- -
- 100%
- +
Книга 1 История Ирэн. Отрицание (бесплатно) читать здесь https://litnet.com/shrt/hMt4
Утро было прекрасное, в окно ярко светило солнце, Ирина потянулась и вспомнила, что вчера пришло приглашение императора. Там ещё было упоминание о мануфактурной выставке, на которой будет производиться отбор для всемирной выставки, которая будет проводиться в ноябре в Бротте. К письму императора было приложено письмо от директора Департамента Торговли и мануфактур некоего князя Тенишева В. Н. о том, что для обладателей «привилегий» будет выделено место, они должны заполнить заявку и написать, что будут представлять на выставке. Была приложена форма заявки.
Помимо письма было приложено письмо, в котором уведомлялось, что Российская империя, будет включать в себя название Стоглавая, показывая всему миру, что преимущество империи теперь не только в размерах и ископаемых, но и в технологиях. Все эти направления описывались ка «головы» империи и переименование было подписано императором. И с даты подписания можно называть Российскую империю Стоглавой империей. Письмо ещё содержало следующие строки:
«Лопатин Леонид Александрович и Лопатина Ирэн Леонидовна, за вклад в развитие технологической «головы» империи, будут представлены к высочайшим наградам»
– Надо бы обсудить с отцом, – подумала Ирина, даже не замечая, что уже не добавляет про себя, с «отцом Ирэн», как делала это раньше. Про награды услышать было удивительно и приятно. Название Стоглавая напомнило Ирэн «златоглавое» и неожиданным образом понравилось.
Совершив привычный утренний обход, только уже в сопровождении двух охранников, выделенных Никодимом, которые теперь сопровождали Ирину везде внутри поместья. А, если она выезжала, то охраны становилось в три раза больше.
На завтрак спустилась и Анна, нога её заживала довольно быстро, и Анна уже почти не опиралась на костыль, но пока держала его при себе.
Начали обсуждать письмо императора, Анна тут же задала кучу вопросов, и Ирина поняла, что ей необходима консультация не только от отца, но и от Анны, а может даже от кого-то более опытного в женских делах подготовки к столичным сезонам.
Обсудили с отцом, что необходимо продумать что будут брать, и где размещаться в столице. Анна сразу отметила, на время сезонов вариантов жилья в столице крайне мало и пригласила Ирэн с отцом остановиться у них в имении.
– Хорошая всё-таки девочка, – подумала Ирина, и как можно мягче спросила, – Анна, тогда надо спросить твоего отца, не будет ли он против?
Девица Строганова сначала вскинулась, будто собираясь опротестовать этот вопрос, ставящий под сомнение её возможность что-то решать самой. Но потом потупилась, понимая, что действительно, возможно, поспешила. Она же так и не призналась Ирине, зачем приехала в Никольский уезд. И насколько «случайной» была их встреча.
На самом деле, Анна нашла в Ирине настолько родственную душу, что периодически забывала, кто такая Ирэн, и почему она вынуждена жить здесь в Никольском уезде в поместье отца. И вот сейчас осознание пришло, что отец может и не согласиться принять у себя бывшую супругу Виленского.
– Тогда вам надо снять дом или поговорить с кем-то у кого есть дом в столице, – не сдавалась юная баронесса Строганова.
Решили, что отец уточнит у наместника Никольского уезда, у которого был небольшой особняк в столице, возможно он согласится его сдать на пару месяцев. Да-да, майские сезоны длились до конца июня.
После завтрака пошли в кабинет, который Ирина делила с Леонидом Александровичем. Стали обсуждать, что повезут. По всему выходило, что везти надо всё и спички, и серебро, и мыло, и булатные клинки.
– А кримы? – раздалось возмущённое от Анны, которая «хвостиком» ходила за Ириной, – кримы будут крайне востребованы в столице.
Анне уже посчастливилось опробовать на себе некоторые опытные образцы, хотя Ирина и не хотела этого делать на родовитой гостье, но Строганова вцепилась в баночки и не отдала.
