- -
- 100%
- +
Я рассказала мейстеру, что произошло ночью. Его глаза расширились, и в них мелькнул ужас в тот момент, когда я рассказывала, как опустила рукоять меча на голову «ночной гостьи».
— Боже единый, — проговорил мейстер, — бедная леди, что вам довелось пережить! Вы говорите, что утром в комнату пришла леди Эссекс, утверждая, что кто-то сообщил ей, что вы мертвы?
— Так она сказала, мейстер, — ответила я.
— И эрл обещал передать вам родовые украшения и всё, что вы пожелаете забрать? — уточнил он.
— Ну, в целом так это прозвучало, — ответила я, пока не понимая, продешевила я за свою жизнь или нет.
Рассказала мейстеру про вдовью долю, что эрл готов заплатить сразу за пять лет, без возврата.
— Ну что же, — сказал мейстер, после того как я перечислила всё, о чём говорил эрл, — это достойная вира. И если он сдержит слово, то можно будет «забыть» то, что произошло. Но на всякий случай мы с вами попросим законника заверить три документа. Один пусть напишет леди Ярон, я думаю, что она вам не откажет. Второй — капитан Сэл, и третий напишете вы.
Я так поняла, что мейстер предложил некую страховку, на случай если эрл вдруг даст «задний ход».
Завтрак проходил бойко, двое расторопных лакеев быстро носили блюда, всё было горячее и вкусное. В этом крыле, помимо Мэри, было ещё несколько слуг: две горничные и два лакея. Всех этих слуг рекомендовала Мэри, сообщив, что они не будут делать что-то против меня.
Я и сама обратила внимание на то, что лица у слуг были довольные, словно они радовались тому, что их прежняя госпожа в добром здравии. Не знаю, правда ли это, но мне было приятно. Всё-таки сложно жить с осознанием, что все вокруг враги. Когда мир делится хотя бы поровну на друзей и врагов, то и жизнь становится легче.
Сразу после завтрака мы с мейстером обсудили довольствие тэнов. Я передала ему то, что написал капитан Сэл.
Мейстер сказал, что капитан ещё поскромничал, и им бы надо выделить чуть больше того, что он попросил.
Я подтвердила, что буду готова пойти к эрлу в случае необходимости.
— Здесь нет ничего такого, что превышало бы мои полномочия как мейстера, леди. Но спасибо вам за то, что решили поддержать солдат, — сказал мейстер Умло.
Мейстер ожидал приезда законника ближе к обеду, и мы договорись, что они придут ко мне. А вот в сокровищницу мейстер порекомендовал сходить уже сейчас.
Он, как и я, не верил в долгосрочную щедрость эрла и тоже согласился с тем, что надо «ковать железо, пока оно горячо»[1].
Мейстер попросил дать ему час, чтобы подготовить списки имущества.
— Леди Маргарет, списки все есть, я просто хочу сделать их отдельной описью, которая будет подписана после того, как вы отберёте всё, что нужно.
Оказывается, у мейстера уже был заготовлен список женских родовых украшений, как и список тех украшений, которые составляли моё приданое.
Денежки, которые мне причитались в увеличенной сумме, мейстер тоже обещал пересчитать и добавить в список.
Лицо у мейстера тоже было довольное.
— Мейстер Умло, — обратилась я к мужчине, пока мы шли переходами в сторону того крыла, где теперь обитал эрл Эссекс, — вам очень идёт улыбка, но могли бы вы улыбаться не так явно, потому как, если мы встретим леди Эссекс, боюсь, от наших сияющих лиц её может хватить удар?
Он не выдержал и расхохотался:
— Леди Маргарет, вы мне напомнили своего отца, его шутки до сих пор пересказывают.
Я скромно улыбнулась.
Эрл был в своём кабинете. Он быстро просмотрел бумаги, которые подготовил мейстер. Вызвал своего мейстера, который всё никак не мог принять дела, казначея, и нас повели в сокровищницу.
Леди Эссекс нигде не было видно.
«Возможно, сидит где-нибудь в комнатах наказанная», — злорадно подумала я.
