- -
- 100%
- +
Маргарита Павловна Горячева в свои пятьдесят восемь лет выглядела максимум на сорок пять. Может, генетика, может, природная энергетика — кто его знает. В Урюпинске, где Маргарита Павловна прожила всю свою жизнь, никто не заморачивался такими вопросами.
В городе её знали, и кто-то с уважением, а кто-то с восхищением звали королевой Марго, а те, кто злился или завидовал — колбасной королевой. Маргариту Павловну устраивали оба варианта. Она действительно была «колбасной королевой» и этого не стеснялась.
Маргарите Павловне принадлежал Урюпинский мясокомбинат, где выпускалась продукция под брендом «Деликатесы Урюпинска» и буквой «М» на товарном знаке.
Когда-то Маргарите Павловне пришлось стать сильной ради сына — развелась с мужем, который позволил себе распускать руки, и ради себя — с незаконченным высшим и бухгалтерскими курсами. Сделала себя сама, теперь вот и губернатор приезжает, уговаривает расширяться. Вот только не хочется ей.
Сын выучился, уехал в столицу, женился, двое внуков. Вот только стесняется её. Конечно, у жены-то родители образованные: отец профессор, мать тоже где-то преподаёт. А она так и не получила высшее образование, и всё, что сделала — на смекалке, хитрости и житейской чуйке.
От денег, правда, сын с невесткой не отказывались, ну а ей только в радость сыночке помочь. На квартиру надо? Бери, конечно, мамка заработает. Машину жене Оленьке детишек на занятия возить — да не вопрос!
Ей одной куда столько? Хотя, здоровье хорошее, никогда ни на что не жаловалась. Ну так, простуда иногда. Так простуда у всех. Вот и сейчас началась слякотная погода, и подхватила она какой-то лёгкий вирус. Что-то покашливать начала.
Домой после работы еле доехала — слабость, может, температура. Выпила две таблетки парацетамола.
«К утру всё пройдёт», — подумала, а ночью неожиданно проснулась от резкой боли в груди и поняла, что не может дышать.
Днём пришедшая убираться женщина, которая помогала Маргарите Павловне с уборкой и цветами, нашла хозяйку. Вызванная скорая диагностировала смерть женщины, произошедшую между двумя и четырьмя часами ночи. Причиной назвали напряжённый пневмоторакс.
Глава 1.
Я открыла глаза. Ощущения были непривычными.
Сделала вдох и поняла, что… проспала. Резко вскочила и увидела, что вокруг не моя квартира, а какое-то большое помещение, на стенах то ли ковры, то ли… гобелены, откуда-то всплыло название. Да и сама я накрыта не мягким одеялом в белоснежном пододеяльнике, а непонятной тряпкой серого цвета. Правда, судя по фактуре, тряпка была шерстяной.
С молодости ещё мне нравилось именно белое постельное бельё, а не цветное. А уж после девяностых, как стали появляться комплекты сатиновые, так я только такими и пользовалась.
Пощупала рукой шерстяную тряпку и вдруг поняла, что рука-то не моя. У меня руки были хоть и ухоженные, а всё же возраст брал своё: и пятнышки пигментные, и кожа уже не упругая. А здесь ручка изящная, хоть и без маникюра, белая, кожа молодая.
Осторожно поднялась с кровати. Всю себя я не видела, но ощупала лицо, волосы длинные. У меня тоже были не короткие, всю жизнь делала одну и ту же причёску — большой пучок на затылке. Удобно. А в салон ходила редко, только когда седина вылезала.
Лицо узкое, судя по форме — сердечком, уши аккуратные. Нос не большой, но и не маленький, шея длинная, грудь есть — небольшая, но упругая. Подтянула рубашку — живот плоский. Похоже, нерожавшая. Ноги стройные, стопы маленькие.
«Значит, роста небольшого, — сделала я вывод и подумала: — Странно, вроде не бедная, вон ковёр на полу, гобелены, кровать большая, а что-то никого нет».
Внезапно вспомнила про резкую боль в груди, как задыхалась, как вдруг сильно-сильно, просто невыносимо захотела жить. Вспомнила, как мелькнуло в голове: «Где угодно, кем угодно, как угодно — только бы жить».
