- -
- 100%
- +
Макар
— Ну па-а-ап! Там весь класс соберётся! — Возникает дочь, сидя на заднем сиденье машины. — Даже Антипова идёт, а я опять в пролете! — С обидой возникает она, пока я веду машину по заснеженной трассе.
— Там будет одна большая попойка. Поверь мне. — Пытаюсь ей спокойно объяснить, почему не хочу пускать праздновать Новый год домой к однокласснику. Самому было тринадцать. Знаю, что у таких пацанов на уме. И это точно не невинное чаепитие. — Нет.
— Ну пап...
— Я все сказал!
— Никогда не идёшь мне на уступки! Достал! — кричит она истерично, толкая мое кресло коленом.
— Санёк, угомонись! — Рычу, теряя терпение.
Выдыхаю, пытаясь обуздать свой крутой нрав и не переходить на грубость. Иначе она снова замкнется в себе.
Наши отношения и без того не назвать безоблачными. Но я пытаюсь всеми силами. Потому что безумно люблю этого чертёнка...
— Ой, всё! Я больше с тобой вообще не буду разговаривать! — выкрикивает она свою излюбленную фразу.
Смотрю в зеркало заднего вида, ловя ее в фокус. Простреливает меня убийственным взглядом таких же, как у меня, темно-карих глаз и демонстративно надевает свои громоздкие наушники. Уходит в мир, куда мне, как отцу, вход строго запрещен.
Сжимаю руль от злости, ощущая какое-то бессилие.
Мне тридцать шесть! Я девяносто килограммовый здоровый мужик, который взбирается по штурмовой лестнице на четвёртый этаж учебной башни за каких-то тридцать секунд!
А найти общий язык со своей дочерью не могу...
Нелепость какая-то.
Мне явно нужен переводчик, чтобы общаться с этой девочкой. Тот, кто хоть что-то понимает в том, что творится в ее башке.
Потому что я, кажется, не в силах...
На улице снегопад, видимость почти нулевая. Обеспокоенно веду машину, каждую минуту ожидая какого-то пиздеца на дороге.
Неожиданно взгляд цепляет маленькую фигурку, одиноко бредущую по обочине. Ребенок чтоль?
Торможу, стараясь не съехать с трассы. Включаю аварийки.
— Что случилось? — спрашивает в недоумении Сашка, стягивая с ушей наушники.
— Сиди в машине. Я сейчас. — Бросаю ей. Забрав из соседнего сиденья свою парку, выхожу на мороз.
Холод моментально проникает под толстовку, заставляя двигаться быстрее. Накидываю на себя, оставляя голову открытой.
В такую погоду даже собаку не выгонят. Как ребенок мог оказаться на трассе, в дали от цивилизации? Да ещё и один?..
Идет против ветра в несуразно большом пуховике, явно снятым с плеча какого-то мужика. На голове огромных размеров капюшон, закрывающий всю голову. И лицо в том числе.
Даже пол не определить.
— Эй, помощь нужна? — кричу, стараясь не подходить слишком близко. Вдруг испугается. Ещё даст деру. Потом ищи.
Поднимает голову. Под капюшоном ничего не разглядеть, но оттуда выпадает прядь длинных светлых волос.
Девочка.
Встаёт в ступоре.
— Тебя подбросить? — более нетерпеливым тоном осведомляюсь я.
Холодно.
Качает головой, делая неуверенный шаг назад.
Боится.
— Я с дочерью еду. Куда тебе? Давай подкину. Холодно. Замёрзнешь.
— А вам куда? — неуверенно.
Еле различаю, что она говорит. Настолько ее голос слаб, что засовываю свое недовольство куда подальше и более миролюбиво осведомляю:
— В Алексеевку.
Пятисекундная пауза.
— И мне...
— Поехали.
Разворачиваюсь и иду к машине.
Чувствую, что следует за мной. Отработанный навык владения ситуацией в экстремальных ситуациях, когда стараешься проконтролировать всё.
Ещё неизвестно, сколько она тут скитается.
Будет здорово, если ничего себе не отморозила.
Когда подходит совсем близко, открываю заднюю дверь и показываю свое "чадо":
— Моя дочь. Сашка.
