Неприкаянный клан

Пролог.

Лесную гармонию нарушил пронзительный крик. Жители неподалеку расположенной деревни услышали его, но никак не среагировали. Понимали, что помочь уже невозможно.

Последние девятнадцать лет убийства в лесу происходили все чаще. Единицы верили, что это дело рук озлобленных людей, но большинство догадывалось —Бог прогневался на своих сыновей и дочерей, и ниспослал кару, в виде жестоких живодеров — демонов.

Деревня была небольшой, все друг друга знали, однако — за свою жизнь боялись. Как говорил один проникшийся людьми демон: «Проявляли эгоизм, за что и отдувались».

Ночь дышала тревогой. Небо заволокли тучи. Неподалеку слышалось, как охотятся совы, плескаясь в воде.

Теплая кровь окропила сухую траву и листья. Охотник вышел на усеянную ошметками органов поляну.

— Погань! — процедил он.

С остановками перед каждым фрагментом, прошел к самому большому куску тела. Остриём меча перевернул его и замер.

Плечи опустились. Перед ним было два органа: мужской и женский. Бедные влюбленные ласкали друг друга, когда на них набросились.

Хантер перехватил потяжелевший вдруг меч. Когда-то продолжение руки, стало непослушным и грубым.

Засада могла поджидать за любым кустом и стволом дерева. Он расставил ноги для удобства, если придется отразить «внезапный» удар. Предчувствие его не подводило. Он огляделся и расправил плечи.

Мир для Хантера становился медленным, а демоны в нем задвигались с удвоенной скоростью. Любая задержка могла стать роковой.

Из темноты вышел силуэт. Крадясь по периметру, рассматривая останки, Ирис спросил:

— Мы ведь их похороним? — спросил Ирис.

Хантер открыл рот для того, чтобы ответить, но что-то блеснуло в траве и привлекло его внимание. Он наклонился и вынул из мокрых тканей тонкое серебряное кольцо с крохотным камушком. Носить его было больше не кому, как и дарить. Оставалось лишь молиться за то, что души покойных встретились в ином мире.

— Да, — протянул командир, разглядывая невзрачный, но зацепивший взгляд аксессуар.

Ирис кивнул и развернул мешок. Принялся собирать руками, в кожаных перчатках, еще теплые ошметки людей. Он хмурил брови и сжимал челюсти, но продолжал собирать фрагменты.

Из-за кустов вышел второй охотник и помог — сгребая в кучу останки ногами.

От этого зрелища двадцать лет назад Хантер бы расплакался, а если еще десять лет раньше — его бы стошнило. А, сейчас, почти ничего не почувствовал — привык.

Заметив перемену в поведении Хантера, охотник щёлкнул пальцами, обратив на себя внимание. Встретившись взглядами, оба улыбнулись и тепло разлилось в груди.

Нет, все-таки, он еще не разучился чувствовать, по крайней мере, — не все.

Ирис задержал на Хантере задумчивый взгляд сапфировых глаз. Для собирательства кусочков тел, он был слишком приодет: глубокого синего оттенка костюм-двойка, черные высокие гольфы, на небольших, но утопающих в земле каблуках. Безупречный вид настораживал охотников, однако сколько Хантер не пытался — не мог убедить демона облачиться в униформу.

Чтобы звери не растаскали останки, Кириан выкопал яму глубиной в полтора метра. Ирис обложил могилу хвойными ветками, а Хантер спрятал среди них кольцо.

— Здесь становится все опаснее, — отметил Ирис.

Хантер огляделся и взор сам собой упал за деревьями, где скрывалось поместье местного барона.

Неподалеку около двенадцати лет назад разразилась настоящая битва, где один его друг чуть не погиб. Израненное полубезумное существо пыталось сохранить потомство до самого последнего вздоха. Наблюдая за ним, Хантер ощущал, как внутри него загорается азарт.

Кровь расплескивалась в разные стороны, окропляя снег. Густой пепел марал белоснежное покрывало. Зазвучала смерть. Тени схлестнулись друг с другом. Отовсюду начала доносится ругань.

Хантер пробился через воронью стаю к умирающему полудемону. Блуждающим взглядом тот попытался сфокусироваться на командире охотников.

«Где она? Где девочка?!» — рявкнул командир, ему хотелось хорошенько встряхнуть полудемона, чтобы тот пришел в себя.

У Линда сжалась челюсть, он поморщился и замотал головой. У Хантера будто разом опустились все внутренние органы.