Хотя, разве ж это наказание. Меня могли убить, и понятно, что эрл откупается. Но не слишком ли низкая цена за мою жизнь? И я решила подумать, что ещё мне может понадобиться в замке. И вспомнила то, что, вероятно, тоже представляло ценность в этом времени, помимо золота и украшений. Ткани.
[1] Английский вариант, вероятно, звучал так: make hay while the sun shines — надо заготавливать сено, пока светит солнце (дословный перевод).
Глава 11
Как бы странно это ни звучало, но сокровищницу называли гардеробом. Я даже переспросила мейстера Умло. И он подтвердил, что да, гардероб[1] — место для хранения сокровищ и ценных вещей.
Сокровищница ожидаемо располагалась в подвале замка и представляла из себя небольшую комнату без окон с двойными дверями. Причём, если от первой двери ключи были у двух человек: у казначея и у эрла, то ключи от второй были только у эрла.
Я входила в сокровищницу с замиранием. Но не потому, что меня вдруг настигла «золотая лихорадка», а потому что я вдруг осознала, что сейчас увижу то, что в своём времени могла увидеть лишь под стеклом в музеях.
Комната была тёмной и сухой. Сначала в неё вошёл эрл Эссекс, за ним я, следом — казначей, и лишь потом — мейстеры.
Помещение напоминало склад. По стенам стояли шкафы и сундуки. Отдельное место, целую стену, занимал шкаф с церковной утварью. Много было разного размера крестов, икон, фигурки святых.
Я с удивлением увидела, что сокровищница не ограничивается одним помещением. В первом были всякие интересные вещи: оружие, мне даже показалось, что какие-то перья, и необычные, похоже, что музыкальные инструменты. Всё инкрустировано крупными кабошонами из драгоценных камней. Не то чтобы я хорошо разбиралась, просто вряд ли в золотые пластины стали бы вставлять цветные стекляшки.
Во втором помещении стояли сундуки с золотыми монетами и шкатулки с украшениями.
Женских родовых украшений Эссексов было четыре комплекта. Мужских родовых комплектов — тех, которые мне не отдавали, было три. И все они отличались цветовым решением. Я такого ещё не видела.
Никогда не считала себя любительницей драгоценностей. Когда деньги появились, сделала на заказ несколько комплектов. Всё равно думала сыну, невестке да внукам оставить. Потому и делала небольшие, не старушечьи.
Но здесь я поняла, что большой не значит безвкусный.
Синий, красный, зелёный, фиолетовый, жёлтый, чёрный, белый — глаза разбежались. Сапфиры в окружении жёлтого с белым и бриллиантов. Рубины на жёлтом-прежёлтом золоте, изумруды в серебре, янтарь, оникс, бриллианты практически без металла — всё это в свете свечей мерцало и заставляло сердце биться.
«А вдруг кто узнает, что мы везём такую вот красоту? Да нас на кусочки порежут какие-нибудь Робин Гуды», — думала я, и адреналин выплёскивался в кровь, заставляя сердце биться чаще.
Эрл Эссекс обратил внимание на то, что дыхание моё участилось.
— Вижу, что вы узнали все фамильные драгоценности и рады, что они достанутся вам. Не переживайте, я не передумаю, — сказал он.
— Я, эрл Эссекс, рада, что избежала страшной смерти, — сказала, чтобы лорд понял, что я вполне могу держать себя в руках и всё ещё не забыла того, что произошло ночью. — И благодарна вам за такое решение. Но переживаю я больше из-за того, что ехать мне далеко, а дороги могут быть опасны.
Эрл задумчиво на меня посмотрел. Повернулся к казначею и спросил:
— Как вы обычно перевозите такие ценности?
Казначей сообщил, что для перевозки ценностей нужно порядка пятидесяти солдат или самый безопасный путь… по воде.
— По воде? — вырвалось у меня.
— Да, — подтвердил казначей, — по морю даже получится быстрее добраться.
И здесь до меня дошло, что я всё время говорила о Северных горах, но ни разу не попросила карту. Вот что значит «местечковое мышление». Я-то при слове «север» представляла себе огромную территорию, по которой надо на этот Север добираться. А оно вон что: здесь же островное государство, и естественно, что по воде ближе и безопаснее.
Но…
— А разве у меня есть корабль? — спросила я.