— Эй! Мне вообще-то холодно! Закрой! — возмущённо.
— Не гунди, — говорю дочери и закрываю дверь. — Садись вперёд, я включу обогреватели на полную мощность.
Обхожу. Сажусь на водительское.
Снимаю парку и бросаю на свободное заднее сиденье рядом с Саньком.
Девочка до сих пор на улице. Хмурюсь, пытаясь понять, почему она не садится. И только потом до меня доходит, что она просто не может открыть дверь!
— Твою ж... — Хочется обматериться. Чтобы прям красочно выразить свои чувства. Но все, что себе позволяю, это договорить: — девизию!
Дотягиваюсь и открываю ее изнутри.
Садится, впуская в салон холодный воздух и снег, который сыпется с ее капюшона.
Настраиваю обдув в ее сторону на максимальную мощность, проговаривая:
— Куртку и ботинки снимай, чтобы быстрее согреться.
Чувствую ее неуверенность, когда начинает расстёгивать куртку.
— Ноги тоже поднимай на сиденье, — приказываю, трогаясь с места.
Не глядя, бросаю ее куртку назад. И получаю ещё пару нелицеприятных слов от дочери в свой адрес.
Снедаемый беспокойством не отморозила ли она себе ещё что-нибудь на свободном участке трассы кидаю на девочку взгляд.
И с удивлением осознаю свою оплошность.
Потому что за секунду до того, как она прикрывается своими согнутыми коленями, я вижу через обтягивающую кофточку очертания ее полной груди и эротично выпирающих сосков.
Сглатываю, неожиданно поняв, что меня торкнуло. И ширинка сдавила пах, намекая, что моему телу очень зашло это зрелище.
Даже слишком.
Кхм... Мда.
Вот тебе и ребенок...
__________________
Мои дорогие) ❤️ Добро пожаловать в новую новогоднюю историю с щепоткой волшебства) Это продолжение цикла про пожарных с совершенно новыми героями. Надеюсь, вам понравится) ❤️
Автору очень не хватает поддержки именно на старте. Поэтому, если не трудно, от вас звезда и библиотека, от меня - волшебная история о том, как сбываются даже самые невероятные мечты в канун Нового года...) 🎄🎉
Глава 2 - Спасатель - это призвание
Макар
— Сколько тебе вообще? — Не удержавшись, спрашиваю у нее. Потому что она абсолютно точно совершеннолетняя! Перед глазами до сих пор стоят ее торчащие сексуальные соски.
— Двадцать три, — тихо говорит она, поворачивая голову ко мне.
Перехватываю ее взгляд. Красивая... Правда, растрёпанная немного, как будто собиралась впопыхах.
Смущённо отводит взгляд и тихо проговаривает:
— Спасибо, что подобрали меня.
— Да что уж там. — Отмахиваюсь грубовато. Голос подводит. Прочищаю. — Как ты вообще оказалась на трассе? Одна...
Замечаю, как неосознанно заправляет прядь волос за ухо, нервничая.
— Так получилось.
Ясно. Тайна за семью печатями.
— Как зовут?
Это-то я хоть могу узнать?
— Настя.
Настя. Настенька. Красивое имя. Какое-то сказочное что ли... Впрочем, как и она сама.
— Макар. — Тяну руку, удерживая другой руль.
Пятисекундная заминка.
Чувствую, как ее нежная рука утопает в моей.
Холодные пальцы.
Удерживая руль локтем, хватаю ее ледяную руку обеими руками. И дую теплым воздухом изо рта, растирая ладошку. Она вздрагивает, но покорно сидит, позволяя мне согреть.
— Вторую давай. — Командую я, прикладывая эту на панель с горячим воздухом.
— Не нужно... Правда... — Тихо протестует она.
— Быстро!
У меня нет времени с ней спорить.
Я привык, что мои команды исполняются незамедлительно. От этого иногда может зависеть чья-то жизнь.
Покорно подставляет руку, краснея.
Что же мы такие стеснительные-то?..
Проделываю тоже самое со второй.
— Спасибо, — снова благодарит она.
— Заканчивай с этим. Это сделал бы каждый. — Имею ввиду ее спасение.