Он оглянулся на Ириса — демон все понял без слов. В больших синих глазах отразились неверие и горе, в них читалось: «Как мы это допустили?». Они не успели ее спасти.

Из неприятных мыслей Хантера выбил резкий порыв ветра.

Тогда не только он, многие охотники боролись черпая энергию в ярости. Некоторые из них погибли, но сделали это с благородством истинных воинов.

Хантеру пришлось убить демона, чтобы «создать» охотника. На время тот смог заполнить внутреннюю пустоту командира.

Хантер ощущал глубинное одиночество. Огромное количество чувств наконец слились в единое.

У него была куча людей, готовых за него умереть, если потребуется. Они были благодарны. Командир ценил и любовался некоторыми, но чего-то — или кого-то — недоставало.

Линда? Сары? Энжел?Они дерзили и не повиновались.

Хантер тратил на них энергию, но разве неправильно жертвовать своим ментальным состоянием ради любимых?

Они крепко держались за свои принципы, отчего их пути разошлись.

И сейчас Хантер остался один. Кириан и Ирис веселили, ходили с ним на охоту, старались держать в тонусе, но этого не доставало.

Они оставили Хантера, но он не злился.

Только, любил. А что еще оставалось делать? Таков был путь. Все, что произошло не было случайностью.

С тех пор, многое изменилось. Многое произошло, что сломало и поменяло Хантера. В последнее время он начал ловить на себе оценивающие взгляды подчиненных. И в самые темные моменты мужчина молился о том, чтобы его ошибка, когда — случится, оказалась бы маленькой, личной и фатальной только для него одного.

Глава 1.

Хлопнули входные двери. Аддисон считал овец, жмурился, представлял свое будущее, но сон его не посещал, а время близилось к двум.

С идеей пойти к родителям, он опустил ноги с кровати, встал на цыпочки и поторопился преодолеть спальню.

— Быстрее! — раздался чей-то шершавый голос.

Нажав на дверную ручку, Аддисон приоткрыл дверь, стараясь не издавать лишних звуков. Его сердце неистово заколотилось в груди. Ночью в особняке царила мертвая тишина, но не в этот раз.

Из коридора донесся недовольный шепот матери. Из-за угла за которым скрывалась лестница, она вышла в сопровождении мужчины в огромном скрывающем тело и лицо балахоне.

Света не горел и Аддисон не мог разглядеть лица матушки, но он четко увидел девочку сидевшую на руках незнакомца.

— Это не моя забота! — ругалась миссис Барнетт.

— Я вернусь, — пообещал высокий явно уверенный в своих словах незнакомец.

Они прошли мимо комнаты Аддисона и остановились. Мальчик задержал дыхание, вздрогнул и нырнул в объятия собственной спальни. Однако, дверь до конца не закрыл. Боялся нашуметь.

Матушка произнесла:

— Расположу ее в спальне для гостей. Не расплачется?

— Зачем? — удивился мужчина.

— Из-за темноты, одиночества — чего еще бояться дети?

— Нет, — твердо ответил незнакомец, но тут же добавил. — Негромко.

Двери соседней комнаты отворились. Зашли внутрь.

— Тейлор! — запаниковала девочка.

— Я к твоему папе, — заверил мужчина.

— Вы вернетесь за мной?

— Помогу твоему папе и приду за тобой.

Каждое слово, звук и мгновение растягивались для Аддисона в вечность. Он подошел к стене для того, чтобы слышать каждое слово, к счастью — шептать они не собирались:

— Ложись спать. К утру он постарается управиться, — проворковала нежной интонацией матушка.

— Не хочу оставаться тут! Мне страшно. Папа сильный, он обязательно вернется! Останься!

— Я хочу ему помочь, Лина, — парировал незнакомец.

Наконец, взрослые покинули комнату и прошли мимо спальни Аддисона. Когда скрылись за поворотом, он осторожно открыл дверь. Тихонько выбрался в коридор, подошел к соседней комнате, нажал на дверную ручку, потянул на себя и не теряя времени, юркнул внутрь.

Шагов не послышалось, и мальчик с облегчением выдохнул. От страха встретиться посреди ночи с матерью в коридоре, у него скрутило желудок; он боялся ее из-за сурового нрава и нежелания выслушивать. Шмыганье за спиной заставило опомниться.