Подошла к узкому окну. Снова откуда-то появилась мысль: «В замках делали узкие окна, чтобы сохранить тепло».
Выглянуть далеко не удалось — настолько узким оно было, но мне хватило.
И увидела я совсем не то, что обычно видела из окна своей квартиры.
То здание, в котором я находилась, явно стояло на холме, потому что видимость была отличной. Видно было лес, реку, в реке отражалось солнце. Здесь было лето, а не осень. А вот что под окном, расположенном, кстати, не ниже четвёртого этажа по высоте, разглядеть не удалось.
Иногда вечерами я позволяла себе почитать книгу. Телевизор не любила, а вот книжечки читать мне нравилось. Очень мне нравились авторы-женщины и то, как они расписывают сказочные приключения. Никому не признавалась в этом своём хобби, неловко было. Такая вся из себя деловая «колбасная королева», а сказки читает.
А что делать, если личная жизнь не очень сложилась. Второй раз замуж я не вышла, из-за сына приводить мужчину в дом не захотела. Так, было несколько романов, а потом я эту тему для себя закрыла. Но в книгах любила почитать про то, как в другом мире женщина устраивается, находит любовь и своего мужчину.
— Да не может быть! — не удержалась я и произнесла это вслух.
Голос оказался мелодичным, хотя и несколько хрипловатым ото сна, и пить очень хотелось. Акустика в помещении была шикарной: потолки высокие, сводчатые, и звук от них отражался очень хорошо.
«…быть… быть», — прозвучало в ответ, и в этот момент я услышала, что кто-то подошёл к двери.
Быстро запрыгнула обратно на кровать и прилегла, накрывшись серым пледом и прикрыв глаза.
Судя по шагам, в комнату вошли двое или даже трое, а по шелесту ткани — скорее всего, женщины.
— Спит? — раздался женский голос.
— Да померла она. Не дышала, я и зеркальце подносила, оно не помутнело даже, — ответил ей другой, попроще, с подобострастными нотками.
— Ну, если померла, — немного передразнивая вторую, как мне показалось, сказала первая женщина, — то всем будет легче. Ушла вслед за мужем, и всё тут.
Я подумала:
«Значит, всё-таки двое. Ещё и обрадовались, что я померла. А я и не померла вовсе».
Хотела ещё полежать и послушать, но тут, как назло, в носу зачесалось, и я чихнула.
Пришлось открывать глаза и подниматься.
Ничего не говоря, посмотрела на женщин, которые с изумлённым выражением на лицах застыли неподалёку от кровати.
Одна была повыше, одета в богатое, из яркой ткани, синее, вышитое каким-то совершенно фантастическим узором платье, на голове — голубая, в тон платью, полупрозрачная накидка, закреплённая обручем, на шее — колье из крупных камней. Вторая женщина была в скучного серого цвета платье, без украшений и в белом чепце на голове.
На лице женщины, одетой победнее, изумление смешалось с ужасом, она будто пыталась спрятаться за госпожу.
Богато одетая женщина быстро справилась с эмоциями и, улыбнувшись, спросила:
— Как вы себя чувствуете, леди Маргарет?
И заметно пнула вторую:
— Сенди, приветствуй леди.
Как я и думала, вторая оказалось служанкой, она вышла из-за спины госпожи и поклонилась.
— Пить хочу, — сказала я, только что узнав, как меня зовут.
Сенди сразу же метнулась и принесла кувшин, который, оказывается, стоял здесь же, на столике у окна, а я его, видимо, не заметила. Налила мне какой-то мутной жидкости в металлический бокал.
— Что это? — спросила я своим обычным тоном, который соединившись с нежным голосом леди Маргарет, звучал не так по-командирски, как обычно.
Сенди поклонилась и сообщила:
— Как обычно, леди, вода с вином.
Делать нечего, пить хотелось, пришлось глотать. И с каждым глотком я всё больше убеждалась, что попала в какую-то средневековую сказку.
Утолив жажду и немного захмелев, потому что в груди стало тепло, я посмотрела на так и стоявшую у дверей женщину и спросила наобум, решив, что если ошибусь, меня поправят:
— Где мои слуги?
