История Ирэн 3. Принятие

Глава 10.

Москов. Кремль.

Забела и Виленский приехали в Кремль и сразу прошли в кабинет Шувалова, несчастного, спящего на ходу Головина, оставили на диване в приёмной.

Александр Иванович удивлённо поднял голову, оторвавшись от письма, которое читал до их прихода:

— Только подумал о том, чтобы за вами послать. Как вы узнали?

Забела не стал говорить про письмо Морозова, которое получила Ирэн, а сразу кивнув на бумагу в руках у Шувалова спросил:

— От Морозова письмо?

Шувалов подозрительно взглянул на Забела и вопросительно на Виленского.

Виленский тоже понимал, что Ирэн подставлять не стоит, всё-таки здесь вопрос государственной безопасности, а Морозов похоже отправил два письма, Шувалову, главе тайной службы и Ирэн. Почему Ирэн? На этот вопрос Виленский пока себе ответить не мог. Поэтому сказал следующее:

— Александр Иванович, там в коридоре на вашем диване сидит полумёртвый от усталости поручик Вадим Головин. Он и привёз эти страшные вести. И вот мы здесь, не понимаем, что происходит. Я вообще не в курсе последних новостей, только вчера ночью приехал из Златоуста.

Шувалов тяжело поднялся из большого кресла и сказал:

— Пойдемте к императору.

Увидев вопрос на лице Виленского, ведь ещё недавно Александр всегда старался завершить дела до ужина и провести время с семьёй, женой и детьми, а сейчас уже почти ночь, добавил:

— Не спит император, уже несколько недель так живём. Пойдём, Серёжа, там всё и расскажем.

Перед тем как выйти из приёмной, Шувалов отправил гвардейца за Паскевичем.

Император действительно не спал, в отличие от поручика Головина, который уснул на Шуваловском диване, и они не стали будить бедолагу.

Выглядел Александр так, что «краше в гроб кладут». Похудел, осунулся, на лбу явственно проявилась вертикальная морщина.

Увидел Виленского, обрадовался, но как-то вяло, радость была искренняя, но на бурное проявления явно не хватало сил.

Оказалось, что пока Виленский занимался сталью и делал пушки, в империи вскрылась огромная шпионская сеть Бротты, многие ниточки вели к Ставровскому, что было удивительно, потому что он славился своей патриотичностью. Но арестованные, а их было несколько десятков человек только в ближайшем окружении основных ведомств, дружно указывали в сторону Государственного Совета. А Государственный Совет во многом подчинялся Ставровскому.

Но прямых доказательств предательства князя не было.

Дверь открылась и вошёл главнокомандующий Стоглавой граф Паскевич Иван Фёдорович.

Тяжело вздыхая, Шувалов рассказал про ситуацию в Каспийском корпусе. На императора было страшно смотреть, он встал и почти с ненавистью глядя на Паскевича, едва слышно, что для людей, которые хорошо знали Александра, означало только одно, император в ярости, произнёс:

— Почему вы не в курсе? У вас армия вымерла на границе, а вы не знали?

Сделал паузу и уже громче приказал:

— Сдайте оружие

Иван Фёдорович, герой войны, лучший полководец Стоглавой империи, по количеству побед не имел себе равного, твёрдыми рукам, не произнося ни слова, развязал пояс, на котором висела шпага и кинжал, передал в руки Шувалову.

Император посмотрел на Шувалова:

— Арестовать

Когда Паскевича увели, Александр какое-то время молчал, глядя на карту империи, висящую на стене.

—Ну что, господа царедворцы, какие есть идеи?

Шувалов встал, открыл неизменную папку и сообщил:

Наблюдение за Ставровским продолжаем, внедрили к нему в дом несколько человек. Получили дозволение от церкви на проверку приютов и монастырей.

Виленский перебил Шувалова:

— Сегодня Сашу чуть не похитили в приюте при монастыре Святой Елены, хорошо, что я успел. Он там был вместе с супругой наместника Никольского Гайко, её, кстати, подстрелили.

Увидел вопросительные взгляды и добавил:

— Судя по всему из броттского самострельного пистоля

Шувалов наклонился вперёд:

— Её схватили?

Виленский отрицательно покачал головой:

— Нет, ушла.

Забела посмотрел на Виленского:

— А почему Сашу собирались похитить? Из-за тебя?

Виленский вздохнул:

— Я не знаю, но договорённость о похищении была через… Елену

Император удивлённо воскликнул:

— Через твою сестру? Елену?

Виленский кивнул.

Шувалов дождался, когда все замолчат и продолжил:

Я внесу эту попытку похищения в список того, что произошло и продолжает происходить странного.

