История Ирэн 3. Принятие

1 книгу серии История Ирэн. Отрицание (бесплатно) читать здесь https://litnet.com/ru/book/istoriya-iren-otricanie-b471794

Прошло уже почти 6 месяцев с того дня, когда Ирина попала в эту странную для неё реальность.

Баронесса Ирэн Виленская двадцати пяти лет отроду решила свести счёты с жизнью и бросилась под прибывающий поезд 21 января 181… года, а преуспевающая тридцатидвухлетняя бизнес-леди Ирина попала в железнодорожную аварию по пути на горнолыжный курорт.

Ни у одной, ни у другой не было шанса выжить, но…кто-то, кто распоряжается нашими судьбами, решил иначе и, если баронесса Виленская жить не хотела, то Ирина хотела и не собиралась умирать. И она выжила, очнувшись в теле баронессы в девятнадцатом веке.

Досталась ей запутанная история, непонятный семейный статус, испорченная репутация и отсутствие денег. Но в жизни всегда всё находится в равновесии и в дополнение к проблемам Ирина получила двух прекрасных детей, мальчика и девочку, любящего отца и братьев. Ей, никогда не имевшей большой семьи в своей реальности, это показалось большим даром. И именно это стало тем якорем, который привязал Ирину к этому миру.

Много всего сделано, строится храм, возрождён секрет чернения серебра, утерянный несколько веков назад. Целая страна спасена от страшной эпидемии, благодаря тому что в памяти Ирины сохранились знания прежнего мира. Создан металл, способный справляться с вражеским оружием и стать той силой, что поможет остановить войну.

Но за те несколько месяцев, что она прожила в этом мире, её несколько раз пытались убить, до сих пор непонятна ситуация, произошедшая на вокзале, а действительно ли баронесса Виленская сама бросилась под поезд или ей помогли…

Ирина подозревала, что есть кто-то кому мешала баронесса Ирэн Виленская, а теперь мешает она сама. И этот кто-то скорее всего находится в столице.

Вот туда она сейчас и ехала.

Но Ирина не собиралась облегчать жизнь тому, кто был её тайным врагом, а наоборот собиралась разобраться. Потому что у неё одна жизнь, у неё дети, которым она нужна.

На мыслях о детях Ирина улыбнулась.

Карта Стоглавой империи

Глава 1.

На подъезде к столице дороги улучшились и детей перестало укачивать. Конечно, в карете всё ещё было жарко, но и дети и Ирина начали получать удовольствие от поездки.

Ирина научила детей играть в «города», и в процессе игры сама узнала много названий, которые не пересекались с теми, что были в её прежнем мире.

В Москов въехали ближе к вечеру. Дом наместника, даже не так, особняк наместника находился в северной части столицы, на Разгуляе, занимая приличный кусок земли с небольшим парком внутри невысокого забора. Большое здание, выстроенное классическом стиле, оно тем не менее поражало обилием интересных деталей.

По центру особняк был в три этажа, с большими окнами, без особых украшений. Только вход был расположен на небольшом возвышении и на лестнице располагались несколько скульптурных композиций. Сам же центральный вход был сделан в виде портика с колонами. А вот два флигеля слева и справа, явно были пристроены позже и имели несколько отличный вид. Потому как были украшены различными витыми барельефами, Ирина точно не помнила, как это называется в архитектуре, но на ум пришло забавное «рококо».

Прасковья Валуевна уже была там. Лопатиным выделили правый флигель с отдельным входом, что было невероятно удобно, поскольку таким образом никто никого не стеснял и не испытывал неловкости.

Дом был оборудован канализацией, была проведена горячая вода, да и все комнаты были подготовлены к приезду гостей.

Ирина ещё раз порадовалась, что нашлось такое прекрасное решение, она даже представить боялась, как бы их встретили в доме Виленского, особенно когда его нет, а там только его сестра, которая не побоялась даже пойти на преступление и совершить подлог, пока брат отсутствует.

Дети, утомлённые дорогой, были вымыты и уложены, а Ирина, Леонид Александрович и все остальные, задействованные в мануфактурной выставке, стали обсуждать что и как они будут делать с утра.