— Вовсе нет, — говорит она с обидой. — До вас уже останавливалась одна машина. И мужчина недвусмысленно намекнул, что он хочет в обмен за спасение. — Останавливается на секунду, как будто сглатывая подступивший ком в горле. — А когда я сказала, что ничего такого делать не буду, просто взял и уехал...
Неосознанно сжимаю руль от злости.
— Не бери в голову. Он просто не мужик, — цежу, поджимая челюсть. — А так... говно в проруби.
Слышу ее тихий мелодичный смех.
Меня слегка отпускает.
Бросаю мимолетный взгляд на нее и снова возвращаю на дорогу.
Осознаю, что и сам улыбаюсь.
Нельзя быть рядом с холостым мужиком такой обаяшкой. Мне же ее сожрать хочется вместе с ее милыми розовыми носками.
— Я вам не мешаю? — неожиданно просовывается между сидениями голова Санька. Когда не надо и в наушниках услышит ненужное. А когда зову - фиг достучишься.
— Цыц! — На корню пресекаю ее попытки саботажа, чтобы не смущать Настю. — Дослушала свою музыку? Тогда отдавай наушники.
— Ага! Щас! — возмущённо. — Это мне мама подарила! Ты не имеешь права!
Ага, конечно. Не звонит даже на дни рождения и другие праздники. А подарки типо посылает. Потом догоняет и ещё добавляет!
Сам покупаю вот уже несколько лет. И говорю, что ее мамаша отправила курьером!
Этой овце некогда. Она свою жизнь налаживает в городе. О дочери и думать забыла. Приходится выкручиваться, чтобы у нее осталось хоть какое-то светлое пятно в воспоминаниях о матери.
Но при этом я враг народа. И чем старше она становится, тем тяжелее с ней совладать.
Усаживается обратно на сиденье, скрещивая руки на груди. Смотрю в зеркало заднего вида и вижу, как предательски дрожит ее верхняя губа.
Хочется сказать что-то ласковое, чтобы растопить между нами этот лед недопонимания и обиды. Но я, бл*ть, не очень заточен на такие разговоры...
Поэтому молчу. И она молчит, обижаясь на меня.
Так и живём...
— Надолго в Алексеевку? — Уточняю у Насти, меняя тему разговора.
— М-м. Не думаю., — заключает она. — Но до Нового года хотела бы задержаться.
Прикидываю, сколько это. Получается совсем немного. И какое-то ощущение легкого разочарования возникает внутри.
Проездом, значит...
Понятно.
А что ты хотел, Гущин? Женщины любят большие города, деньги и статус. Не хотят они прозябать свою жизнь в этой "дыре", как сказала моя бывшая жена.
А я и не держал. Потому что это место нужно просто полюбить. За красоту, за чистоту, за сплочённость людей. Да просто потому, что здесь вырос. Но Оля не отсюда. Поэтому так и не прониклась.
Проезжаем табличку "Алексеевка".
— Куда тебя? — уточняю у Насти.
— А здесь есть какой-нибудь недорогой хостел? Отвезите меня туда, пожалуйста...
Хочется поцокать языком и провести лекцию о том, что бывает в таких местах с такими аленькими цветочками. Но... не хочется рушить этот ее флер наивности и чистоты.
Поэтому просто говорю:
— Есть.
И везу ее домой.
Глава 3 - Добро пожаловать
Макар
Подъезжаем к дому.
Забираю с заднего сиденья парку и, приказав девочкам:
— Сидеть!
Выскакиваю на улицу и быстро закрываю дверь. Накидываю на себя верхнюю одежду уже на холоде и иду открывать ворота. Ветер задувает прям под парку, заставляя двигаться быстрее.
Цепляю ворота с обеих сторон. А то в такую метель мигом захлопнутся. Разворачиваюсь и вижу, как Настя выбегает из машины и быстрым шагом направляется ко мне.
Куртка распахнута. На голове развеваются волосы. Без капюшона.
Прищурившись, смотрю на нее.
Это что ещё за самоуправство?..
Видимо, давно по заднице не получала?!
— Макар. Я, конечно, очень сильно извиняюсь... — начинает она.
Но я даже не собираюсь слушать всё это, когда она полуголая, снова выбежала на мороз.