– Надо плуг везти, если всё пройдёт успешно, хотя Иван Иванович уже опробовал на влажной земле и сказал, что к посевному сезону будет только лучше, – произнесла Ирина озадаченным тоном, потому что представила, как они поедут в столицу этаким караваном, гружёным всяким добром, и с ними и Тимофей, и Павел, и Феррати…
Решила пока не озадачиваться, и сосредоточится на текущих проблемах. А дел было очень много. В Никольском полным ходом шёл ремонт старой мыльни, и Ирина планировала его завершить через две недели. Чтобы это сделать нужны были ещё средства, но имевшиеся Ирина отложила на храм, поэтому решила, что ей нужен ещё партнёр на мыло, который как Голдеев принесёт с собой капитал. Но Голдеева на половину партнёрства Ирина брать не хотела. Он, конечно, мужик деловой, но уж очень неоднозначный, как акула, пока сытый, не опасен, но, если что, то может и сожрать. Можно было взять Голдеева и ещё кого-либо, чтобы уравновесить и привлечь больше капитала.
Весь день Ирина делала расчёты, потом играла с Танюшей и братьями. Если бы кто-то из мира Ирины увидел их игру, то сразу бы определил, что это бродилка. Из двух братьев, Дмитрий, тот у кого волосы были темные, имел отличную способность к рисованию, вот Ирина и дала задание братьям, нарисовать карту Стоглавой, а потом они все вместе расставили ходы, через леса, через горы, моря, болота.
Карта была нарисована на тонкой фанере и по размеру была довольно большой, поэтому хранилась «стоя», а играть все предпочитали на полу. В этом мире уже были так называемые игральные «кости», поэтому с определением количества шагов вопросов не возникло. Тимофей для каждого сделал именные фишки. У Вани с Димкой это были рыцари, белый и чёрный, по цвету макушек, у Танюши, которая играла, пока вместе с мамой или Глашей, был зайчик, а у Ирины лебедь. Были ещё запасные фишки, если вдруг Леонид Александрович решал присоединиться. Но такое случалось нечасто, поэтому группа играющих обычно состояла из братьев, Ирины и Танюши с Глашей.
Кстати, карту рисовали под руководством нового гувернёра, поэтому географически всё было выверено.
Сегодня к ним присоединилась Анна, которая продолжала восхищаться умом и фантазией Ирины и всё больше убеждалась, что барон просто не может отказаться от такой женщины. Да и ей самой барон Виленский уже не казался тем единственным вариантом, который она себе придумала, под воздействием причитаний маменьки и тёток. И когда появлялись такие мысли, память подбрасывала образ доктора Путеева, больше похожего на какого-то рыцаря, чем на медикуса. Высокий, с орлиным профилем, чувственными полными губами, широкими плечами и нежными руками. На этом моменте своих размышлений, Анна, даже будучи наедине с собой, всегда заливалась краской.
За окном уже начало темнеть, в дверь постучался слуга, приглашая заигравшихся на ужин. Пока ждали мальчишек, которые убежали мыть руки, Ирина обратила внимание на грусть на лице Анны:
– Аннушка, а что ты грустная, задумчивая?
Строганова замялась и выдохнув сказала:
– Что-то Николай Ворсович сегодня не приехал, вот, думаю, не обидела ли я его вчера.
– Да уж, – подумала про себя Ирина, которая не знала радоваться или огорчаться, что у Путеева и Строгановой возникли чувства друг к другу, скорее всего родня Анны такой мезальянс не одобрит, и не навредит ли это Ирине и её семье?
А вслух сказала:
– Николай Ворсович глава уездной больницы, дел у него очень много, возможно срочный пациент. Я завтра еду в Никольский по делам, могу заехать в больницу, узнать.
Анна вцепилась в руку Ирины:
– Ирэн, прошу, возьмите меня с собой! Я уже хорошо, хорошо себя чувствую, вы же обещали!
Ирина вспомнила, что она и вправду обещала взять Анну с собой, познакомить с Софьей Штромбель, да и хромает Анна уже не так сильно. Тем более, что Леонид Александрович тоже едет, поэтому, в случае чего поможет, поддержит. И Ирина согласилась. На лице у Строгановой расцвела довольная улыбка. А Ирина подумала:
– Как же, в сущности, мало человеку надо для счастья…
***
Москов. Кремль. Утро того же дня.