Не было только графа Забела, который ещё на подъезде к столице, извинился и поехал к себе. Ирине было жаль, что Андрей Забела не может остаться с ними, но она понимала, что это не Никольский уезд, это столица и здесь совершенно по-другому будет выглядеть пребывание графа под одной крышей с Ирэн.

Как и всегда дел было невпроворот. Ирина с отцом должны были поехать в Мануфактур-коллегию, чтобы получить выставочный паспорт, с которым они должны были поехать в Манеж, где и проходила выставка. По паспорту у них уже должно было быть выделено помещение, где они будут размещать свои товары.

Звучало всё неплохо. Но Ирина предполагала, что не всё так просто делается как звучит, особенно в большом городе.

Ну да ладно, — уже засыпая, подумала Ирина, — «волков бояться в лес не ходить».

***

Рано утром, после сытного завтрака, которым их обеспечил местный повар, Ирина с отцом поехали в Мануфактур-коллегию.

Письмо-приглашение на выставку было подписано министром, но, конечно, сам он не занимался такими вопросами, для этого и была создана мануфактур-коллегия.

Несмотря на раннее утро в здании Коллегии, которое располагалось недалеко от Манежа, в одном из переулков, было многолюдно.

Ирине с отцом пришлось просидеть около часа, пока один из чиновников, наконец-то соизволил обратить на них внимание. Леонид Александрович показал приглашение и их сразу провели на второй этаж к кабинету главы мануфактур-коллегии.

Главой коллегии был Александр Васильевич Алябьев. Мужчина примерно сорока пяти лет встретил Леонида Александровича и Ирэн весьма неприветливо. Внимательно рассмотрев письмо-приглашение от Тенишева, он строго взглянул на Ирэн.

— Госпожа Виленская, а вы сами собираетесь выставляться на мануфактурной выставке? — спросил он

— Ирэн Лопатина, баронесса, — Ирина не собиралась давать повод какому-то чиновнику себя унижать, поэтому говорила сухо — и я не понимаю ваш вопрос.

Леонид Александрович подобрался, тоже почувствовав, что ситуация становится странной.

— Что же здесь непонятного, Ирэн Леонидовна, — неприятно улыбнулся глава мануфактур-коллегии и повторил, — я спрашиваю, вы действительно сами собираетесь выставляться на выставке?

Ирэн оглянулась на отца. Леонид Александрович спросил:

— Позвольте господин Алябьев, но я тоже не понимаю ваш вопрос. Какая разница кто собирается выставляться.

— Значит паспорт я выписываю на вас, господин Лопатин? — чиновник продолжал задавать вопрос, не объясняя причину

— Объясните нам в чём разница, если вы оформите документ на меня или на отца? — Ирина решила, что надо заканчивать этот странный допрос.

— Но как же, госпожа баронесса, там не будет женщин, представляющих товары. Если я впишу в паспорт вас, вы попадёте в списки и это опубликуют в газете. И все узнают, что вы сами стоите на выставке, — наконец-то снизошёл до объяснения чиновник.

Понимая, что снова совершенно не вписывается в картину этого мира, Ирина тем не менее сказала:

— Вписывайте моё имя, не волнуйтесь,

А про себя подумала:

— Я переживу

После кабинета главы Ирину с отцом отвели в большой зал, где, за одним из десятка стоящих в зале столов, им выдали выставочный паспорт. Это был плотный лист бумаги с большой печатью, на которой были изображены всё те же купола, но не с орлом, а с чем-то похожим на молот и наковальню. Ирина подумала, что много позже, лет этак через двести молот и наковальня легко могут трансформироваться в «серп и молот*».

(*серп и молот – символ, олицетворяющий единство рабочих и крестьян. Являлся главной государственной советской эмблемой, а также одним из основных символов коммунистического движения)

Но для себя решила, что пусть уже лучше остаются купола, чем придёт «кровавое время», когда брат шёл на брата, а тех, кто использовал серп в своём нелёгком крестьянском труде, объявили кулаками и врагами. И под эгидой «красного террора» отнимали всё, что люди вырастили. А она постарается, чтобы её изобретения помогли империи в этой реальности стать сильнее и сделать жизнь для людей комфортнее.