— Не извиняю! — рявкаю, разозлившись на ее беспечное поведение. Только отогрел! И на тебе!
Дёргаю за грудки и под изумлённый возглас запахиваю на ней куртку. На голову водружаю здоровенный капюшон.
— Ох... — Выдыхает она, вытаскивая оттуда лицо.
— Я что сказал?! — Продолжаю злиться.
Ее лицо испуганно дёргается.
— Что?..
— Когда я говорю сидеть в машине, это значит, что ты сидишь в машине и не высовываешься! — Отчитываю ее, хватая чуть выше локтя.
— Но... — Снова пытается она вставить свои пять копеек, пока веду ее обратно.
— Чтобы мне не пришлось применять экстренные методы обогрева! — договариваю я, бесцеремонно заталкивая ее в салон. Закрываю дверь.
Обхожу и сажусь за руль, когда от нее робко прилетает:
— А что это за экстренные методы?
Бросаю взгляд в зеркало заднего вида, чтобы удостовериться, что Санек в наушниках. И отвечаю:
— Баня! Где мне придется от души отхлестать тебя веником! — пугаю ее. На самом деле легко. И я не прочь сделать это. Но...
— Ой. — Смешно краснеет, округляя глаза.
Если бы не ее наплевательское отношение к своему здоровью, рассмеялся бы в голос. Вот что нужно было сделать, чтобы быстро отогреть ее. Смутить! А я мучился, отогревая салон. И ехали, как в парилке.
— Это не хостел, — наконец подводит она итог, глядя на мой дом.
Ну, умничка, чё сказать? Все она просекла.
Заезжаю во двор. Там перед гаражом навес, где я обычно паркуюсь днём.
— С утра вроде не был.
— Я же просила вас отвести меня в хостел! —Возмущается она, разворачиваясь всем корпусом ко мне.
— Так его ещё не построили, Настенька! Как построят, так сразу и отвезу! — Тоже закипаю.
Испепеляем друг друга взглядом.
Воздух между нами начинает искрить от напряжения. Разряды летят, норовя ударить по самому уязвимому. По сердцу.
Потому что этот ее наивный, но в то же время осуждающий взгляд дезориентирует похлеще дыма при пожаре. Но надышаться и улететь от эйфории - раз плюнуть. Потом мучайся.
Да ну, нафиг!
— Уф! Достали! — возникает дочь, открывая свою дверь. — Собачитесь, как престарелая пара! — Громко захлопывает и уходит в дом.
Над чувством такта нам еще надо поработать. Да.
Настя отводит взгляд первая, слегка потупив его.
— Это ваш дом? — спрашивает "капитан-очевидность".
— С утра был мой...
— Я не могу у вас ночевать, — говорит она таким тоном, будто даже не понимает, зачем мы вообще обсуждаем этот вопрос.
— Выбор у тебя невелик. Но я не настаиваю. Ворота там, — указываю назад, где до сих пор они нараспашку.
Ее голова обреченно опускается ещё ниже. Застёгивает замок на куртке, шмыгая носом.
Хочется задать логичный вопрос: если не хочется, зачем уходить?
Но я благополучно помалкиваю.
Внутренний голос удивленно нашёптывает, что я собрался вот так взять и отпустить ее на мороз.
Но разум знает ответ.
— Все равно ведь вернёшься, — говорю уверенно.
Но она своенравно откидывает прядь волос назад и уверенно открывает дверь.
— Прощайте.
— Мхм.
Выходит на улицу.
Спокойно разминаю шею, похрустывая шейными позвонками. Устал от длительной дороги.
Пора...
Выхожу на улицу.
Обхожу машину.
Слышу ее испуганный крик.
Бежит со всех ног, показывая удивительную прыть. С разбегу прыгает ко мне на руки, поджимая ноги вверх.
— Т-т-там с-с-обака! — заикаясь, объясняет она.
— Мхм. — Мычу, констатируя факт.
— Огромная! — выкрикивает она, от испуга выпучивая глаза.
С поворота действительно появляется среднеазиатская овчарка и бежит к нам, грозно лая.
— А-а-а! — испуганно орет Настенька, вживаясь в меня всем телом.