— Я отправила их на кухню, — сообщила мне, судя по всему, другая леди, и пояснила: — Кухарка не справляется, с нашим приездом работы прибавилось.
— Пришлите кого-то, мне надо одеться, — сказала я.
— Леди Маргарет, вам поможет Сенди, — ответила мне женщина и ещё раз повторила свой вопрос: — Как вы себя чувствуете?
Я подумала, что неспроста она так беспокоится о моём здоровье, что-то здесь не так. Так оно и вышло.
Стоило мне сказать, что чувствую себя нормально, как леди улыбнулась в два раза шире, чем до этого, и «пропела»:
— Пойду передам эту чудесную новость его сиятельству эрлу Эссексу. Он повелел, как только вы придёте в себя и почувствуете себя хорошо, собираться в дорогу, чтобы добраться до вашего замка, пока погода хорошая.
С этими словами она слегка склонила голову и быстро вышла, оставив меня с Сенди.
Визуализация к главе
Знакомьтесь, главная героиня леди Маргарет
Только осознала, что находится в новой реальности
Глава 2
Сенди стояла, опустив глаза.
— Сенди, — позвала я её.
Женщина подняла голову, и я заметила, что она так и смотрит на меня с опаской.
— Ты что, меня боишься? — спросила у неё.
Она замотала головой:
— Нет, что вы, леди.
— Тогда помоги мне, я хочу в туалет и умыться.
И, видимо, это женщину успокоило. Зомби ведь не хотят в туалет. Сенди выскочила в дверь и вскоре вернулась с горшком в руках.
— Вот, я утром к вам заходила и выносила, — радостно сообщила мне она.
После этого мне принесли таз с водой, и я смогла умыться. Вспомнила своё детство, когда ещё были живы родители и бабушка, и мы ездили к бабушке в гости в небольшую деревню в шикарном местечке на Волге, километров сто от Урюпинска. Ни электричества, ни газа, ни водопровода.
И вот так же ведро для нужд, умывальник с железным затвором. Но, видимо, оттого что я тогда была ребёнком, от этих воспоминаний на меня накатило ощущение счастья.
Увидев, что женщина, помогая мне умываться и одеваться, немного успокоилась, я решилась спросить у неё:
— Сенди, а что произошло? Почему эрл повелел, что я должна уехать?
— Ой, леди, да что вы, не помните? — взмахнула руками Сенди и добавила: — У моей мамки такое было, когда отец-то мой не вернулся с охоты, так она убивалась, а потом утром проснулась и спрашивает: «А где отец-то ваш? До сих пор не вернулся?»
Посмотрела на меня жалостно. Сколько ей лет, трудно было сказать, но девушкой её назвать язык не поворачивался. Но и не старая.
— Сенди, ты о чём? — переспросила я окрылённая, что Сенди «помогла» обосновать мою амнезию.
И она рассказала, что мой супруг, эрл Уильям Эссекс, умер от лихорадки.
— Сгорел за три дня, — горестно сдвинув брови, проговорила Сенди, — да и вы слегли. Почитай, и похороны без вас прошли, уже и после похорон три дня прошло. Я-то сегодня утром зашла к вам за горшком, а вы лежите прямая, как стрела, руки-то у вас вытянуты вдоль тела, лицо будто у куклы… и не дышите.
Сенди даже показала, вытянувшись и выпрямив руки, и продолжила:
— Я-то ваше зеркальце взяла, вот, — и, достав из кармана небольшое зеркало в раме на ручке, протянула мне, — и поднесла вам к лицу-то, а оно даже не запотело, и пошла я за леди Эссекс.
Я взяла у служанки зеркало и с интересом посмотрела на себя. Служанку это почему-то обрадовало:
— Вот и хорошо, леди. Когда женщина-то начинает на себя любоваться, значит, снова жить-то хочет, так мамка моя говорила.
— Мудрая женщина была твоя мать, — решила я похвалить Сенди, потому как информации катастрофически не хватало.
И здесь в животе у меня заурчало.
— Ой, леди, что-то мы с вами заболтались, — воскликнула Сенди. — Давайте уже я вас одену и сбегаю вам завтрак принесу.
— Сенди, ты сначала доскажи мне, а то я никак не могу вспомнить, почему я должна уехать, — настояла я, подумав, что сейчас Сенди убежит, а потом вдруг уже не представится возможности поговорить.