Этим же утром барон Виленский обнаружил себя в гостевых покоях императорского дворца в Кремле. На небольшом диванчике в этих же покоях прикорнула Елена Михайловна. Возле кровати, на стульчике сидела женщина в белом халате и платке.
Виленский как ни пытался ничего не мог вспомнить, воспоминания обрывались на моменте, когда он получил записку от императора и, одновременно испугался, и обрадовался. Испугался, потому что было написано рукой Александра и только одно слово – срочно. А обрадовался, что появилась возможность сбежать от надоедливой леди Бейкер.
Виленскому очень хотелось пить, но слабость была неимоверная и ему пришлось разбудить сиделку. Вместе с сиделкой проснулась и сестра.
– Сережа, прости меня, прости, я не хотела, – запричитала Едена Михайловна, не дождавшись пока он допьёт воду, поднесённую сиделкой.
– Лена, сядь, не кричи, – от причитаний сестры у Виленского заболела голова и он поморщился. Сиделка тут же отреагировала и со словами:
– Сейчас доктора позову, – выскользнула из покоев
Но старшая Виленская не собиралась садиться, напротив, она рухнула на колени и с покаянным видом поползла к кровати на которой лежал барон.
– Прости меня Серёжа, это же я змею в дом привела, а…– дальше продолжить она не смогла, потому что баронессу начали душить рыдания
Но Виленский перебил сестру:
– Лена, успокойся, сядь и всё мне расскажи, я ничего не помню
Но рассказать Елена Михайловна ничего не успела, пришёл доктор и стал осматривать и обстукивать пациента, при этом приговаривая:
– Да вы, Сергей Михайлович, в рубашке родились, можно сказать второй день рождения у вас сегодня. Ведь если бы вы во дворец сразу не приехали, то всё, хоронили бы вас на третий день
Со стороны уже почти успокоившейся Елены Михайловны снова раздались рыдания.
Дверь распахнулась и в комнату вбежал император:
– Серж, как же ты нас напугал!
Император остановил, попытавшегося подняться Виленского и обнял его.
Затем, император попросил всех, включая сестру барона, покинуть покои и когда все наконец вышли, присел на кровать и стал рассказывать
Оказалось, что леди Бейкер Броттская шпионка и она подсыпала Виленскому какой-то яд. Какие цели преследовала женщина было неясно, но к ней сейчас поехали, должны арестовать и допросить.
– А сестра твоя дура, – вдруг зло произнес Александр Третий, – женить тебя решила.
Виленский привстал, собираясь что-то сказать, но император не дал ему ответить, продолжив:
Лежи, выздоравливай, а про женитьбу твою ещё поговорим, сейчас главное ты жив, набирайся сил. И доктору спасибо скажи, всю ночь тебя поил лекарством.
К дому Ставровского подъехала карета тайной службы, из неё вышло четыре человека в тёмных камзолах. Они прошли в дом, князя Ставровского не было, он рано уезжал на службу. Вышла его супруга, её попросили проводить мужчин в комнаты леди Бейкер.
Понимая, что людям из тайной канцелярии не отказывают, супруга Ставровского приказала дворецкому проводить их к комнатам, которые занимала «дальняя родственница» князя. Сама пошла следом.
Когда агенты вошли в комнаты, то обнаружили, что там никого нет. Вещи были раскиданы в беспорядке, как будто собирались в спешке.
Леди Бейкер исчезла…
Дороги Читатели!
История Ирэн продолжается. Спасибо, что остаётесь со мной и с героями книги. Всегда рада вас видеть на своей странице.
Глава 2.
С утра, сразу после завтрака, Ирина, Леонид Александрович и Анна Строганова, сменившая деревянный костыль на изящную чёрную трость, поехали в уездный город.
Ирина решила по пути заехать к помещице Красновой, чьё поместье располагалось в стороне от дороги на город, но крюк был небольшой.
Лидия Артамоновна была дома и, хотя гостей не ждала, с радостью приняла Лопатиных вместе с их молодой гостьей. Анна представилась и у Красновой немного «вылезли» глаза, когда та поняла, кого с собой привезла Ирэн. Но Ирина покачала головой, давая понять, что не надо поднимать эту тему. Ирине нравилась Анна, и ей хотелось, чтобы девушка сама ей открылась. Конечно, можно было не останавливать Краснову, и та бы с присущей ей прямолинейностью «раскрыла» всем, что Строганова невеста Виленского. Но как бы тогда чувствовала себя Анна, да и отец, наверное, расстроился бы.