— Тайсон, фу! Свои! — Даю приказ. И алабай мгновенно замолкает. Подбегает ко мне, мило виляя хвостом. Нюхает нашу новую знакомую, чтобы запомнить, кто это - "свои".
— Ой-ой-ой! — верещит Настенька, глядя на его манипуляции. Пытается увернуться от его морды, сидя у меня на руках. — Это что, ваш пес? — шокированно.
— Мой, — говорю с гордостью.
— Почему же он не на цепи? — возмущенно.
— Потому что я оставлял его охранять дом. И вообще, он не очень любит ограничения. Маленький ещё, — признаюсь честно. Поэтому я держу его на территории и стараюсь не выпускать со двора.
— Маленький, — повторяет за мной Настя с лёгким сарказмом.
Тайсон подставляет голову для ласки. И я под испуганный писк слегка подкидываю свою ношу, перенося вес на одну руку, и треплю его за ухом второй.
— Хороший мальчик. Место! — Приказываю ему. Беспрекословно выполняет команду и уходит в свой вольер. Смотрю на Настю с усмешкой и проговариваю: — Нагулялась? Домой идём? Я замёрз.
Усиленно кивает, не отводя настороженного взгляда от будки.
Просто ради удовольствия подкидываю ее на руках ещё разок, чтобы она крепче обхватила меня за шею. И несу свою ношу домой.
Глава 4 - Вкусные эмоции
Макар
Заношу ее на руках домой.
Будто опомнившись, пытается слезть. Но я не даю, крепко прижимая к себе. Заглядываю в эти чистые невинные глазки, впитывая ее эмоции: стеснение, неуверенность. И мне с удовольствием они заходят. Потому что в моей более взрослой реальности, где я общаюсь с опытными во все смыслах женщинами, таких эмоций уже не словить.
Смущённо заправляет свою светлую прядь волос за маленькое утонченное ушко. Меня обдает сладким, дико манящим запахом ее волос и тело ведёт, реагируя на эту девочку. В паху сводит он напряжения.
Гущин! Что за реакция, твою мать?!
Девочке двадцать три! Она для тебя как слепой котенок, которого можно только оберегать. И никаких мыслей о том, как ее соблазнить, в тебе быть не должно! Но они, мать вашу, сами лезут в голову, не спрашивая моего разрешения...
Взгляд самопроизвольно падает на эти манящие губы, которые она неосознанно облизывает, когда я перевожу на них взгляд. Они выглядят такими спелыми, сочными, что так и хочется захватить эту мякоть в рот и насладиться вкусом.
— Вы меня извините... Я просто испугалась очень, — объясняет она свое поведение.
Улыбаюсь, с трудом отрывая взгляд от этих губ. Смотрю в глаза.
— Я понял, — говорю правду. На это и был расчет. А то уйти она собралась непонятно куда.
— Может, всё-таки отпустите? — спрашивает смущенно.
— А как же благодарность? — наглею я.
— За что? — удивленно.
— За спасение от опасного животного. — Выдаю уверенно.
Ее лицо идёт пятнами, а глаза начинают метать молнии. Ну, вкусная девочка. Очень! И эмоции у нее такие же.
— Ну, знаете ли! — Всерьез начинает брыкаться в моих руках. Нехотя отпускаю на пол. — Спасение от вашей же собственной собаки?! Если бы вы ее прицепили, ничего бы этого не было! — Предъявляет она мне.
— Не умеешь ты, Настенька, быть благодарной, — говорю, усаживаясь на пуф возле входа. Расшнуровываю берцы.
— Я очень благодарна, что вы не бросили меня на трассе. Что отогрели и привезли сюда. Но точно не за это! — Тычет рукой на дверь.
— И на том спасибо. Как благодарить будешь? — вырывается из меня раньше, чем я успеваю сообразить.
Обиженно куксится.
— У меня совсем мало с собой. Пятьсот рублей хватит?
Ой, беда-а-а...
— Да на кой черт мне твои деньги? — Злюсь я, нависая над ней. Только за счёт обездоленных девочек я еще не обогащался!
— А что тогда?.. — взволнованно. На автомате сжимает полы своей куртки теснее.