Казалось, что неприятности кончились, особо не начавшись, и сейчас дело только за тем, чтобы всё привезти в Манеж и подготовится к открытию, которое должно было состояться через день

Но когда приехали в Манеж и передали документ представителю мануфактур-коллегии, встречавшему участников, тот странно взглянул на Ирэн и Леонида Александровича. Потом снова посмотрел в паспорт, хмыкнул, но пригласив жестом руки следовать за ним, повёл Лопатиных мимо уже почти собранных красивых стендов.

Ирэн смотрела по сторонам и гадала, где же будет их место. Когда они дошли до центра, Ирина с замиранием сердца подумала:

— Неужели нас разместили здесь, в самом центре мануфактурной выставки?

Но нет, служащий прошёл мимо и повёл Лопатиных дальше. И они прошли весь Манеж и завернули в коридор, за которым находилось небольшое полутёмное помещение, в котором ничего не было возведено.

Служащий остановился, ещё раз взглянул на паспорт, потом на Лопатина и сказал:

— Вот, ошибки нет, но вам выделили именно это место, хотя это и очень странно, потому что мы обычно его используем для хранения, если нужно временно что-то сложить.

Ирина усмехнулась про себя:

— Здравствуй гостеприимная столица.

Глава 2.

Когда первый шок, от увиденного прошёл, Ирина спросила:

—А вы успеете поставить здесь стенд?

На лице служащего отразилось крайнее удивление.

— Вы собираетесь здесь выставляться? — спросил он после секундной паузы.

Леонид Александрович тоже озадаченно глядел на Ирэн, но молчал. Он точно знал, что Ирэн никогда и ничего не делала, и не говорила просто так.

— Ну, другого же места у вас нет? Или вам есть, что нам предложить? — с надеждой в голосе спросила Ирэн.

Служащий расстроенно покачал головой. Ирина подумала, что не все здесь в столице гадкие люди. Но стало интересно, кто же это так постарался.

Ирина не привыкла отступать, поэтому служащий был взят «за шкирку» и отпущен только после того, как клятвенно пообещал, что завтра к полудню в этом помещении будет поставлен такой же стенд, как и в основном зале.

Ирина также договорилась о том, чтобы ей дополнительно выделили освещение. Причём совестливый служащий пообещал поставить всё бесплатно.

— Завозить будем сегодня, — решительно сказала Ирэн и добавила, — могу я оставить свою охрану?

Но служащий сказал, что в Манеже есть своя охрана и госпоже баронессе незачем волноваться.

Ирэн с отцом ушли, а служащий ещё немного постоял, отчаянно желая пойти домой. Эта странная баронесса совершенно «выпила из него все соки», у него не было даже сил отправить запрос в мануфактур-коллегию, чтобы спросить о причинах выделения барону Лопатину кладовки вместо стенда в выставочной зоне, хотя он и собирался это сделать, как только увидел паспорт.

А если бы он это сделал, то вероятно проблема бы разрешилась, но парень устал и сил ему хватило только на то, чтобы пойти и выполнить задания, которые получил от Ирэн.

Александр Васильевич Алябьев был ни причём, он даже представить себе не мог, что на самом деле произошло у него за спиной.

А произошло вот что.

Супруга главы мануфактур-коллегии была натурой творческой и впечатлительной и так её впечатлил рассказ графини Балашовой о вероломной баронессе, что она решила проявить самодеятельность.

Видя, что муж никак не реагирует, Светлана Фёдоровна по собственной инициативе сообщила начальнику департамента распределения мест о том, что одним из участников выставки будет провинциальный помещик Лопатин с дочерью, и чтобы не раздражать высокую публику, и не подставить главу, надобно выделить им самое неприметное место, чтобы их не видели ни иностранные послы, ни высочайшие особы, которые любят посещать такие мероприятия.