У Красновой был кофе, здесь его называли «кофей», Ирина это помнила ещё с прошлого раза и не отказалась, когда та предложила. Обычно женщины предпочитали кофей со сливочками, но Ирина, ещё в прошлой жизни, всегда пила чёрный и без сахара. Ей казалось, что сахар и молоко «убивают» вкус кофе. Ещё Ирине очень нравился итальянский вариант эспрессо, который наливали по напёрстку. Он был очень крепким, но вкус невероятный. Жаль много его пить было нельзя, уже после двух порций сердце принималось стучать в два раза быстрее.
Зная, что Краснова не любительница этикетов и долгих «реверансов», Ирина сразу приступила к разговору. Но не успела произнести предложение, только начала говорить про фабрику, как Лидия Артамоновна её перебила и сообщила, что она «согласная».
Глядя на удивлённые лица Ирэн, её отца и даже Анны, помещица развела руками и сказала:
– А что? Я так понимаю, ты Ирэн, за партнёрством у меня спрашивать приехала? И чего тянуть? Ежели я согласная и ждала, когда предложишь! Капиталы есть, а в твои задумки вкладывать выгодно. Я в тебя верю!
Ирине нравилось, как иногда Лидия Артамоновна переходила на какой-то одной ей известный говорок, начиная немного коверкать фразы и слова, но слушалось это, особенно с её громким низким голосом, интересно.
Дальше разговор был про доли и оформление. Ирина сразу сказала, что ещё хочет привлечь Голдеева. Но Краснова её отговорила, посмотрев на цифры и деловито сообщив, что им хватит средств, даже без привлечения капитала Голдеева.
– Привлеки его торговый дом, в производстве сами будем, а торговлей пусть Голдеев занимается. Негоциант он талантливый, – подвела итог их разговора Краснова.
Ирина заметила, что Краснова нет-нет, да и поправит причёску, и сначала не поняла, что это происходит с Лидией Артамоновной, а потом посмотрела на отца. Тот сидел и смотрел на помещицу, но каждый раз, когда они сталкивались взглядами, отводил глаза в сторону.
– Ух, ты, – подумала Ирина, – есть ещё «порох в пороховницах» и у неё, и у него. Ну что же, я буду только рада, если что-то сложится.
Из поместья Красновой поехали в город. Завезли Леонида Александровича в дом к наместнику, а сами поехали в уездную больницу. Ирина снова пошла через «чёрное крыло», которое теперь чёрным называли скорее по привычке. Строганова удивилась, когда Ирина сказала, что это крыло для бесплатного приёма. Входная зона была расширена, приём вели сразу несколько докторов. Почти все они были знакомы Ирине. Очереди не было. В помещении горели масляные светильники, окна были застеклены, а не забиты, как это было раньше.
– Ирэн Леонидовна, – услышала Ирина знакомый голос, это снова кричал Назар, студент, тот говорун, с которым она познакомилась в больнице в свой первый приезд. Парень подскочил и, стреляя глазами в барышню Строганову, начал расспрашивать об инструментах. Ирина как-то упомянула про скальпель и вот теперь Назар, которого всё больше увлекала хирургия, напомнил ей об этом. Ирина достала из сумочки специальный блокнот, который сама же себе и сделала, и записала, чтобы не забыть. Конечно, она опасалась советовать по таким вещам как скальпель или шприц, потому что она не была ни доктором, ни специалистом, но, когда впервые увидела, чем здесь режут людей, ей стало дурно, и она решила, что пусть уж лучше корявый, но скальпель, чем такие вот ножи. А эти доктора-студенты смотрели на Ирину как на сундук с сокровищами, особенно после того, как она «внедрила» с помощью Путеева, конечно, дезинфекцию рук и инструментов «хлебным вином». Поначалу все ржали, но, когда процесс заживления ран у пациентов стал резко ускоряться, а процент тех, у кого не начиналось воспаление, резко упал, все сразу поняли, что Ирина права.