Оказалось, что замужем я была год, детей у нас с мужем не случилось, и теперь эрлом стал его младший брат. А я осталась с титулом леди Маргарет и вдовьей долей. А вдовья доля — это замок где-то на Севере страны в горах. Такое вот наследство.
— Сенди, а ты служишь леди Эссекс? — спросила я.
— Ну так-то я служу в замке. Вот когда эрл наш был жив, то и вам прислуживала, а теперь-то вы уедете, значит, буду леди Эссекс служить, — сказала Сенди и добавила: — Вы уж не обижайтесь, леди, а только куда мне ехать-то, здесь я всю жизнь прожила, здесь и останусь.
Сенди помогла мне надеть льняную камизу и сверху платье. Моё платье было чёрного цвета, тоже с вышивкой. Вышивки было чуть меньше, но она тоже была очень красивой. Я провела рукой по узорам.
Сенди заметила, сказала:
— Это только в нашем замке вышивальщицы так делают, старинные узоры-обереги. Для вдовьего платья ничего, на вдовье такую вышивку можно.
Сенди расчесала мне волосы, которые были насыщенного каштанового оттенка, в красноту.
Пока она меня расчёсывала, я периодически заглядывала в зеркало. Кожа у меня была светлой, почти белой и, что удивительно, посмотревшись в зеркало, веснушек на лице я не заметила. Необычно.
На голову мне Сенди надела белую вуаль, объяснила, что вуаль вдовья белая, и закрепила её головным обручем.
— Леди, давайте я сбегаю на кухню, принесу вам еды, — почти взмолилась она и наклонилась, чтобы взять горшок, который накрыли крышкой и поставили под кровать.
— А горшок тебе зачем? — поинтересовалась я.
— Так по дороге вылью, — бесхитростно заявила мне средневековая женщина.
И я поняла, что умру здесь от дизентерии.
— Нет, Сенди, давай ты сначала принесёшь мне еду, а потом вынесешь горшок, — сказала я.
По лицу Сенди было заметно, что ей не очень-то хотелось несколько раз туда-сюда бегать, но я просто не смогла бы есть, зная, что еду мне понесут теми же руками, что и мой горшок.
Сенди не было довольно долго, я выпила ещё немного воды с вином. Начала болеть голова.
«Скорее всего, от голода и от этого странного напитка», — подумала я, вспоминая, какие есть способы, чтобы обезопасить воду. Но ничего, кроме кипячения, не приходило на ум.
Наконец-то вернулась Сенди и принесла довольно большой поднос. Вместе с ней пришла ещё одна девушка. Выглядела она гораздо моложе, и в руках у неё тоже был поднос с едой.
«Это всё мне?» — подумала я, и настроение улучшилось, потому что пахло прекрасно. Запах свежевыпеченного хлеба был таким приятным, что им хотелось дышать и дышать.
Служанки всё расставили на стол. Я подумала, это как-то странно, что и спальня, и столовая — всё у меня здесь в одном помещении, но позже узнала, что на самом деле мои покои заняла новая леди Эссекс, а меня, пока я была в беспамятстве, перенесли в одну из гостевых комнат.
После того, как на столе было всё расставлено, Сенди что-то сказала девушке, и та полезла под кровать. А я подумала, что Сенди весьма практичная особа, и не просто так притащила с собой девицу и так много еды. Зато теперь ей снова не придётся бежать вниз, чтобы опорожнить горшок, а потом обратно.
Но меня больше порадовало, что руки у Сенди, может, и не такие чистые, но, по крайней мере, сейчас на них ничего «лишнего» не будет.
Из всего принесённого с удовольствием и без опасения можно было есть хлеб, яйца. Был ещё жареный окорок, но мне показалось, что он не до конца прожарен, и я не рискнула есть недожаренную свинину. Про мясо я знала если не всё, то многое.
Овощей не принесли, зато было несколько яблок.
Когда я закончила, Сенди с сожалением на меня посмотрела и сказала:
— Вот зря вы мясо-то совсем не едите, силы-то откуда брать?