Аддисон обернулся и встретился глазами с девочкой. Крохотная незнакомка сидела на подоконнике, рукавом платья она вытерла нос и снова шмыгнула. Ее лицо было измазано грязью.

— Как тебя зовут? — спросил мальчик.

— Лина.

— А я — Аддисон! — он подошел к кровати и с ногами забрался на нее. В сравнении с той, что стояла в его спальне, эта была — гигантской.

— Дядя пошел спасать папу от демонов Но Я не видела, чтобы он выбрался, когда — Поток слез не дал договорить, она горько расплакалась, соскочила с подоконника, запрыгнула на кровать и уткнулась лицом в подушку.

Дрожащей рукой Аддисон погладил ее по спине. С трепетом и страхом прикоснулся к ее мокрому платью и провел ладонью от самого ворота до края подола.

Он еще никогда не видел сверстников. Матушка была озабочена его безопасностью и запрещала покидать пределы сада.

Луна выглянула из-за облаков, осветив спальню мягким светом. Инстинкт самосохранения велел мальчику вернуться в свою спальню, но любопытство и откуда-то появившаяся ответственность за крепкий сон незнакомки, взяли верх.

Вскоре у Аддисона стали слипаться глаза, он перевел взгляд на вид открывающийся из окна. Луна снова скрылась.

С кровати было отлично видно черное небо без единой звезды. Девочка под рукой засопела и только тогда, Аддисон позволил себе опуститься рядом.

Их разбудил щелчок двери. Дети синхронно вздрогнули и подскочили.

В комнату вошел папа, отчего мальчик не сдержал улыбки. Аддисон почувствовал, как напряженные мышцы на спине девочки под его рукой расслабились.

Папа тоже улыбался. Комната уже была залита солнцем и его было нетрудно разглядеть. Он подошел к кровати и присел на край:

— Обычно утренний час — золотом одаривает, а нашу семью — глубокой ночью. Как вас зовут, маленькая мисс?

— Лина, — ответила девочка.

— А полное имя какое?

— Не знаю, — не поняла она. — Маму звали — Мелиндой.

— Вот как! Значит, просто — Лина, — ласково подытожил мистер Барнетт. — Я — Савьер — папа Аддисона, мы рады принять тебя, дочь Мелинды, как почетную гостью, и очень рады нашему личному знакомству.

Лина сначала улыбнулась, а затем захныкала. Слезы побежали по исцарапанным щекам, отчего девочка заплакала громче. Она попыталась дернуться с кровати, но рука папы мягко ее остановила.

Он обнял ее, но Лина не прекратила плакать, тогда Аддисон прижался к ее спине и обхватил за плечи. Ее тело дрожало в такт всхлипам, что пугало. Ему очень хотелось остановить поток слез.

Он поймал себя на мысли, что очень надеется, что ее папа и тот мужчина, вернутся живыми.

Дилижанс неспешно двигался через лес. Осень щедро одарила природу золотыми и багряными оттенками. Остатки листьев шелестели, все еще напоминая о не так давно закончившемся лете.

Ирис старался выглядеть собранным и уверенным, внимательно следил за дорогой, за поведением лошадей и за настроением графа, который был погружен в свои мысли.

Плотная пелена из облаков не давала солнцу просочиться. Пахло влажной землей и прелыми листьями.

Чутье подсказывало, что им ничего не угрожало, но руки Ириса непроизвольно сжимались в кулаки.

Дилижанс проезжал через густую часть леса, где в последнее время чаще всего находились обглоданные и разорванные трупы. Стараясь не поддаваться чувству тревоги, Ирис решился на непринужденный разговор:

— Как вы себя чувствуете, лорд Манлей?

— Не вижу смысла в этом смотрище, — протянул Георгий. — Если бы не договоренность, ни за что бы себя и ее в это не втянул.

Помолчав и скопив смелость, Ирис напомнил:

— Говорят, любовь приходит неожиданно.

Георгий поднял бровь.

— Скоморошничаешь. Это договоренность, моя обязанность. Сегодняшняя встреча — фарс, не более.

Ирис приуныл, но продолжил:

— Не знал, что у мистера Барнетт есть дочь.

— Ее скрывали по всем известной нам причине, — резко ответил мужчина. — Ее сын тоже не появляется в высшем свете.

— У мистера Барнетт, есть еще и сын, — вздохнул Ирис. Он искренне не знал о таких деталях, но сейчас, почувствовал себя настоящей невеждой.