— Возможно это тоже к Ставровскому, учитывая, как он тебя ненавидит, Серж, — вдруг сказал император

Шувалов долго, около минуты молчал, потом выдал:

—Я не понимаю зачем Ставровскому такие провокации, не похож он на человека, которому нужен бунт. Уверен, что за беспорядками в армии стоит кто-то из близких к императорской фамилии…

Все замолчали, потому что вот эта фраза «императорской фамилии» прозвучала как гром, а Шувалов ещё и добавил:

— Прошу вас дать мне доступ в семейный архив, Ваше Величество.

Спокойствие покинуло императора:

— Да вы с ума сошли, Александр Иванович, какая «императорская фамилия», у меня вообще никого не осталось, кроме жены и детей.

Но Шувалов не дрогнул:

— Я понимаю, Ваше Величество, но всё же настаиваю.

Император сжал губы, потому что в семейный архив имел доступ только действующий император, там были такие документы, за которые не то, что вражеская разведка, свои «доброжелатели» убьют. Тайны деторождения и смены династий и многое другое.

— Александр Иванович, вы понимаете, что в случае утечки информации, я буду вынужден казнить того, на кого просто падёт подозрение, а это автоматически тот, кто войдёт в архив? — император не шутил. Тайны императорской семьи охранялись жёстко.

— В архив пойдёт граф Забела, —вдруг выдал Шувалов

Андрей Забела вздрогнул, и недоумённо спросил:

— Почему я?

— Ни семьи у тебя, ни детей, нет слабостей, за которые можно зацепить человека, — тихо ответил граф Шувалов.

А Забела сразу вспомнил, что у него есть одна слабость, но промолчал.

Император спросил:

— Что с Паскевичем будем делать? Я очень зол. Все последние донесения были если не радужными, но кризисных критических ситуаций там не было. А здесь гибель командующего корпусом, эпидемия, не выполнены поставки лекарства. И он не в курсе?!

Виленский, который до этого сидел молча, предложил:

— Отправь его на границу, пусть примет командование тем, что осталось от Каспийского корпуса, пусть наладит всё.

Уже через несколько минут Паскевич, пониженный в звании до полковника, снова надевал пояс с оружием на мундир. Глаза его горели отчаянной радостью.

Утром Тверской полк выдвинулся в сторону границы, возглавлял поход, полковник Паскевич, бывший генерал-адъютант и главнокомандующий армией Стоглавой.

Командование всей армией пока перешло императору. Людей много, а положиться не на кого. Александру Третьему было страшно, за империю, за детей, за себя, страшно было верить даже близким.

Но, если он перестанет доверять друзьям, то это значит, что тот, кто всё это затеял, добился своего.

***

Москов. Манеж.

Сегодня на выставке ожидались иностранные послы и их негоцианты. Это было заметно и по оживлению на стендах. Похоже вчера была просто-напросто «разминка», потому как количество людей, приезжающих сегодня, в разы превышало то, что было накануне.

Ирэн, сидела в небольшом закутке своего нового маленького стенда. Но, зато он стоял напротив входа и мимо него шли все. Для распорядителя стенд Ирины снова стал «головной болью». Он уже, наверное, тысячу раз пожалел, что предложил даме переехать. Люди, доходили до стенда Ирины и останавливались здесь надолго. В результате чего образовывалась толпа, которая перекрывала все проходы дальше.

В закутке Ирина пряталась от распорядителя, потому что, если он ещё раз к ней придёт с жалобой очередного купца на то, что что к тому никто не доходит, она точно ударит его.

А распорядитель пытался прорваться сквозь толпу, окружающую стенд, и это он ещё не видел, что творится в «кладовке», куда Ирэн поставила отца. Но распорядитель прорывался не для того, чтобы снова передать несговорчивой баронессе очередную жалобу, а потому, что получил распоряжение из мануфактур-коллегии о том, что необходимо срочно предоставить Лопатину место в центре.

Голова у несчастного шла кругом, и он никак не мог понять, что там в коллегии со всеми происходит. Почему один приказ противоречит другому.

В закуток к Ирине заглянул парень из стеклодувов, который пока ждал Путеева с бароном Виллье, и не был очень занят:

— Ирэн Леонидовна, там вас распорядитель спрашивает, говорит снова надо место менять

Ирина решила, что сегодня она возьмёт грех на душу и прибьёт кого-нибудь.

— Да они издеваются, — думала она, — ни за что не перееду.

И с этой мыслью решительно вышла из закутка. Обрадованный распорядитель просился к ней, пытаясь рассказать, что сам Алябьев распорядился предоставить ей лучшее место.