Нет. Ее мысли мне, конечно, нравятся. Но...
— Готовить умеешь?
С опаской кивает.
— Сваргань чего-нибудь съедобного, Настенька. Жрать хочется, сил нет. А у Сашки руки из одного места растут. Это и будет благодарностью за твоё спасение.
Слегка расслабляется.
— Мне жилье искать надо. А скоро ночь... — Волнуясь.
— Найдем, — говорю уверенно. — Завтра.
— Почему завтра?
Да, действительно, Мак. Почему?
Потому что я не хочу ее отпускать сегодня. Вот почему.
— Уже поздно. Выходной у людей. Не поймут. А завтра прям с утра и начнем.
Мнется, не решаясь. Кладет руку на ручку двери, раздумывая сбежать. Ну не силой же мне ее удерживать?..
— Ты хочешь оставить своего спасителя голодным? — Давлю ей на жалость.
Качает головой, но ручку двери не выпускает.
— И Тайсон не на цепи. Даже не знаю, успею ли спасти тебя во второй раз. — Без зазрения совести пугаю своим идеально выдресированным псом. Если сказали "свои", никогда не нападет. Так он приучен. Но она же об этом не знает...
Ее глаза округляются от испуга.
И не стыдно тебе пугать девушку, Гущин?
Ищу в себе чувство стыда за этот фарс... и не нахожу. В конце концов, ей от этого будет только лучше. Побудет сегодня здесь, под моим присмотром. А я ещё похаваю ее чистых эмоций. Наемся.
И завтра пристрою к Зинаиде Петровне. Соседке своей. Она как раз одна. Скучно ей. Будет с кем поболтать. И ей хорошо, и Настенька в безопасности.
— А где я спать буду?
— В моей кровати, — ляпаю первое, что приходит на ум. Но совершенно без сексуального подтекста.
— Чего?! — оскорбленно. Даже брови возмущенно взлетают вверх.
Цокаю языком. Ну не идиот ли?!
— Ты в моей кровати, а я на диване в гостиной! — Злясь на себя, разжевываю ей свои мысли.
— Ааа, — сдуваясь. — Тогда, если можно, я в гостиной, а вы у себя.
— Там диван жёсткий. — Предупреждаю ее.
— Я потерплю, — уперто.
— Как знаешь. Потом не ной.
— Не буду, — бурчит, снимая свои ботинки.
Отворачиваюсь, чтобы она не заметила неуместную улыбку на моих губах.
Ну вкусная же?..
Аж сожрать хочется! Вместе с этим невинным взглядом в придачу.
Ммм...
Глава 5 - Бытовые... проблемы
Макар
Стоит вся такая раскрасневшаяся, красивая, ожидая чего-то.
— Чего стоим? Кого ждём? — осведомляюсь я у Настеньки. — Ещё немного голодовки, и я сожру тебя. Так и знай, — предупреждаю я её.
Краснеет, кажется, до самых корней волос.
— Я гость! Не могу же бродить по дому без хозяина, — возникает она, оправдываясь.
— Назначаю тебя сегодня хозяйкой. — Нахожу выход из ситуации. — Можешь чувствовать себя... дома.
— Вы невыносимы, — вздыхает она тяжко. — Покажите хотя бы где кухня...
— Прошу. — Указываю направление.
Резко разворачивается, и мой взгляд цепляет ее всколыхнувшуюся упругую грудь под тонкой кофточкой.
Аррр...
Рядом с этой девчонкой чувствую себя юнцом, неспособным контролировать свои желания. И с каждой секундой идея сожрать ее вместо ужина кажется все более заманчивой.
Ухожу вперед, чтобы было меньше соблазна.
— Может, что-то вегетарианское? — Доносится до меня сзади. Резко торможу, и Настя, не успев среагировать, врезается в меня. Теряет равновесие, но я подхватываю ее на лету. Прижимаю непозволительно близко к себе, ощущая, как ее аппетитная грудь вдавливается в мой каменный торс.
Ммм... Это чертовски приятно.
— Настенька, мне мясо нужно. Много мяса. Я же мужик. — Объясняю ей очевидное. Потому что если не будет мяса, я сожру ее. Надеюсь, ей об этом не нужно напоминать?