Так вот и получила Ирэн кладовку.

Вернувшись в особняк Гайко, Ирина сразу отправила своих людей отвезти упакованные товары в Манеж. С утра следующего дня планировала поехать сама и не уезжать оттуда пока не удостоверится, что всё сделали так как она приказала.

А сейчас ей надо было подготовиться к тому, чтобы её обязательно нашли все те, кто хотел увидеть её новинки.

Прежде всего Ирина отобрала письма из тех иностранных посольств, которые приглашали её и отца на приёмы. К каждому письму была приложена характеристика от графа Андрея. Почти со всеми посольствами он рекомендовал говорить в присутствии его самого или кого-то из тайной службы, с посольством Бротты советовал не встречаться вовсе.

Поэтому сначала Ирина написала графу Забела и сообщила, что собирается отправить письменные приглашения всем иностранным посольствам, кроме Бротты на свой стенд на выставке. Если он считает нужным присоединиться и не оставлять Лопатиных одних, то они целый день будут на выставке общаться с потенциальными покупателями.

Подумала о том, что, если граф сможет, то сам приедет, не сможет, пришлёт кого-то из тайной службы. Она своё обещание выполнила, сообщила.

В общем Ирина написала всем посольствам, что приглашает их посетить стенд с новинками и указала местоположение, приложив скопированную схему.

Схему копировали мальчишки, сын и братья. Им очень нравилось то, что их привлекли к такому важному делу.

Сын, который полдня не видел маму, встретил Ирину, прижимаясь будто котёнок и Ирина в очередной раз разозлилась на Виленского и его сестру, понимая, насколько мальчишке не хватало тактильного контакта, если он так жмётся каждый раз, словно в последний.

***

Старшая баронесса Виленская получила короткую записку из монастыря.

— Уже скоро, — с чувством внутренней дрожи, которое Елена Михайловна не могла себе объяснить, подумала она.

Баронесса как человек, подвергшийся нейро программированию, испытывала чувство возбуждения при мысли о том, что скоро ей предстоит наконец-то выполнить своё предназначение. Так обычно реагируют люди, которых программируют на выполнение террористических актов, они идут на смерть в состоянии возбуждения, чувствуя себя счастливыми оттого, что выполнили поставленную задачу.

По сути, мы люди— это нервная система в защитной оболочке, снабжённая эндокринной системой, которая влияет на наши эмоции. И нейро программирование кодирует эндокринную систему выдать порцию определённого гормона в нужный момент.

Никакого волшебства, сплошная наука.

Баронесса собралась и поехала к настоятельнице. Конечно же, там произошёл очередной сеанс, ведь заданную программу надо поддерживать. И те люди, которые были заинтересованы в том, чтобы баронесса выполнила то, что ей предназначено, не хотели пускать дело на самотёк. И им было всё равно, что будет с госпожой Виленской после.

Самое страшное в этом, что окружающие не могут это увидеть, до определённого момента человек ведёт себя так, как обычно и только в заданное время включается механизм.

Вернувшись домой, баронесса ничем себя не выдала, вела как обычно, даже была несколько более спокойной. Пришло письмо от Сергея, где он сообщал, что едет в Москов, и писал, что крайне недоволен тем, что она выкрала документ и совершила подлог, просил её больше не предпринимать никаких действий до его приезда.

Баронесса улыбалась, читая строки, написанные твёрдым красивым почерком, потому что точно знала, что всё произойдёт до того, как брат вернётся.

И когда он вернётся, то поймёт, что у него только один близкий человек, и это она его сестра.

Сама же села и написала письмо. Письмо было длинным. Потом взяла конверт и вызвала дворецкого.

—Отправь письмо по адресу особняка наместника Никольского уезда Гайко Мирослава Мирославича на Разгуляе. Для Прасковьи Валуевны Гайко.

***

На границе с Ханиданом. За три дня до описанных выше событий.