Эрл Эссекс даже рассмеялся:
— Корабли есть у ганзейских купцов, и сейчас ещё есть время до начала сезона штормов, когда они переправляют товары. Уверен, что мейстер договорится.
И я не поняла, радоваться или огорчаться. Много ли я смогу взять на корабль, если купцы везут свои товары? А мне надо забрать всё, что отдадут. «Спасибо» леди Эссекс, «позаботилась» о том, чтобы я смогла получить по максимуму.
Верно говорят, нет худа без добра.
Надо бы посоветоваться с мейстером и капитаном Сэлом. Можем ли мы разделиться и пойти на Север двумя караванами: морским и сухопутным?
Опись и передача родовых драгоценностей, а также подсчёт причитающихся мне монет занял около часа. Всё было сложено в сундук и перенесено в отдельное помещение, ключ от которого был выдан мне.
— Что бы вы ещё хотели взять? — спросил эрл Эссекс, когда мы вышли из сокровищницы и поднялись обратно в его кабинет, оставив мейстеров заканчивать опись и составление «передаточного акта». На самом деле бумага называлась «договор», но я, где могла, использовала для себя более привычные понятия.
— Вы же говорили, что я могу забрать своё приданое, — произнесла я, не совсем понимая вопрос эрла.
— С этим разберутся мейстеры, леди Маргарет, — произнёс эрл. — Вы обещали подумать…
— Я бы хотела посмотреть ткани, — выпалила и добавила: — Только мне нужна разная, эрл Эссекс, и…
Я ещё хотела озвучить, что мне нужно мясо, и попробовать забрать с собой какое-то небольшое стадо, но поняла, что теперь, с вариантом морского перемещения, надо бы посоветоваться с мейстером и отцом Давидом, который вроде говорил, что он из тех мест. Вдруг дешевле будет приобрести живность поближе к замку, чем тащить через всю страну?
— Что-то ещё? — спросил эрл.
— Я ещё не досчитала эрл, простите, — уклончиво ответила я.
— Вы же сегодня встречаетесь с законником? — неожиданно поинтересовался эрл.
— Да, скорее всего, он уже подъехал, мы должны были встретиться в обеденное время, — сказала я, и как только произнесла это вслух, мне стало понятно, почему эрл Эссекс так переживает, что я ещё не всё обозначила.
«Он боится, что бесчестье, в которое ввергла его супруга, может выйти наружу. Ну пусть помучается, не буду его успокаивать», — подумала я.
А вслух сказала:
— Спасибо, что напомнили. Пойду. Наверняка мейстер уже встретил законника, и мне тоже надо присоединиться к обсуждению.
Эрл меня отпустил, предупредив, что пока я нахожусь в замке, одна из фрейлин леди Эссекс поступит в моё распоряжение.
Выйдя из кабинета эрла, я с радостью обнаружила, что меня ждёт леди Ярон.
Леди Ярон низко поклонилась, так же как делала это в мой первый здесь день.
— Я рада, леди Ярон, что пусть хоть и ненадолго, но вы будете помогать мне здесь, — произнесла я, решив, что обязательно отблагодарю эту женщину. Сдаётся мне, что это она предупредила эрла о том, что он должен прийти ко мне в комнату рано утром.
Помня, что мейстер должен привести законника в мои покои, мы направились в сторону хозяйского крыла. Нам оставалось миновать небольшой коридор, соединяющий жилую и «деловую» части замка, и мы оказались бы в закрытой части, куда вход гостям запрещён, если только они не родственники. Но мы не успели, потому что именно в этом коридоре нас поджидал барон Шрус.
Барон, увидев нас, вскочил и с бешеными глазами заступил мне дорогу.
Я не сильно нервничала, потому как за спиной было два охранника из бывших тэнов моего мужа. Но всё равно стало неприятно.
— Леди Маргарет, — произнёс барон, — я сегодня же попрошу у вашего опекуна вашей руки. Уверен, что он не откажет старому другу.
Я что-то не поняла, какого опекуна? Какую руку?
Я в трауре, если что. Да и вообще свободная вдова. Разве нет?