С приближением простора дворецкий стал волноваться сильнее.

Спустя пару минут, дилижанс въехал в сад барона Барнетт. Ирис выскочил первым и оказался, в густо засаженном саду, который готовился к зимней спячке.

Когда-то цветочные кусты не умерли, они тихонько улыбались, уходя в глубокий сладкий сон.

В это время в просторной комнате расположенной на втором этаже особняка Барнетт, брат и сестра готовились к важному событию — к личному знакомству с лордом Манлей. Сестра, возможно, будущая жена графа, стояла перед зеркалом, внимательно рассматривая свой туалет.

Кровать жалобно скрипнула, когда Аддисон опустился на нее и потянулся. Позвонки с хрустом встали на места. После сидения за партой — с прямой осанкой, ныли спина и плечи, да и вообще, все тело — в целом. Более того, из-за серости погоды, его жутко клонило в сон.

— Защища-а, — Аддисон зевнул и договорил: — ешь демонов, будто сама им являешься. Как ты можешь это делать?

— Демонам, которые по каким-либо причинам не могут попасть в преисподнюю, наверное, больше ничего не остается делать, кроме как нападать на людей и питаться их плотью, — ответила Анджелина, не отрывая взора от собственного отражения в зеркале. Ее светлые волосы закололи в высокую прическу. В платье молочного цвета, она выглядела мило и невинно, а голубые пуговки на груди, подчеркивали ее оттенок роговиц. — Они всего лишь подвержены инстинктам.

— Как и люди, — ответил Аддисон. — Каждый раз, когда ты находишься рядом с мистером Манлей, инстинкты зажигают в твоих глазах огонь! — Он рассмеялся, а Анджелина зарделась. Подумать только, она влюбилась в мужчину старше себя в два раза. К счастью, он являлся ее женихом.

— Как грубо, — отметила девушка, пальцами она коснулась собственного румянца на щеках. Аддисон не сдержал улыбки.

Внизу раздались радостные возгласы и тяжелый удар входной двери. Аддисон подскочил с кровати:

— Пойду, встречу твоего престарелого тетерева, — объявил он. Дождался, когда глаза Анджелины расширятся от недовольства и с чувством завершенности покинул спальню.

К визиту, матушка приказала, чтобы Аддисон переоделся в новое. Он привык доверять ее выбору во всем, что касалось светской жизни и к своим девятнадцати лет, перестал обращать внимание, и даже не боролся за имение собственного мнения.

Он спустился в холл, где почетный гость уже вел беседу с родителями. На мужчине был темный костюм. Он стоял чуть сгорбившись, опираясь на трость. В его глазах читалась тоска и задор Аддисона в мгновение улетучился.

Дворецким лорда, оказался, — совсем юный мальчишка. Низкий, хрупкий, темноволосый, с огромными синими глазами.

— Добрый день, лорд Манлей, — поприветствовал Аддисон, он поклонился, но заметил, что наступило затишье и медленно разогнулся. Проследил за взглядами взрослых, направленных ему за спину, обернулся и встретился со взором сестры.

Прижался стене, уступая ей дорогу. Та осторожно спустилась с лестницы и не поднимая глаз, присела в книксене. За ней, словно тень проплыла личная горничная — Рэйчел. Она также робко опустила голову и скромно присела позади своей госпожи.

Аддисон заметил, что отец смотрит на дочь с гордостью, но с примесью тревоги.

— Здравствуйте, мистер Манлей.

— Доброе утро, — ответил мужчина. Опираясь на трость, он шагнул к сестре, та моментально зарделась под его совершенно спокойным взглядом. Он обернулся к главе семейства Барнетт и холодно предупредил: — Извините, но я тороплюсь.

Рот Аддисона непроизвольно открылся от удивления, он никогда не слышал от гостей отца, такого строгого делового тона. Юноша посмотрел на мистера Барнетт, но тот удивленным не казался. Зато мистер Уильямс — дворецкий семьи Барнетт, также как и Аддисон от растерянности приоткрыл рот.

Матушка за руку оттянула Анджелину для того, чтобы уступить дорогу лорду. Рэйчел также поторопилась сместиться в сторону. Мужчина хромая прошел мимо, ненадолго задержал на лице второй девушки взгляд, подошел к подножию лестницы и начал свое восхождение. Отец нагнал его, протянул руку, но тот отмахнулся.