Рано утром, счастливый только от одной мысли, что он едет домой, Якоб Морозов вместе со своим денщиком и двумя гвардейцами, которые возвращались со службы в посольстве на Родину, выехал из посольского дома. Наложницы остались при посольстве Стоглавой на полном обеспечении. Оказалось, что законы Ханидана позволяют владельцу не «тащить» с собой столь ценный подарок, а обеспечить подарку достойное содержание и соответствующие условия.

—Интересно, что мне выскажет Шувалов, — весело подумал Морозов, который, собственно, оставил наложниц на бюджете тайной службы. И уже хотел дальше развить эту мысль, когда услышал сзади лошадиный топот. Их нагонял большой отряд ханиданцев. Гвардейцы было схватились за оружие, но Морозов их остановил. Даже, если это по их души, силы слишком неравные, чтобы сразу бросаться в атаку.

Морозов с людьми остановился и стал ждать, когда догонявшие их ханиданцы подъедут. Во главе отряда он с удивлением узнал старшего сына и наследника престола Шейх-Али-Мирзу.

Да пребудет с тобой мир, Якоб-ага, — приложив правую руку к сердцу произнёс Шейх-Али-Мирза и Якоб понял, что хоть их и не собираются убивать, но дело принимает недобрый оборот. И не ошибся в своих предположениях.

Шейх-Али-Мирза был отправлен отцом Фетх Али-шахом в качестве неофициального посольства в Стоглавую.

Нет, если бы это был кто-то другой из сыновей Фетх Али-шаха, то Якоб бы так не расстраивался, но Али-Мирза был наследник престола и одно это накладывало определённые обязательства и ограничения.

Не дай бог с ним что-то случится, и снова надо будет решать вопросы с Ханиданом.

Якоб понимал, что даже, если он откажется ехать вместе с Али-Мирзой, тот всё равно поедет, выполняя приказ отца, Великого Фетх Али-шаха. И неизвестно как он проедет границу, где стоит, всё ещё вшивая, армия Стоглавой, и дальше через Горное княжество, в котором тоже неспокойно. Поэтому Морозов тяжело вздохнул и ответил:

— Да пребудет и с тобой мир, Али-Мирза, — и приложил правую руку к сердцу, заметив, что наследник Ханидана облегчённо выдохнул и напряжённые плечи парня расслабились.

Про себя Морозов подумал:

— Мальчишка.

Глава 3.

Рано с утра все вместе поехали в Манеж. Где-то в глубине души Ирина надеялась, что Забела уже там и её стенд находится, если не в лучшем, то по крайней мере, в удобном месте выставки.

Но ни Забела, ни кого-то ещё там не было. Хорошо, что вчерашний парень выполнил данные ей обещания. Кладовка была хорошо освещена и оборудована так, как они и договаривались.

Все привезённые ящики в сохранности стояли рядом, и Ирина, взглянув на время, поняла, что пора начинать. Леонид Александрович пригласил специально выделенных людей, которые уже ждали возле кладовки.

Опрятно одетые мужики удивлённо озирались, осматривая помещение, в котором им предстояло работать.

К Ирине подошёл один из них, видимо, старший. Поклонился ей и отцу, и чинно сказал, немного по-деревенски коверкая слова:

—Барин, барыня, здеся есть окно, токмо оно заколочено, но ежели надоть, то мы с мужиками, если не обидите нас копеечкой, откроем, и будеть у вас туточки ишшо лучшее, чем тама.

Махнул рукой в сторону коридора, ведущего в основной выставочный зал, мужичок.

Ирина сразу ухватилась за это:

— Делайте, не обижу, каждый по серебряному рублю получит.

Услышав названную сумму, мужики оживились, ещё бы, на эти деньги крестьянская семья могла жить месяц, а в городе, наверное, хватало на неделю.

И работа началась.

***

Забела получил письмо от Ирэн, улыбнулся, читая между строк, что она хотела бы видеть его, но не обязательно. Как же его заводила эта её самостоятельность и уважение к личному пространству. Она как бы говорила:

— Ты мне нужен, но я не собираюсь привязывать тебя к себе. Моя свобода важна, но твоя важна не менее.

Или ему нравилось думать, что он был ей нужен.