Я решила, что Сенди должна знать про опасность, связанную со свининой, и сказала:
— Сенди, а мама тебе не говорила, что недожаренную свинину есть опасно? Я поэтому не стала и тебе не советую.
Сэнди, которая, видимо, собиралась доесть за мной свинину, несколько приуныла, но когда увидела, что ещё остался хлеб и яйца, то, дождавшись, когда я отойду от стола, радостно прихватила их себе и устроилась на маленькой скамеечке.
Вскоре за мной пришли.
Визуал к главе 2
Первое утро в новом мире и времени
Маргарита и Сенди
Глава 3
Это была хорошо одетая женщина, но без украшений. Поклонившись, именно поклонившись, а не слегка кивнув, как перед этим делала новая леди Эссекс, она пригласила меня на встречу с эрлом Эссексом.
— Ведите, — сказала я.
Дама взглянула на меня с удивлением, а вот Сенди прошептала:
— Эта ваша бывшая фрейлина, леди Ярон.
Я подумала, что так мне ничего узнать и не удалось, кроме того, что я вдова, и у меня есть свой замок.
Но делать было нечего, мы уже шли по анфиладам[1] замка, спустившись примерно на два, а то и на три уровня вниз.
Пройдя несколько помещений, мы свернули из основного коридора и вскоре подошли к небольшой зале, из которой слышались голоса.
Леди Ярон прошла вперёд и кивнула слуге, стоявшему у дверей. Двери распахнулись, и я ступила в зал.
В этом зале были два довольно больших для замка окна, перед окнами стоял стол, за которым сидело около десятка мужчин.
Заметив меня, все они встали, кроме одного. Он выглядел достаточно молодо, на голове у него было что-то вроде короны — обруч с камнем посередине.
«Наверное, это и есть новый эрл Эссекс», — подумала я.
— Леди Маргарет, — произнёс он, — я рад, что вам стало лучше.
— Леди Эссекс, — добавил он, с видимым удовольствием произнеся имя, — сообщила мне, что вы готовы выехать. Присядьте, — показал мне на одно из свободных мест, которое находилось между двумя мужчинами, один из которых весьма откровенно разглядывал меня, совершенно не стесняясь.
Леди Эссекс сидела здесь же и мило улыбалась.
— Прошу прощения, эрл Эссекс, — сказала я, — я не голодна.
Я оглянулась на леди Ярон. Интересно, догадается она, что мне нужен стул?
Леди Ярон догадалась, и слуга поставил мне стул. Я присела. Вслед за мной мужчины тоже расселись на свои места за столом.
— Я, с одной стороны, понимаю, что вы хотели бы уехать и добраться до своего замка, пока не испортилась погода, — начал эрл Эссекс, — но, с другой стороны, может, вам стоит задержаться на несколько дней, собраться, всё-таки вы уезжаете отсюда навсегда?
Возможно, эрл каким-то образом пытался показать другим, что он ни в коей мере не гонит бедную вдову, но если уж она сама решила, то «кто он такой, чтобы её останавливать».
Но бедной вдовы здесь больше не было, а была я, «колбасная королева». Поэтому я и сказала:
— Благодарю вас, эрл, я буду рада воспользоваться вашим гостеприимством ещё какое-то время. Надо подготовиться к поездке, вы правы.
И увидела, как недовольно поджались губы на красивом лице леди Эссекс.
Эрл же только благосклонно кивнул.
После этого короткого разговора я попросила у эрла разрешение вернуться в свою комнату и, получив его, встала. Вслед за мной вскочили и остальные мужчины.
Сделав небольшой поклон, который подсмотрела у леди Эссекс, я вышла. Перед этим попросила леди Ярон проводить меня.
Но не успели мы свернуть в анфиладную галерею, как нас нагнал тот самый мужчина, который бесцеремонно меня разглядывал.
— Леди Маргарет, — обратился он, буквально перегородив нам с леди Ярон дорогу.
— Что вы себе позволяете, барон Шрус? — строго спросила леди Ярон.
— Простите, леди, — сказал барон, пристально глядя на меня, — мне надо поговорить с леди Маргарет наедине.
И так он это сказал, что я поняла, что мне не надо с ним говорить, вот совсем не надо, и оставаться наедине тем более.