Ирина провела Анну уже знакомым маршрутом, пока шли мимо общих палат, Ирина отметила чистоту и отсутствие затхлого воздуха, было заметно, что помещения часто проветриваются.
Подошли к кабинету Путеева, Ирина постучалась в дверь, в ответ услышали недовольный голос Николая Ворсовича:
– Я занят, подождите
Ирина и Анна расположились на диванчике, к ним подошла пожилая санитарка и предложила чаю. Пока пили чай, Ирина начала рассказывать что-то весёлое, и Анна не выдержала и негромко рассмеялась. Внезапно дверь кабинета Путеева распахнулась и в проёме возник сам доктор, собственной отчего-то взъерошенной персоной. Он выдохнул:
– Вы, наконец-то
Прозвучало так, как будто он давно ждал Ирину с Анной и вот, наконец, дождался.
Путеев смотрел на Анну, пожирая её глазами, даже Ирине стало неловко, и она его окликнула:
– Николай Ворсович, мы к вам на приём, посмОтрите Анну Александровну?
Путеев как-то неловко кивнул и отошёл вглубь, освобождая проход в кабинет.
Анна, кивнув Ирине, они договорились, что Анна пройдет в кабинет одна, но дверь не будет прикрывать, а Ирина посидит рядом с кабинетом и таким образом приличия будут соблюдены.
Сначала в кабинете было довольно тихо, постепенно звук голосов начал нарастать, Ирины попыталась прислушаться, но слов ей разобрать никак не удавалось. Потом что-то упало и разбилось, и наступила резкая тишина.
Ирина подскочила, аккуратно приблизилась к двери, толкнула её и… Она ожидала увидеть даже лежащего на полу Путеева, если Анна разбила большую вазу об его «деревянную» голову, но никак не ожидала увидеть горячий поцелуй в исполнении девицы и сварливого доктора, и это в начале девятнадцатого века, где за лишний взгляд могли вызвать на дуэль.
Ирина почувствовала себя пожилой, умудрённой опытом женщиной, которая поймала детишек на неподходящем занятии:
– Николай Ворсович, – громко произнесла Ирина, на всякий случай плотнее прикрыв дверь кабинета.
Эти двое всё-таки «оторвались» друг от друга, затуманенными глазами посмотрели на Ирину и… отпрыгнули, разорвав объятия.
Анна стояла вся красная, а Путеев глупо улыбался.
– Анна, подожди меня в коридоре, – строго сказала Ирина
Анна сразу кинулась к двери, но Путеев оказался быстрее и перегородил ей выход
– Анна Александровна, – начал он, упав на колени, потом перевёл глаза на Ирину – Ирэн Леонидовна, будьте свидетелем, – и продолжил:
– Анна Александровна, я люблю вас, окажите мне честь стать моей женой
Было видно, что для Путеева важно сказать это здесь и сейчас и не потому, что его застали с девицей в компрометирующей ситуации. Ирина видела, что этот порыв идёт от души. Но Ирина не была ни старшей родственницей Анны, по сути, никем, поэтому Путееву надо было делать всё так, как велит брачный этикет. Без этого репутация Анны Строгановой могла пострадать, а Ирина этого не хотела, поэтому, не меняя строгости в голосе, она произнесла:
– Николай Ворсович, будьте любезны, встаньте и пропустите нас, а, если намерения ваши честны и тверды, то езжайте к отцу Анны Александровны и у него просите её руки.
Анна молчала, как бы ей ни хотелось крикнуть – да, да, да, но воспитанная в духе того времени, даже несмотря на свой бунтарский характер, она понимала, что любое неосторожное слово может привести к неприятным последствиям.
Путеев поднялся, открыл дверь, Ирина с Анной вышли, Путеев пошёл их провожать. Уже прощаясь возле парадного входа, Путеев пристально посмотрел на Анну и тихо произнёс:
– Я приеду, ждите меня обязательно
Потом он долго стоял и смотрел вслед карете с Ириной и Анной, пока она не скрылась за поворотом улицы.