Но Ирина, не дослушав сразу сказала: — Нет!

Она ещё не знала, что этим «нет» подписала приговор карьере, по крайней мере господина Алябьева, который не удосужился проверить по чьему приглашению, приехали Лопатины, кто такая Ирэн, что она будет выставлять, и не проконтролировал своих людей, когда те выполняли распоряжение его… жены.

Ирина пошла в «кладовку», судя по времени, там уже должно были начать собираться иностранные «гости».

До «кладовки» Ирина дошла, но вот даже зайти в коридор оказалось проблематичным. В коридоре толпились люди, говорящие на разных языках. Ирина выцепила, что-то похожее на plow* – она неплохо знала английский, а броттский был очень похож.

(*plow (англ) – плуг)

Люди были одеты немного по-другому. Ирина уже поняла из своих небольших знакомств с иностранными аристократами, что мода в Стоглавой несколько более консервативна, чем в остальных странах. Иностранцев можно было сразу отличить по более пышным парикам, многие мужчины в Стоглавой вообще не носили парики, и по цветастым камзолам, более коротким, иногда с широкими фалдами, что создавало ощущение того, что они пришли на бал.

Ирина увидела знакомое лицо, это был Анджей Любомирский. Как и когда-то в Никольском, Анджей был одет по последней моде, судя по ярко-канареечному цвету камзола, у него был огромный завитой парик, и, когда он подошёл, то Ирина почувствовала, что он снова не пожалел духов.

— Ирэн Леонидовна, — буквально закричал господин Любомирский и ринулся навстречу, — как же я рад вас видеть, — уже спокойнее произнёс он, снова немного шипя на согласных. Посмотрите, не могу пройти к вам на стенд, но весьма благодарен, что вы про меня не забыли, и господин Любомирский помахал приглашением, которые Ирэн рассылала, чтобы гости выставки могли найти её в «кладовке».

Охрана, которую Ирина стребовала с распорядителя после происшествия с Балашовым, наконец-то обратила внимание на то, что «хозяйка» стенда не может к нему пройти.

С помощью здоровых охранников, Ирина, а вслед за ней и господин Любомирский, прошли по коридору.

Отец, с замученным видом что-то выслушивал от плотного невысокого человека в ярко-зелёном камзоле.

— Интересно, — подумала Ирина, — кто все эти люди.

Ей казалось, что она приглашала гостей всего из пяти основных посольств.

Выяснилось, что в основном, это мелкие купцы, которые съехались на выставку и поддержку которых обеспечивают их посольства. Они останавливаются в посольских домах и в целом их проживание проходит на территории посольств.

Ирина попросила охрану вывести всех тех, у кого не было приглашений. Через двадцать минут в «кладовке» осталось немногим больше десяти человек.

Анджей Любомирский стоял возле Ирэн и рассказывал ей, какие перспективы могут открыться перед баронессой, если она примет приглашение Понзского княжества.

— Это что, меня «вербуют»? — про себя подумала Ирина, а вслух спросила, — и в каком статусе вы предлагаете мне поехать в Понзское княжество?

Но Любомирский был хитрый дипломат, поэтому ответил расплывчато:

— Это вам самой решать, но у нас такой двор, самый изысканный двор Европы, самые лучшие портнихи будут в вашем распоряжении, сам Великий князь будет вас принимать, и это он передал через меня это приглашение.

Ирина не стала сразу отказываться, но тоже решила ответить расплывчато:

— Я продумаю, господин Любомирский. А помимо приглашения вашего короля, какие ещё вопросы у вас есть?

Ну и конечно, он рассказал, что основной целью является покупка плугов. И что, увидев белый камень, он тоже загорелся такой купить.

— Я, ведь в основном по сельскому хозяйству, — начал Любомирский, — большое значение оно имеет.

—Да уж, — вновь подумала про себя Ирина, — если ты знал как прав. Вся продовольственная безопасность в мозолистых руках крестьянина.

И почему-то вспомнилось, что в её мире, в её стране, чуть было не уничтожили крестьянство как класс, хорошо спохватились, а то бы до сих пор ели «ножки буша» *, неизвестно какими гормонами накачанные.

(*«Но́жки Бу́ша» — распространённое на постсоветском пространстве прозвище куриных окорочков, импортируемых из США. Название «ножки Буша» появилось в 1990 году, когда было подписано торговое соглашение между Михаилом Горбачёвым и Джорджем Бушем — старшим о поставке в СССР замороженных куриных окорочков)

Невысокий плотный человечек оказался представителем Лятовского королевства, и он тоже хотел купить плуг.