Первым порывом графу Андрею захотелось поехать в особняк наместника Гайко, чтобы самому убедится, что всё в порядке и эта затея, уведомить все иностранные посольства, просто ещё одна из странностей, которые постоянно возникали рядом с Ирэн.

И он уже практически вышел из дома, когда получил записку из дворца с приказом срочно прибыть к императору.

Взял письмо Ирэн с собой, ему было приятно оттого, что, когда она писала, она думала о нём. Что думала, не важно, главное, что думала.

Взглянув, на лежащего на ковре возле камина, Батыра, он сказал:

— Прости, брат, сегодня ты дома, отдыхай.

Батыр обречённо положил голову на лапы и, как показалось графу, грустно вздохнул.

Дворец за то время, что Забела не было, как-то неуловимо изменился. Графу казалось, что дворец каким-то невероятным образом «постарел» и скукожился, он замечал облупившуюся позолоту, паутину в углах и грязные полы.

Граф Забела не понимал, что это не дворец изменился, а он сам. Это как в детстве, когда деревья кажутся большими-большими, а потом ты вырастаешь и волшебный сказочный лес превращается в небольшой парк.

Так, прожив в поместье Лопатиных почти месяц, он привык к другому уровню комфорта, который Ирина обеспечивала только потому, что не представляла себе как можно жить по-другому.

А вот во дворце до сих пор жили так как привыкли и теперь это для графа Забела было очевидно.

Император ждал его, обнял и пожурил:

— Ну вот, я слышал, что ты вернулся ещё позавчера, а мне, чтобы тебя увидеть пришлось посылать записку с приказом. Это как? Что за неуважение к государю?

Забела сразу же, ёрничая, начал «посыпать голову пеплом»:

— Прости государь, раба твово Андрюшку…

Александр рассмеялся и на этом «выговор» был закончен

— Как же мне тебя не хватало, Андрей, — серьёзно сказал Александр, — тебя, Сергея, без вас я здесь как без рук.

Дверь в кабинет императора открылась и вошёл граф Шувалов. Император продолжил, кивнув на Александра Ивановича:

— Мы здесь с Александром Ивановичем уже замучились, то одно, то другое. И ведь непонятно откуда, что происходит.

Шувалов кивнул Забела и сказал:

— Садись Андрей, разговор будет долгий. Мы раскрыли большую сеть шпионов. Где их только нет, даже в церковь пролезли. Но сдаётся мне, что это лишь «верхушка айсберга», а главного «паука» мы ещё даже не потревожили.

Забела понял, что сегодня до Ирэн он точно не доберётся.

***

Прасковья Валуевна разбирала почту и наткнулась на письмо от баронессы Виленской, Елены Михайловны.

Она почти не знала баронессу, поскольку та редко бывала в обществе. Прасковья Валуевна была наслышана, что Виленская весьма набожна, в основном живёт в отдалённом имении, там открыла школу для крестьянских детей. А в столице начала проживать лишь тогда, когда у барона и Ирэн начались сложности.

На этом моменте своих рассуждений госпожа Гайко мысленно хмыкнула, — хороши сложности. По существующей версии Ирэн бросила мужа и сына и в открытую жила с графом Балашовым. И когда-то госпожа Гайко её тоже осуждала.

Но теперь, когда она узнала Ирэн получше, то никак не могла понять, как такое вообще могло произойти с этой яркой, умной женщиной. Как будто кто-то всё придумал. А все и поверили.

Супруга наместника сама занималась благотворительностью и знала, что Елена Михайловна поддерживает приют при церкви Святой Елены. Из чего сделала вывод, что человек она неплохой, но, наверняка с Ирэн, из-за брата, у неё сложные отношения, но так-то женщина она разумная.

Письмо было длинным. В нём баронесса расписывала, что сожалеет, что резко обошлась с Ирэн, когда та нуждалась в помощи.

Здесь Прасковья Валуевна оторвалась от чтения и подумала, что, вероятно, это баронесса говорит о том случае в конце января, после которого Ирэн была вынуждена переехать к отцу.