[1] В средние века хранилища дорогих предметов получили название «гардеробная» (от французского garderobe или английского wardrobe), ведь в средневековую эпоху содержание этого термина не ограничивалось значением «место для хранения одежды», а имело более широкий смысл: слово «roba» относилось не только к одежде, но и ко всему имуществу. Ингода словом «гардероб» называли туалеты, но об этом позже (прим. автора).
Глава 12
Сделала шаг назад, и в тот же момент моя охрана сделала два шага вперёд, оттесняя барона, который продолжал говорить:
— Одно ваше слово, Маргарет, и вам не придётся никуда ехать. Вы себе не представляете, что вас ждёт там.
Один из тэнов продόлжил сдерживать барона, а второй слегка подтолкнул нас с леди Ярон в сторону жилого крыла. Мы резко ускорились, и уже скоро за нами захлопнулись большие тяжёлые двери.
— Он ничего ему не сделает? — не удержавшись, спросила я того охранника, который прошёл с нами.
Я заметила, что моя охрана не обнажала оружия. Возможно, в доме это было запрещено, но точно я не знала, это было только моё предположение.
— Не волнуйтесь, леди, — пробасил охранник. — Гейб гораздо опытнее барона, ему не понадобится оружие.
И правда, вскоре дверь отворилась, и в неё прошёл второй мой охранник.
— Всё в порядке? — спросила я.
Мужчины переглянулись, и тот, которого назвали Гейб, сказал:
— Всё хорошо, леди, поговорил с бароном. Сейчас он ушёл.
— Сейчас? — уточнила я. — А что, будет и потом?
— Барон настроен весьма решительно. Думаю, что вам нужно обсудить это с капитаном Сэлом.
Теперь переглянулись мы с леди Ярон.
— Леди Ярон, — сказала я, — пойдёмте. Наверняка мейстер Умло и законник нас уже ждут, мы и так несколько задержались. А вы… — я замолчала, потому что поняла, что не знаю, как зовут второго охранника.
— Фалько, леди, — улыбнулся мужчина.
Я улыбнулась в ответ и продолжила, теперь уже назвав его по имени:
— А вы, Фалько, будьте добры, позовите капитана Сэла. Надо бы обсудить эту неприятную ситуацию с бароном.
Мейстер Умло действительно уже был в гостиной и, судя по запаху, они с законником пили травяной настой.
Мне это понравилось. Нам предстояли расчёты и сверки, и алкоголь, который здесь в виде эля или воды с вином употреблялся в огромных количествах, был бы лишним. Я уже в первые дни начала задумываться об удивительном факте, что люди пока не знают о процессе стерилизации путём простого кипячения.
Когда я в первый раз попросила воду вскипятить, то пришлось потратить время, чтобы объяснить, что когда вода забулькает и пойдут пузырьки, надо ещё пять моментов[1] подождать, и лишь потом снимать с огня и ставить остужаться.
И это мне ещё повезло попасть в тело графини, а была бы крестьянкой, могли бы, наверное, и камнями забить за такое «кощунство».
Мужчины поднялись, когда в гостиную вошли мы с леди Ярон.
Я обратила внимание, что к напитку были поданы хлеб и сыр. Законник, высокий и худощавый мужчина в возрасте, с большим удовольствием поглощал свежий хлеб, и я поняла, что нельзя прерывать этот процесс в такой момент, тем более что мы с леди Ярон тоже уже немного проголодались, я-то уж точно.
— Присаживайтесь, — сказала я. — Давайте мы с леди Ярон составим вам компанию, а потом займёмся бумагами. Работа предстоит большая.
Во время этого небольшого перекуса удалось договориться с законником о том, что мне нужна не только консультация относительно своих прав, статуса и юридических нюансов, которые необходимо знать, чтобы не попасть в неловкую ситуацию, но ещё понадобится зафиксировать некое происшествие, которое мы разрешили внутри семьи, но хотелось бы составить бумаги, которые бы «сохранили ситуацию для истории».
Насколько я поняла из рассказов мейстера, это было обычной практикой. Если этого не делать, то «добрые люди» быстро забывают о том, что они «добрые», а также перестают «помнить добро».
В общем, даже в Средневековье никому нельзя верить на слово. Великая сила бумажного слова.