Дворецкие посеменили следом. Тот, что приехал с лордом Манлей будто не мог оторвать взгляда от Анджелины. Когда он заметил, что на него смотрит сын барона, то смутился и опустил голову. Аддисон взглядом проводил его спину.

— Прогуляйтесь по саду и освежитесь, — приказала матушка. — Возможно, мы его разговорим и он останется на ужин.

В саду было бы тихо, если бы не оглушительное карканье стаи ворон над крышей особняка. Сухие листья и трава покрыли тропинки. «Золотая пора» — прошла, наступало время холодной мороси и слякоти.

От визита лорда Аддисон ожидал большего. Внутри остался неприятный осадок, будто он, изголодавшись, приготовился к плотному обеду, а ему лишь показали еду. Юноша переглянулся с сестрой и вздохнул. Понял ее без слов, потому что ощущал то же самое — недоговоренность. Через пару месяцев девушка достигнет совершеннолетия, но предложения от лорда не следовало.

Осенний ветерок приносил из лесу густой аромат мокрых деревьев, листвы и мокрой земли. Аддисон невольно обратил внимание на клумбы, в которых летом цвели посаженные отцом белые розы.

— Я ему не интересна, — выпалила девушка. — Почему он так холоден? — Она остановилась и обернулась к Аддисону.

— Может, — протянул юноша и пожал плечами, — У него проблемы? — предположил он. Лорд Манлей нелюдим и не бывает даже на званых вечерах. Кто знает, может его радикулит мучает?

— Адди! — возмутилась Анджелина и строго уточнила: — Ты узнавал о нем?

— Мы живем на его земле, — напомнил Аддисон. Само собой он начал «разнюхивать», как только узнал о существовании лорда.

— Почему он так себя ведет?

— А я говорил, — присмотреться к Брейману, — напомнил Аддисон и был готов напоминать о помощнике комиссара снова, и снова.

— Мне предстоит в этом разобраться! — с энтузиазмом заявила Анджелина и сжала кулачки у груди. — Я стану его жен

Не успела она договорить, за их спинами хлопнули двери. На веранду вышла чета Барнетт, мистер Уильямс, Рэйчел, лорд Манлей и его дворецкий.

Последние, как следует — не попрощавшись, пошли к дилижансу. По пути к нему Георгий не поднял головы, чего нельзя было сказать об его слуге, тот сразу нашел взглядом Анджелину, остановился, отстав от господина и глубоко поклонился.

В ответ, девушка улыбнулась.

Кони двинулись и с первым поворотом колес, по щекам Анджелины скатились первые слезы. Постеснявшись, в надежде, что Аддисон не заметил, как она смахнула слезы тыльной стороной ладони.

Матушка двинулась в их сторону, Аддисон подметил белую бархатную шкатулку в ее руках. Встав напротив Анджелины, она подняла крышку: в ней на шелковой подушечке лежало золотое кольцо с несуразно огромным камнем.

— Будущий муж попросил передать — тебе, в честь помолвки.

— Я думала, он сам должен — залепетала Анджелина, в это время матушка всунула шкатулку в руки Аддисона и достала кольцо.

— Не думаю, что это принципиально важно, — ответила она и приблизилась к девушке, схватила ее за левую руку, потянула на себя и надела на безымянный палец кольцо.

— Он так груб, — попытался вступиться за сестру Аддисон.

— Он — наш зять! — отрезала матушка.

— Почему мы терпим такое отношение? — продолжил Аддисон. — Он не сделает ее счастливой!

Ладонь матери резко обожгла левую щеку юноши. Хлопок прозвучал звонко и слегка оглушил. В ее зеленых глазах бушевала ярость, она процедила сквозь зубы, но четко двигая губами:

— Сначала пусть поженятся. Потом, если повезет, любовь придет, а за ним и счастье.

По отношению к их отцу заявление прозвучало сомнительно. Он обожал свою жену, но одаривали его взаимностью редко.

Анджелина опустила голову и уставилась на кольцо. Невооруженным взглядом было видно, что оно ей велико.

На ужин был стейк из говяжьей вырезки с запеченным картофелем. Анджелина не спустилась к ужину вовремя, а матушка запретила Рэйчел отнести ее порцию наверх.

Аддисон не решался тревожить сестру. В «делах сердечных» он не разбирался, поэтому решил подождать, когда сестра придет в себя самостоятельно. Он даже боялся, что его вмешательство может замедлить этот процесс «восстановления».