И с Любомирским и с лятовцем были подписаны соглашения о намерениях, которые должны потом заверяться в Департаменте Торговли и мануфактур.

В «кладовке» не было слышно, что в этот самый момент в Манеже установилась тишина. Прибыл император с императрицей.

Ирина продолжала беседовать с иностранными послами, а император шёл по Манежу, сопровождаемый господином Алябьевым, который показывал и рассказывал императору, что и где.

Охрана императора перекрыла все входы и выходы, образуя живой коридор, по которому двигался император Александр с супругой Марией.

Даже, если бы Ирина захотела выйти, то охрана, вставшая у выхода из коридора, вряд ли её бы выпустила.

Император слушал Алябьева, смотрел как важно кивает Тенишев, директор Департамента Торговли и мануфактур и прямой начальник Алябьева, главы мануфактур-коллегии и вдруг спросил:

— А где же стенд Виленской-Лопатина?

Тенишев посмотрел на Алябьева, Алябьев посмотрел на бедного распорядителя, а граф Забела, который напросился сопровождать императрицу и сейчас вёл под руку Елизавету Туманову, саркастично произнёс:

— А Лопатина, Ваше Величество, прибывшего по вашему личному приглашению разместили подальше, чтобы, никто не нашёл, а то «уведут» талант

И подмигнул замершему Тенишеву.

Алябьев, вспоминая дочь с отцом, с которыми он сухо разговаривал перед регистрацией, покрылся холодным потом.

И тут «ожил» распорядитель и радостно сообщил:

— Мы вчера выделили им небольшое пространство почти в центре.

Было заметно, что Тенишев, а за ним и Алябьев мысленно уже задушили дурака.

Но ни один из них и подумать не мог, что «дурак» просто выполнял распоряжение своего начальства, а вот, кто истинный виновник, это будет для обоих настоящим открытием.

Император, не глядя на Тенишева и Алябьева, приказал распорядителю провести к стенду Лопатиных.

И в этот момент раздался взрыв.

Глава 11.

Охрана кинулась прикрывать императора, но в главном зале всё было спокойно, взрыв прозвучал со стороны «кладовки».

Всё произошло так быстро, что многие даже не успели понять, что это было, поэтому удалось избежать паники. Конечно, и охраны, благодаря визиту императора было много, но, если бы началась паника, то и охрану и императора бы «снесли».

Забела тоже как-то с опозданием вздрогнул и, извинившись и вежливо сняв руку Лизы со своего локтя, быстрым шагом пошёл в сторону коридора, ведущего в бывшую часовню.

Возле коридора толпилась охрана выставки вместе с императорской гвардией. Все смотрели в коридор, но никто не входил.

Из коридора тянуло запахом пыли и гари.

— Там взорвалось? — кивнул Забела в сторону коридора, ведущего в «кладовку»

Старший охранник, судя по знакам отличия, кивнул. Забела сделал шаг вперёд, света не было, он обратил внимание, что фонари, стоявшие вдоль коридора, попẚдали, видимо их снесло взрывной волной.

Сердце сжалось, неужели вот так всё и кончится. Оглянулся на императора, его со свитой уже не было видно, скорее всего уже вывели. Александр слишком боялся таких вещей. Живы были воспоминания о смерти отца и матери.

— Там были люди? — всё ещё надеясь на чудо спросил Забела

— Да, — ответил охранник, — человек десять, наверное

Вдруг из темноты коридора показался сначала один человек, он кашлял, и пошатывался, когда он вышел на свет, то стало заметно, что он весь покрыт каменной пылью.

Потом появился второй. Забела побежал в глубь коридора, за ним побежали охранники, кто-то из них отставал, чтобы подхватить кого-то из встречавшимся им людей.

— Андрей, — услышал Забела голос Лопатина. Через секунду он увидел выходящего Леонида Александровича.

Он был цел, но тоже весь в пыли.

— Где Ирэн, что с ней? — вновь всколыхнулась надежда у Забела

Лопатин странно глухим голосом растерянно произнёс:

— Я её не нашёл, Андрей, не нашёл.

Забела вошёл в «кладовку». Пришлось прикрыть лицо платком, настолько много пыли было в воздухе, сразу бросилось в глаза отсутствие стены и витражного окна с мозаикой в виде «розы».

Люди был целы, кто-то уже встал и шёл к выходу, кто-то сидел, прижав руки к голове. Кто-то тронул Забела за рукав. Он обернулся. Рядом стоял Анджей Любомирский.

— Её здесь нет, — сказал он

— Кого её? — делая вид, что не понимает о ком Любомирский говорит, спросил Забела.