Бумаги, как таковой, здесь ещё не было. Например, список принадлежащего мне добра мейстер Умло сделал на так называемом пергамене[2]. Я пока не поняла, что это, но по качеству «бумаги» было у меня подозрение, что сделаны эти листы из шкур животных. Спрашивать пока не стала, вот поеду к себе в замок — всё и узнаю, но листами этими я тоже решила разжиться, в хозяйстве лишним не будет.
К нам присоединился капитан Сэл, который тоже являлся непосредственным участником событий прошедшей ночи, и мы начали работать. Пока ещё было светло, мейстер предложил собрать показания свидетелей утреннего происшествия.
Законнику выделили кабинет, и он по одному стал вызывать к себе сначала меня, потом леди Ярон, и в конце — капитана Сэла.
Каждый из нас совершенно независимо отвечал на вопросы, которые задавал законник, и со слов каждого было записано.
Хорошо, что теперь у меня были свои деньги. Потому что каждая такая бумага сама по себе стоила немало, а заполненная рукой законника, приобретала совсем уж заоблачную цену.
За три бумаги я отдала двадцать шиллингов. Когда спросила у мейстера много это или мало, и попросила привести примеры, то оказалось, что двадцать шиллингов — это фунт стерлингов, а моя служанка Мэри получает два фунта в год, и то только потому, что она моя личная служанка. Обычные слуги получали фунт в год.
Когда я сопоставила цифры, то поняла, что профессия законника и в средние века была доходной. Но я не считала это тратами. Для меня это была страховка на случай, если леди Эссекс вздумает «кусаться».
После я попросилась на индивидуальную консультацию, которая проходила в присутствии мейстера, потому что только он знал точный размер моего приданого и мог внятно ответить на вопросы.
Оказалось, что по законам я, как бездетная вдова, не имела права на графство. Но у меня был выбор: я могла принять опекунство старшего родственника, вернуться в отчий дом, посвятить себя служению богу или, забрав вдовью долю, покинуть прежнее место обитания и отправиться в «самостоятельное плавание».
Многие вдовы предпочитали опекунство, что означало переложить все заботы и проблемы на мужчину и дать ему возможность пристроить тебя в «хорошие руки».
Меня ужаснула такая перспектива, в роли домашнего питомца я ещё ни разу не была. Ещё больше ужаснула «возможность» скоротать дни в монастыре, сдав служителям бога всё приданое.
Законник спросил:
— Леди Маргарет, правильно ли я понимаю, что раз вы собираетесь уезжать в замок Кардифф, это означает, что вы отказались от опекунства?
— Да, исчитор[3] Нотли, — ответила я.
— Каким образом вы обсудили это с эрлом Эссексом? — снова задал мне вопрос законник.
Я посмотрела на мейстера. И решила поступить как молодая женщина — сказала, что не помню, и что мне обязательно требуется от исчитора помощь, чтобы мой статус никто не мог поставить под сомнение.
Так и заявила:
— Исчитор Нотли, я хочу, чтобы вы всё оформили таким образом, чтобы только я могла решать свою судьбу.
Краем глаза увидела, как улыбнулся мейстер Умло, и поняла, что всё делаю правильно.
Законник начал что-то говорить, что по общему праву надо написать и подписать. Я поняла, что сейчас снова буду отсчитывать шиллинги, но делать нечего — мне дан второй шанс, и я его не упущу.
В общем, едва успели всё оформить, как за мной прислали слугу от эрла Эссекса с приглашением на ужин. Я не стала отказываться, наоборот, взяла с собой и мейстера Умло, и исчитора Нотли, а также капитана Сэла и троих тэнов. Меня сопровождала леди Ярон, которая всё то время, что мы провели вместе, наблюдала за мной очень внимательно. Слушала, что я говорю, и как я говорю.
Вероятно, она не узнавала ту девочку, фрейлиной которой когда-то была. Но я не боялась, что меня как-то «раскроют». Насколько я поняла, родители леди Маргарет, в девичестве графини Бедфорд-Гламорган, были весьма одиозными личностями. Отец крепкой рукой держал весь Север, мать правила вместе с ним. Мне пока не удалось выяснить, что с ними произошло, но то, что Маргарет была сиротой, я уже знала.
