить себе хоть осколочный жилет, хоть боевой скафандр, пусть и без бортового оружия. Даже с учетом пошлины, которую нужно будет заплатить за разрешение… Даже два скафандра. Или три. Сумма получается такая, что мне ее даже сосчитать сложно – вот так, сразу.
– Пошлины? – оживился я, подумав о своем. – А может, тогда и мне можно что-то компактное, дальнобойное…
– Огнестрельное? – посуровел капитан. – Нет, и не проси!
– Помню, – стоило пойти на попятный, но что-то подсказывало мне… – Государев именной приказ. – Вздохнул. – Можно хоть услышать, о чем тот? И почему? Снага же, вон…
– Казань, она же – Сервитут Казнь – место особое, – капитан егерей потянул волынку в долгий ящик. – Только не надо этих твоих шуточек про «я заметил»!
И не собирался, честное слово! Слушал временное начальство внимательно: не давал мне покоя один момент… Однако, в наличии последнего стоило убедиться доподлинно.
– Дело не только в том, что хтони тут небольшие и – относительно – слабенькие, – проговорил капитан, – и даже не в великом их количестве. Приходилось ли тебе слышать о казанском феномене?
Конечно, мне приходилось! Я в нем, можно сказать, жил, в этом феномене, с конца Поволжского Глада и до окончания Эксперимента… После какового и сам феномен, и порожденные им подростковые банды сошли на нет!
Миры наши и вправду похожи, но не совпадают в точности.
Кивнул согласно. Все равно было ощущение – сейчас мне и расскажут о местной версии феномена… И не только.
– Обратимся к уложению: огнестрельное оружие под запретом – если речь о сервитутах – только для урук-хай, – просвещал меня капитан, а я, стало быть, внимательно того слушал. – Твоему другу Зая Зая даже касаться нельзя – от пистолета до пулемета, даже для самозащиты, даже… Запрещено, в общем, и всегда будет под запретом. Наказание – одно…
– Высшая мера социальной защиты, – догадался я.
– Как? Высшая мера чего? – удивился егерь. – Интересно. Запомню. Блесну как-нибудь в собрании, мол, оригинальный троллий юмор… В целом верно. Смерть, да. Здесь же, в Казни, ситуация иная, и виной тому, как раз, казанский феномен.
Мимо нас, взяв с места резкий старт, пронесся черно-белый урук.
– Прибью, – орал он, набегая на небольшую группу снажьих подростков, подобравшихся к туше Большого Зиланта, и почти незаметно ковыряющих бок монстра – видимо, на предмет той самой, упомянуто дорогущей, чешуи.
Подростки осознали масштаб проблем и разбежались – очень опытно, в разные стороны, чтобы опасному герою не захотелось гнаться за кем-то одним.
– Мы отвлеклись, – вернул меня к беседе капитан-полковник. – Так вот, феномен. Ты ведь заметил, что на улицах неспокойно не только из-за Выхлопов и приблудных волшебников? Криминал, например?
– Его пойди, не заметь, – не удержался я. – Криминал. К тому же, они – бандиты— как раз, при стволах, и очень даже огнестрельных.
– Не все, – покачал головой офицер. – Снага, тролли и гоблины – строго о белом оружии. Мечи, секиры, топоры. Ножи. Стрелядлы всякие, типа той, что висит в шкафу и у тебя самого, и у твоего друга: пневматика, торсионки.
– Ну… Наверное, – поразмыслив пару секунд, я не стал сдавать властям своего бывшего врага, а ныне – полезного подельника по прозвищу Гвоздь. Мало ли. Да и ружье то, поди, провалилось уже в ил метра на три в глубину.
– Оркоиды – тролли тоже – это примерно две трети местных уголовников, что мелких, что покрупнее. Были, до Инцидента.
Сделал себе ментальную закладку: пора уже доподлинно выяснить, что за Инцидент такой!
– И еще некоторое время после… В общем, Его Величество в неизъяснимой своей милости, именным повелел – распространить запрет на огнестрельное, лазерное, плазменное и любое другое – кроме пневматического и натяжного – дальнобойное оружие с одних только уруков на всех, кто носит приставку «хай». Олог-хай, например.
– Стало прямо полегче? – несколько ехидно поинтересовался я.
– Тон сбавь, – преувеличенно спокойно посоветовал мне егерь. – О Государе речь ведем. Негоже…
– Я не о том! – пришлось изобразить верноподданическую панику. Я даже выставил перед собой ладони – в универсальном жесте полного отрицания. – Не смею! Только и исключительно об обстановке!
Знаете, эта история с царизмом – невозможном при развитом магическом обществе – стала уже несколько напрягать и даже прямо бесить. Какой-то один хрен, только тем и славный, что далекие его предки были самыми лихими бандитами на селе, а чуть менее далекие умудрились не упустить преимущества… Не должен один человек принимать судьбоносных решений за все государство!