Понзский шпион понимающе улыбнулся:

— Она жива, лишилась чувств, её забрали и вынесли через проём, — и он указал на взорванную стену, — их было четверо, взрыв был профессиональным, рухнула только стена и только в том месте, где была мозаика. Поэтому никто серьёзно не пострадал. Судя по всему, шли именно за ней.

— Я не знаю кого вы имеете в виду, пан Любомирский, но спасибо за информацию, — Забела коротко поклонился.

Непосвящённый человек подумал бы, что они просто разговаривали, но произошло гораздо большее. Один сказал, что ищет именно её, второй рассказал, что видел, и тот, кто «никого не искал», подтвердил, что принял информацию и будет должен.

Охранники вывели тех, кто ещё оставался. Забела стоял и понимал, что всё, что они делали, стараясь сохранить Ирэн, всё пошло прахом. Он чувствовал себя полным идиотом. Пока они всю ночь в Кремле разрабатывали возможные сценарии, их противник сделал «ход конём». А ведь был «звонок», вчера Серж рассказал, что чуть не похитили сына. И мелькнула же мысль: — а зачем? Почему не додумал?

И всё же что-то не сходилось. Если неизвестный враг все силы направляет на создание ситуации бунта в армии, то зачем ему похищать Ирэн, которая важная для императора, её легче просто убить.

На этой мысли Забела передёрнуло и сердце сбилось с ритма.

— Что с ней? — в помещение ворвался Виленский.

— С кем? — стараясь выглядеть невозмутимым спросил Забела

Виленский ошарашенно остановился, но сообразил быстро, разглядев сидевших и ожидавших помощи иностранных гостей. Увидел сидящего в стороне Лопатина и пошёл к нему.

Забела приказал вызвать исправников и отправил человека к Шувалову с короткой запиской.

***

Ирина пришла в себя. Она находилась в тёмном помещении небольшого размера, примерно пятнадцать квадратов. Лежала на узкой кровати, похоже это была комната для прислуги.

Усмехнулась: — Снова «кладовка», прямо везёт на такие места.

Радовало одно, руки-ноги целы, немного болела голова, похоже её оглушило взрывом.

Последним, что она помнила было то, что она стояла у противоположной от мозаики стены, где была сделана невысокая кладка из «белого камня», как пример работы с новым материалом. Она показывала одному из иностранцев в чём преимущество таких «камней», когда прогремел взрыв.

Словно в замедленной киносъёмке Ирина увидела, как рушится прекрасное творение неизвестного мастера, рассыпаясь разноцветными огоньками и превращаясь в пыль, потом до неё дошла ударная волна и её откинуло на стену, уши сдавило и сознание отключилось.

Ирина огляделась, слева от неё находилась невысокая тумбочка на ней стоял стеклянный графин с водой, рядом бокал из толстого стекла. С правой стороны был небольшой комод, в дверце, которого торчал ключ. Затем шёл небольшой «предбанник» и из него вела дверь. Дверь была закрыта. Окно в комнате было узкое, чуть давало свет, видно было только внутренний двор, да и то, похоже хозяйственную часть.
Ирина встала, сначала подошла к графину, налила воду в бокал, понюхала. Вроде бы вода как вода. Пить хотелось неимоверно, поэтому Ирина, рассудив, что хотели бы убить, то уже бы убили, смело опрокинула в себя бокал.

После того как попила, стало легче. Ирина прошла к двери и толкнула её. Не удивилась тому, что дверь заперта. Иначе зачем взрывать Манеж, притаскивать её сюда в бессознательном состоянии, а потом не запирать дверь.

Ирина решила не кричать и не истерить, прилегла, прикрыла глаза, и стала ждать. Тем более, что голова немного кружилась. Лежать вот так вот просто было даже приятно, была пара моментов, которые омрачали это состояние, первое, в волосах и на платье было очень много каменной пыли, ну и второе, это то, что находилась Ирэн неизвестно где и неизвестно у кого.

Ирина задремала, но когда услышала, как открывается дверь, то сразу же открыла глаза. В комнату вошла пожилая женщина, на голове у неё был белый чепец, лицо круглое, добродушное, одета она была в серое платье с белым передником, из чего Ирина сделала вывод, что это форма.

— Скорее всего служанка, — подумала Ирина и, приветливо улыбнувшись, спросила:

— Не подскажешь, кто твой хозяин?

Но вместо ответа служанка как-то странно открыла рот и промычала.

— У неё нет языка, — догадалась Ирэн, — она немая. Хитрό.

Нет языка, нет возможности выдать информацию.