— Мне не нравится, что она уснет не покушав, — высказал отец. — Я к ней зайду после ужина. Следует проверить, не случилось ли чего и отнесу ее порцию!

Матушка не стала препятствовать, но хотела. Ее передние зубы плотно сжались, отчего нижняя челюсть выдвинулась вперед. Для нее, проявление заботы было непростительной слабостью.

— Иногда смотрю на нее и думаю: лучше бы она была простолюдинкой — протянул Савьер отложив ложку. — У нее был бы выбор и муж, который бы смотрел на нее с обожанием

— Как ты на нее? — хмыкнул Аддисон не поднимая головы.

— Защищай ее, чтобы ни случилось, — твердо приказал отец. — Ото всех.

В тот вечер, после ужина Аддисон охваченный усталостью заснул почти сразу, как только его голова коснулась кровати. Постепенно беспокойные мысли о сестре смазались и расплылись.

К своему удивлению, Аддисон проснулся с первыми лучами солнца, они были холодными и неприветливыми. Юноша отвернулся от окна, настроение и так было ни к черту.

Поджал ноги к груди. Вставать не хотелось — дома было подозрительно тихо. Он зажмурил глаза и сглотнул. День еще не начался, а ему уже не хотелось его проживать. Дело было в настроении сестры.

Наконец он решился, поднялся и опустил стопы на пол. Раздался дикий крик матушки, полный злобы:

— Я найду ее и выпотрошу!

Аддисон подошел к двери, осторожно приоткрыл ее, не привлекая внимания. Матушка продолжала ругаться и причитать, из комнаты по-соседству также, доносился плач. Аддисон застыл.

Оклемался, взял себя в руки и вошел в спальню сестры. Первое, что привлекло его внимание: пустая кровать и помолвочное кольцо в руке матушки. В комнате кроме нее, отца и Рэйчел больше никого не было.

Аддисон прошел внутрь.

Глава 2.

Луна освещала комнату.

Анджелина прислушалась к шепоту, к которому успела привыкнуть. Дом Барнетт был древним, и ей казалось, что он живой. В самой кладке стен замурованы души. Она делилась своими мыслями с Аддисоном, но брат только смеялся над ее выдумками: «Конечно, мой прапрадед рассказывал, как любит заглядывать тебе под сорочку! Будь начеку и переодевайся только в шкафу!».

Глупый дурачок— подумала Анджелина и усмехнулась.

Дождь настойчиво стучал в окно. В руке девушка теребила кольцо, — оно было холодным, бездушным, и этим они были схожи.

Внезапно шепот стал другим — чужим:

— Лина Малыш

У Анджелины застыла кровь в жилах. Голос принадлежал мужчине: что ей — юной хрупкой девушке делать, если кто-то чужой прячется прямо сейчас в ее комнате, например, за шторкой?

— Лина — снова раздался шепот, теперь уже громче и настойчивее.

Анджелина поднялась с кровати. Шепот продолжал нарастать. Она подошла к окну. Дождь теперь казался зловещей частью этого кошмара. Внезапная мысль осенила девушку:

— Папочка? — спросила она с дрожью в голосе.

Анджелина разглядела силуэт, стоящий посреди сада, у клумбы с белыми розами. Он был высоким, худым, и казалось, смотрел на нее. Осознание происходящего начинало сводить ее с ума. Зубы застучали, дыхание стало прерывистым. Воздуха будто перестало хватать.

— Не страшись родная — произнес мужчина и Анджелина поняла, что это не ее папа.

Она отшатнулась, но голос продолжал звучать в голове:

— Пойдем. Пойдем со-мной, ты же знаешь: своим нахождением здесь ты подставляешь невинную семью.

Анджелина вернулась к окну. Бегущие по стеклу струи размывали картинку, но девушка видела его. Демон не уходил.

— Что тебе нужно? — спросила она с отчаянием.

— Освободи чужую семью от клейма в лице себя — ответил Астарот. — Пойдем со мной. В тебе нуждаются.

Разум Анджелины заметался: с одной стороны, надо было бежать к папе и к брату; с другой — голос манил, притягивал и влек.

Мне нужно к Астароту. Сейчас-же!

Демон продолжил:

— Ты не будешь одна. Я помогу. Пойдем. Я буду рядом.

Анджелина поняла, что, оставаясь в стенах своего дома, она действительно подставляет ни в чем не повинную приютившую ее семью. Своим присутствием она предрекала их на ужасную гибель.