Так я и сказала:
— Нам с вами не о чем говорить, барон Шрус, пропустите нас.
Поскольку леди Ярон уже махала охране, которая поспешила к нам из другого конца коридора, барон Шрус отступил. Но, прежде чем уйти, сказал:
— Моё предложение в силе, леди Маргарет. Вам не обязательно ехать в Северные горы.
Мы с леди Ярон не оглядываясь быстро пошли вперёд. Когда удалились на большое расстояние, замедлили шаг, и леди Ярон сказала:
— Леди Маргарет, простите меня, я приняла предложение леди Эссекс стать её фрейлиной. Вы знаете, что денег у моей семьи нет. А вам нечем будет мне платить, да и… — леди Ярон запнулась, но всё-таки договорила: — В вашем замке вряд ли понадобятся фрейлины. Но хочу вас предупредить: что бы вам ни предлагал барон Шрус, не соглашайтесь.
Дальше мы шли молча. Я молчала, потому что мне хотелось задать леди Ярон много вопросов. А почему молчала леди, я не знаю, но, скорее всего, ей было неловко, что она остаётся здесь, а я вынуждена уехать куда-то в Северные горы, да ещё и в замок, где мне «не понадобятся фрейлины».
[1] Анфила́да — ряд последовательно примыкающих друг к другу пространственных элементов, проёмы которых расположены на одной продольной оси.
Глава 4
Леди Ярон проводила меня до комнаты. Когда мы вошли, там не было никого из слуг, и «моя» бывшая фрейлина, прикрыв дверь, сказала:
— Леди Маргарет, не доверяйте слугам. Большинство сейчас сделают многое, только чтобы остаться на своих местах здесь, в графстве.
Я внимательно посмотрела на женщину.
— Почему вы мне помогаете?
— Я жалею вас. Когда-то мне никто не помог, и теперь я вынуждена жить приживалкой. Но у вас есть шанс, вы молоды, вам только семнадцать. Возможно, это хорошо, что вас отправляют отсюда, а не выдают снова замуж. У вдов больше свободы. Вы сможете сами распоряжаться своей судьбой, — проговорила леди Ярон и, наклонившись ко мне ближе, прошептала: — Не забудьте потребовать причитающиеся вам деньги. Правда, там немного. Вы всего год были замужем. И драгоценностей у вас немного. Но они есть, только ваши, не родовые.
Потом прислушалась к чему-то за дверью, хотя мне ничего не было слышно, и снова шёпотом проговорила:
— Заберите тэнов[1] вашего мужа и его духовника, отца Давида. Попросите нового эрла Эссекса, он вам не откажет. Только сами попросите, не передавайте через его супругу.
Только леди Ярон договорила, как дверь распахнулась, и в комнату вошла Сенди с ещё одной девушкой. Обе, увидев меня и леди Ярон, низко поклонились.
Леди Ярон поклонилась мне и, пробормотав «прощайте», вышла.
Как только за леди Ярон закрылись двери, Сенди сразу заговорила:
— Леди Маргарет, нас с Кати прислала леди Эссекс. Сказала, что вам надо помочь собраться. Вы не переживайте, мы вас сейчас мигом соберём.
А я стояла и думала:
«Что же не так с этой леди Эссекс, ведь она слышала, как эрл, её супруг, разрешил мне не торопиться? Почему она стремится меня выставить?»
Вслух же сказала:
— Сенди, я разговаривала с эрлом, и мы с ним решили, что я могу не спешить. Мне нужно ещё некоторое время, чтобы прийти в себя и собраться.
Я внимательно посмотрела на пронырливую женщину, которая точно своего не упустит, и сказала специально, понимая, что леди Эссекс эту информацию получит очень быстро:
— Нужно подумать и проверить, что мне может понадобиться в новом месте, и только тогда я дам указание собираться.
И пока Сенди не убежала к леди Эссекс, добавила:
— А сейчас отведи меня к отцу Давиду.
Я решила, что если отец Давид тоже хочет уехать, то он может стать моим союзником. Если честно, то я не знала, что там было с церковью в Англии. Откуда бухгалтерше из Урюпинска знать такие вещи? Помнила только, что в любом случае, в средние века было удобнее «дружить» с церковью, а уж тем более — иметь своего духовника.