А в сложных обстоятельствах люди взрослеют быстро. Это и было моё объяснение. Не нравится? Другого у меня нет.
Взяла с собой Мэри — надёжнее, когда своя служанка рядом, мало ли что. И с такой вот свитой отправилась на ужин.
Я подозревала, что предстоит разговор на тему замужества, но все документы были оформлены, эрлу Эссексу оставалось поставить только одну подпись.
И я надеялась, что с этим проблем не возникнет.
[1] С XIII и до конца XV века момент стал измеряться как 1/60 солнечного часа, то есть как 1/120 часть интервала между восходом и заходом солнца. Фактически героиня для себя приняла момент как 1 минута, хотя в те времена в моменте было примерно сорок секунд.
[2] В Средние века знали два основных сорта пергамена: собственно пергамен и велень или веллум. Для изготовления пергамена и веллума использовались шкуры животных. Но веллум был более высокого качества и стоимости.
[3] На самом деле исчиторами называли королевских чиновников, занимавшихся оценкой и описью земельных владений после смерти прямых вассалов короля. Здесь термин используется для обозначения статуса законника (прим. автора.)
Глава 13
Ужинал эрл Эссекс с размахом. В большом зале, который назвать как-то по-другому просто не представлялось возможным, было накрыто шесть больших столов, они стояли буквой «П», одни ближе к столу эрла, другие — дальше. Стол, за которым сидел сам эрл, был полностью занят, там сидели одни мужчины, супруги эрла за столом не было.
Ближний стол слева тоже был полон, может, одно место там и оставалось, но было непонятно, свободно оно или нет. Стол справа оказался наполовину свободен, туда-то нас и повели. Причём свободные места оставались ближе к столу эрла.
На мою «свиту» не хватало одного места, и я приказала слуге, который нас привёл, принести ещё стул, а гостей, сидящих за столом, попросить подвинуться.
Слуга испуганно взглянул в сторону мужчин.
Я сказала:
— Скажи им, что леди Маргарет велела либо подвинуться, либо освободить.
Слуга несколько побледнел, но пошёл исполнять.
Я краем глаза наблюдала за происходящим. Сперва мне показалось, что ничего страшного не произошло. Слуга всё передал и как-то быстро развернулся, чтобы отойти. Но мужчина, с которым он разговаривал, несмотря на довольно крупную комплекцию, весьма проворно встал и схватил его за плечо. Развернул к себе, но не успел ничего сделать, как раздался голос эрла Эссекса:
— Барон, ты чего буянишь? Что не понравилось?
Барон собрался что-то сказать, но в этот момент заметил, что я так и не села и смотрю на него в упор.
Он тоже смотрел на меня, но я решила, что глаз первой отводить не буду.
Буквально через пару секунд барон отпустил несчастного парня и заявил герцогу, что ничего, просто он хотел ещё кукурузного хлеба. После чего перекинулся парой фраз со своими соседями по столу, и они дружно сдвинулись.
И здесь леди Ярон произнесла:
— Похоже, что барон Шеффилд не забыл, что для него сделал ваш супруг, и понял, что это стоит гораздо дороже одного стула за столом нового эрла.
Мне так нравилось, как вела себя леди Ярон, как она двигалась, как говорила. Вот бы взять у неё уроки, а то я как была «колбасной королевой», так и осталась. К сожалению, манеры леди Маргарет мне не передались. Хотя периодически я делала что-то на автомате, видимо, память тела какая-то всё же сохранилась.
Мне казалось, что леди Ярон начала колебаться насчёт своего решения. Видимо, метаморфозы, произошедшие со мной, добавляли плюсов поездке на Север.
Ну да, одно дело ехать за девочкой, которую обобрали, ничего не оставив, кроме чести. И совсем другое — знать, что служишь человеку, способному не только за себя постоять и отстоять, но и за людей своих вступиться.
Барона Шруса я тоже заметила. Он сидел за столом эрла, через два человека от него. Как мне шепнула уже леди Ярон, барон не был близким другом эрла, но выполнял для него деликатные поручения, за что тот его приблизил. Что за деликатные поручения, леди Ярон затруднялась сказать.