А карета с девушками ехала на окраину города в старую мыльню. Ирина не была здесь два дня, и её приятно поразило то, что дело по ремонту движется быстро. Софья Штромбель посоветовала нанять дальнего родственника своего почившего супруга, по имени Иоган Шульц, он тоже был из Кравеца, но уже давно получил подданство империи. Ирина не пожалела ни разу, что наняла этого человека, хотя оплату он просил больше, чем остальные. Но все затраты уже окупились и ещё окупятся. С таким порядком на стройке и скоростью Ирина даже в своём мире редко встречалась.
Ирина проверила счета, подорожные, осталась довольна. Через неделю можно будет ставить оборудование и запускать производство. Отлично! Она успеет произвести первые партии до своего отъезда на майские сезоны, будь они неладны. Почти три дня на дорогу до столицы, да ещё и там сидеть два месяца. Единственное, что радовало Ирину, это обещанная мануфактурная выставка. Было интересно увидеть, как она будет проходить, какие новшества привезут другие и сможет ли Ирина выиграть и поехать в Бротту на всемирную выставку.
Бротта у Ирины ассоциировалась с Британией, она там была два раза, один раз в Лондоне и второй раз Эдинбурге. Лондон ей понравился, шумный, заполненный туристами и красными двухэтажными автобусами, но при этом не было ощущения опасности, которое обычно возникает, когда ты оказываешься в большой толпе.
Пока ехали к дому наместника, Ирина решила поговорить с Анной, которая с того момента, как Ирина вывела её из кабинета Путеева, не произнесла ни слова, даже на фабрике не задавала вопросов.
– Анна, ты же понимаешь, что твой отец может не одобрить Николая Ворсовича, – услышав эти слова, Анна ещё больше «надулась», а Ирина, не обращая внимание на «детское» поведение девушки, улыбнулась и сказала, – но ты должна вести себя так, чтобы у него был шанс.
– Ирэн, ты правда думаешь, что у него получится? – Анна с такой надеждой посмотрела на Ирину, но Ирина решила быть честной:
– Николай Ворсович очень упорный, и сейчас становится весьма обеспеченным, возможно, он найдёт как убедить вашего батюшку. Просто поверьте в него. Вы сейчас должны быть очень аккуратны, нельзя допустить никаких ошибок. Не встречайтесь больше с Путеевым, пока он не поговорит с вашим отцом.
Окрылённая надеждой Анна радостно кивнула.
В доме наместника их не отпустили пока не накормили. Прасковья Валуевна сообщила, что они тоже с дочерями собираются на майские сезоны и будут рады, если Ирэн с отцом остановится в их столичном особняке.
Ирина всё-таки решилась уточнить и наклонившись к хозяйке спросила так, чтобы больше никто не слышал:
– Прасковья Валуевна, а вас не смущает реакция общества, что у вас остановится Ирэн Виленская?
Супруга наместника усмехнулась и ответила:
– Вас, Ирэн, пригласил лично император, или вы думаете он всех лично приглашает? Да ко мне в очередь стоять будут, чтобы только с вами пообщаться. И не берите в голову даже. Лучше нашейте себе красивых платьев и побольше!
Глава 3.
Москов. Столица.
Граф Кирилл Николаевич Балашов проснулся с головной болью, но верный Иван уже приготовил для барина лечебную рюмочку с квашеной капусткой.
Пока Балашов пришёл в себя пора было ехать на службу, и не заметил, что на подносе рядом с рюмочкой лежала записка.
А записка эта была прислана ещё накануне вечером и писала её леди Бейкер в надежде, что любовник ей поможет. А любовник в это время развлекался в офицерском клубе.
Леди Бейкер, не дождавшись помощи, решила бежать. Случайно услышала, как князю Ставровскому доложили о том, что Виленского привезли в Кремль в плохом состоянии и он может не дожить до утра. Сопоставив факт того, что она подсыпала Виленскому в вино неизвестный порошок и резко ухудшившееся состояние барона, Жозефина поняла, что либо её решили «убрать», либо это знак, и в любом случае ей необходимо исчезнуть.
Хотелось получить помощь и опереться на «сильное плечо» И леди сделал попытку и написала письмо графу Балашову. Прождала два часа, но, когда граф так и не явился, поняла, что надо действовать самой. Быстро собралась, брала в основном драгоценности и документы. Отправила доверенного человека нанять экипаж, на котором планировала выехать из столицы и добраться до ближайшей заставы.